wúmíng (безымянный)

- Неожиданно приятный сюрприз, - произносит Цзюнь У через полдюжины секунд после того, как за стражей, сопровождавшей к нему Умина, закрываются двери. «Приятным сюрпризом» небесный император с немалой долей иронии именует только что полученный от демона поклон: пусть не самым должным образом подходящий к обстановке и рангу собеседника, зато уж точно выполненный не по принуждению. Цзюнь У, к слову, вполне справедливо полагает, что любая попытка принудить демона поклониться силой привела бы к необходимости капитальной перестройки всей прилегающей к месту инцидента части дворца. – Отрадно видеть, что отчаяние и безрассудство более не туманит твою голову. Демон хмурится. - Желаешь что-то спросить? Не самый уверенный, но все же твердый кивок. Цзюнь У посмеивается и находит допустимым подсказать: - Пароль. Тебе необходимо сосредоточиться и четко проговорить ту фразу. Стоит ли нам напомнить, или… «Владыка», - отзывается в висках порыв чужой темной ци. Способный ученик. Даже иногда излишне. - Дозволяем спрашивать, - посмеивается небесный император. «Не совсем вопрос». - Дозволяем говорить, как сочтешь нужным, - пожимает плечами Цзюнь У. Его демонический собеседник встревожен и выглядит разбередившим свою душеную рану, и не сказать, что небесному императору не любопытны причины этого состояния и этой неожиданной вежливости. «Владыка, как так вышло, что все эти дни…» Демон передергивает плечами, кисти рук напрягаются, но он умудряется не сжать пальцы, не дать им уйти в судорогу. Цзюнь У терпеливо ждет, не понукая. «Все эти дни я…» Император подходит, не торопится. Подходит вплотную, нарушая предписанные приличия. А демон почему-то облегченно выдыхает, словно до этого был вынужден кричать на пределе сил. «Поведение Умина было непростительно грубым. Я… виноват.» - Всё так, - соглашается небесный император, с расслабленным удовольствием рассматривая мерцающие сдерживаемой силой глаза демона. Как приятно иметь возможность не смотреть на собеседника свысока. Редкое удовольствие. – И что же еще ты желаешь нам сказать? «Ожидаю наказания.» - Разве это?.. – уголки губ Цзюнь У едва заметно поднимаются выше. «Не теми словами, что ли?.. Ауч, он же всё слышит. Кхм. Ожидаю вашего решения, Владыка?..» - Мы склонны поинтересоваться, не желает ли это, по собственному признанию, весьма провинившееся демоническое создание, принести извинения? Это могло бы склонить нас к милосердию в его адрес. Примерно полтора мгновения Цзюнь У опасается, что получилось слишком жестоко; темные глаза Умина вспыхивают нескрываемой, негасимой ненавистью. «Черта с два. Хааа… дождется он!» Ненависть и ярость гаснут, затягиваются ледяной коркой. «Ожидаю наказания», - чеканит голос в голове императора. - Именно до этого момента мы не были в должной степени уверены, что видим перед собой переродившуюся душу воина, - сообщает Цзюнь У почти буднично. – Изумительное создание, располагающее демоническим рангом «свирепого». Стоит ли нам рассказать тебе основы дворцового этикета, чтобы ошибок в будущем не возникло? «Я был в регулярной армии… но как-то вы очень сложно это выясняете. Владыка.» - Столь изумительное создание и подхода требует… исключительного, - позволяет себе улыбнуться небесный император. – Тем паче всего – будущий князь демонов. Которому в грядущем нести полную меру ответственности своих принятых решений. А не просить прощения и искать чьего бы то ни было милосердия. «Владыка…» - Учитывая все обстоятельства, - все еще буднично-обыденным тоном продолжает говорить Цзюнь У, - сейчас мы вполне можем удовлетвориться от тебя исполнением куншоу, самого простого из церемониальных поклонов, предписанных этикетом… впрочем, если спрашивать по всей строгости протокола, это должен быть цишоу. Без торопливости в движениях и покуда мы не дозволим тебе поднять голову. Демон молчит даже в мыслях. Первые дни Умин старается игнорировать странное тянущее чувство внутри: сначала оно не больше призрачного огонька, потом размером с плошку для риса, потом растекается, теряя очертания, и напоминает о себе все чаще. Выворачивает наизнанку. Примолкает только в присутствии небесного императора, но попробовало бы что-то не примолкнуть в его присутствии… Ночью становится окончательно невыносимо. Обостряется слух, в случайном отражении Умин ловит взгляд своих глаз – и не узнает их. Встряхивает головой – нет, вроде ничего не изменилось. Только ноющее чувство, растекающееся уже вдоль позвоночника и грозящее придушить. К самому темному – предрассветному – часу демон сдается. В основном потому, что ловит себя на том, как непроизвольно облизывает собственные отчего-то ставшие такими острыми клыки. Вряд ли, конечно, император спит, и вряд ли отзовется, но больше обратиться Умину не к кому. […не здесь, а вообще…] «Владыка» Не то, чтобы демон действительно рассчитывал на ответ, но все же не попробовать даже крошечную возможность… Болезненному уколу в виске, перед которым отступает изводящее его чувство, Умин даже рад. «Виноват, Владыка, но этот демон нуждается в вашей помощи» «Твое местоположение?» Чем же в такой час он может быть занят? Читает? Тренируется?.. Умин снова непроизвольно облизывает клыки. «Там, где вы и велели проводить ночи. Вы позволите просить об аудиенции - сейчас? Только…» «Жди. За тобой придут.» - Ты даже заинтриговал нас… Умин? Демон, чересчур уж пристально провожающий стражника взглядом из-под прикрытых ресниц, вздрагивает, встряхивается и оборачивается, уже привычно облизываясь. «Виноват.» Небесный император рассматривает заострившиеся черты лица с полминуты, отмечая все незначительные изменения, в сочетании своем придавшие демону довольно хищный вид. - Неужели от стражника исходит такой вкусный аромат? – добродушно интересуется Цзюнь У. «Нет, я…» - Не торопись отвечать, - предостерегает император. – Изменения почти не затронули рассудок, более того, они сильно встревожили тебя, иначе ты бы не просил нас о помощи. И дело не только в обострившемся восприятии, верно? «Внутри что-то… горит. И ноет, как лихорадящая рана. Не хочу сходить с ума…» - Это всего лишь голод. С поправкой на твою сущность. Демоны твоего ранга вполне могут контролировать подобные неприятные моменты, хоть и не пользуются этими возможностями, предпочитая утолять его напрямую. Ты ранее не голодал достаточно долго, чтобы почувствовать себя подобным образом? «Нет, я знаю, что такое голод… недели, месяцы… это не оно. Не он. Не… » - Позволим себе предположить, что ты говоришь о своем завершившемся земном пути. Демонический голод – это нечто иное. Предложи мы тебе сейчас любое блюдо, ты вряд ли сочтешь его достаточным. «Тогда что… что мне нужно?» Цзюнь У вновь добродушно улыбается. - Мы бы предположили, что ты желал бы свежую человеческую плоть… впрочем, учитывая твой ранг, даже не смотря на молодость, ты вполне мог бы обратить свое внимание на возможность поглощения слабых душ вокруг себя. По какой из этих причин твое внимание привлек наш солдат – ответь нам сам… Под такую отповедь демон даже отступает на пару шагов. Хмурится. Сжимает губы и – добела – пальцы в кулаки. «Тогда это всего лишь голод. Вам не о чем беспокоиться, Владыка» - Ты поистине изумительное создание. Такой самоконтроль… - несмотря на обострившееся зрение, Умин не замечает, как небесный император оказывается совсем рядом с ним, и почти приподнимает верхнюю губу в подобии беззвучного рычания. «Не о чем», - чеканит он чуть не по слову, не отводя взгляд и усилием обрывая агрессивный жест. - Разумеется, - согласно кивает Цзюнь У, останавливаясь у демона за спиной и притягивая к себе в подобии объятий. Укладывает ладонь на живот чуть ниже ребер. – Конечно, это не то, что в полной мере повиновалось бы нашим способностям как целителя, но оказать влияние вполне в нашей власти. Горячая и ноющая сущность, добравшаяся почти до затылка, неохотно отступает, затихая, сворачивается под ребрами, вынуждая демона болезненно потянуться к коже. - Не сейчас, - повинуясь жесту, Умин опускает руку, не мешая. Только следит взглядом, когда император снова решает его обойти, останавливаясь уже напротив и продолжая касаться кончиками пальцев ткани над тем местом, где свернулся упомянутый им голод. – Теперь мы сочли бы необходимым предпринять некоторые меры, чтобы подобные проявления не беспокоили тебя как можно дольше, - сообщает император, укладывая ладонь второй руки под затылок попытавшемуся отшагнуть назад демону. Пальцы нажимают вполсилы, но на очень правильные точки. Очень намекающе. «Да… хорошо, стою. Только…» Прикосновение к чужим губам получается едва заметным, больше выдох, перевитый золотистыми нитями ци. - Не задерживай дыхание, - негромко инструктирует Цзюнь У. – Еще лучше – проглоти, как если бы ты пил воду. «Ясно». В какой-то момент император почти готов умилиться послушанию своего демонического пациента: Умин стоит совершенно спокойно, без малейшего сопротивления размыкает губы и клыки, стоит небожителю надавить чуть настойчивее. Не сглатывает, но и не противится тому, как стекает по горлу золотистая нить. - Выражаем надежду, что мы тебя не очень шокировали, - посмеивается Цзюнь У. «Совсем нет. Можно… еще?» - Даже?.. Неожиданно. Но ты прав, тебе более, чем не повредит. Все же демон не выдерживает, непроизвольно пробуя сглотнуть, - именно в этот момент император отстраняется, удовлетворенно жмурясь. «Он на меня потратил, наверное…» - Жалкие крохи, что целиком оправдывает результат их применения. Ты удивительное создание. И редкое удовольствие. Даже для нас. «Ага… у него небось полдворца наложниц, а ему редкое удовольствие… ауч!!!» Цзюнь У тихо посмеивается. Потом серьезнеет, неторопливо поглаживая демона по скулам и шее, вынуждая затихающие золотые нити растекаться более равномерно. - Ни одной, - негромко сообщает он. «Но почему?!.. В смысле…» - Утомительно и довольно скучно. «Владыка, этот демон вам сейчас наговорит очень лишнего… и неумного». - Юности простительно, - даже не думает быть оскорбленным император. – Но через три-четыре сотни лет подобные способы проводить досуг действительно становятся утомительны и скучны. «Три-четыре сотни лет… м, кхм… конечно.» Уточнять временные разбросы Цзюнь У совсем не торопится.