wúmíng (безымянный)

Зал был… огромным. Как небольшое поле, или небольшое поселение. Причин своего здесь присутствия Умин не понимал, но с Небесным Владыкой не спорят. Нет, исключительно ради неожиданного поворота закономерного хода вещей, наверное, можно было бы попробовать, но… «Тебе будет полезно», - снизошёл хоть частично объясниться небесный император, - «а нас развлечет сам факт твоего присутствия». Умин сделал для себя вывод: аудиенции наскучили правителю и утомляют куда похлеще несуществующих наложниц. Но от аудиенций не отвертишься. На закономерный вопрос: раз полезно, то что делать-то надо? – император изволил улыбнуться и присоветовать «оставаться незамеченным как можно дольше». Демон сарказм оценил. Смешливо показал не желающие возвращаться к обычному виду клыки и пообещал, что «без драк». Пообещал постараться, а не совершенно точно избегать, конечно же. Пока что оставаться незамеченным весьма помогали размеры зала, колонны по периметру и, как Умин понял, запрет говорить, покуда Владыка не дозволит… …вот по причине последнего пункта демон едва не врезал раздавшемуся над ухом шипению «чего, скучаешь? Новенький?..» Кулак с пол-оборота пришлось разжать. Одарить разодетого божка непонятно-какой-стихии задумчивым взглядом (скопировал, благо, было у кого) и покачать головой. Потом неторопливо указать сначала в сторону трона и яростного спора у его подножия (неужели ему и это скучно?), потом на собственные губы. И, чего уж мелочиться, - на вытаращившегося божка. И снова покачать головой. И все это мед-лен-но. Благо, опять же, - было у кого поучиться. Умина схватили за руку. Шквал головной боли окатил, перехватил дыхание. «Думаешь, за этими воплями услышит?.. Ладно, точно, давай так!» - обрушилось на демона потоком. – «Ты недавно тут? Никогда тебя не видел!» «…двадцать… семь дней», - не стал скрывать демон, которого куда больше интересовало нечто иное. – «Но разве можно без пароля?..» «Это если один на один зовешь поговорить. Чтобы не заблудиться. А если коснуться, и несколько собеседников, можно и так. Но это очень круто, даже не месяц, а уже тут…» «Не мое решение и не моя воля», - справился слегка демон со шквалом. Руку высвободил. Прижал ладонь к губам, судорожно облизываясь. «А чья? У тебя наставник есть?» Пол не то, чтобы пожелал уйти у Умина из-под ног. Но прищурился демон куда как собраннее. «Того, кто не дает впрямую согласие обучать, но время от времени что-то рассказывает и показывает, так можно назвать?» «Тебя кому-то из этих там стариков навязали?.. Вот не повезло!» - посочувствовал собеседник. «…стариков?.. аккуратнее…» Озадаченный взгляд. Умин нарочито медленно выдохнул. «Все, о чем я думаю. Можно сделать неслышимым хотя бы часть?.. Иначе до дуэли. Я предупреждаю.» «Ох ты ж ничего себе… тебе совсем не показали?.. Смотри, я сейчас объясню…» Навязанное знакомство переставало быть бесполезным. Демон медленно кивнул, обозначая готовность слушать. «А ты был генералом, или совершил что-то выдающееся?» Пропускавший половину болтовни Умин недоуменно нахмурился. «Почему генералом?» «Но ты же бог войны!.. Правда, их и так уже много, наверное, поэтому к кому-то и приписали, ну, наставник твой, который не наставник…» Демон старательно выстраивал то, что для себя обозначил как «стену молчания». Аккуратно пробовал ее на прочность. Собеседник контрольных, но пока малозначащих фраз, уже успешно не слышал. Но униматься и без того не желал. «Нет, ну вот правда! И имя у тебя подходящее. Безымянный бог Войны – вообще титул… а ты сам каким быть хочешь?» «Разведки и диверсий», - пошутил было Умин. Ну, кхм, как пошутил – божок впечатленно примолк. На минуту почти, демон почти забеспокоился, что сглупил и умудрился что-то такое сказать, малоподобающее. «А тебе подходит!» - неожиданно резюмировал собеседник, полез было огрести за плечи с намерением потащить вбок, да так и отдернул руку. И округлил глаза. – «А у тебя ЭТО откуда?!» «Что – это?» - недопонял демон. Недопонял ровно до того момента, пока божок с восхищением тронул кончиком указательного пальца ближайшую пластину на украшении, к которому Умин успешно привык. В конце концов, не тяжелее доспеха, а лежит на плечах так же удобно. – «Эм… драгоценный металл?..» «Ци Владыки!» - торжественно провозгласил божок. Умин едва не пробормотал «так его ж вещь», но успел отмолчаться. – «Милость Небесного Императора, облеченная в дар отличившемуся по заслугам… стой… но ты же не…» «Мне было сказано, что отсутствие каких-либо украшений в одежде будет странным. И что эта вещь… дополнит облик.» «А… о. Ну, он у тебя, конечно… передаривать милость Владыки…» «Я считаю, что одолжили на время. Как он там сказал… малая безделушка, пристойная молодости лет, а не ему самому…» Умин досадливо шикнул на самого себя: последнего делать достоянием чужих ушей не стоило. «Ух ты, как сказано. Наверное, сам по молодости получил. Ты тогда береги ее… а пойдем поближе посмотрим? Владыка вроде вон в хорошем настроении, раз этот шум еще слушает.» Логику Умин не понял, а воспротивиться, будучи занятым попытками восстановить стену молчания, не успел. Остановился разве что резко, не давая себя дальше тащить. - Да пойдем!.. Божок спешно прикрывает себе рот веером, но поздно: восклицание уже привлекло внимание - генерал по левую сторону обернулся с гневным выражением… стекшим сначала в неверие, а потом в бешенство и изумление. - Ты!.. Это ты устроил драку у ворот дворца!.. Владыка, это… - Ты точно Бог войны. Они вечно со стражниками сцепляются, - восхитился новый знакомый и проворно отпрыгнул в сторону, опасаясь попасть под гнев генерала. - …и потому глава нашей стражи решил превзойти сей значимый подвиг, затеяв нечто подобное у подножия нашего трона?.. - Владыка!.. Цзюнь У слегка двинул кистью руки, останавливая чужую речь. Улыбнулся притихшим в споре чиновникам. - Подойди, - приглашающе кивнул он демону. – Давно ли ты сегодня среди наших чиновников? Да или нет – достаточно для ответа. Умин заподозрил очередной розыгрыш. Особо взгляд не поднимая, кивнул. - Главу нашего гарнизона мы благодарим за службы и неустанную наблюдательность, - Цзюнь У с улыбкой подпирает скулу костяшками пальцев. – Остальным же мы говорим о предупреждении: расслабленность и праздность нехороши. За сим – окончим на сегодня… - Владыка поднимается, жестом подзывая демона. За те несколько минут, пока Умин идет через треть зала, шепот вокруг становится гулом голосов в полную силу. И все равно взбешенное «демон!» от главы дворцовой стражи звучит погромче всего остального. - Да чего ты на него ругаешься? – возмущается новый знакомый Умина, вовсе так и не трусливо упирающий руки в бедра. – С твоей стражей кто из богов войны только не дрался! - Кого?!.. Это – ДЕМОН. Владыка, что он еще делает в небесной столице? Дайте только знак, спустим его в Призрачный город, к таким же отродьям! - Рано, - роняет Цзюнь У, с любопытством рассматривая, как зарождаются, прорастают и расцветают зачатки бунта. И все – всего лишь в те краткие минуты, пока его демоненок подчеркнуто спокойно и медленно идет через тронный зал. Вот это самообладание с выдержкой. Только глаза загораются холодным и ясным пламенем, обрамляющем вертикальные зрачки. – К деяниям этого создания, кроме драки, у нас пока что нет претензий. - Яви свою суть! – взбешенно шипит кто-то, а потом меж лопаток Умина впечатывается амулет. Сгорает, правда, сразу же, но и без того демону кажется, что вокруг него с хрустальным звоном падает какая-то невероятно огромная стена. Потом он понимает, что стена падает только в его сознании. И что двигаться становится неизмеримо легче, и что он совершенно точно знает, в какой последовательности надо вырвать глотку главе стражи, чтобы получить оружие, а потом… - Тише, - произносит над ухом спокойный ровный голос, перед глазами возникает край белого доспеха, а ладонь почти касается ключиц. – Тише. Нельзя. Демон замирает, пораженный самим звучанием голоса. Недоуменно облизывает лезвие кинжала, неведомо каким образом успевшее вылететь ему в руку из голенища сапога. - Прочь, - выплевывает он обладателю доспеха, совсем не желая пачкать такую красивую белую сталь, и белую ткань, и светлую кожу ладони, которая вот-вот его коснется. - Стой смирно, - ладонь ложится чуть ниже ключиц. Теплая. Золотистое свечение стекает, не впитываясь больше, чем вполовину, но и этого хватает, чтобы вертикальные зрачки дрогнули. – Так намного лучше, правда? Умин озадаченно кивает и опускает руку с кинжалом. Не возражает, когда его обливают этим золотым свечением по скулам, шее, плечам. Жмурится. Облизывается. - Теперь можешь говорить? «Теперь?» - хочет поинтересоваться Умин, которому почему-то не хочется расстраивать неожиданного благодетеля. Получается только хрипение. Он встряхивает головой. Тянется отодвинуть от себя источник золотого потока, замечает, что в руке все еще зажат кинжал, убирает с досадливым шипением. И отводит от себя ладонь Бога Войны. Теперь он уверен, что знает, кто его останавливает. Отводит, правда, почти вежливо, недалеко. Крепко зажмуривается, заставляя себя вспомнить тот странный звук бьющегося хрусталя. И осознание – мгновенное, хищное, ищущее. Втягивает воздух. Облизывает клыки, ранится. Скалится. Обеими руками (подогнутые пальцы, чтобы не ранить по внутренней стороне, там, где нет белого доспеха) снова отводит от себя золотой поток. - Так - могу, - выплевывает он почти по слогам, пошатывается. – Хочу… Договорить ему не дают, с каким-то отеческим вздохом поддерживая. - Тише. Нельзя. Дыши. Пей. Последнее, понимает демон, это про искорки на нем, от плеч до сапог. Теплые. Умин пожимает плечами, подставляет ладонь, набирая это странное нечто, да и подносит к губам. Гул голосов на фоне, на которые он не обращал внимания, становится… изумленным? - Хорошо, - через какое-то время говорит обладатель белого доспеха и прижимает кончики пальцев к центру лба демонического визави. «Назови свое имя». Демон выглядит удивленным. И обеспокоенным. «Умин. Владыка, я хоть на вас не кинулся?..» «Крохи памяти уходят вместе с твоей демонической ипостасью… Занимательно, но позже.» - Занимательно, - повторяет Небесный Владыка уже вслух. – Насколько же небезопасно было так невежливо предлагать демону ранга «свирепый» проявить свою сущность?.. Обдумать сие надлежит до вечера. Звучит безобидно, но глава дворцовой стражи начинает выглядеть уязвленным и проштрафившимся подростком. Умин не может удержаться, чтобы не ухмыльнуться ему, медленно облизнув клыки под поднятой губой.