part two
25 марта 2026 г., 15:16
Утром Феликс просыпается вместе с солнцем. Он глазами обводит ещё темную каюту и останавливается на иллюминаторе, восхищенно рассматривая нежные пастельные оттенки. Ему нравилась эта забавная разница рассветов и закатов. Когда солнце всходило, было спокойно, мягко, тихо, а когда садилось, небо окрашивалось в кроваво-красные цвета, а ближе к горизонту оно словно полыхало огнём. Закат всегда ярче, сильнее и могущественнее. Завораживающе.
Он проводит аналогию с их жизнью: какой бы размеренной она не была, любого из них мог за углом поджидать скоропостижный конец. И их целью было прожить жизнь настолько насыщенно, чтобы её закат был по-настоящему ярким и полыхающим.
Медленно поднявшись, он накидывает на себя свободную рубашку, закатывает рукава и подпоясывает потрепанным кожаным ремнём.
Взгляд невольно цепляется за спящего мирно принца. Такой милый, когда обнимает подушку и сладко сопит в неё. Ли старается не разбудить его. Пусть поспит подольше, у Хёнджина вчера был тяжёлый день, сегодняшний будет не легче.
Феликс и сам знал, насколько сложно привыкнуть к качке и отсутствию под ногами твёрдой земли. А ещё сложнее, наверное, свыкнуться с кардинальной переменой уклада своей жизни. Хёнджин был по-настоящему смелым, раз смог принять такое решение и перевернуть всю жизнь с ног на голову. Достойно похвалы и уважения.
Бесшумно, почти на цыпочках капитан выбирается в коридор и проходит к кухне, болезненно морщась от того, как сильно щемит спину. Сон на полу напоминает о себе гораздо раньше, чем рассчитывал Ли.
Достав из верхнего шкафчика мешок с крупой, он высыпает почти все содержимое в огромную кастрюлю и заливает водой. Он уже давно на глаз помнит, сколько и чего примерно нужно добавлять в блюда при готовке. Капитан предпочитал кормить свою команду самостоятельно. Ведь чем более сытым будет пират, тем более продуктивна вся команда.
Джисон просыпается одним из первых и прискакивает в столовую сразу, помогая капитану и осторожно раскладывая на длинном деревянном столе тарелки с кашей. Справившись, он бежит в трюм и еле дотаскивает в отвороте своей накидки целую гору винограда. И вот куда только они нахапали столько?
— Спасибо, Хан-и. Разбуди всех, ладно? — Феликс благодарно кивает и выскальзывает из кухни, направляясь обратно в каюту. Пора было будить всех на общую трапезу. И Хёнджина эта участь тоже не обходила.
***
— Подъем, принцесса, проснись и пой, королевский завтрак подан! — первое, что принц слышит с самого утра — это бодрый голос капитана. Он открывает глаза, пытаясь понять, где он и что произошло. События вчерашнего вечера мигом всплывают в памяти: он больше не во дворце, на шаг ближе к своей свободе. Губ Хёнджина касается лёгкая улыбка. — И тебе доброе утро, капитан, — хмыкает он, поднимаясь и спуская босые ноги на холодный пол. Потянувшись сонно, он потирает глаза, стараясь проснуться окончательно. Пусть принц был привыкшим к ранним подъёмам, но бессонная ночь давала о себе знать. — Знаешь, мои вещи идут тебе в разы больше этих странных вычурных костюмчиков. Выглядишь свободнее и живее, — Феликс осматривает его с головы до ног и довольно хмыкает, пока Хёнджин натягивает на ноги тяжёлые ботинки. — Благодарю. Хоть и мне не доводилось носить столь неброскую одежду раньше. Это ведь «не подобает наследнику престола, да как вы смеете, ваше высочество?» Хёнджин намеренно делает свой голос выше и писклявее, пародируя манеру разговора придворных дам и советников. И замечает на губах Феликса лёгкую улыбку. Оценил. — Неброскую? Какие высказывания вы себе позволяете в адрес творений высокопоставленной королевской швеи? — подыграв, Феликс едва заметно улыбается и выходит из каюты. Надев и зашнуровав массивные ботинки, Хван следует за капитаном в столовую, устроившись на том же месте, что и вчера, и всё так же чувствуя на себе чужие взгляды. Они не перестанут смотреть на него и следить. Может даже кто-то ждёт, что он оступится и его отправят за борт. Хёнджин бы даже не удивился, будь это так. Каша в тарелке выглядит невзрачно, но голод все же берет свое, и принц приступает к еде, иногда поглядывая в сторону капитана. — Как спалось, ваше высочество? Понравились здешние покои? Сейчас еще и исследуешь своими нежными коленками всю палубу, вкусишь истинное удовольствие, — Чонин усаживается рядом с принцем и бросает в его сторону ехидный самодовольный взгляд . Наверняка, он ждёт, что Хёнджин не выдержит и пары дней, заплачет о том, что скучает по дворцу, и пересядет на ближайшем встречный корабль, чтобы вернуться в свою прошлую жизнь. — Спалось нормально. Как мило с твоей стороны, что ты беспокоишься обо мне, — фыркает Хван, гордо поднимая подбородок. Пусть он и чужой на этом судне, но это не значит, что он не может ответить издевкой на издевку. Когда трапеза подходит к концу и все потихоньку начинают разбредаться из столовой, принц аккуратно подбирается к капитану. Полагается, что сейчас ему дадут какое-то задание, ведь все вокруг только и твердили о работе. Хван не хотел быть бесполезным, хотя и не представлял, с какой работой сможет реально справиться. — Чем мне предстоит заняться сегодня, капитан? — спрашивает он неловко, все ещё гадая, какую работу его заставят выполнять и искренне надеясь, что это не будет что-то сложное и неприятное. — В трюме прямо на входе стоит швабра и ведро. Сегодня твоя задача — выдраить палубу до блеска. Если понадобится помощь и не найдёшь нужное, спроси у Хана. Он должен знать. Удачи, принцесса — Феликс поднимается из-за стола, ударяет Хвана по плечу ободряюще с лёгкой улыбкой и поднимается на выход. Хёнджин хлопает глазами, понимая, что попал по полной программе. Драить палубу? Серьёзно? Хотя это не удивительно, он слышал множество рассказов о том, что юнге на корабле всегда достаётся самая тяжёлая работа, которую не хочет выполнять больше никто. Не успевает капитан скрыться из виду, как рядом с Хёнджином материализуется Джисон, чуть не сбив того с ног. По его довольному лицу видно, что он злорадствует над новеньким, получившим свою первую работу. Резко наиграно поклонившись в пол, он указывает вытянутой по струнке рукой на выход из спального отсека, приглашая принца пройти по направлению. — Не волнуйся, малыш. Там делов-то. Отполировать весь корабль до блеска надо, что уж тут. Дальше будет веселее. Тебя свесят за борт на самом ненадёжном в мире креплении, чтобы ты отдирал раковины. Но это потом, да, — Хан медленным шагом, чтобы успеть наболтать побольше, проходит до трюма и, вдоволь накошмарив новенького, с самой безобидной улыбкой протягивает ему швабру. — Капитан следит, не забывай об этом и не лажай, милашка. Хван головой качает. После знакомства с капитаном, он не мог поверить во все рассказы этого пирата, которыми тот пытался запугать принца. — Ты прямо сама доброта, — фыркает Хван, забирая швабру из чужих рук и пытаясь понять, как этим пользоваться. Раньше во дворце ему никогда не приходилось выполнять грязную работу, для этого существовали слуги, соответственно каких-либо даже базовых навыков у принца не было. И сейчас он был на распутье: либо наплевать на гордость и просить помощи у Хана, либо пытаться справиться самому и облажаться прямо на глазах у капитана. Шумно выдохнув, принц внимательно изучает швабру в руках и переводит растерянный взгляд на Джисона. — Я типа… вроде как… не умею этим пользоваться, — Хван пересиливает свою гордость, уже предвкушая в свою сторону огромное количество насмешек. Но обратиться за помощью к кому-либо уже значило опозориться, а этот вроде как сам вызвался его сопровождать. Впрочем, первым же донесет до капитана и остальной команды, что принц — «бесполезная белоручка», и стоит избавиться от него за ненужностью как можно скорее. Джисон заливается громким смехом, на эмоциях хлопая принца по плечу. Ну конечно, ему смешно. Они-то привыкли к этому. Только чего Хёнджину с него спрашивать? Пусть этот парень не обучен правилам этикета и тому, в какой руке держать вилку, а в какой нож, но зато он куда более приспособлен к жизни, чем принц. Теперь Хван это признавал. — Ладно, ваше величество белоручка, так и быть. Выдыхай, думаешь, не видно, как ты зажался весь? Джисон фыркает и крепко ухватывается за ведро, наполненное водой, медленно поднимая его и швабру на поверхность. С громким стуком опустив железную тару на палубу, он демонстративно ухватывает деревянную ручку удобнее и окунает моп в холодную морскую воду. — Мы не кусаемся, не беспокойся. Если тебе нужна помощь, обращайся ко мне, не бойся. Да, я всего-то немного морально уничтожу твоё достоинство, зато подготовлю к жестокому миру. Я ж добрый так-то. — Не пытайся, Хан-и, он быстрее научится на ней летать, — Чонин недовольно посматривает на Хёнджина и вновь возвращается к вязанию сетки. — Ага… спасибо, — Хёнджин неуверенно кивает, почувствовав спиной взгляд капитана. Да почему он всё время смотрит на него? Мог бы для приличия отвернуться в столь позорный для Хвана момент. Никаких манер у этих пиратов! Перехватив швабру из рук Джисона, Хван опускает её в ведро и, выплеснув достаточное количество воды, все же опускает на палубу, принимаясь водить из стороны в сторону, прикладывая усилие. Ладно, вроде это не так уж и сложно. Наверное, он сможет с этим разобраться. Кивнув Хану, мол, «спасибо, дальше сам разберусь», он принимается повторять это действие снова и снова. И через пару подходов чувствует себя уже увереннее, даже увлекается процессом. Спустя час руки ноют ужасно, а он не проходит даже и половины. Да над ним издеваются или как? В чем вообще смысл этого занятия? Нервно фыркнув и тихо простонав от боли, принц переводит дух и под пристальным строгим взглядом капитана продолжает свое занятие. Закончив драить палубу лишь ближе к вечеру, Хван бросает швабру и просто без сил падает вниз, опираясь спиной о бортик. Он точно больше не встанет и не сможет куда-то пойти. Ноги болели от бесконечного хождения, руки от прилагаемых усилий, а спина и поясница от неудобной сгорбленной позы. — Больше никогда, — хнычет себе под нос Хёнджин, безвольно опуская руки вниз. Если его заставят повторить это завтра, Хван сам выкинется за борт.***
Ближе к вечеру Феликс, настроив курс, подзывает к себе Ёнджуна и протягивает ему собственную перерисовку карты, объясняя, в каком направлении им предстоит плыть. В этот раз они сменялись, опасно было спускать якорь, ночью обещало штормить. Не хватало ещё команде пострадать из-за одной ошибки. Лучше перестраховаться. Закончив, Ли медленно спускается с капитанского мостика на палубу и поворачивается к Хёнджину, кажется, совсем обессилевшему после долгого рабочего дня. Плавно подойдя ближе, он присаживается на одно колено и заглядывает в темные глаза. — Ну и как ты, принцесса? Сильно устал? — капитан беглым взглядом осматривает чужое тело и глубоко вздыхает. Все же не стоило так нагружать парня в первые же дни. Он был особым случаем. И не потому, что капитан считал его неумехой, а потому, что Хёнджин никогда не знал другой жизни за пределами дворца. Ему нужно было привыкнуть сразу ко всему, и это было тяжело. Как бы пираты не смеялись, но каждый здесь помнил свои первые дни. Они все проходили через это, а Хёнджин даже сам рвался в бой и действительно старался быть полезным. Феликс ценил это рвение и готовность Хёнджина учиться, а не быть мёртвым грузом для приютивших его пиратов. Не оставалось сомнений, что принц быстро приспособится. — Сегодня ночью будет небольшой шторм. Надеюсь, ты не испугаешься лёгкой качки и шума? Ты же впервые в море, верно? — Впервые, — Хёнджин отвечает еле слышно и поднимает усталый взгляд на Феликса. Он и правда совсем выбился из сил, но это ничего. Завтра капитан даст ему передохнуть и не будет наседать с работой так сильно. Феликс, попытавшись отвлечь парня, аккуратно обвивает чужую талию рукой и тянет на себя, помогая подняться на ноги. Медленно, не торопя принца, он ведет его в сторону кают. Сам прекрасно знает, какого впервые было драить палубу. Кажется легко в первые минут двадцать. К концу дня ноги начинают подкашиваться, а спина невыносимо ныть. Спасибо подмываниям Хана запрячь новенького работать, теперь Ли нужно привести его в порядок. — Ты хорошо справился сегодня. Сейчас, у меня в каюте есть лечебные мази и настойки, после ужина обещаю облегчить твои мучения, — капитан слабо улыбается и, добравшись до столовой, усаживает Хёнджина на одно из мест. Хан уже вьется рядом, явно сдерживая язвительные комментарии, но блестящие глаза говорят сами за себя. — Позови всех на ужин. И проследи за тем, чтобы трюм заперли этой ночью покрепче. Ёнджуну всё же передавай отбой. Покатаемся ночью на волнах: куда отнесёт, туда отнесёт, я выверну и завтра вернёмся к курсу. Это лучше, чем рисковать людьми. Феликс кивает старпому и вновь возвращается взглядом к Хёнджину. Нужно убедиться, что тот хотя бы поест, дабы восполнить силы. Но принц спустя пару минут просто падает лицом на стол без сил, а Феликса изнутри ощутимо обжигает чувство стыда и вины. Он резко встаёт из-за стола и буквально поднимает Хёнджина, придерживая за локоть. Как капитан, он обязан был позаботиться о благополучии команды, а сейчас её часть чувствовала себя плохо. Кивнув Хану, он одним взглядом указывает тому закончить уборку и подготовку ко сну самостоятельно. Под ревнивый взгляд Чонина он помогает принцу выбраться в коридор и осторожно тащит в сторону своей каюты. — Тише, принцесса, сейчас разберёмся. Что у тебя болит? — добравшись наконец до цели, Ли ногой захлопывает дверь и опускает аккуратно чужое тело на кровать. И вот понадобилось же этому недоразумению рождаться таким длинным, что капитану пришлось тащить его волоком. Осторожно, чтобы не напрягать парня, он расстегивает верхние пуговицы чужой рубашки и замирает. — Не против? Мне нужно нанести немного средства тебе на спину. Оно поможет разогреть мышцы и унять боль. Хёнджин задумывается на мгновение, будто бы вспоминает свои манеры, но затем слабо кивает и обессиленно падает на подушку, тихо простонав. Феликс не может сдержать улыбки, насколько же принц очаровательный. Медленно расправившись с оставшимися пуговицами, капитан стягивает пропитавшуюся солью и потом ткань и шумно выдыхает. Перевернув принца на спину и надавив ладонью на лопатки, он вынуждает Хёнджина лечь ровно на живот и осматривает чужую спину. Идеальная осанка. Поразительно. Приподнявшись, он с трудом откапывает в верхнем ящике рабочего шкафа небольшой флакон и возвращается на кровать. — Сейчас будет немного холодно, но так нужно. Потерпи. Феликс выдавливает немного мази себе на пальцы, прикасается к обнаженной пояснице, аккуратно растирая смесь по бледной коже, и поднимается выше вдоль линии позвоночника. Мазь морозит, контрастируя с горячими руками, и Ли старается не приносить сильного дискомфорта. — Терпимо? — Всё хорошо. Спасибо, — Хван утыкается носом в подушку и, кажется, даже расслабляется. Феликс очень надеется, что это поможет хоть чуть-чуть. В конце концов Хёнджин доверился ему и хорошо постарался на благо команды, теперь очередь Ли заботиться о нём. Тот будто читает его мысли, потому что выбивает из колеи одним своим вопросом. — Ты обо всех так заботишься или я особенный? Не хочу, чтобы ты считал, что я хрупкий и ни на что не способен. Это не так. Феликс вздыхает, не зная что ответить. Разумеется, он заботился о каждом члене своей команды, но никогда не впрягался лично. Чонину и Чанбину он просто давал поблажки первое время, чтобы они привыкли, но ещё никто не удостаивался настолько личной заботы самого капитана. Он не мог даже себе ответить, почему он ведёт себя с Хёнджином так. Просто хотел. И чувствовал свою ответственность за него. Поэтому на вопрос принца капитан просто отмахивается. — Лежи уже, не хрупкий, — Феликс аккуратно закручивает флакон с мазью обратно и убирает в верхний ящик. Качка, которая не ощущалась, пока все были заняты ужином, значительно усилилась, и парень невольно пошатывается, отстраняясь от полуобнажённого Хёнджина. Осторожно подцепив край одеяла, он набрасывает его поверх чужого тела и шумно выдыхает. — Добрых снов, принцесса. Ли отворачивается спиной к парню и медленно стягивает свою рубашку через голову. Ему непривычно было переодеваться при ком-то, он ладонями изо всех сил пытался прикрыть самые заметные шрамы. Не то, чтобы он боялся осуждения, просто большинство из этих шрамов были получены совсем не в героических боях, а от его прошлого капитана. И Феликс стыдился своей былой покорности, никому никогда не доводилось видеть его обнаженную грудь. — Если проснёшься ночью, не выходи за пределы каюты. Дверь лучше совсем не открывать. Штормить будет сильно, советую уснуть раньше, чем ситуация усугубится. Капитан опускается на пол и медленно кладет голову на сумку, чувствуя, как корабль резко подбрасывает на волнах. Импровизированная подстилка резко съезжает в сторону, и Феликса подбрасывает вместе с судном, заставляя его влететь в ножку стола и болезненно поморщиться. Да, ночка предстояла тяжелая. Стиснув зубы, капитан ладонью мягко гладит деревянное покрытие палубы, будто успокаивая корабль, и сворачивается у той же ножки, чтобы ночью не отлететь ещё куда-нибудь. Ли просто надеялся, что всё будет спокойно и, возможно, принц перенесёт шторм без лишних нервов. Он и так вымотался за день.***
Уткнувшись носом в подушку, принц выдыхает облегченно и закрывает глаза. Усталость накрывает его с головой после долгого тяжёлого дня, затягивая в сон. Этот день полностью лишил его сил, но заботливые руки капитана облегчили его страдания. Согревающая мазь и правда сняла тянущую боль в мышцах. У Хвана даже получается уснуть, усталость берет своё. Только длится этот спокойный сон совсем недолго. Корабль качает на волнах и подбрасывает, отчего Хван больно ударяется локтем о стену и просыпается с болезненным стоном. Перевернувшись на бок, он замечает шевеление на полу. И усаживается на кровати, поджимая колени к груди. — Капитан, не спишь? — тихо произносит он, покачиваясь взад-вперёд. Шум за окном заставляет вздрогнуть. Гроза и гром? Ещё в замке Хёнджин боялся такой погоды, но там он ощущал себя в большей безопасности. Обняв колени руками, он укладывает на них свою голову, медленно вдыхая и выдыхая в попытках унять подкатывающую панику. — Не сплю. А ты чего проснулся? — Феликс вздрагивает, явно не ожидавший, что Хёнджин не будет спать. — Эй. Ты чего? Хван плечами пожимает и взгляд отводит. Ему стыдно, что он так испугался обычной грозы. Принц бегает глазами по каюте и боится столкнуться взглядом с капитаном. Что тот подумает, если поймёт, что Хёнджин ещё трусишка? Капитан тем временем сам медленно поднимается с пола и подходит ближе, усаживаясь рядом на краю кровати. Он мягко касается спины Хёнджина ладонью, отчего вынуждает его вздрогнуть — Принцесса? Ну чего ты? — капитан тяжело вздыхает и на очередном толчке чуть не налетает на Хёнджина, тормозя в последний момент и вцепляясь пальцами в деревянные бортики. — Не беспокойся, всё будет хорошо. Этот корабль пережил тысячу штормов и похуже. Хёнджин вздыхает, раздумывая, стоит ли признать свой страх. Да, он боялся, что что-то может случиться с ними. Да и в принципе сам факт шторма заставлял изрядно нервничать. Гроза и гром в море были явно опаснее, чем на суше. — Я доверяю тебе и твоей команде, но... Это прозвучит глупо. Я боюсь непогоды. Особенно грома, — Хван выдыхает, всё же признавая свой страх вслух, и сильнее поджимает колени к груди, продолжая легонько покачиваться. Может, он сейчас звучит и выглядит жалко, но какой смысл скрывать правду. — Можешь уже начинать смеяться. Погладив свои колени, Хёнджин поднимает потерянный взгляд на капитана, ожидая увидеть на его лице насмешку, но видит лишь, как уголки губ Ли приподнимаются в мягкой улыбке. Капитан продолжает успокаивающе поглаживать принца по спине. — Вовсе это не звучит глупо. Мы в открытом океане. Случись что, мы будем похоронены под волнами. Так что твой страх оправдан, — Феликс посмеивается неловко и кивает, нисколько не обесценивая страхи Хёнджина. — Я тоже боялся раньше. Потом наш капитан выгнал всю команду на палубу посреди ночи в самый разгар шторма. Мы с Джисоном спрятались под старыми канатами, привязанными к грот-мачте. Остальные тоже разбежались. Кому-то удалось вскрыть замок в трюм. Но пережили ту ночь далеко не все. Ли выпрямляется и усмехается, демонстрируя своё спокойствие. Его рассказ, разумеется, ни капли не успокаивает. Но зато вызывает невольно вопрос: поступил бы нынешний капитан так же, чтобы отучить команду бояться шторма? И что-то внутри подсказывает, что, каким бы суровым Феликс не казался на первый взгляд, но достаточно было разглядеть его чуть получше, чтобы понять: нет, не поступил бы. Сколько же этому человеку пришлось пережить, чтобы стать тем, кем он является сейчас? Наверняка, капитан не раз был на волоске от смерти, но остался жив. — К чему я это… Ах, да. Если есть шанс выжить посреди моря во время шторма даже за пределами тёплой сухой каюты, то можешь не беспокоиться, принцесса. Тут ты точно в безопасности, — капитан коротко кивает и неловко отодвигается от парня, чтобы не смущать его. — Я за каждого из вас отвечаю головой. Как видишь, она у меня на месте. Феликс сонно потягивается, разминая плечи и поясницу. Хван нервно кусает нижнюю губу и, стоит кораблю снова накрениться, не удерживается на месте и съезжает в сторону, налетая прямо на Феликса. Оказываясь с ним непозволительно близко, практически нос к носу. Замирает в сантиметре от чужих губ и невольно прижимается к разгоряченному телу. Горячее дыхание Феликса приятно обжигает кожу, а его тепло согревает, кажется, даже изнутри. Осознание, насколько они оказались в интимном пространстве друг друга, приходит не сразу, но спустя пару мгновений бьёт обухом по голове. Хёнджин заливается краской и мигом отпрыгивает на другой край кровати. Ему безумно стыдно за эту минутную слабость. А мысль о том, что ему понравилось вот так близко прижиматься к Феликсу, вообще кажется запретной. — Извини, — Хван практически пищит и не решается поднять взгляд. Больше пугает не случившаяся по чистой случайности ситуация, а собственная реакция. Ему не хотелось отстраняться, хотелось задержаться вот так подольше. Близость Феликса отозвалась в районе сердца приятными чувствами. И это смущало. — Не извиняйся. Это море, я привык. Ты тоже привыкнешь, — Хёнджин не видит реакции Феликса, не хочет смотреть, хотя его голос звучит ровно. Значит только сердце принца затрепетало от неловкости? Капитан же оставался спокоен и твёрд. Стараясь унять внезапно ускорившееся сердцебиение, Хван пытается списать всё на страх перед бурей и нервные последние дни. Но самого себя не обманешь. Его реакция была совсем иного толка. Феликс поднимается с кровати, чтобы вернуться обратно на своё место у ножки стола, однако принц останавливает его неожиданно даже для самого себя. — Тебе ведь не удобно спать на холодном полу. Ещё и в качку... Я понимаю, ты решил играть в джентльмена, но я не хрупкая дама. И мы могли бы поместиться здесь вдвоём, если потесниться. Он невольно сжимается в смущенный комочек, сто раз пожалев о своём предложении. Если его сердце так отреагировало на мимолетное прикосновение, то спать, прижавшись друг к другу… Впрочем, принц просто не может позволить капитану вернуться на пол и «кататься» по нему всю ночь. Это не подобает его манерам, да и личному желанию тоже. Он замечает, как Феликс колеблется, между ними в воздухе вновь повисает смущение и напряжение. А молчание затягивается, заставляя Хёнджина снова пожалеть о своей затее. — Если я не сильно тебя потесню. На ночь шторма я был бы благодарен. Не уверен, что мне к лицу гематомы, — Феликс тихо посмеивается и кивает. Только сейчас Хёнджин замечает, как тот прикрывает обнажённые участки груди ладонями. Впрочем, в темноте каюты, освещаемой лишь всполохами грозы, принц и так не смог бы разглядеть ничего. Они устраиваются на тесной койке. Спина к спине. Хёнджин отворачивается к стене, Феликс же ютится на краю. Не самое удобное положение, но хотя бы капитан не будет снова спать на твёрдом полу. — Добрых снов, капитан, — шепчет Хёнджин, прижимаясь к чужой спине. В таком положении ему становится даже спокойнее, шторм и гроза уже не так сильно пугают. Он под надёжной защитой. — Добрых снов, принцесса. Отдыхай. Завтра ждёт ещё один тяжёлый день. Размеренный голос Феликса убаюкивает. А сердце принца колет от осознания, что им придётся распрощаться в ближайшем порту. Он начинал привыкать к здешним порядкам, к язвительной, но готовой помочь команде и к благородному капитану. Мысль, что придётся расстаться с Феликсом, почему-то ощущалась больнее всего. Но Хван не мог вечно пользоваться их гостеприимством. Хёнджин задумывается, разрешат ли ему остаться на этом корабле подольше? Сможет ли он стать полноценной частью команды? Бороздить моря под эгидой Феликса. Выполнять обязанности полноценного члена экипажа. Научиться морскому делу. Когда он сбегал, у него не было ни плана, ни места, в которое можно пойти. Сейчас же он постепенно находил себя здесь, среди пиратов. И возможно, его попадание на корабль Ли было не такой уж и случайностью, а проделкой судьбы. Возможно, именно тут его место и его новый дом.
