Выбирая звёзды

      — А ты умеешь хуйню творить, — полузадумчиво-полувосхищённо протянул Эзра, выстукивая ногтями по столу какой-то незамысловатый ритм.       Лионель неопределённо пожал плечами и бросил очередной подозрительный взгляд на бутылку у себя в руке: колыхающаяся в ней синяя жидкость доверия не вызывала, хоть сто раз её обзови «подслащённой водичкой». Впрочем, свою функцию она частично исполнила — пить уже не хотелось.       Эзра раздражённо выдохнул каким-то своим мыслям, и Лионель, давая ему время всё обдумать, на рожон не лез, предпочтя вместо этого залипнуть взглядом на длинных пальцах с чётко выделенными костяшками.       Сам он уже принял ряд решений — необходимых и, заныривая в самое сокровенное, по-своему приятных, — когда они, наконец, втихую и то и дело заныривая в дома, добрались до «Мунина» и поспешно поднялись в воздух, покидая оказавшийся столь негостеприимный город.       Эзра был прав: в оказавшемся в двух часах не слишком скоростного полёта городе людей почти не было — впрочем, и с удивлением или неприязнью на них никто из беловолосых и белобровых ксеносов не смотрел, благосклонно принимая то ли за туристов, то ли за приехавших в гости «соседей».       До Лионеля здесь тоже никому не было дела, но он всё равно порывался подозрительно вглядываться в каждый угол в ожидании стального блеска, несмотря на все аргументы наёмника. В то, что даже спустя такое количество времени он всё ещё кому-то нужен, верилось с трудом, как и в то, что лапы этого неизвестного дотянулись даже до отдалённой планетки, на которой и людей-то почти не было, но реальность изволила диктовать свои условия и плевать на его измышления, а значит, изначально простой план «улететь со своей планеты и прилететь на нужную» стремительно обрастал нежелательными сложностями.       Взгляд переполз с пальцев на выпирающую на худом запястье острую косточку. Конечно, полагать, что неизвестные преследователи могли настигнуть в любом месте, было паранойей, и Лионель, прекрасно это понимая, параноил вполне осознанно и предвзято. И артефакт этот... Упрятанная обратно в шар, пластинка больше, по словам Эзры, не «фонила» и вообще не подавала никаких признаков жизни, но её предназначение всё ещё было непонятно ни самому Ли, ни даже Моргану, узнавшему все подробности по пути в город. Последний, впрочем, изъявлял интерес изучить содержимое сферы поближе и высказал вполне дельную мысль...       — Возможно ли как-то удалённо подать запрос на приём у представителей власти Терры-3? — наконец оторвал взгляд от голубоватых жилок на чужих руках Лионель. — Я, впрочем, пока не слишком уверен, в чьей компетенции это находится, и хотел решить этот вопрос, присутствуя лично, но при последних обстоятельствах... Меня в любом случае вряд ли примут сразу, а значит будет правильнее потратить время до приёма с пользой.       — Возможно, — Эзра сидел к нему вполоборота и понять, какие чувства он испытывал, по спокойному лицу было сложно.       — Например, — предпринял осторожную первую попытку Ли, — попытаться узнать что-нибудь об этой... вещи.       Эзра скосил на него блеснувший серебром глаз и снова простучал пальцами по столу, но промолчал; Лионель предпочёл принять это за хороший знак, и продолжил:       — Тот, кто заказал найти её, наверняка знает больше, однако мне бы не хотелось отдавать ему сферу. И всё же сейчас он наша единственная зацепка.       — Спорно.       — Что именно?       — Неважно, — передёргивает плечами наёмник, снова отводя взгляд в сторону бормочущего что-то экрана на стене и словно теряя интерес к разговору.       Впрочем, возможно, он не имел этого интереса с самого начала.       Лионель вздохнул и позволил себе на пару мгновений прикрыть глаза.       — Мне интересно твоё мнение.       Задумчивый перестук по столу.       — То, как мы с тобой сидим здесь, — мягко попробовал закинуть удочку Ли, — напоминает наше первое приключение, не находишь?       Они не решились углубляться в город, опасаясь уходить далеко от корабля — и возможности улететь в любой момент — и, оставив «Мунин» на дозаправку, устроились здесь же, в небольшой забегаловке на крохотной местной станции, настолько близкой, что через окно даже было видно фиолетово-золотые блики стального крыла.       Лёгкий поворот головы.       — Пожалуй, — остроносый профиль чуть качнулся. — Любопытно даже, будет ли твоя история такой же драматичной и проникновенной, как в прошлый раз.       — Думаю, тебе бы понравилась, — хмыкнул Лионель. — У меня весьма... грандиозные планы.       Ответом ему стала весьма ядовитенькая ухмылочка, расплывшаяся на бледных губах:       — Которые пока не складываются, а?       — Вопрос времени, — упрямо скрестил руки на груди Ли. — Я был скован определёнными условиями, сейчас же, несмотря на некоторые вскрывшиеся обстоятельства...у меня есть пара преимуществ.       Эзра удивлённо хлопнул ресницами и наконец повернулся к собеседнику:       — А одно из твоих «преимуществ» не моим именем зовут, а?       — Те двое изрядно поменялись в лице, когда узнали об этой вещи, — Лионель мысленно поздравил себя с небольшой победой: ему всё же удалось привлечь внимание и какие-никакие эмоции, дальше должно было стать легче. — Учитывая, что у тебя на неё контракт... — он неопределённо пожал плечами, позволяя наёмнику самому сделать выводы.       — От которого я могу отказаться... — протянул Морган, и Ли наклонил голову, скрывая улыбку.       — Мы оба изменились за эти года, но глупым ты не был ни тогда, ни сейчас. Контракт выполнен.       — Ещё вопрос, что глупее, — невозмутимо парировал Эзра. — Потерять прибыль или ввязаться во всю эту поебень, в которую ты так хочешь занырнуть.       — Не хочу, — вздохнул Лионель. — Но подозреваю, что одной такой встречей дело не ограничится, и предпочёл бы... скажем так, получить больше информации. Такая формулировка будет уместнее твоей.       Эзра насмешливо и нисколько не убеждённо фыркнул, и, закинув ногу на ногу, полностью повернулся к Ли, оценивающе сощурившись:       — Для меня это всё ещё не аргумент.       — Они знают о твоём участии во всём этом.       Эзра с секунду глядел на него с ошалелой иронией, затем расплылся в улыбке и тут же, не сдержавшись, громко расхохотался — несколько ксеносов даже обернулись.       — Ты меня сдал и этим же шантажируешь? — всё ещё посмеиваясь, вполголоса уточнил Морган.       — Я не хотел, — вздохнул Лионель и виновато улыбнулся. — Я предположил, что им понадобятся какие-то данные, а поскольку меня бы они точно в этой «базе» не нашли, подумал...       Эзра дёрнулся, как от удара, и неожиданно злобно прошипел:       — Ты НЕ подумал, — теперь серые глаза скорее напоминали холодную сталь клинка, — и в этом твоя проблема. Ты нихера не знаешь, абсолютно, но почему-то мнишь себя ебать каким прошаренным.       — Я не...       — Заткнись, — Эзра говорил совсем негромко, склонившись к нему через стол и хищно прищурившись, но эмоции с лихвой окупали отсутствие крика. — Просто заткнись. Ты с независимым видом ляпаешь своим языком что попало и с разбегу прыгаешь в дерьмо, и думаешь, будто способен из него выкарабкаться, а что на деле? Жизнь не учит? Нахера тебя вообще снова понесло во всё это? Что бы ты делал, если бы добрался до Терры? Я знаю, что — со своим «богатым» опытом сдох бы в ближайшей подворотне, потому что банально не знаешь, куда лезть можно, а где тебе вырвут твой славный аристократичный носик вместе с половиной лица... — наёмник резко прервался и недоумённо нахмурился: — Ли?       Лионель, похоже, больше его не слушал. Вцепившись в край стола побелевшими пальцами, он остекленевшим взглядом смотрел в одну точку, напряжённо, до судороги, сжав челюсти. Однако прежде, чем Эзра успел что-либо сообразить, Лионель, прерывисто выдохнув, поднял голову, снова возвращая себе спокойный вид.       — Я уже сказал, что переоценил свои возможности, — низкий голос почти незаметно дрогнул. — И прекрасно осознаю, что совершил ряд ошибок. Поэтому, — он устало опёрся локтями о стол, — я и прошу твоей помощи. Мне нужен кто-то, кто... знает, куда я могу сунуть свой, — он неловко кашлянул, — нос, и не потерять его.       — Что это только что было? — требовательно спросил Эзра, подозрительно глядя на спутника: такая резкая смена настроений напрягала.       Лионель непонятно качнул головой:       — Ничего. Впечатлился твоей речью. Эзра. Я готов на любые условия.       Наёмник вопросительно приподнял бровь, и Лионель скрестил пальцы перед собой:       — Я понимаю, наша последняя встреча закончилась достаточно неприятно.       — Да что ты.       — Мы оба с тобой взрослые люди. И, как бы то ни было, мы достаточно неплохо ладили, чтобы придерживаться хотя бы нейтральных отношений. Мне бы этого хотелось, на самом деле. Мы оба... можем получить выгоду с этого дела.       Скрестив руки на груди и откинувшись на спинку шаткого стула, Эзра смерил бывшего любовника скептическим взглядом. Лионель, стараясь не слишком выдать свой интерес, тоже рассматривал Моргана: за прошедшие годы аккуратные черты лица будто бы ужесточились и обветрились, некогда открытый и искренний взгляд глядел цепко и проницательно, и это добавляло наёмнику хищной, дикой красоты, которой Ли не замечал раньше.       Эзра громко прищёлкнул языком, нарушая воцарившуюся тишину, и вдруг широко ухмыльнулся:       — Я согласен.       Лионель растерянно замер:       — Ты... серьёзно?       Пусть Ли и надеялся на подобный исход, но не слишком-то в него верил, настолько, что не смог скрыть удивление, и наёмника это, похоже, всерьёз развеселило.       — Разумеется, на определённых условиях.       — Я уже сказал...       — Я предпочитаю не работать с пассажирами, — Эзра поморщился. — Слишком много хлопот и головной боли. Поэтому первое — никакой самостоятельности с твоей стороны. Ты никуда не лезешь, не шарахаешься в одиночку и не открываешь рот, пока не будешь полностью убеждён, что не ляпнешь какую-то хрень.       Лионель всмотрелся в лицо с застывшей ухмылкой: та, впрочем, не казалась злой или рассерженной, скорее равнодушно-деловой.       — Это... довольно строгое требование, — склонил голову набок Ли, в свою очередь добавляя в собственный взгляд немного холода. Деловой подход так деловой подход.       — Знаешь, хрен бы с ним, что они знают моё имя. Как думаешь, что ещё хранится в базе? Имя зарегистрированного корабля. А найти корабль легче, чем человека. И вот это уже не «хрен с ним».       Лионель склонил голову:       — Мои действия взаправду повлекли не тот результат, что я ждал. В таком контексте я понимаю основания твоего требования.       — Второе, — загнул палец Эзра, до чужих измышлений ему дела не было. Серые глаза отливали неспокойным пасмурным небом. — Мы полетим к тому чокнутому учёному, что заказал сферу. И за это время я посмотрю, хочу ли продолжать этот контракт. Если нет — наше совместное дело окончено. Я сматываюсь подальше, ты разбираешься со своими проблемами сам — как, не моя проблема. Это же относится и к тому раскладу, если ты вдруг начнёшь... выпендриваться.       Морган сощурился, с удовольствием рассматривая окаменевшее лицо напротив. Как бы Лионель ни пытался держать лицо, смятение всё равно пробивалось — в заигравших на скулах желваках, в страдальчески заломившейся морщинке между бровями, в хмурой напряжённости в чёрной глубине глаз. Эзра прекрасно понимал, насколько абсурдны его требования, но был твёрдо намерен оставить как можно больше путей отступления — и для себя, и для принципов, будь они неладны.       — Что ж, по крайней мере до заказчика мы доберёмся вместе, — наконец решился Лионель, всё же не переставая хмуриться. — Я согласен. Попрошу лишь предупредить, если ты всё же придешь к такому решению.       — Ты на удивление сговорчив.       Лионель упрямо качнул светлой шевелюрой:       — Я ведь сказал, что готов сотрудничать на любых условиях. И не имею привычки отказываться от своих слов. Что-то ещё?       И всё же он умел держать себя в руках. Сам Эзра, поставь ему кто такие условия на контракте, уже плевался бы кислотой дальше, чем видел — и точнёхонько в посланного нахуй заказчика. А господин граф ничего, держится, пусть и своим недовольством выбивается из образа хладнокровного истукана. Не по его идёт, очевидно. Кому такое понравится. Наёмник тоже любил, когда всё шло так, как ему хотелось, но самая горячая страсть принадлежала тем делам, когда всё шло наперекосяк.       Импровизировать он обожал. Выкручиваться, спасая отбитую голову, чувствуя, как мозг начинает стремительно анализировать, а по венам хлещет адреналин. Составлял план, предусматривал, казалось бы, всё — а потом старушка-Судьба поворачивалась задом и подсовывала случайности как наглый мухлёжник краплёные карты, вынуждая вертеться змеюкой, думать и действовать, действовать и не думать... думать и не действовать ему пока не приходилось, и вот сейчас ситуация выглядела так, будто настало время этого варианта.       Не прислушиваться к гласу разума он любил ещё больше, чем импровизировать. И раз бывший любовничек так легко идёт на попятную, то почему бы и не развлечься...       Вообще, Эзра надеялся, что его требования выбесят. Ну или хотя бы заставят выругаться, психануть, покрутить пальцем у виска. На подкорке ощутимо зазудело желание высказать ещё какое-нибудь бесячее условие, но в голову, как назло, ничего не приходило. Ладно, потом придумает.       — Пока всё, но оставляю за собой право ввести новые правила.       Внимательный взгляд и кивок.       — Ты прямо-таки подозрительно спокоен.       — Всего лишь рассуждаю рационально, — вздохнул Лионель. — Я услышал твои доводы, убедился на своём опыте и согласился. Как мне выбраться отсюда, если не на «Мунине»? Снова искать случайных наёмников? Я умею учиться на ошибках, а вариантов у меня не так много.       Рационально он рассуждает. Эзра фыркнул. Хотел выбесить этого умника, а в итоге сам взбесился. Наёмник глубоко вдохнул, возвращая самообладание, и отвернулся — один взгляд на усталую, но всё ещё холёную морду лица сводил все с трудом приобретённые умения в медитации в ноль.       — Значит, мы возвращаемся на «Мунин»? — Лионель осторожно-брезгливо принюхался к газировке и всё-таки сделал осторожный маленький глоток; тут же скривился, искоса глянул на наёмника, явно испытывая желание сплюнуть, но всё же сглотнул со страдальческим выражением лица. Эзра, наблюдающий за ним краем глаза, тихо хмыкнул и успешно притворился, будто ничего не видел, хотя выглядело забавно.       — Верно. Проверю данные из контракта и кое-кому позвоню. Вылетим через пару часов.       Лионель кивнул, задумчиво глядя на выход, и внезапно, всё так же не переводя на него взгляда, негромко спросил:       — И всё-таки почему?       — Хм?       — Почему я готов пойти на твои условия — очевидно. Но почему ты все жё согласился?       О, на этот вопрос Эзра мог ответить легко, очень уж давно зрело желание сделать хоть какую-то гадость. С огромнейшим удовольствием растянув губы в самой ласковой улыбочке из арсенала, он игриво подмигнул и промурлыкал:       — С учётом всего ранее сказанного — хочу посмотреть, как ты будешь барахтаться.       Лионель дёрнулся, как от пощёчины, и наёмник даже на мгновение почувствовал себя немножко мразью. Может, даже и не немножко, но ощущение было слишком мимолётным, чтобы обращать на него внимание.       — Ладно, идём, — старательно подавив неуместное сомнение в голосе, Эзра решительно отвернулся. — Задерживаться всё же не стоит, думаю, «Мунин» уже готов.       — Эзра, — Лионель смотрел странно, непонятно, наёмнику никак не удавалось распознать, что за чувства плескались в черных омутах. — Мне правда жаль, что всё так вышло. Нынешний я постарался бы быть мягче, но итог.... У меня не всегда... есть выбор.       Наемнику показалась, будто от горла до желудка прошла раскалённая стрела, будто он хлебнул самого огненного пойла, пожалуй, даже той сумасшедшей почти лавы, которую умудряются заливать в себя полукаменные почти-но-нет-родичи по матушке дэрриты. Он как-то хотел попробовать, когда гостил у своей нечеловеческой родни. К деду пришли друзья-коллеги дэрриты, разумеется, со своими «напитками» — общераспространённые они, мягко говоря, недолюбливали. И, разумеется, пятилетнему мальчишке, заскучавшему в компании взрослых и торопливо сбежавшему, стало очень интересно, что такое яркое и тягучее плескается в стакане из очень толстого стекла. Посуду пришлось обмотать полотенцем — такой горячей она была для чувствительной кожи, но разве это могло остановить? Хорошо, он так и не успел влить ЭТО в себя. Единственный раз в семье на него подняли руку — вошедшая в комнату бабушка смогла лишь испуганно вскрикнуть и ударом выбить из детских пальцев опасное пойло. Было больно, но и близко не настолько, как горели губы, на которые успели попасть несколько капель. Кажется, он даже не плакал, лишь очень туго соображал, пока дед-хирург что-то делал с его лицом, пока его погружали в маленький кораблик и ставили уколы — лишь вяло испугался, увидев в зеркальной поверхности какого-то инструмента собственные полопавшиеся губы и покрытый волдырями подбородок.       Родители тогда очень сильно поругались: отец был ужасно зол, а мать — скорее испугана, но к её родне он не ездил ещё полгода после перенесённых операций, пока сам не устроил истерику и не поклялся вообще никогда не подходить, во первых, ни к чему горячему, во-вторых, ни к чему подозрительно-ксеноскому.       Клятва прожила ровно до тех пор, пока он не начал интересоваться устройством звездолётов, зачастую нечеловеческих. С тех пор ожоги попервой часто появлялись на его руках, зато способствовали очень быстрому изучению науки собственной безопасности при работе.       Стрела прошла и принялась медленно растекаться остывающей лужей застывающего металла, оставив после себя сожжённое обуглившееся нутро.       Странно. Он не думал, что будет больно. Ему не было больно всё то время, что они успели провести вместе, разве что зло — да и то, внезапно пришло понимание, не из-за событий семилетней давности, а потому что кое-кто опять принялся искать на задницу приключений. Осознание Эзре не понравилось, злиться за собственную обиду было приятнее. А сейчас, когда перед ним пусть и очень условно, но всё же извинились, стало больно. И разозлиться не получалось.       Была только одна маленькая проблемка. Слишком давно его единственной реакцией на боль было неудержимое желание ударить посильнее.              — Забей, — немного покопавшись в памяти, он вполне успешно воссоздал самого себя пятилетней давности со всеми мыслями и накатившим внезапно равнодушием. — Мы с тобой весело побегали от контрабандистов, а потом не менее весело трахались раз в год. Жаловаться не на что, но и переживать тоже, — наёмник безрадостно хмыкнул. — Было и было.       То, как мгновенно напрягся Ли, было видно невооружённым взглядом: сжались в кулак и разжались пальцы, застыли плечи, губы изогнулись в некрасивой кривой улыбке. Эзра с любопытством наблюдал, пытаясь предсказать реакцию, но всё действо не заняло и десяти секунд.       — Как скажешь, — голос Леритье был абсолютно спокоен. — Думаю, лучше начать с установки переводчика, дабы мне не пришлось полагаться на тебя или кого-либо ещё. Да и тебе самому будет удобнее, — он вздохнул. — Если честно, я ужасно устал повсюду слышать этот акцент.       — Не докапывайся, — посоветовал Эзра, торопливо пряча разочарование: его буйной натуре было бы легче устроить скандал, чем биться головой об равнодушную реакцию. — Лучше скажи спасибо тем несчастным, которым пришлось ломать язык, чтобы указать тебе дорогу. Хотя, — он весело хмыкнул, — лучше бы у них это не получилось.       Лионель внезапно улыбнулся, во взгляде искоса мелькнули озорные искры:       — Тогда ты бы злился из-за того, что я потерялся и тебе пришлось слишком долго меня искать.       — Я не злюсь, я негодую, — фыркнул Эзра. — Хочешь быть пассажиром? Отлично. Будешь вместо того дурацкого болванчика на панели. Он не реагирует на мою желчь, с тобой явно будет веселее.       — Болванчик? — приподнял брови Ли. — Неважно. Твоё третье условие звучит веселее, чем два предыдущих, — граф вежливо и обаятельно, словно и не было предыдущего разговора, приподнял уголки губ. — Пожалуй, мне даже нравится: хоть скучать не придётся. Ты же не ждёшь, что я буду молчать?       — Мазохист, — уверенно припечатал Эзра. — И нет, это не условие, это образ жизни. Вообще, если уж на то пошло...       Раздался стук открывающейся двери, и Морган, резко повернув голову на звук, замер, нахмурившись и провожая внимательным взглядом двух зашедших людей; те, впрочем, просто забрали несколько пакетов с прилавка, обменялись парой слов с официанткой и так же непримечательно ушли.       Эзра тихо выдохнул и перевёл взгляд на тоже замолчавшего Лионеля: тот, хоть и не видел происходящего за спиной, прекрасно всё понял по выражению лица наёмника.       Так и до паранойи недалеко. Ещё одна причина не работать с пассажирами.       « — Спокойно. Просто воспринимай его как ценный груз. Очень ценный и очень беспокойный груз, который почему-то нужен не только тебе.       — Груз хотя бы не передвигается на собственных двоих, — внутренний голос был привычно женским, ехидным и назидательным, и будто бы отыгрывался за то, что наёмник давно не общался с его реальным обладателем.       — Хорошо, допустим, это груз на ножках.       — Груз можно закрепить прижимными ремнями.       — С человеком не сработает, а жаль.       — Человека можно запереть в каюте и выпускать только на контрактных точках.       — Но тогда у меня будет сильно болеть голова от долбёжки в дверь.       — Куда ни плюнь — всюду г... ладно, пусть будет головная боль.       — И Лионель вряд ли будет доволен таким раскладом.       — А почему тебя это вообще должно беспокоить? — внутренний голос тоже любил от души потоптаться по больному.       — Тебя тоже — ты же со мной будешь терзаться. Всё равно я уже подписался».       Внутренний голос фыркнул и презрительно капитулировал, как обычно оставив так и неразгребённые душевные метания. Бессовестная скотина.       — Идём, — Эзра привычно отложил всё «на потом» и решительно поднялся. — Пора оставить эту гостеприимную планетку, пока мы не начали встречать всех мимопроходящих выстрелом в лоб. Почему-то я абсолютно уверен, что в открытом космосе нам будет комфортнее.       — Эзра, — Лионель текуче поднялся следом и мягким движением перехватил наёмника за запястье, несильно, но всё же придерживая. — Всё точно в порядке?       Морган закатил глаза настолько далеко, насколько только позволяла физиология, фыркнул и натянул на губы милую игривую улыбочку, срабатывавшую почти безотказно. Народу в забегаловке почти не было, да они и улетят меньше, чем через час — почему бы и не сыграть?       — Точно, — он сделал шаг навстречу, позволяя удерживать себя, стоя теперь почти вплотную, и, сбавив тон до почти интимного, ухмыльнулся: — Лучше отпусти меня, а то вдруг я подумаю что-нибудь не то?       Пальцы на запястье сжались крепче, и Эзра с удивлением почувствовал, как внутреннюю часть ладони слегка погладили подушечкой большого пальца.       — А почему ты решил, будто я не хочу, чтобы ты... подумал что-то не то? — высоченный столб наклонился к самому уху, в тихом, низком и спокойном баритоне перекатились бархатные нотки, и Лионель тут же отпустил его и отступил в сторону, разворачиваясь и выходя на улицу первым.       Эзра растерянно замер. Ему показалось, или он только что... проиграл?