Призрак Вдовы

«В белом свете театральных софитов, что привычно слепил зеленые сапфиры глаз, освещая ярким лучом света стройный силуэт юной девушки, порхает прима-балерина от одного угла сцены к другому, подобно маленькой птице в клетке.  «Я одна из двадцати восьми молодых балерин Большого театра.» Тонкие, стройные ноги двигались, словно элегантная лань опасливо переступала с копыта на копыто по тонкому льду, а каждый взмах руки был сравним только со взмахом крепкого, стройного лебединого крыла… Тонкая длинная шея тянулась ввысь вслед за тонкими руками-крыльями устремляясь к софитам, словно к солнцу в надежде вырости и окрепнуть.  «У нас очень выматывающие репетиции… Но ради прославления Советской культуры, тепла и заботы моих родителей… Значат для меня….» Чувственный танец юной танцовщицы был столь прекрасен, что всякий увидевший замирал на месте смотря, как привороженный, любуясь каждым изящным движением тонких пальцев и взмахом головы. Смотрел, как вместе с музыкой менялись эмоции на бледном девичьем лице, как взлетали аккуратные брови в искреннем удивлении или надломленно сходились к переносице в неверии… «Нет… Нет, это не правильно…» Неожиданно всё вокруг обращается мрачными тренировочными залами с жесткими матами на полу. В спортзале пахло кровью и застарелым потом. Отбеливатель, который они использовали для уборки, только усиливал и без того неприятный запах. Но Красная комната была построена не для того, чтобы радовать. Это было место для создания оружия, и в этом комната преуспела. «Я одна из двадцати восьми Черных Вдов — агентов Красной Комнаты.» В тот день их было двадцать восемь девушек, все до единой «Чёрные Вдовы». Они выстроились в два ряда вдоль одной стороны квадрата из красных тренировочных матов, лежащих в центре комнаты, и каждая из них внимательно смотрела на руководителя. За несколько минут до назначенного времени начала занятия дверь открылась, и вошли трое мужчин. Судя по их движениям, это были солдаты. Их новые тренера боевых искусств на этот семестр. «У нас изнуряющие тренировки…» Мужчины все были крепкого телосложения, мускулистыми и высокими. Выше и сильнее, к тому же, намного опытнее девушек. — Начнем. — произнес брюнет пропуская пункт знакомства. — Руденко. На ковер.  «Но ради прославления и превосходства Советов…» Девушка ровным шагом прошла в центр и заняла боевую стойку: подняла руки на уровень груди, подсогнула ноги в коленях для наибольшей устойчивости. Это не было соревнованием — это было испытание на прочность каждой из девушек, кто продержится в спарринге дольше. «Тепла и заботы моих родителей…» Юная Вдова посмотрела на своего противника. Гора мышц похрустела своей шеей и уставилась на девушку в ответ. Полина могла победить его. Она должна была. Руденко сжала ладони в кулаки и выжидала первого хода своего противника. Когда мужчина нанёс удар, то наглядно показал, что ловчее большинства людей его комплекции, но на этом Полина не остановилась и продолжила свои попытки анализировать своего противника. Когда ему подвернется возможность нанести ей удар, Вдова, скорее всего, что-нибудь себе сломает. Это не должно было произойти. Он был быстрее и выносливее предыдущих.   Не было смысла пытаться блокировать его удары, лучше попытаться измотать его. Её руки были короче, чем у него, и девушка обладала лишь малой долей его мышечной массы. Руденко могла бы зарядить ему в пах, но такой прием был слишком очевиден, чтобы закончить этот бой до того, как у неё закончатся силы. А потому она шустро уворачивалась и извивалась, пытаясь использовать слабые места соперника при каждом удобном случае. Разбежавшись, девушка проскользнула у него между ног и ударила мужчину по колену, прежде чем он успел повернуться к ней лицом. Колено подогнулось, и он упал. Удар в голову должен был уложить его на лопатки. Полина мысленно выругалась, когда этого не произошло. Но солдату даже не потребовалось лишней секунды, чтобы подняться. И снова все по новой.  «Всех моих…родителей…сделавших для меня…» В следующий раз, когда гора обрушилась на неё, Полина обхватила его за запястье, используя его инерцию и свой собственный вес, чтобы сбить соперника с ног. Девушка сильно ударилась спиной о маты. Воздух резко вышел из её лёгких, но она не отпустила мужскую руку. Одна нога оказалась у него на груди, другая — на шее, и она обхватила мужчину удушающим захватом. Его кулак прилетел ей по колену прежде, чем она успела вытянуть его руку до конца. Но из плотно сжатых губ не слетело и звука, только шумный вздох.  Проигрыш даже не рассматривался. Она выгнула спину. Кости в его руке хрустнули, но этого было недостаточно. Ещё один удар. Боль пронзила колено Вдовы, словно огнем прошлась по внешней стороне ноги. Как он мог не молить о пощаде? Она была в миллиметре от того, чтобы вывихнуть ему руку. Он снова отвёл свободную руку назад, и девушка выгнулась сильнее… — Достаточно. — каждое слово второго мужчины — натурального блондина с янтарными глазами — было настолько пропитано резкостью, что не подразумевало неповиновения. Она отползла назад, дыхание было тяжелым, пока Руденко поднималась на ноги.» Проснулась Мармора всё в том же кресле, где и заснула, разомлев от окутавшего её тепла горячего пламени в камине и чужих теплых рук на замерзших ногах. Фандрала, как и ожидалось, рядом не оказалось. В комнате она была одна. Кто-то укрыл её шерстяным покрывалом, закутав по самый подбородок, а стопы расположил поближе к огню. Её разбудило ухудшающее чувство жара собственного тела и теплых вещей на ней.  За окном уже была глубокая, но неожиданно ясная ночь.  Женщина торопливо выпуталась из вороха покрывала, поднялась на ноги и сняла с плеч зелёный плащ. В одно движение расстегнула меховой ворот платья. Сразу дышать стало значительно легче и свободнее, кожу пестрило жечь нестерпимым жаром тепла. Аккуратно сложила чужой плащ и оставила на краю постели. Свой предмет гардероба шпионка обнаружила в шкафу. Мрамора вернулась в кресло, укрыв покрывалом из шерсти только ноги. Поленья ещё крепкими углями горели в камине, безвозмездно даря свое тепло воздуху и камню. Сон оставил после себя могильный холод стен академии, поднявшись волной праха с самого дна памяти. Так она и осталась сидеть перед камином в мягком кресле подогнув ноги над себя, задумчиво смотря на неторопливо пляшущие языки пламени. Нет. Для неё это было главным запретительным знаком. Мармора упрямо не подпускала к себе никого близко, лишь бы избежать этих мучительных признаний о своем прошлом. А его симпатия… Один из вариантов нормальной реакции мужчины на вызубренные паттерны поведения, отточенные движения на уроках далеко в прошлом. Мармора кривится. Всё это было так давно, что сейчас уже всего и не вспомнить. Но программа «Черная Вдова» вшита в неё подобно ДНК — навсегда. Это всё осталось в лютой зиме, в морозных тисках и продрогших стенах академии. Раздался глухой, но достаточно громкий стук в дверь. Шпионка мелко вздрогнула. — Входите. — негромко, но пронзительно произносит Мармора, в ожидании обернувшись на входную дверь. На лице пустота отрешенности сменяется невозмутимостью. — Леди Мармора, — официальное обращение вынудило выпрямить спину. В дверях показалась высокая фигура Фандрала, что держал в руках какой-то сверток пергамента. — Официальный ужин ты пропустила, но я принес тебе местной традиционной выпечки.  Асгардец замер у двери, а получив в ответ легкую полуулыбку на девичьем лице, свободно шагнул дальше. Подошёл вплотную и протянул ей сверток вместе с походной флягой с привычной улыбкой на лице. От мужчины разило беззаботной легкостью и весельем, но это было не похоже на инфантилизм, скорее… на просто приподнятое настроение. Вечер прошёл явно лучше, чем ожидалось. Руденко нехотя приняла бумажный ещё теплый сверток вместе с полной походной флягой, но отложила все на колени, не торопясь приступать к трапезе. Она сквозь обертку почувствовала аппетитный аромат сладкой выпечки, наверное, с добавлением изюма и орехов…и чего-то отдаленно напоминающего ром, судя по насыщенного запаху. — Благодарю, — ответила женщина подняв взгляд к возвышающемуся рядом асу. И добавила с тенью улыбки на серьезном лице, — И…спасибо за плащ, за помощь.  Она обернулась и взглянула на оставленный плащ на кровати.  Фандрал проследил за направлением её взгляда и только кивнул, улыбнувшись чуть шире. Подхватил свою вещь и в один взмах руки расправив ткань, прицепил его обратно на плечи, куда-то под тускло поблескивающие латы на плечах.  — Не составишь мне компанию? — с себе свойственной лукавой ухмылкой спросила она. Приглашение прозвучало приятной неожиданностью для воина, что уже, кажется, собирался откланяться. — Только если с твоего позволения, бесстрашная мидгардская дева. — мягко усмехнувшись согласился блондин и непринужденным движение придвинул скамью к камину. Перебросил одну ногу и уселся рядом. — Как ты себя чувствуешь? Вопрос был обычным, не содержал скрытого смысла и задан лишь из вполне обоснованного беспокойства… Но все равно вынудил женщину внутренне напрячься, приготовившись снова выкручиваться и изворачиваться от чужого интереса. — Голодной. — отозвалась Мармора так, будто именно этого ответа от неё и ждали. И принялась увлеченно раскрывать сверток с выпечкой у себя на коленях. И прежде, чем Фандрал успевает попытаться снова, первой заговаривает вновь. — Полагаю, ужин прошёл хорошо? Мармора опустила взгляд к своим рукам и рассмотрела нарезанный кусок пирога, уж очень напоминающий классический кекс с изюмом и неизвестными ей орехами. Чужую задумчивость воин рассудил по-своему. — Тебе не стоит тревожится из-за того, что ты отсутствовала на нем. Все в порядке, — уверенно говорит он, взяв ее за руку — только чуть сжав кончики пальцев. Внимательно заглянул в задумчивое лицо. — Все прошло хорошо и спокойно.  Руденко пару секунд всматривалась в знакомые мужественные черты лица, а затем молча кивнула, будто подтверждая его точку зрения. — Я и не переживала об этом пустяке, — она едва пожала плечами вновь задумчиво рассматривая кусочек альвхейской выпечки.  Блондин по-прежнему держал её правое запястье в своих пальцах, но женщина от рождения была левшой. Это ничуть не затруднило её приступить к трапезе.  — Странно, птицы здесь поют свою песню даже в зимнюю стужу. — замечает она любопытно взглянув на мужчину рядом в поисках ответа. — Видела несколько птиц, распушивший перья в ветвях деревьев. Несмотря на зверствующие вьюгу и суровые морозы, здесь кипит жизнь. Фандрал понятливо кивает, наблюдая за знакомой с интересом.  — Этот мир переполнен жизненной энергией, но вопреки тому, энергия эта менее властная в отличие таковой на землях Асгарда. — объясняет он не переставая смотреть в зелёные глаза. А она слушала внимательно, любопытно. — Спроси уже, что тебя так волнует. — неожиданно проницательно для асгардца произносит Мариора, проглотив первый кусочек сдобного хлеба. — У тебя на лице все написано.  Мармора сидела напротив камина, задумчиво глядя на горящий огонь. Его призрачный свет гулял по ее лицу тенями. Лунный свет разливался по всей комнате покоев. И девичье лицо выглядело почти умиротворенным, но также хранило что-то ещё…мёрзлое.  А вопросов у асгардца к иностранной таинственной деве, по примерным подсчетам, было несколько сотен, если не тысячи. И выбрать один сейчас, казалось, задачей невыполнимой. Сражение с целым отрядом ледяных великанов было бы проще… — Где…. — он замолкает на мгновение, но все же решительно задает вопрос, — Где настоящая ты?  Смотрит прямо в лицо, так пронзительно своими честными голубыми глазами, что сейчас отливали золотом в языках пламени. — Ох, а Вы, форинг, хорошо подготовились, — с поддельным весельем усмехается Мармора, коротко взглянув в голубые омуты. Снова переводит взгляд на огонь в камине. — Правда, вещь субъективная и все видят её по разному, как и меня. — отстранённо отвечает она, глядя на хаотичные движение красных языков пламени. Складывает руки в замок перед собой, и её потерянный, отчужденный взгляд оставляет на асгардце глубокий шрам. — Тягостно так жить, — негромко отвечает Фандрал не уводя глаз от девичьего лица. — Это способ не умереть. — честно отзывается Мармора, глядя пустыми глазами куда-то дальше этого камина и комнаты. Дальше всего этого мира. Мужчина на секунду опускает взгляд к огню, размышляя над чужими словами. Отстраненно наблюдает, как тонкие девичьи пальцы отламывают новый кусочек сдобы.   — Так, кто ты сейчас, здесь? Кто сидит сейчас передо мной, напротив? — произносит он какое-то время спустя, когда женщина успела съесть уже половину кекса. — А кем ты хочешь, чтобы я была? — спокойно спрашивает она, продолжая неторопливо жевать. Глаз на асгардца не поднимает. — Просто будь собой. От честности, звенящей в чужом голосе, шпионка на мгновение теряется. А в следующее смеется тихо и весело, кажется, вполне искренне. На правой щеке проявляется ямка, а вокруг глаз веселые лучики, что придает женщине больше естественности и жизни. Но смех быстро стихает, будто это было лишь наваждение. — Это плохая затея, Фандрал, — произносит мягко и устало Мармора, решительно взглянув в глаза напротив. В глазах сверкает тусклым светом израненная душа. — Тебе не понравится то, что ты увидишь.  — Но мне нравится то, что я вижу сейчас. — уверенно возражает Фандрал участливо и вполне искренне. Казалось, этот асгардец никогда не врал.  Она усмехается как-то криво, а взгляд на него бросает неестественно холодный. — О, летнее дитя, что ты знаешь о страхе? Страх бывает зимой. Фандрал замирает невозмутимо решительным, спокойным. Мармора сейчас так внезапно стала похожа на ту, кем должна была стать. Вдовой с ядовитыми пальцами, словно жало, и смертельными поцелуями. Она отворачивается и отпивает вина, делая сразу несколько больших глотков, не глядя закрывает флягу, украдкой вытирая одинокую слезу с ресниц. — Прости, я не должен был давить. — Все в порядке. Это нормально, когда друзья хотят узнать тебя получше. — отмахивает Мармора пожав плечами. Чувствует пристальный взгляд плечом. Поворачивается к мужчине лицом. — Просто, я не вписываюсь в понятие «нормального». Она стирает с лица страдальческое выражение и легко улыбается, пряча свои старые уродливые шрамы под привычной маской невозмутимости. Подбирает ноги под себя, аккуратно расправив платье на коленях. Берет в руке флягу и отпивает ещё пару глотков терпкого вина. Хорошее вино, вкусное. Мягкий вкус с приятной бархатистой текстурой, насыщенный вкус тёмных ягод, перца и…дымных ноток. Одно из лучших, что ей доводилось пробовать, наверное, за свою жизнь. Наверняка, этому вину лет было больше, чем всем её предкам вместе взятым… Хотя откуда ей знать. Она и мать с отцом родных совсем не помнит. Ей тогда и года от роду не было.  «— Николай! Здесь никого не осталось! Империалисты проверяют комнату за комнатой! — кричал один из товарищей Николая, пытаясь остановить мужчину,— Ты не найдёшь здесь свою сестру, друг! — одëргивая за рукав, не успокаивался тот. Он был прав. Любой человек, что увидел бы подобную картину, бросил поиски и смирился. Но Николай не мог смириться с гибелью сестры не попытавшись найти еë.  Сопротивляясь уговорам товарищей, уйти от сюда, он пробирался под обломки, некогда крепкого дома и вдруг до него, сквозь треск и грохот пламени, начали доноситься отдаленные крики и мольбы о помощи.  — Стойте! Я слышал, что-то! Отсюда! — взволнованное прокричал Николай друзьям и побежал к развалинам дома напротив.  Подбежав на крики и подняв жестяной лист от крыши, он увидел женщину, что кричала и плакала, а на руках в захлеб рыдал младенец, не больше года от роду. Женщина была придавлена бревном и не могла выбраться, всем телом стараясь защитить ребенка. Увидев, мужчин в военной форме, она рыдая стала умолять о помощи, —Товарищи! Товарищи! Умоляю....!— протягивая ребёнка солдату, она не оставляла попыток выбраться.  Николай, ошеломленный происходящим, спешно взял малышку на руки, разглядывая хрупкое тельце укутанное в серую тряпку, пропитанную пылью.  — Вы похожи на нашего генерального секретаря, товарищ! — надрывный крик, вырвал Николая из оцепенения, — Я знаю, что вы пришли за Апполинарией, пожалуйста поймите...— задыхаясь от пыли и морщась от боли в груди, женщина прервалась, давая себе пару секунд отдышаться,— Она Руденко, но она не... — она не успела договорить. Как гром среди ясного неба, послышался треск дерева и женщину придавило одной из балок, скрывая труп под обломками.  Николая, что стоял в опасной близости, чудом оттащили товарищи. Мужчина лишь крепче прижимал младенца к груди.  — В самом деле, Николай...— полу шепотом произнес один из них, каря друга за невнимательность. Ещë немного и он мог бы погибнуть с ребёнком на руках.» Таким была из первая встреча с её названным отцом, человек заменившим ей весь мир… А после разрушив его до основания. И будь она моложе, Мармора бы, наверняка, сгорала в ненависти и злобе к нему!.. Но сейчас она чувствовала лишь грусть и, может быть, ещё редкий укол совести за то, что своими руками убила Николая. Вернее то, чем он стал. А Фандрал размышляет, оперевшись локтями в колени и украдкой посматривает на холодную деву рядом, изредка замечая на красивом лице отпечаток морозной стужи, в которой её ковали. Подобно стали. Спустя какое-то время шпионка поднимается на ноги и идёт подальше от огня, в глубь комнаты, желая ненадолго открыть окно, впустить свежего морозного воздуха. Неожиданно, перед глазами все мелькает яркими световыми вспышками, будто сотни фотокамер. Все тело немеет и не слушается, конечности становятся дубовыми. Мышцы прошибает тянущей болью. И, кажется, она падает… Мармора не помнит удара, сознание оставляет её раньше.