Призрак Вдовы

Фандрал заметил краем глаза, сквозь толщу собственных мыслей, как Мармора поднялась с кресла и ушла к окну. Неожиданно за спиной раздался глухой звук падения.  Он чутко обернулся, а увидев Мармору лежавшей на полу без сознания, в мгновение оказался рядом. Наклонился ближе, проверил пульс, дыхание — живая. Только глазные яблоки под веками блуждали из стороны в сторону, да тело все горело жаром и сердце настораживают неохотно стучало в груди. А приглядевшись с полминуты, заметил, как тонкое девичье тело в судорогах ритмично напрягается. «Судорожный припадок» — догадался воин. Хмурый взгляд голубых глаз метнулся к фляге с вином. В принесенной выпечке он был уверен, ведь сам съел приличную часть от всего куска. А вот вино наливали на кухни, без лишних глаз… И торопливо, ещё раз, проверив дыхание и пульс, поспешил прочь из покоев за лекарями. Добежав до первого поста и послав одного стражника за лекарем, а другого за любым из пробужденных королевы, Фандрал поторопился вернуться обратно в покои. Подозрения в отравлении вином крепли с каждой лишней секундой раздумий. Состояние могло в любой момент ухудшиться. Но пройдя в приоткрытую дверь девичьих покоев он не обнаружил женщины в комнате: ни лежащей без памяти, ни в сознании. И остолбенел, остановившись посередине. Внимательно осмотрел каждый угол. Все было как прежде, когда он уходил. Кресло с тафтой у камина. На обитой гобеленом скамье лежал пергамент с неодетой сладкой выпечкой. Только фляги из под вина в кресле не было, она валялась у двери. Воин шагнул ближе и подобрал полупустой сосуд. Похищение стало очевидно, как ясный день. Кто-то забрал мидгардскую гостью и флягу из под вина, как улику, да обронил второпях.  В дверях показался переполошенный лекарь в одной рубахе и штанах, босиком с ларцом лекарств в руке. Мужчина выглядел ещё заспанным, но на удивление собранным и серьезным. За ним появился и хмурый силуэт только что разбуженного Хогуна.   — Она пропала. — серьезно заявляет Фандрал смотря прямо на Хогуна.  И ванир понимает, что другу сейчас совсем не до глупых шуток. Он был серьезен, как никогда.  — Как пропала? Ушла?  — Нет. Её похитили. — блондин отрицательно мотает головой. Опускает взгляд на свои руки и торопливо сует флягу подоспевшему Распорядителю. — Проверьте вино в фляге на яд. — Фандрал, расскажи все по порядку. Что случилось? — с некоторой растерянностью строго требует Хогун, пройдя в покои.   — Леди Мармора выпила чуть больше половины, пошла к окну, так и упала в припадке судорог. Я вышел за помощью, а вернулся — её нет, только фляга у двери лежит. — быстро и собранно рассказывает Фандрал взглянув на брата по оружию, что, кажется, слабо верил в похищение.   — Ты думаешь, кто-то забрал тело и флагу, да только обронил в спешке? — темные брови сходятся на переносице. С каждым новым словом друга, ваниру все охотнее верилось в версию похищения. Отрицать факты было глупо и бессмысленно.  Фандрал уверенно кивнул.  — Сдобный хлеб складывали при мне с общего стола, а вино я просил налить во флягу Хьярварда. Позже мне передала её уже полную служанка Мирья, асинья с кухни. В покои твердой, суровой поступью вошёл Тор в одной рубахе, за место мощных лат и алого плаща на плечах. На добродушном лице застыла суровая решительность.  — Что случилось? Где Мармора? — требовательным тоном грохочем Полу Бог, нахмурив светлые брови.   — Она пропала. — хмуро сообщает Хогун, также внимательно осматривая комнату. — Потеряла сознание в припадке, а после пропала.  — Что значит пропала? Она ведь не булавка! Она пришла в себя? — выдвигает вполне логичное предположение Одинсон, своим басом заполняя всё пространство комнаты. Возмущение вместе с волнением стремительно вздымаются в широкой груди, бушуя подобно шторму. В конце концов, это он потащил мидгардку в Альхейм и чувствовал ответственность за её жизнь. Что он скажет своим земным друзьям, Тони и Стиву? — Нет. Фандрал полагает, что ее похитили. — отрицательно качает головой Хогун. — Разыскать Фьяреля и позвать сюда. Поднимите капитана стражи, нужно допросить караульных. — грохочет басом царевич одной фразой поднимая на ноги жителей соседних покоев. Оборачивается к верным друзьям. — Необходимо начинать поиски, сейчас же.  Уже через десять минут в коридорах дворца поднялась суматоха поисков. Королевская стража в парах по два альва опрашивали и осматривали каждою комнату по всему этажу, оповещали каждого сообщить любую известную информацию о мидгарской гостье. Митраэль, капитан стражи, ещё долгую минуту сокрушался и ругал стражников, что должны были быть на посту, но куда-то отлучились именно в это время.  А может, они потому и отлучились, что были сообщниками похитившего королевскую гостью?         И как только все были допрошены, караульные со всего этажа были заключены под стражу в темницы, будучи обвиненными, как минимум, в бездействии, а, как максимум, в пособничестве. До выяснения обстоятельств.  Потом дворцовые стены содрогнулись от тревожного зова сигнального горна. Один длинный низкий гудок и три высоких отрывистых, и это означало всем альвам и асиньям, без исключения, немедленно явиться в переднюю дворцовую галлерею. Королеве уже доложили. Эльса Фезервайн говорила недолго. Теперь мелодичный, медовый голос звучал грозно и властно, как и подобает истинному правителю в минуты тревоги и неповиновения народа. Она объявила что пропала гостья прибывшего царевича Асгарда — что была она в болезни, не исключено помутнение рассудка. За любую информацию о ее нахождении была объявлена награда. За любое сокрытие информации, за похищение, за сокрытие этого похищения, за помощь в похищении грозила казнь.  Фандрал стоял все это время в толпе придворных и прислуг молча в компании Тора и Хогуна, раздумывая кому понадобилось навредить деве из мидгарда и кто за всем этим мог стоять. На третьей минуте королевской речи ему начало казаться, что Эльса говорит очень долго, что прошло уже часа три, и они теряют драгоценное время. Как оказалось, прошло не больше десять минут.  Главные дворцовые ворота были закрыты, у каждого выхода за пределы дворцовых стен были выставленные караульные. Никого не выпускали. Договорив свою недолгую речь, королева Фезервайн пожелала лично поговорить с Тором. А они с Хогуном быстро вернулись к пустым покоям Марморы. — Обыск всего дворца может занять несколько дней, а то и неделю. — строго заявил Хогун, стоило Тору вернуться с личной аудиенции с королевой. Фандрал в общем-то был согласен с ним. — Это ведь дева, а не потерянная булавка, Хогун! Не отчаиваемся друзья! — восклицает Одинсон стараясь приободрить друзей. Достает из-за пояса тубус из скрученных листов пергамента. — Её величество отдала приказ страже оставаться на постах, следить за всем происходящим во дворце. Нам с вами, мои верные друзья, остается разделиться и обыскивать дворец.  — Ты прав, мой могущий друг. Дело чести — самим наказать того, кто покусился на товарища по оружию и друга. — решительно соглашается Фандрал и первым берет пергамент с чертежом. Потянулись нестерпимо долгие минуты, а затем и часы ожидания результатов поисков. Уже начинало светать, когда они с друзьями обыскали две третих всего этажа самых дальних комнат и закоулков, точно следуя чертежам строения. Новостей о Марморе никаких не было. К вечеру этого же дня весь дворец был обыскан: все жилые комнаты, рабочие цеха, подсобные помещения и погреба. Разве только отопительные шахты остались. После ужина небольшой отряд альвов во главе с Хогуном покинули дворец, чтобы осмотреть территорию сада.   Фандрал осматривал обходные коридоры и узкие переходы не чувствуя усталости, не чувствуя голода. Он знал, что даже если ляжет в кровать, сам он заснуть не сможет. И только к ночи, когда он вернулся в свои покои, сжевал поданный ужин через силу, без аппетита. О том, чтобы лечь поспать хотя бы пару часов он даже не думал. Друзья его также были пасмурнее дождливой ночи. — Если её похитили… Я не понимаю кому это могло быть выгодно? Зачем? — вновь задается вопросами Тор, что сейчас терзали каждого в этой комнате.   — Ненависть и злоба. — говорит Хогун хмурясь сильнее обычного. — Кто-то мог тайно возненавидеть деву из Мидгарда.  — Но кто? — возражает Фандрал. Голова вскипала от круговерти мыслей внутри. А все одно и тоже, да только результата никакого.  — И если это всё-таки не было похищением… если Мармора пришла в себя и сама ушла… куда она могла пойти? Хогун выдвигает предположение осторожно, глядя исподлобья. Его тоже волновала тревога за жизнь лукавой мидгардской девы. Она их товарищ и они в ответе друг за друга.  — После припадка у неё могло случиться помутнение рассудка, — нехотя соглашается форинг задумчиво разглядывая краюху альвхеймского хлеба. А подумав, возражает будто самому себе, — Но тогда она бы вернулась в то место, которое ей знакомо.  Друзья тревожно переглядываются. Мармора больше всего времени провела в покоях, но туда так и не вернулась.   — Я с отрядом осмотрели весь сад и не нашли даже следов. Она не уходила из дворца. — отвечает Хогун на повисший сам собой вопрос в тишине, качнув головой. — Будем надеяться на это, иначе она рискует замерзнуть насмерть прежде, чем мы её найдем. — совсем не обнадеживающе заключает Тор, озвучивая самый страшный вариант чужой судьбы.  — Я выйду на воздух, — отстраненно сказал Фандрал и вышел из комнаты на балкончик. — Это ведь не заколка потерялась… а взрослая дева… как можно потерять деву?! — продолжил сокрушаться Тор. — Кто бы и зачем ее стал похищать? Если телом и головой воин был здесь, на балконе покоев выделенных ему по приказу королевы, то сердце его было в смятении и болезненной тревоге. Мармора сейчас была неизвестно где, больная… и ладно если ее похитили, чтобы получить за нее выкуп…тогда о ней позаботятся. А если ее похитили из ненависти и ревности? А если она сама ушла и теперь лежит где-нибудь без сознания в саду? Или вообще свалилась в заснеженных овраг?… Луна была полная и светила изо всех сил, освещая снежные пейзажи королевского сада, подобно белому солнцу. Мороз этой ночью отступил, погода была безветренной. Но стоило ему выйти из натопленной комнаты, Фандрал почувствовал жгучий холод внутри. Так приходит страх и отчаяние — в одночасье.  Нет, он не мог сдаваться. Не в его это правилах. Всегда и до конца! Но он ничего не понимал. Как? Как она могла пропасть? Раствориться в воздухе, что ее никто не видел?  На Марморе было только выходное платье, да теплые носки. Платье было тонкое для таких зверствующих холодов. Совсем не теплое. Вещи в комнате были тщательно обысканы, но они не заметили никакой пропажи.  Она ушла или ее унесли – раздетую, в одном только платье и босую. Далеко можно уйти в таком виде?.. У всех стражников разом ослепли глаза, что этого никто не увидел? Порыв ветра налетел неизвестно откуда и с такой силой ударил ему в грудь, что Фандрал едва не отступил. За спиной тяжелые шторы градин всколыхнулись, пламя в камине вздыбилось облаком шумных искр. Послышалось басистое ворчание Тора и глухой комментарий Хогуна — его друзья по-прежнему трапезничали, попутно обсуждая все возможные варианты и версии.  Но налетевший порыв ветра не только отрезвил его рассудок, но и принес на небо тяжелые грозовые облака. Тяжелый свинец облаков так быстро затянул своей массой все небо, закрыв ясную луну, что в минуту стало темно. Фандрал почувствовал как морозный воздух пускает цепкие когти ему под ворот расстегнутой рубахи и собирался уже вернуться к комнату, как вдруг его голову пронзила мысль, словно молнией ударило. Он резко остановился.  «Отопительные шахты!» Дворец обыскали с верху до низу. Но в отопительные шахты еще не спускались и не осматривали. А зачем, если туда никто, никогда просто так не спускается? Поэтому туда сразу и не сунулись. Но как тогда дева или тот, кто унес мидгардку, прошёл незамеченным мимо такого количества стражи на всех этажах?  «Их слишком много, чтобы пройти незаметно мимо всех… но ты не шла. Ты не там шла. Лестница… тайный ход.» Фандрал ворвался к жаркие покои вместе с новым порывом морозного воздуха. На лице асгардца светилась искра надежды.  — Друзья мои, а если ее вынесли через потайной ход? Кто во дворце ведает такой информацией? — воодушевленно задал вопрос форинг, поочередно взглянув на удивленных друзей.  — Распорядитель Освальд, — растерянный ответил Тор обернувшись к ворвавшемуся другу. — Но он захворал, его временно замещает Фьярель.  — Его ещё не допросили? — удивляется Фандрал вздернув светлые брови вверх. Задумчиво хмурится и добавляет, — И необходимо допросит мальчишку Хьярварда, что относил флягу на кухню. — Что ж, стоит попробовать. Других идей у нас все равно нет. — соглашается Тор переглянувшись с Хогуном, что только молчаливо кивнул. Хогун отправляется побеседовать с мальчишкой-подмастерья винодела Хьярвардом, когда Тор просит разыскать дворцового распорядителя Освальда, ожидая новостей в компании Фандрала.  Альва, занимающего столь почетную должность, быстро находят в его же покоях, в постели мирно спящего. И дав немного времени на сборы отводят в кабинет совещаний для беседы в присутствии самой королевы.  Хогун пришел в кабинет раньше распорядителя Освальда, уже поговорив с подмастерья винодела. И этот разговор приоткрыл несколько новых любопытных деталей.  В тот день, после вечерней трапезы на кухню зашёл как раз таки распорядитель Освальд за новой порцией лечебного отвара, когда Хьярвард принес флягу. Альв мельком видел, как распорядитель крутился рядом, а после исчез из кухни одновременно с флягой наполненной вином. После Хогун поговорил и со служанкой Мирьей, не без угрозы выяснив, что флягу её просил передать форингу именно Освальд, со словами, мол, просьба дружеская. Говорить ей об этом было строго запрещено, но узнав о пропаже иномирной гостьи юная асинья испугалась и честно созналась. Закон гостеприимства был един для всех.  Допрос с Освальдом, было принято решение, перенести в бывший кабинет королей. Вся мебель здесь вся была закрыто белой грубой тканью от пыли. Просторный стол, пара гостевых кресел, удобное кресло с высокой спинкой для правителя, невысокий диванчик, трапезный стол. Резной камин из лазурита, искристого камня, редкой породы с минералами самых разных оттенков всех цветов радуги стоял открытым. Шерстяной ковер ручной работы, выполненный сеннехским узлом, расстеленный на полу — мягкий, пушистый, был поистине достойный королевы. Фьярель по приказу королевы, что также присутствовал при всем действе, отбросил его в сторону. Деревянный пол теперь был вскрыт — альв без усилия смог убрать несколько досок. И замок на железной крышке люка был зверски разломан. — Этот древний ход был построен ещё при Эланоре. — сообщает Эльса, когда тяжелую каменная дверь открывают. — Лестница спускается в тайный проход, по которому можно было пройти до старых котельных. Раньше из котельных был выход наружу. Но его уже давно не существует и старые котельные не работают, но этот проход остался… Фандрал задумался, для чего именно был нужен этот проход. Чтобы тайно покинуть кабинет в случае чего? Или тайно покинуть дворец? Это было странно. Еще во времена прадеда прошлого предшественника на нем лежал замок, ключ от которого был только у короля Альвхейма. И сверху был настелен деревянный пол. Очень странно. Освальда проводили в комнаты старого кабинета королей в сопровождении двух стражников. Тор придавил несчастного распорядителя грозным взглядом, как только они прошли в эту комнату. Эльса быть может и раздела чувства друзей, но не поддавалась им. Ни один мускул не дрогнул на лице благородной асинью, но веселый румянец исчез с её лица.         — Освальд, я даю тебе шанс сознаться самому в преступлении и рассказать как все случилось, либо расскажу я — тебя казнят на рассвете без суда. — холодным и решительным тоном обратилась Эльса к своему подчиненному.  Распорядитель молчал. Альв был уже средней сотни лет, крепкого телосложения, грациозен, как полагалось каждому альву. Но вид у него был вовсе не болезненный только, что заспанный и малость растрепанный. Собираться пришлось второпях. — Ты забыл, может, что я твоя королева по праву святого знамени? Власть моя освящена Вёлундом — богом-кузнецом, и, предавая меня, ты предаешь нашего прародителя? — требовательно воскликнула асинья.  — Я прежде всего защищаю престол от жалкий податей Одина Всеотца. Мы не нуждаемся и никогда не нуждались в подачках и его снисхождениях до нас! — убежденно заявил Освальд вместо ответа, которого от него ждала не только королева, но и Тор, Хогун и Фандрал. И терпение последних трёх подходило к концу.  — Мирный договор вот уже несколько сотен веков приносит мир и процветание нашему народу, а сотни торговых соглашений с купцами Асгарда стабильно пополняют казну. — спокойным повелительным тоном усмерила чужой пыл королева. — Откуда у тебя право судить меня и народ своей непомерной гордыней?  — Если королева ослеплена своими чувствами и желаниями водить дружбу с царской семьей Асгарда, и не ведает, что делает – не долг ли её преданных поданных защитить её и королевство? — Но при чем здесь мидгардская дева?  Чем она провинилась в твоих глазах? — грозно спрашивает Одинсон, не вытерпев всех этих дворцовых склок и разногласий.  — Ничем. Она лишь дала возможность расторгнуть договор. — легко пожимает плечами распорядитель, бросив короткий взгляд к царевичу Асгарда. — Где она? — требует ответа королева Эльса. — Все было не так сложно, а мой обострившейся кашель только сыграла мне на руку. — легко в ответ говорит альв, явно довольный собой. Ему было абсолютно плевать на назначенную этим утром собственную казнь — он выполнил свой долг.  — Ты подмешал что-то в вино и ждал у покоев, а когда она потеряла сознание — забрал её…— вместо несговорчивого альва, говорит Фандрал.  — Только Вы, Фандрал, уж слишком быстро бегаете. — в упрек произносит Освальд, капризно хмурясь. — Пришлось торопится.  — И ты в поднявшейся суматохе унес её в старый кабинет. Вскрыл пол, открыл люк. — продолжает рассказ Хогун, сам вонзая непримиримый взгляд в обезумевшего альва. — Верно говорите, капитан Хогун. — легко и весело соглашается Освальд. Казалось, вот-вот и он запляшет от радости. Так хорошо всё получалось! — Где она? — повторяет вопрос королевы ванир. — Далеко. Уже, наверное, очень далеко. — пренебрежительно отвечает альв, вновь раздражающе легко подергивая плечами. — Закон гостеприимства нарушен. Договор будет разорван. Альвхейм не должен быть осквернен подачками Асгарда. — Хогун, бери его и отряд стражи, и спускайтесь в котельные. — распоряжается Эльса не скрывая собственного волнения. В чем-то Освальд был прав и, если мидградская дева, прибывшая на земли Альвхейм как гостья Асгардского принца, уже мертва — мирному соглашению конец. — Вы не найдете её там! Вы никогда её не найдете! — закричал вдогонку вышедшему капитану Освальд, насмехаясь на ними всеми.   Фандрал почувствовал, как у него голова идёт кругом. — Ты убил ее? — рокочет басом Бог Грома, угрожающе сделав шаг на альва. Освальд бесстрашно посмотрел Тору прямо в глаза. Взгляд его был свысока, с пренебрежением, с превосходством — он ведь считал себя правым во всем, что делал. Он защищал народ и королевство.  Но все эти чувства стремительно потухли, не выдержав грозный взгляд Тора, сына Одина в ответ. В пасмурно-синих глазах сверкали молнии, готовые вырваться наружу и опались гордого глупца. Эльса устремила гневный, требовательный взор голубых глаз к своему слуге, ожидая ответа. Может, все, что думал о себе этот альв, и было правильным, но была и высшая правда. Королевский взор был полон этой правды. И альв скукожился и сжался. Ответ держал он прежде всего перед своей королевой. — Да. — твердо ответил он.