Призрак Вдовы

До позднего вечера, когда второе солнце уже склонилось над линией горизонта, мидгардка вместе с тремя воинами, леди Сиф, царевичем и отрядом эйнхериев ходила по одинокой тропе из сада в дикий лес и обратно. Плодовое дерево с золотыми яблоками стояло все на том же месте, где она его и видела. Только никому из пришедших туда ни в первый, ни во второй раз не удалось подступиться к зачарованному дереву, потому как окружено оно было сильной магией, что и не давала всё прошлые столетия много вековым деревьям-великанам задавить яблоню. Никакого пространственного искривления обнаружено также не было, как и аномалий никаких других…  Дерево было решено оставить нетронутым, только богине Идунн было послано письмо с приятной вестью о найденном ещё одном её детище. А лучшим мудрецы Асгарда сошлись во мнении, что именно сила магии этого дерева усыпила и питала мидгардскую деву все те два дня, что гостья старшего царевича проспала в лесу.  Мармора же посчитала обстоятельства слишком странными и случайными, ведь в совпадения она давно разучилась верить. А именно то, что она волей случая отыскала одинокое древо яблони в диком лесу, а после проснулась не чувствуя ни голода, ни жажды. Всё это было очень странным, только часть увиденного видение во сне казалось логически обоснованным — заснула в окружении знакомого аромата из детства, вот и увидела событие, когда также чётко слышала медовый запах яблок.  От роя мыслей голова гудела шумным ульем к ночи усиленно сдавливая виски тупой болью. По возвращению в выделенные ей покои женщина в удивлении замерла на пороге прями в дверях.  Две молодые асиньи Ерья и Лариль хлопотали, расставляя по всей комнате вазоны со свежими цветами, что росли пышными кустами прямо в белых горшках. Воздух был насыщен свежим совсем ненавязчиво сладковатым цветочным ароматом.  — Госпожа, Вам прислали цветы…в горшках. — с трудом сдержав собственный восторг воскликнула Лариль, обернувшись к мидгардке в дверях. Мармора отмирает и проходит внутрь, закрыв за собой тяжелую дверь из тёмного дерева.  — Мы сначала хотели поставить горшки на террасе, но вечером холодает, а цветы эти тепло любят. — сообщает Ерья, также обратив внимание на вернувшуюся в покои земную воительницу, как прозвали её здесь. Женщина проходит в глубь комнаты и останавливается у ближайшего горшка с кустом, пальцами бережно подхватывает бледно-розовый бутон, внимательно рассматривает.  — Что это за цветы? — спрашивает Мармора притихший девушек, на отрывая изучающего взгляда от цветка. Такой нежный, но лепестки крепкие и плотные. — Пьянящая розелла или «Племерия», — откликается Лариль с наслаждением рассматривая цветущие бутоны. — Луковицы только на третью весну всходят после посадки. — Ты что, Лариль, этим кустам уже все пять весен! — возразила Ерья, выразительно взглянув на подругу. — Обладает успокаивающим эффектом при вдыхании аромата, улучшает сон, снижает тревогу и беспокойство. — добавляет она, теперь проявляя побольше сдержанности в эмоциях.  — На языке цветов означает трепетную заботу. Вашего визита в чертоги Асгарда ждали, госпожа! — беззаботно дополняет ответ Лариль с глупой улыбкой очарования на губах. А затем неожиданно спохватывается и прикрывает губы ладошкой, опасливо поглядывает на Мармору.  Но Руденко совсем не злилась на девушку за свойственную юности наивность и впечатлительность. Привычно распускает волосы, пока служанки задергивают шторы на окнах и наполняют купель тёплой водой. Снимает платье и опускается в согревающее тепло по самую шею, вдыхая плотный аромат разных уходовых масел. Позволяет девушкам намыливать и натирать своё тело, промывать волосы. Пассивно наблюдает и терпит вечерние процедуры, совсем не препятствуя, только смотрит на бледно-розовые бутоны из раза в раз вдыхая сладковатый цветочный аромат. Красивые… Через час, когда вечерние процедуры были закончены, волосы высушены и служанки отпущены, женщина уже готовилась упасть в кровать и заснуть заметив одинокую записку в одном из горшков. Вынув сложенный в несколько раз лист пергамента из под куста Племерии и прошла к единственной не затушенной свече. Ловко развернула и удивилась за этот вечер второй раз — послание было написано английскими каллиграфично вычерченными буквами. «Сегодня твой сон ничто не потревожит из кошмаров прошлого.

Ф. Лихой.»

Мармора коротко усмехнулась прочитав записку на староанглийском. Откуда только о кошмарах знает? Хотя за те несколько ночей, что она провела рядом с ним, асгардцу, что по природе своей не нуждался в ежедневном сне, не стоило труда заметить, что в первые минуты пробуждения она особенно взвинчена или растеряна. На третью весну, после посадки… А этим кустам все пять будет — луковицы посадили чуть позже, как она вернулась в Мидград. Мармора в удивлении моргнула, как-то по-новому взглянув на расставленные по всей комнате вазоны с цветами. Столь широкий жест мужчины приобрел чуть большую ценность, чем спонтанный экспромт. Засыпает женщина сразу как голова касается подушки, не смотря на двое суток беспробудного сна в лесу. И не понятно, дело в лечебном аромате цветов или навалившейся моральной усталости за день, но сновидения и кошмары просторно обходят её стороной. 

***

Ванахейм. Совершенно неожиданной для себя Мармора оказалась приглашена на празднование ванахемского праздника под названием Ламмас — это день, когда ближе всего Ванахейм подходит к Мидгарду в день посередине между летним солнцестоянием и осенним равноденствием. Тогда ванахеймский бог Фрейр возвращается домой в Ванахейм, чтобы исполнить свою роль в важнейшем ритуале Инга, призванном обеспечить плодородие, и остается до первого снега. И по этому случаю вся веселая компания, состоящая из неудержимой троицы искателей приключений, наследного принца Асгарда и леди асгардского меча отправились в Ванахейм, на родину праздника урожая. Мармору, как верную подругу и свою гостью Тор позвал, разумеется, с собой под предлогом показать мидгардке ещё одни из Девяти миров входящий в нимб Игграстиля. Жизнь ваниров здесь кардинально отличалось от устройства таковой в Асгарде. Практически вся территория  Ванахейма была покрыта густыми лесами, остальную часть земли занимали чистейшие моря, озера и реки со скалистыми вершинами редких скалистых гор. Здесь практически отсутствовали признаки тяжелой промышленности космических рас.  Раньше, когда один из сыновей первого асгарский полу-бога, Бури, Ньёрд ушёл из Асгарда в соседний мир плодородных земель и густых лесов, и стал прародителем ванов — гордого народа, откуда происходили величайшие мудрецы-провидцы и маги, и основал Ванахейм.  «В начале своей истории ваниры строили величественные замки и цитадели размером с горы, которые были видны за много миров отсюда.» — рассказывал Хогун историю своего народа, когда они всей веселой компанией верхом двигались на северо-запад в родную деревню ванира. — «Позже жителям наскучили постоянные войны, что приходилось вести для защиты крупных городов и столицы, и ваниры постепенно оставили городские башни, каменные залы и величественные галереи замков, вернувшись в родные леса и ближе к озерам, оставив свои башни разрушаться, известные сейчас как Руины Ванахейма.» Но несмотря на свою приверженности к природе и глубокому знанию её самой у его жителей имелось высокотехнологичное оружие для защиты своих поселений, похожее на оружие асгардцев. Войны в этом мире, где вот уже на протяжении нескольких столетий процветал культ мира и гармонии, теперь были редкостью. Однако, не так давно несколько племен Ванахейма были захвачен Мародёрами, бандой разбойников. Но не за долго до редкого астрологического явления, Схождение миров, Асгардской армии во главе с Тором удалось победить Мародёров и освободить деревни Ванахейма от их гнёта. Бравые войны с удовольствием придались воспоминаниям о славных битвах прошлых лет и о пышном пиру в честь очередной победы.  Через час пешего пути друзья вошли в небольшую деревню на сорок домов, напомнивших Марморе русские избы, оставшиеся в деревнях по всей России после прихода Большевиков к власти, в одной из которых она когда-то жила. На деревянных крышах выглядывали печные трубы, на улицы смотрели окна с распашными ставнями, что были украшены иномирным орнаментом из рун и растений, птиц, разных животных. Всё отображало глубокую магическую связь с природными силами, культ мира и гармонии. Дома большинство походили своим видом на купеческие с больши количеством комнат в несколько этажей и нередко балконами, просторными крыльцами при входе. Отдаленно знакомая архитектура, пускай с другими орнаментами и символикой, навеяло на шпионку далекие воспоминания о почти забытом детстве, что на одной из улиц она невольно замерла, оглядевшись, словно заново переживая те малые воспоминания, что остались в давно минувших днях.  На девичьем лице мелькнула тень робкой полуулыбки, что, казалось, осталась незамеченной.  Только Фандрал, украдкой наблюдающий за молчаливо задумчивой девой, приметил столь неприметное изменение в её лице.   — Нам нужно центральную площадь, там будет проводится сей празднование, — важно сообщил Тор, свернув в прогулок между домов на соседнюю улицу. Мармора тут же очнулась от настигших воспоминаний и в несколько шагов нагнала капитана эйнхериев, что шёл замыкающим.  Улица на которую они в итоге вышли была вся пышно украшена гирляндами из разноцветных лент, из каждого окна выглядывали горшки с пышно цветущими цветами или букеты из свежих цветов, перевязанные длинными лентами ярких цветов.  Сам праздник начинался с наступлением первых сумерек, когда первое солнце опускается к горизонту на западе, а на востоке появляются первые кристаллы белых звёзд. А до того времени друзья разошлись в разные стороны: кто отпробовать первую порцию праздничных угощений на рынке, кто присмотреть нужных товар в травяной лавке, а кто проведать старых знакомых и друзей. Мармора же, оставшись одна, предпочла осмотреть центральную часть деревни и здешнюю архитектуру. Оценив окружающую обстановку — вокруг шла неспешная и слаженная подготовка к вечерним гуляниям — и ничем не заинтересовавшись женщина пошла по одной из главных улиц, что четырьмя лучами отходили от центра в четыре стороны. Совсем скоро дошла до крайнего дома и края деревни, а впереди простирались бескрайние луга, да большая проезжая дорога, видно торговый тракт, уходящая далека вперёд. Мидгарская гостья без задней мысли пошла вперёд по краю вымощенной плитами дороги. Через четверть мили по левую сторону от пролегающего тракта показались первые деревья густого леса. В одну секунду все чувства обострились, а где-то на границе сознания зазвенел колокол тревоги набатом, вынуждая всё тело напрячься в ожидании опасности. Мармора в растерянности осмотрелась, но ни легкое дуновение летнего ветра с запахом наступающей осени, ни звонкий щебет птиц разносившийся на многие мили вокруг, ни протяжное пение доносящиеся из деревни не предвещали беды. Как в следующую секунду разум пронзило чувство дежавю…  Влекомая необъяснимой необходимостью и внезапным порывом шпионка сворачивает влевую сторону и сходит с тракта. Шагает сквозь плотное покрывало кустарников, усыпанных плотной россыпью спелых ягод, но не обращает на них должного внимания. А в груди всё тянет и колотится призывая идти вперёд к лесу всё дальше от деревни. И стоит женщине остановится на середине пути и обернуться к деревни лицом, как все внутри обмирает, а перед глазами стоит картина, как из сновидения, пугающей точности. «….Вышла в пролесок, а ещё через десяток минут вдалеке показались тонкие струйки дыма — деревня. Женщина увереннее зашагала в ту сторону, значительно приободрившись целью скорее добраться до поселения. По пути ей удалось собрать пару горстей местных ягод, что с удовольствием ели здешние млекопитающие больше похожие на гибрид свиней и капибар. На вкус ягоды были сладкие, но с ощутимой кислинкой в конце и особенно питательными их назвать нельзя было — сытости после съеденного не прибавилось….» Через тело словно пропустили электрический разряд, обжегший ужасом каждую клеточку от макушки до пяток, а в голове прогрохотал оглушительный гром осознания. «…Воздух подчистую выбило из легких и голова пошла кругом от падения. Боль растекается по всему телу противной патокой, и она даже не уверена, спас ли ее бронированный корсет. Мариора точно осознает, что переместилась не по собственной воле непонятно куда и судя по упрямо молчащему коммуникатору в правой ухе —  она где-то очень далеко от Атлантического океана…       Мармора обессилено прижимается лбом к густой прохладной и ещё влажной от расы траве. Выжидает некоторое время, восстанавливает перебитое ударом дыхание и прислушивается к ощущениям в теле — чувствовала она себя скверно. Наверное из-за пары сломанных ребер дышалось особенно тяжело, всё тело разом ломило тянущей болью, что от бездействия боль становилась только сильнее, грозясь разломать кости изнутри. Собравшись силами она подбирает конечности поближе к телу и с усилием перекатывается на спину. Перед ней открывается чистое светло-голубое безоблачное небо с белыми маленькими звездами и палящим солнцем…Стоп. Звезды?!       Мармора разом подобралась и встрепенулась, зорко оглядевшись вокруг. Она упала и сейчас буквально утонула в цветастом природном ковре. На несколько миль вокруг не было никого, только дикие одинокие просторы цветочных полей.» — Никогда я не видела столько цветов в одном месте…— пробормотала Мармора себе под нос, едва сохраняя трезвость рассудка.  «…А те росли так близко и плотно, что казалось земли не найти под ними. До острого слуха доносился гомон птиц вокруг и шорох трав на ветру. Пересилив так не вовремя накатившую слабость женщина шатко поднялась на ноги и завидев вдалеке плотный лес, состоящий из деревьев исполинских размеров, торопливо, зашагала туда с трудом поднимая над землей подол платья, придерживая…» Подступившие к горлу паника и колючее чувство необъяснимого страха сдавили глотку с такой силой, что она с трудом втянула ароматный воздух в легкие.  — Что за чертовщина…? — только и вымолвила мидгардка, так и замерев посреди поля, недалеко от торгового тракта. Все это тепло, уютная легкость и святость мира — только туман, скрывающий лежащую впереди пропасть, пропасть полную тайн и загадок. И теперь Мармора верно приближается к краю, сама идущая на неизвестный зов…  Кто-то звал её раз за разом приоткрывая завесу тайны с разных углов, но только так, чтобы полной картины разглядеть всё никак не удавалось до самого момента как мышеловка захлопнется. В том, что её ждала ловушка — она почему-то была твёрдо убеждена. Чувства и инстинкты внутри неё не врали. Они кричали об этом прямо сейчас. Едва не задыхаясь от вскипевшего в груди отчаяния, Мармора резко осела в траву. Ноги отчего-то её больше не держали. Шпионке потребовалось время, чтобы справиться с охватившими эмоциями и вернуть себе холодный рассудок.  «Пазл не складывается. У меня только малая часть кусочков сложной геометрической мозаики. Мне нужны все.» Но проблема состояла в том, что она могла иметь эти запчасти пазла даже не подозревая об этом, как было с этим видением. Ведь, чтобы понять это видение ей было необходимо оказаться в Ванахейме в юго-восточном направлении от деревни на торговом тракте. И единственное, что она может делать сейчас — помнить, замечать, наблюдать и анализировать.  «Время — мой главный союзник и главный враг…» Только со временем знаки проявятся, подобно дегидратирующим чернилам, что проявляют себя только при нагревании. Но ценные минуты, часы, года слепого бездействия разрушали изнутри чувством вины и тревоги. Ничего, с последними она давно стала тесными сожителями. И совесть давно была прогнана Директрисой, да так и не вернулась, уйдя в пожизненный запой… Вернулась на центральную площадь мидгардка с пышной охапкой фиолетовых цветов, что выглядывали с каждого горшка и каждого окна, и веселой улыбкой на лице. Выглядела румяной и неожиданно жизнерадостной, без уже, казалось, въевшегося равнодушия на лице. С наступлением сумерек на центральной площади воцарилось веселье и неудержимый хаос. Сюда пришли ваниры со всей деревни и женщины, и мужчины, и старики, и юноши, и дети. Официальное празднование началось в ратуше — главном здание самоуправления в деревня, располагающееся в самом большом и красивом доме, даже резном тереме, где старейшина произнес короткую, но ёмкую торжественную речь. Дров для камина в этот вечер не пожалели, растопив его так, что света он давал не меньше, чем все расставленные по полкам и подставкам свечи. Но от живого огня и так стало душно, а, когда все желающие услышать слова старейшины деревни набились в большой зал, дышать там стало и вовсе невозможно.        Но к счастью, Хельги — как по имени назвал старца Хогун — был краток, а ритуальное действо с плетением венков из цветов шалфея никого особо не интересовало. Так что едва старейшина  деревни умолк, толпа радостно выплеснулась на площадь — собственно, праздновать. На центральной площади было по-летнему тепло и первые осенние холода ещё не начались. Тут и там стояли самодельные жаровни, где доготавливалась последняя порция мяса к общему столу, в воздухе пахло дымом и жаренным мясом. Сюда прикатили с несколько десятков бочек с вином и элем самых разных видов. Наливали всем желающим, да только детей поили фруктовыми или яблочными соками — была бы тара.        Через каких-то двадцать минут через всю площадь протянулось кольцо пунктира из столов, что ломились от разных блюд и закусок, и лавок, что одиноко пустовали. Мармора недолго наблюдала за сей действом и совсем скоро выносила множественные тарелочки и миски с разными салатами и маринованными соленьями, последовательно расставляя их вдоль всех столов. Выбор самых удачных мест остался на мужчин и Сиф, что также быстро были припаханы к общему делу и вскоре: кто-то носил лавки, кто-то распивал вино и эль прями из бочки, а кто-то разносил огромные блюда с жаренным мысом… Дело по силе нашлось каждому.  И как узнала мидгардская дева чуть позже от Тора, ваниры очень серьёзно относятся к законам гостеприимства. Любой из них, скорее всего, позволил бы ей прожить в своем доме три дня на правах гостя — но существуют правила, которые должен соблюдать хороший гость. Прежде всего — необходимо предложить помочь по хозяйству. Если ничего не умеешь, попроси дать такую работу, которая и не требует особых и умений или обучиться которой можно быстро и легко. Если хозяева с благодарностью приставят гостя к делу, значит, они приняли его как своего. Но если на предложение о помощи последует вежливый отказ, не стоит думать, что хозяева сочли бы её слишком дорогим гостем, чтобы нагружать работой: наоборот, это значит, что она им не очень-то понравилась и ваны не хотят принимать её в семью даже на несколько часов. Одним словом, если они не приняли вашу помощь, то вряд ли захотят увидеть вас еще раз. А Мармора только понятливо кивнула, усаживаясь на полупустую скамью в ожидании начала пиршества. Все ждали первый тост — самый длинный и поэтичный.  Забираться в середину скамьи было не просто из-за длинного подола платья, что надела женщина на праздник: темно-фиолетового насыщенного цвета под цвет цветов, символа этого праздника, с изящной вышивкой вдоль декольте, рукавов и подола в пол. Но этой проблеме неожиданно быстро нашлось решение — Тор подхватил женщину двумя руками за бока и в одно легкое движение перенес её через дерево скамьи. Соседствующие с ними ваниры остались не потревоженными на своих местах, а Мармора свободно заняла свободное место. Храбрые воины и воительница расселись неожиданно далеко друг от друга, с размахом в шесть или семь человек между друг другом. Только с Фандралом и Сиф она осталось за одним столом, Тора она вскоре отыскала за третим столом по правую руку от себя, а Вольштагга за четвертым по левую. Хогун сел за стол через один от их рыжего друга, видимо, заняв место рядом с семьей. Такой вывод сделала Мармора заметив, как тепло и охотно хмурый воин общался с одной из женщин на вид чуть старше его самого и мальчиком лет девяти — наверное сестра со своим чадом, его племянником (что капитан эйнхериев давно и безнадежно холост знали многие, а судачили ещё больше).  И вот, в воздух взлетела первая кружка с питьем и все разговоры умолкли, а в следующую секунду зазвучал мужской голос: — Братья и сестры, отцы и матери, старцы мудрецы и старухи маги, дорогие гости и гостьи…. — начал перечислять ван средних лет крерпкого телосложения с черными волосами чуть ниже широких плеч и выразительными, даже грубоватыми чертами лица. А закончив со вступительной частью обращением, принялся рассказывать поучительную историю-присказку длинную, но неожиданно поэтичную и интересную. Говорил долго, да так, что ни одному грузину не снилось… А когда закончил, то вся площадь взорвалась радостными вскриками, смехом и стуком кружек с вином и элем.  Воздух ещё душный после знойного летнего дня заполнился разными голосами и теплыми пожеланиями, словами любви и добра. И когда отзвучал первый тост воздух загудел от гула голосов разной тональности, разговоров и звона посуды, стука ложек от тарелки и миски.   В этот вечер звучало столько ладных и красивых тостов, что можно было с легкостью собрать пару томов на память потомкам и всем желающим для изучения, в качестве научной литературы. А после, как отзвучал последний тост, начались танцы и родились песни на разный лад и настроение, одна за другой сменяя друг друга. Начались народные пляски. В круг для танцев вставали абсолютно все, кто уже мог крепко стоять на двух ногах и кто доставал макушкой ей до уха. По сравнению с высокими ванами и асами мидгарда сама была ниже среднего роста, а потому легко лицом и ростом сходила за ещё совсем молодую девушку.  И некоторые особенно уверенные в себе юноши и мужчины приглашали её станцевать с ними в паре. А она соглашалась и танцевала, привычно  разучивая танец в процессе, поглядывая на другие пары и девушек. Танцевала звонко смеясь и радуясь, очаровывая ваниров своей легкостью и харизмой. Ей требуется всего три такта, чтобы уверенно влиться в хоровод танцующих девушек, и она далеко не сразу вспоминает, что она не одна. Что пришла сюда с кем-то. Она неожиданно для самой себя полностью вливается в это нехитрое действо, с медленно загорающимся в душе ажиотажем следя за лицами окружающих. И честно говоря, вспоминает о компании своих друзей Мармора только, когда Фандрал ловко вылавливает её из толпы, поднимает её руку и вынуждает про крутиться вокруг своей оси три или четыре раза — она не считает, группируется отработанным годами тренировок движением и вращается, будто волчок, легко и стремительно. А когда ас останавливает её уверенным движение опустив тяжелую ладно на талию, она дарит мужчине широкую белозубую улыбку.  Потому что ритмичная музыка и порывистые движения танца ускоряют пульс, усиливая интоксикацию, алкогольный дурман насильно вытаскивает тяжелые тревожные мысли из черепной коробки, а от теплой улыбки на лице Фандрала адресованной именно ей все внутри теплеет, и его горячие ладони на ее пальцах, бережно сжимающие фаланги обжигают теплом снаружи.  И так опьяняюще легко, беззаботно радостно внутри, что хочется хохотать не замолкая пока живот не закроит, а щеки не сведет болезненной судорогой.  В завершение быстрого танца блондин подхватывает её за талию, после очередной серии головокружительных вращений, чтобы в следующую секунду прижать к боку и позволить опереться на собственное бедро, даря чувство непоколебимой устойчивости. Мармора доверчиво падает в капкан крепких рук и вздергивает голову к лицу мужчины, утопая в водопадах искрящихся удовольствием голубых глаз. Музыка замолкает на несколько мгновений погружая танцевальную площадку в звенящую тишины. Мармора отчетливо слышит шумное, сбытое, ко всем чертям, дыхание также отчетливо, как своё собственное чуть сиплое. И счастливо улыбается смотря в небесно-голубые нефриты напротив, чувствуя совсем робкое, но столь явственное пресловутое «счастье» в груди, где-то рядом с зачерствелым сердцем.  Фандрал улыбается залихватски, разом оправдывая свое прозвище «Лихой», вздергивает бровями и склоняется ниже, накрывая ее пухлые губы, растянувшиеся в широкой ухмылке, своим губами. Поцелуй не сидится дольше пары секунд, но этого целомудренного касания достаточно, чтобы гулко стучащее сердце опасливо замерло, а в следующую секунду продолжило свой бег.  — Ты волшебно танцуешь. — мягко и совсем негромко проговорил ас, наконец с большой неохотой выпуская её из своих рук. Мармора отвечает мужчине обворожительной улыбкой автоматически мастерски скрыв собственную растерянность под очередной маской очарования. Внутри груди оглушающе клокотала тревога, сбивая всю легкость и беззаботность вечера напрочь. Ей нужно выпить. Уж очень не хотелось портить себе такой волшебный вечер собственными страхами и опасениями.  Допущенной вольности асгардского форинга никто не заметил, ни из танцующих, ни наблюдающих, будучи слишком увлеченными радостными поздравлениями, кушаньями и песнями. Затянулась первая веселая песня, что вскоре охотно подхватили и остальные весело распевая о приключениях храброго пастуха, что водил стада овец через темный лес домой и на луга. После зазвучала протяжная песнь-сказание о жизни славного воина, что пришёл домой с последней войны и стал земледельцем и преуспел, но никогда не забудет, как держать меч в руках…  — Когда-то ваны воевали с асами и примирились лишь после больших потерь с обеих сторон, когда противостояние зашло в тупик. — рассказывает Хогун, когда мидгардка интересуется у него историей его народа. — Ванов часто недооценивают как воинов. Конечно, в нас нет такой открытой воинственности, как в асах, — и, более того, в Ванахейме царит строгий мир — и горе тому, кто посмеет его нарушить! — но в искусстве войны ваниры не менее опытны. Если на землях Ванахейма ты нарушишь законы гостеприимства — здесь это считается смертельное оскорбление. — помрачнев серьезно предупредил он. — Во исполнение условий мирного договора асы и ваны обменялись заложниками. Каждая сторона пообещала передать другой нескольких своих представителей, отличавшихся великой мудростью. — грузино опустившись на скамью с другой стороны от земной девы подхватил рассказ Одинсон, прежде отхлебнув несколько глотков эля. — Асы отправили в Ванахейм Мимира и Хёнира, но те оказались негодными советниками: Хёнир вообще отказался о чем-либо говорить, а Мимир нес всякую заумную чепуху. То ли они обиделись, что их выбрали в заложники, то ли получили распоряжение помалкивать — никто до сих пор не знает. — полубог легко пожал широченными плечами. — Оскорблённые ваны отсекли Мимиру голову и отправили её вместе с Хёниром обратно в Асгард.  — Согласно легенде, Один оживил голову Мимира и бросил её в колодец, где Мимир пребывает и поныне, обреченный отвечать на вопросы вечно — или пока Один не надумает его освободить. — заканчивает рассказ присоединившаяся к компании Сиф с кружкой вина. Хогун галантно подает женщине руку и придерживает её, пока асинья перешагивает скамью. Сегодня леди меча по случаю надела платье винного цвета, что красиво контрастировал с её белой кожей и смольными волосами. — Ваны, со своей стороны, послали заложниками Ньорда — бога кораблей и мореплавания — и его детей-близнецов Фрейра и Фрейру, божеств плодородия и любви. Передача последних двоих, по-видимому, состоялась в рамках договора, по которому ваны обязались обеспечивать Асгард пропитанием. Заложников от ванов не только приняли в Асгарде с почетом и предоставили им все права, но и не причинили им никакого вреда даже после того, как ваны в гневе вернули заложников от асов. Ньорд, Фрейр и Фрейя были слишком важны. — Хогун говорит спокойно, почти лениво, но на собеседницу смотрит пристально.  Где-то на соседней стороне площади певец закончил одну балладу и завел новую про ветреные вересковые пустоши и дальнюю дорогу. А после небольшого перерыва на выпивку и еду, снова играет веселая заводная мелодия и народ снова стягивается в центр площади, чтобы с первыми тактами мелодии снова закрутится в быстром танце.  Друзья быстро скрываются среди танцующих принимая приглашения или приглашая на танец сами, Мармора остается передохнуть, как Вольштагг, что особенно пристрастился к жареному мясу в этом вечер. Отстраненно наблюдает за всеобщим весельем и танцами, а когда новая порция вина в кружке заканчивается и в груди медленно растекается приятное ощущение невесомой легкости, задумывается не присоединиться к круговерти следующего танца… — Могу я пригласить на танец столь прекрасную леди? — раздается мужской голос из-за спины. Женщина чутко оборачивается.  Ванир не старше тридцати на вид остановился на расстоянии вытянутой руки — довольно близко, но вроде бы не нарушая личных границ. На смуглом лице с медеым, чарующим оттенком кожи, замерла вежливая радостная улыбка. Одна рука было протянута к ней, предлагая вложить свои пальцы в широкую ладонь.  — Да, пожалуй, можете. — согласилась Мармора, лукаво прищурившись, склонив голову к плечу. Вложила руку в теплую ладонь и, легко перебросив ноги через скамью, встала.  — Как Ваше имя?.. — ведя партнершу в круг танцоров поинтересовался ван не открывая взгляда от женщины. Взгляд карих глаз был пристальный и изучающим.  — Мармора, — отозвалась мидгарда легким движением головы отбросив пряди распущенных волос на спину. Подняла уверенный взгляд лукавых глаз на мужчину, желая рассмотреть партнёра лучше в свете факелов и костров. — Сверр, — представился ванир склонив голову. Ванир, в свою очередь, разглядывал ее, точно пытаясь угадать что-то знакомое, только ему всё не удавалось. — Леди Мармора, скажите откуда Вы родом?.. Вы не похожи на альвиек или асинь, но Ваши движения и мимика преисполнены невесомой грацией и пластикой.  — Я родом из Мидгарда, мира людей. — невозмутимо отвечает женщина украдкой следя за проявившимся изумлением на лице ванира.  — Бывают и среди гальки самоцветы, — с улыбкой проговорил ванир и прежде чем сорваться в круговорот танца, полушепотом добавил, чуть склонившись к мидгардке. Он был выше её на голову. — И я убеждён, что Вы самый ценный из них. А в следующую секунду с первым тактом они синхронно зашагали вперёд в центр круга на каждый шаг выбрасывая ногу вперёд и ставя на пятку, как и остальные пары через одну. Когда танцоры сошлись меньшим кругом в центре, мужчины отпустили партнерш, а девушки взялись руками под локти и прошагали меньшим кругом по часовой стрелки. Где-то в толпе кружащихся мелькнуло яркое платье Сиф, после нескольких шагов на периферии промелькнул алый плащ Тора. После двух повторений пары тем же шагом вернулись на свои места и когда уже соседние пары танцоров пошли в центр круга, Мармора с ваниром двойным приставным шагом пошли по кругу и за четыре повторения на восемь тактов, вернулись на исходные позиции. Следом вся схема танца повторилась, только теперь весь танец шёл против часовой стрелки. В круговороте танца взгляд зелёных глаз выловил и синие одежды Хогуна, а после заметил и зелёный сюртук Фандрала.  — Вы прекрасно танцуете, — проговорил Сверр взглянув ей в лица с широкой улыбкой и чуть сбившимся дыханием, после энергичного танца. — Благодарю, Вас лорд Сверр. — присев в неглубоком книксене ответила Мармора, взглянув на мужчины из под ресниц. И с вежливой полу улыбкой прищурив зеленые глаза, добавила, — Это один из многих моих талантов.  Обворожительная улыбка ложится столь естественно, что мужчина напротив даже не замечает её маленькой лжи и обходительно прижимается сухими губами к тыльной стороне её ладони.   — Благодарю за танец, леди Мармора.  Он чуть наклонил голову, и свет пламени как-то странно отразился в его глазах. Выпрямился и ушёл, быстро теряясь в толпе празднующих. И будь она чуть трезвее настоящего, то обязательно бы насторожилась, но сейчас ей было абсолютно всё равно. — Ты его определенно очаровала! — раздается со спины веселый бас Тора. Он шёл к ней с новой тарой алкоголя и широкой насмешливой улыбкой. Синие глаза блестели добродушием и забавой. — Как и вас всех, друг мой! — в тон ему отозвалась Мармора, правой рукой пригладив растрепавшиеся волосы и сложив русые пряди на одно плечо. — Я слышала за деревней скоро начнутся здешние забавы. Пойдём, проводишь меня. Деловито заявляет шпионка и нагло берет полубога под руку, ладонью обхватив каменный бицепс. Булокурый асгардец беззлобно усмехается и позволяет земной деве утянуть себя за собой, на одну из четырех главных улиц. Там впереди, во тьме опустившейся ночи блестели отклики разожженных костров, доносился звон девичьих голосов в хоровой песне. Исполняли а капелла. Солировал один женский голос, выполняя роль запевалы. Женщина пела протяжно, нараспев, а женский многоголосный хор ей как бы отвечал, также нараспев. В песне пелось о сельских трудах сбора урожая и романтических мотивах, так свойственных народной лирике. Мелодия была однотипной и основывалась на трёх диатонических аккордах. «Музыкальный слух был по-прежнему… Превосходный.» — надменный голос Директрисы громким эхо пронесся в голове, подобно грому среди ясного неба.  «Нет, это лишь воспоминание.» — словно мантру повторяла Мармора про себя, ощущая противный холодок за грудиной. И вскоре колючий фантом страха бесследно исчез, укрывшись в ворохе самых далеких воспоминаний. А празднование тем временем продолжалось, ваниры пели песни, проводили обряды, прыгали через костры, пили вино и рассказывали истории. — Хотите знать больше, мои внимательные слушатели? Так подсаживайтесь к сказителю-огню — все вы. Слушайте волшебные слова. — заговорил старик ванир у огня, чьи некогда чёрные волосы теперь полностью окрасила белая седина. — «Однажды, давным-давно…» И рассказал этот сказ о чудесном мире Ванахейме — одном из девяти миров Всемирного древа Иггдрасиль, мире процветающей природе и зелёных пейзажей, что была названа в честь обитателей этого мира, Ваниров — богов природы и стихий.  В Мидгарде же о пути в мир ванов ходило другое сказание. «Точное местоположение Ванахейма остаётся загадкой. Некоторые мифы утверждают, что Ванахейм можно найти, следуя за реками, текущими в Глубины Плодородия - место, где земля и вода соединяются в вечном танце жизни.» — звучит красиво, да и на деле остается таковым.  За размышлениями мидгардка заметила приближающиеся шаги за спиной в опасной близости от себя и успела только внутренне напрячься прежде, чем чужие пальцы коснулись женского плеча.