Призрак Вдовы

Башня Мстителей, Нью-Йорк. Мармора заходит в малую гостиную и дежурной оглядывает просторное помещение, а убедившись, что в комнате никого нет, позволяет себе устало опуститься на стул. Сутулит забитые плечи, горбит побитую спину и опускает гудящую голову вниз, расслаблено прикрыв веки. На первый взгляд простая миссия вымотала до предела её возможностей, затянувшись почти на четверо суток, вместо пары положенных. А срочная необходимость разработки нового плана и координация действий всех групп в связи с неожиданным поворотом событий, забрали у шпионки ценные минуты дремы в квинджете и усилили усталость в разы. — Мармора, — резкий и громкий голос Клинта выдернул из дрёмы. Кажется, она задремала на несколько минут.  Мармора распахнула глаза и тряхнула головой в попытке прогнать сонливость, обернулась за спину и подняла внимательный взгляд к мужчине в дверном проеме.  Клинт посмотрел с беспокойством рассмотрев следы пыли на черном костюме и сутулый силуэт подруги. Прошел в комнату и сел рядом на соседний стул. — Ты чего это? — поинтересовался он. — Упустили одного из клиентов, едва успела пометить засранца. Миссия чуть не полетела ко всем чертям собачьим. Четверо суток без сна за круглосуточной слежкой, вместо двух дней на всё. Все закончилось удачно, но всем хорошо досталось, — лаконично ответила Мармора, поморщилась, понимая, что ответ похож на сухой отчёт, но на эмоциональный рассказ сил просто не осталось. — Я в норме. Просто устала.      — Может, возьмешь пару дней отдыха? — вполне резонно предложил Клинт и встал ей за спину, начиная аккуратно разминать ей плечи. — Когда-нибудь, обязательно, —  усмехнулась русоволосая и едва не застонала от приятной боли в перенапряжённых мышцах. — Спасибо.   — Ты бы действительно взяла передышку, Мара. — настаивает Клинт, продолжая действовать почти профессионально. — Хочешь, давай ко мне на уикенд. Ты ведь знаешь, что количество не… — Не стоит. — резко перебила Мармора, прекрасно понимая о чем именно Клинт хочет сказать. И добавляет уже мягче, — Но за предложение спасибо. Ты меня чего искал-то? — Пригласить хотел. Я улетаю сегодня вечером, — Клинт убрал руки с плеч и занялся её шеей, круговыми движениями массируя точки напряжения в мышцах.  — Я подумаю, — несколько теплее отвечает Мармора, окончательно разомлев в теплых руках мужчины, понимая, что с каждым умелым движением пальцев сама склоняется к положительному ответу. — Как знаешь, Мара. — неформальное обращение из уст Бартона слышалось почти забытым за несколько месяцев её в команде. — Кофе будешь? — спрашивает мужчина пройдя на кухню к огромному по своей вместительности холодильнику. С количеством всех поживающих здесь его объем был не удивителен.  — Да. На большее сил не остается, Руденко только поднимается себя со стула и перебирается на высокий барный стул за стойку. Складывает руки перед собой и роняет на них тяжелую голову. Через минуту напротив с тихим стуком опустилась кружка, ноздри в туже секунду забил насыщенный аромат свежего кофе.  — Ты мой спаситель, — бормочет Мармора в край кружки, поднеся горячую керамику к губам. Напиток не то чтобы мгновенно прибавляет сил, но дарит обманчивое чувство бодрости, эффект плацебо.  Она молчала долгую минуту пустым взглядом гипнотизируя свой крепкий кофе, пока Бартон хозяйничал у плиты и, судя по быстро распространившийся запаху, что-то готовил. Предложение о коротком отпуске теперь не казалось таким неуместным и приятно грело душу, что в итоге шпионка сдалась не найдя достаточно весомых аргументов. — А знаешь, я согласна, — наконец произносит Мармора выплывая из странной прострации, отдалённо похожей на дрёму. Встряхнула головой и вскинула взгляд на агента напротив. — Я быстро в душ и переодеться.  Шпионка обманчиво бодро поднимается со столешницы и залпом опустошает кружку с крепким напитком. Поднимается на ноги и вращает головой, разминая шею.   — У нас есть ещё четыре часа до отлета, — напоминает Клинт, наблюдая за уходящей женщиной с кухни. Что-то подсказывало, что она уснет при первой же остановке. — Славно. Последнее слово доносит из коридора вдогонку, когда стройный силуэт уже скрывается из виду. Уилсон, что задержался в малой гостиной на диване за чтением научной литературы по психологии, провожает удаляющуюся спину Марморы любопытным взглядом тёмных глаз, задумчиво сжав губы в одну линию. Ненароком подслушанный диалог двух достаточно близких, насколько ему было известно, друзей наталкивал на определенную мысль. А именно на тайные романтические отношения между Руденко и Бартоном, иначе зачем лучнику столь трепетно заботится о её состоянии и звать на уикенд?… *** Пробуждение наступает резко, хотя никаких внешних факторов вроде бы нет. Мармора открывает глаза и оглядывается вокруг, медленно осознав что лежит на полу своей комнаты, так и не дойдя до кровати каких-то двух шагов. На ней чистая кофта с длинным рукавом и спортивные штаны, волосы ещё сырые у корней. Уже почти высохли. Кажется, она отключилась. Сколько она спала..? Электронный замок глухо щелкает на двери, белая дверь открывается внутрь впускает в комнату несколько обеспокоенного Бартона, что безошибочно и удивленно обнаруживает хозяйку комнаты на полу на пути из ванной комнаты к кровати.  — Ничего не говори, — опережает чужой вопрос Мармора, стоит Клинту нахмурится и открыть рот, чтобы его задать. Медленно садится и только после поднимается на ноги, лениво разминая затекшие конечности.  — И не собирался, — чуть насмешливо и беспечно откликнулся Клинт, всем своим видом демонстрирует полную готовность к вылету. — Я собрал тебе кое-какие вещи и перекус. Так что, бери куртку и обуй, хотя бы, тапочки на ноги. Нам пора. Мужчина оперативно сунул ещё окончательно не проснувшейся Марморе в руки кожаную куртку и коротко мотнул головой в сторону домашних тапочек у входа, напомнив о необходимости обуться. Девичьи стопы были совсем босыми. — У меня есть пару минут, чтобы налить с собой кофе? — протянула Мармора и с досадой поморщилась, понимая, что у них, скорее всего, нет времени.  — В термосе, — Клинт взглядом указал на сумку в своих руках и первым вышел в коридор. — Мара, пойдём. Пять минут бодрости и ты снова сможешь прикорнуть на пару часов. Поторапливал Клинт, взглядом давая понять, что им нужно двигаться быстрее. Мармора коротко тряхнула головой в попытке прогнать сонливость и внимательно огляделась по сторонам, проверяя не забыла ли что-то на самом деле важное. А проверив карманы и нащупав в них мобильный, карточку и пачку банкнот со связкой ключей, уверенно перешагнула порог. Дверь за спиной тихо захлопнулась.  Женщина ускорила шаг и поспешила нагнать ушедшего вперёд Бартона, по пути пальцами торопливо прочесывая спутанные пряди сыроватых волос. Приведя себя в более-менее человеческий вид, шпионка поровняла шаг с агентом и, встретившись с внимательным взглядом голубых глаз, приподнимает уголок губ в благодарность за заботу. Мужчина только кивает и останавливается у лифта, нажимает на кнопку вызова.  Пара часов сна на бескомпромиссно твердом полу отзывались в теле неприятной скованностью и тянущей болью в шее и левом плече, что так неудачно оказалось под грузом всего тела. Бодрости не прибавилось, но теперь хотя бы отсутствовало желание уснуть стоя. Сомнения в данном утверждении закрались в момент, когда над головой прозвучал звон оповещения о прибытии на необходимый этаж, то есть на крышу. Упущенный путь в лифтовой кабине она с трудом осознала. Бартон первым вышел в отрытые двери лифта на посадочную площадку. Запрещая себе отвлекаться от реальности происходящего на размышления Мармора быстро проследовала внутрь салона и заняла кресло второго пилота. Клинт подготовил квинджет на взлёт. Она же быстро сжевала заботливо приготовленные и сложенные в контейнер с собой сэндвичи с жареным яйцом и каким-то копченным мясом. Запила свой поздний и единственный прием пищи за последние сутки крепким кофе с сахаром. Любые калории сейчас лишними не будут. А убедившись, что ничего экстренного не предвидится, позволила себе немного расслабиться и прикрыть глаза, мгновенно провалившись в дрему.  Клинт уверенно набрал высоту и оптимальную скорость, сосредоточившись на управлении и предзакатном пейзаже за лобовым стеклом джета. Шпион прекрасно знал и понимал, что, по сути, второй пилот просто страховка на случай, если что-то случится с основным. А потому позволил Марморе эти драгоценные часы провести в хрупкой пелене дремы.  *** «Поднимается по лестнице и торопливо оглядывается, слыша стремительные приближающиеся грохочущие шаги. И без труда выловив взглядом яростно надвигающего монстра, сметающего все на своем пути, шпионка за доли секунды соображает необходимость убраться с пути зеленого монстра. Подпрыгивает и, ухватившись за трубу двумя руками, рывком подтягивается и ныряет на площадку выше. Бросает взгляд на Халка и встретившись с гневным взглядом с зеленой сеткой сосудов на белках глаз, действует быстрее, чем успевает осознать экстренную необходимость убраться из зоны досягаемости его рук. Вновь цепляется руками за очередную трубу и перескакивает на следующую площадку. Поднимается на ноги и срывается на почти отчаянный бег, пробирается между труб системных конструкций, стараясь оторвать от приследователя хотя бы на чуть-чуть, но всё тщетно.  Он движется след в след, играючи, вовсе не замечая разрывая металл и разрушая снабжающие системы авианосца, разрывая технический отсек на части и оглушая её яростным рёвом.  Мармора сохраняет трезвость ума и не поддается клокочущей в груди паники. Бежит практически бесшумно ступая ногами по металлу поверхности и выждав подходящий момент для маневра, незаметно скрывается между труб, исчезая с пути Халка. Мгновенно замирает, кажется, даже затаив сбытое дыхание, без труда на слух отслеживая стремительно пронесшегося мимо неё монстра со оглушающим грохотом и жалобным скрежетом разорванного металла конструкций. Настороженно прислушивается к каждому шороху в оглушающий тишине, чувствуя как собственные инстинкты кричат о надвигающейся опасности.  А выждав критически долгие секунды ожидания нападения, Мармора торопится покинуть временное укрытие, передвигаясь с предельной осторожностью. Сердце набатом колотится о ребра в груди, адреналин хлещет по венам, каждая мышца, кажется, в теле находится в напряжении. Всё тело, подобно тетиве лука, находится в готовности сорваться с места в любой момент нагнавшей опасности. Шпионка молниеносным движением выхватывает сейчас сомнительный в своей пользе пистолет и крепко сжимает пальцы на рукояти, когда слышит отдаленный топот огромных пудовых босых ног. Кажется, что во всём бушующем безумии яростной погони и оглушающе и реве мутанта она остается незамеченной. Но не надолго. С предельной настороженность женщина оглядывается вокруг, бесшумным шагами пробирается по лестницам наверх и зорко вглядывается в темные коридоры, мельком опускает взгляд под ноги сквозь решетчатые ступени. Неожиданно бесшумно между технических труб мелькает злобное лицо Зеленокожего монстра с хищным оскалом, уши снова закладывает от грохочущего рева, всё тело пронизывает дрожь звуковой волны.  Мармора действует незамедлительно, стреляет точными выстрелами в трубу перед собой, что проходила точно над зеленой головой. Из пулевых отверстий с пронзительным свистом под высоких давлением выходит горячий пар, ослепляя мутанта и ненадолго отвлекая его. Зля только сильнее. Шпионка срывается в отчаянных бег, прекрасно понимая, насколько ничтожно мало времени себе выиграла только что — жалкие крохи, перед неминуемой расправой. Сворачивает на первой же развилке, припомнив куда именно в ел этот ход и, лишь единожды оглянувшись на преследователя, прибавляет скорости. Удирает со всех ног, едва успевая перепрыгивает сейчас непозволительно частые порожки смежных конструкций в коротких пряжках. На расчет ритма собственного шага и прыжка времени не тратит, вычислив оптимальные показатели за секунду. Только этого оказывается все равно ничтожно мало… Внутри всё перекручивается в один сплошной узел напряжения леденящего ужаса от осознания своего неминуемого проигрыша несмотря на все приложенные усилия. А безжалостная гора состояшая из титановых мускул и чистой ярости неумолимо приближается, вместе с оглушающем скрежетом и грохотом, подобно снежной лавине, грозясь вскоре настигнуть и снести даже не заметив. Пригибает голову Мармора на голых инстинктах, когда электрический треск разорванных проводов вместе с металлом внутренней обшивки и битого стекла стремительно настигают. Группируется в отчаянном желании предпринять хотя бы жалкую попытку пережить столкновение с пудовыми кулаками Халка, чувствуя опасную дрожь вдоль позвоночника, а в следующую секунду всё тело оглушает боль безжалостного удара. Ощущение сравнимо только с ударом грузового автомобиля на скорости пятидесяти миль в час.(80км/ч)  Через секунду всё тело вновь сотрясает оглушающая волна боли от второго удара о стену, когда её тряпичной куклой отбрасывает в сторону. Воздух болезненно выбивает из легких, перебивая и без того учащенное дыхание. От травм несовместимых с жизнью спасет маломальская группировка тела и собственная скорость движения, что уменьшает возможный ущерб. Но думать об этом попросту некогда, панический страх подстегивает двигаться несмотря на ещё острую боль во всём теле. Мармора поднимается усилием воли переборов бессилие, судорожно пытаясь восстановить перебитое, ко всем чертям, дыхание, дыша через рот.  В какое-то момент в голове мелькает мысль, что это конец, но Руденко упрямо отгоняет лишние размышления прочь, давит внутри отчаяние и собирает концентрацию усилием воли. Неловко поднимается на ноги руками поднимаясь по стеночке, не сводя откровенно испуганно взгляда широко распахнутых глаз с зеленого огромного монстра напротив, что тяжело дышит и рыча отфыркивается, гневно раздувая ноздри. Всё внутри обмирает от леденящего ужаса, когда мутант заносит крепко сжатый кулак в воздух, чтобы в следующее мгновение размазать её по внутренней алюминиевой обшивке корабля, словно назойливую букашку…» Местоположение: засекречено. Территория Соединенных Штатов. Мармора крупно вздрагивает от неожиданно четкого, но осторожного прикосновения к своему плечу. Чутко вскидывается в кресле второго пилота, постепенно осознавая нереальность ярких образов, что видела только что. Липкий ужас постепенно отпускает горло, позволяя вдохнуть полной грудью.  В соседнем кресле невозмутимой фигурой сидит Клинт, что вернулся к пилотированию. И, судя по показателям на приборной панели, они совсем скоро приземлятся. Она привычно растирает заспанное лицо ладонями и отчетливо понимает, что чувствует себя гораздо лучше, хотя полноценный сон ей по-прежнему необходим в ближайшем будущем. — Сколько прошло? — спрашивает Мармора устремив взгляд за стекло кабины. — Два часа, сорок минут. Через десять минут будем на месте, — ответил Клинт бросив коротко взглянув на часы в углу панели. Поднял настороженный взгляд к женщине. — Ты как?.. — Порядок, — буднично отозвалась Руденко с вполне правдоподобной полу улыбкой на губах.  Через десяток минут уже знакомый дом неожиданно вызвал позабытые чувство тепла одним своим видом, мгновенно снижая градус напряжения во всём теле. На крыльцо просторной веранды уже вышла стройная невысокая женщина —  Лора Бартон, миловидная брюнетка в компании двоих детей — Лейлы и Купера. Мальчик был старше сестры на четыре года, заметно вытянувшись за те пол года, что Мармора их не видела. Лейла тоже заметно подросла, теперь макушкой доставая маме до талии.  Бартон первым покидает салон джета, прихватив с собой сумку с вещами и кейс с лукам, колчан стрел. Мармора следует за ним взяв только неполную сумку, да припрятанную на борту с экипировкой.   — Папа вернулся…! — сбегает по ступеням Лейла радостно крича от переизбытка эмоций. — Дорогая, дети, я дома! — радостно восклицает Клинт, на ходу роняя сумки на траву ещё на подходе у дома, и подхватывая радостно бегущую дочь навстречу и прижимая в объятие сына второй рукой. Только поцеловав каждого в макушку добирается до любимой супруги и нежно целует в губы, прижимая ближе к себе и шепча что-то на ухо.  — Тётя Мара! — визжит девчонка несясь теперь на неё с раскрытыми рукам и радостной улыбкой.  Мармора не мешает супружеской идиллии и увлекает бойкую, порой шумную Лейлу к себе в объятия, обманчиво легко подхватив девчонку на руки. И весело подмигивает менее общительному Куперу, привычно отбив кулак в приветственном жесте свободной рукой и широко улыбнувшись мальчику.  — Привет, Лейла, — ласково здоровается Руденко, стоит детскому восторгу поостыть. — Как ты выросла с нашей последней встречи. Рассказывай, как поживает ежик Бен в сарае. — Он вернулся в лес через пару дней, ночью, когда все спали. Но у нашей козы родился козленок! Такой маленький и такой хорошенький, только бодаться вздумал, так Жужа его проучила, — увлеченно затараторила Лейла обхватив её шею двумя руками, держась только для равновесия. Мармора не раз демонстрировала детям Бартона свою силу и выносливость во время совместных игр или развлечений, а потому девочка вовсе не переживала, что «тётя Мара» может её не удержать.  Через долгие и шумные, даже сумбурные пять минут всё семейство Бартонов, вместе с гостьей, вернулись в просторный и уютный дом. Первый этаж преимущественно разделялся на сквозные залы, чем на полностью изолированные комнаты и включал в себя прихожую, справа просторную зону гостиной, за ней вместительную кухню, соседствующую со столовой с большим обеденным столом и большую комнату игровую с выходом на террасу, что широким кольцом опоясывалась дом. Слева от входной двери находилось ещё несколько комнат: библиотека и кабинет, по совместительству, следом гостевая комната, а прямо по коридору и налево ванная просторная комната, смежная между ещё одной гостевой комнатой. В самой глубине дома находясь прачечная со всей бытовой техникой и инвентарем. Из просторной прихожей наверх поднималась деревянная лестница, что в себе скрывала спуск в подвал и кладовую. На втором этаже просторной усадьбы Бартонов располагались гостевые и личные спальни, комнаты детей и два ванные комнаты.  Отец семейства совсем скоро буквально снял дочь с Марморы, после того как девочка долгие полчаса сумбурно и быстро посвящала любимую подругу семьи во всё случившееся за время её отсутствия. Мягко напомнил Лайле о предстоящих выходных, убедительно заверив, что всё успеется, увлекая болтливое чадо в новый разговор.  Руденко наконец-то поприветствовала и хозяйку дома, тепло обняв женщину, и поднялась на второй этаж в одну из гостевых комнат.  Нейтральный пастельный оттенок синего не напрягает, как и выдержанная цветовая гамма в преобладании натуральных цветов. Вместительная одноместная кровать, прикроватная тумба с симпатичной лампой с текстильным абажуром, комод. Вся мебель была выполнена из тёмного дерева, наверняка, тщательно отреставрированная давным-давно. Потолок был покатый с небольшим окном в изголовье кровати. Слева от входной двери была вторая белая дверь в смежную ванную комнату, что соединяла предыдущую гостевую с этой.  Раскладывать привезенные вещи Мармора не спешит, но заглядывает в сумку — несколько футболок, кофта с длинным рукавом, запасные спортивные штаны и джинсы, несколько пар носков. Самое необходимое. Взгляд зеленых глаз сам остановился на притягательной одним видом своим заправленной кровати, но шпионка твёрдо решила сначала поесть, а только после выспаться. И стоит выпить снотворного… Воспоминания услужливо напомнили о романтичном жесте асгардца с вазонами цветущих кустов Пьянящей розеллы, что так назвали из-за приятного не навязчивого аромата с расслабляющим эффектом, который будто «опьянял». Внутри возникший образ отозвался приятным теплом вместе со столь редким умиротворением. Столь хрупкие, но одновременно устойчивые чувства, что вызывал в ней этот мужчина дарили искру надежды. Только мимолетный огонек сразу затухал, встречаясь со стужей внутреннего страха собственных сильных чувств. О совместном будущем, которого Мармора просто не видела, и прочих неопределенностях она запретила себя думать. Сомнение и без этого было достаточно, даже с избытком. Будь что будет — девиз всей авантюры.  Возвращается Руденко к семье полным составом и быстро занимает руки нарезкой большой порции салата, присоединяясь к Лоре на кухне. Женщина не торопится набрасываться на гостью с расспросами, а аккуратно начинает диалог издалека.  — На прошлой неделе Лейла увлеклась лепкой, теперь мечтает стать скульптором. В прошлом месяце мечтала стать велогонщиком, а после альпинистом, — делится Лора занимаясь нарезкой запеченного куска говядины.  — Чем больше попробует, тем быстрее определиться, — вдумчиво отвечает Мармору складывая в большой салатник к нарезанным томатам и зелени, порезанные огурцы. — Надеюсь, — задумчиво бормочет женщина, а затем весело усмехается. На светлом лице появляется теплая материнская улыбка. — В этом ребенке энергии вдвое больше, будто Купера компенсирует.  Руденко сосредоточено шинкует сельдерей на тонкие пластинки, сразу несколько стеблей.   — Постоянный спорт — ваше спасение, — подумав предлагает шпионка, вспоминая психологические статьи о детях возраста Лайлы и рекомендациях по воспитанию. — Два-три часа в день целенаправленно расходовать энергию на развитие мускулатуры и координации, — как можно участливее поясняет Мара, стараясь не звучать бездушным роботом. Получалось плохо, но, кажется, Лора не придала этому значения. — У нас пока, что музыкальная школа и фортепиано, — с некоторым облегчением и надеждой в голосе ответила Лора, выкладывая нарезанное мясо на блюдо. — Лейла этим увлечена и усердно старается. Мы стараемся удержать её внимание на занятиях до окончания курса. Стараемся постепенно привить ответственность завершать начатое дело. От комментариев и, тем более, советов шпионка воздержалась, несколько теряясь в темах воспитания детей. Изобразить и сыграть воспитателя или педагога начальных классов? Пожалуйста. Но на самом деле, искренне, тема детей отзывалась глухой тянущей болью в сердце. А потому Мармора всегда осторожно общалась с Лорой на тему воспитания, делясь лишь общими рекомендациями и универсальными советами.  Женщины весьма споро накрыли на стол в четыре руки, перенося в столовую блюда с запеченным мысом и тарелки с салатами, гарниром и разными закусками. Купер вызвался добровольцем найти затерявшегося на территории просторной усадьбы отца и позвать к столу. Лайла примчалась из игровой комнаты и уселась на стул, откуда её, видимо, позвал брат. Через пару минут все расселись за большим овальным столом в столовой.  За ужином семейство Бартонов увлеченно делились новостями с вернувшимся отцом и Марморой, обсуждали между собой бытовые мелочи и планы на завтрашний день. Руденко внимательно слушала детей, иногда отвечала на череду вопросов от неуемно любопытной Лайлы или более сдержанного, но явно вдохновленного Купера.  После совместного застолья вызывается и в одну пару рук занимается загрузкой посудомоечной машины, быстро составив внутрь большое количество грязных тарелок, пару блюд с кувшином и столовых приборов. Все семейство в количестве четырех человек перебирается на веранду за домом с видом на сад, Мармора же, закончив с посудой и уборкой на кухне, поднимается на второй этаж в гостевую комнату. Ощущение лишней детали ненавязчиво скребется внутри, наталкивая на мысль удалиться.  Но тут же сменяется теплом, когда на пороге комнаты её встречает детский рисунок Лайлы девушки с темными волосами и пронзительно зелеными глазами, что девочка просунула в щель под дверью. Женщина тепло улыбается и поднимает листок бумаги, закрывает за собой дверь. Шагает к вещевому комоду и привычно вещает очередной детский рисунок на пробковую доску, прикрепив железной кнопкой.  — Седьмой, — негромко проговаривает Мармора номер рисунка, что ей вручали или «подбрасывали» в каждую поездку к семье Клинта. Внушительная коллекция из детских рисунков авторства именно Лайлы занимала почетное место на половине пробковой доски, на другой половине висели рисунки ещё маленького Купера с детсадовского возраста.    Водные процедуры сжимаются до чистки зубов и умывания лица теплой водой, после чего шпионка забирается под одеяло и засыпается, стоит векам закрыться. Но умиротворения, скопившегося в душе за один спокойный вечер проведенный в доме семьи Бартонов, хватает всего на несколько часов крепкого сна, а после неясная тревога и чувство стремительно приближающейся опасности настигает, выдернув сознание из под плотного одеяла сна. Мармора распахнула глаза среди ночи с тяжелым сбитым дыханием. Сознание в отчаянии цепляется за обрывки красочных образов, запоминая из всего кошмара лишь разрозненные отрывки, точно оборванные клочки покрывала. Мертвенно бледные лица членов команды Мстителей с остекленевшими взглядом разных глаз... Вспышка огня и череда последующих взрывов здания по всему первому этажу. Крики нескольких десятков полные ужаса и отчаяния эхом стояли в ушах... В памяти мелькает свежим воспоминания незнакомый пейзаж зимнего леса, только укрытого сугробами первого снега… А внутри все инстинкты тревожно стонут в ожидании предстоящего ужаса.  Мармора почувствовала себя по-настоящему растерянной и…напуганной. Это сновидение не было похоже ни на один из её кошмаров. Ощущение сравнимое с дежавю неуверенно ворочалось внутри, не желая отступать. Но спать больше не хотелось совсем.  Бесшумно прокравшись на первый этаж и выскользнув из дома, не потревожив семейство и самого Клинта. Женщина наизусть помнила всю планировку дома, что тщательно изучила в первый визит, и точно знала какие половицы скрипят, а какие — нет. На улице было ещё по-летнему темно, небо едва светлело на востоке. До восхода ещё было несколько часов. Невесомое дуновение теплого ветерка всколыхнуло тёмные пряди и принесло с собой сладкий аромат уже спелой груши.  Впервые за несколько лет шпионка ощутила желание выкурить сигарету. Но возвращаться за ними в дом не стала, не хватало только кого-то разбудить ненароком. Звуки едва уловимых шагов за спиной внутри дома в игровой комнате заставили рефлексы сработать моментально.  Руденко настороженно обернулась и наткнулась взглядом на спокойно шагающего к ней Клинта с двумя чашками в руках. Насыщенный аромат подсказал, что нес мужчина свежесваренный кофе.  — Я тебя разбудила? — первой спросила она, почувствовав легкий укол вины за нарушенный сон друга. Бартон приехал к семье и имел полное право насладиться отдыхом и компанией любимой супруги.  — Нет. Абсолютная тишина, — отозвался агент и протянул ей ещё горячий кофе, остановившись рядом у перил на расстоянии метра. Кружку шпионка принимает молча, поблагодарив мужчину одной улыбкой. Сразу отпивает небольшой глоток горького напитка и чувствует как горячее тепло стремительно расплывается внутри.  — Наташа не приедет? — отстраненно интересуется Мармора, пытаясь сменить тему собственных размышлений на что-то нейтральное. — Нет. У неё миссия в Арканзасе, — бесцветно ответил Клинт продолжая задумчиво вглядываться в предрассветный пейзаж окружающих усадьбу полей.  Короткий разговор с Бартоном и его компания принесли Марморе неожиданное облегчение. На самом деле, в глубине души женщина скучала по этой семье почти так же сильно, как и боялась встретиться с ними вновь. Каждая встреча отзывалась тянущей болью в сердце и привкусом горечи на языке. Её маленькая семья была разрушена много лет назад. «Полагаю, я никогда не перестану горевать по ним… Моя малютка и супруг, жизнь которую у меня забрали… И это глупо ожидать момента, когда чувство…облегчения…наступит.» Пальцы сами потянулись и нашли овал медальон под белой тканью майки, нащупав теплый металл. В груди зародилось едва окрепшее умиротворение прошлого дня, потеснившись с колючей тревогой, что едким холодом разрослась в груди после сумбурного в своем значении сновидения. Губы тронула прозрачная, но определенно теплая улыбка, что не укрылось от глаз опытного шпиона.  Клинт, что уже некоторое время наблюдал за женщиной, заметил этот жест, как и улыбку на лице, значение которой было невозможно определить.  — Тебе нужно побыть одной? — неожиданно, но серьезно поинтересовался Клинт, теперь заметно повернув к женщине голову.  Мармора прервала поток мыслей её сознания, отвлекаясь от завывания ветра в ушах.   — Вовсе нет, — Мармора пожала плечами, стараясь придать ответу правдоподобную легкость. И попытка скрыть собственную необходимость в чьем-нибудь пресутвии удалась.  Бартон остался на террасе, только решил устроиться в одном из уютных деревянных кресел с подушками в них за спинами.  Через десять минут давно остывший кофе закончился, оставив после себя горькое послевкусие на языке. А ещё через час, когда первые лучи солнца выглянули из-за горизонта, Клинт вернулся в дом, чтобы заняться приготовлением завтрака на всю семью. Мармора пообещала присоединиться чуть позже, неожиданно почувствовав необходимость встретить этот рассвет в безмятежной тишине одиночества одинокой фермы.  Садится в одно из кресел и позволяет себе расслабиться, утонуть в мягких подушках, любуясь приглушенной акварелью рассветного неба… *** «…И не глядя тянется к пистолету на бедре. Пустым взглядом безумных глаз проверяет магазин на наличие патронов. Холодными пальцами и отточенными, автоматическими действиями перезаряжает оружие и снимает с предохранителя. Глубоко вдыхает спертых от резкого запах крови воздух и решительным движением подставляет холодные дуло пистолета себе под подбородок. Обводит большими от отчаяния и блестящими от слез глазами пустые лица товарищей, молча прощаясь, и опускает веки. Рваный выдох срывается с разбитых губ, холодную кожу щек щекочут горячие слезы. Палец с усилием, полным решимости, нажимает на спусковой крючок. Выстрел разносится в звенящей тишине, подобно раскату грома.» Пробуждение наступает также резко, как и дрема, что неожиданно завладела расслабленным сознанием. Неприятное чувство определенно нехорошего предчувствия снова настойчиво скребется за грудиной. Мармора растерянно трёт глаза и понимает, что по-прежнему сидит в кресле. Память с большим трудом напоминает нечёткий момент, когда кто-то аккуратно накрывает пледом. Благодарность обжигающим теплом и греет изнутри,  мешаясь с уколом вины за несдержанные обещание помочь Клинту с завтраком. Мармора позволяет себе вновь откинуться на спинку глубокого кресла и бесцельно смотрит вперёд на бескрайний пейзаж зелёных лугов и полей. Неприятные чувства после однозначно плохих сновидений настойчиво остаются внутри, разъедая подобно червям сомнений. И только понимание, что со всем этим делать дальше, отсутствует.