Призрак Вдовы

Нью-Йорк, США. Небольшой одноместный номер в недорогом отеле принял пару шпионов чистым постельным бельем на кровати и стопкой свежих полотенец на полках шкафа. Две стандартные дорожные сумки набитые вещами первой необходимости, чемоданы средних объемов набитые оружием и снаряжением были унесены в дальнюю комнату, названную «спальней» за наличие кровати в помещении за стандартной хлипкой дверью. Сейчас двое относительно молодых людей обедали, притащив с собой еду на вынос из ближайшей китайской лапшичной. Мармора параллельно с поглощением острой лапши рылась, в недавно изъятых файлах у одного из госслужащих местного суда сомнительных моральных качеств, на ноутбуке, шустро щелкая пальцами левой руки по клавишам и сенсорной панели. Тремя часами ранее шпионка проникла в кабинет главного прокурора с целью «подчистить» отчёты за последние два месяца этого года. Здесь были данные о ножевых повреждениях, результаты вскрытия, гистология — всё. А после, переодевшись из плотного сверхпрочного костюма в гражданскую одежду, встретилась с поджидающим её Бартоном и покинула центр города с заветной флешкой «за пазухой». Клинт же курсировал различные интернет сайты в поисках пары билетов на завтрашнее закрытое мероприятие в частном клубе «Белый лотос», где, предположительно, должен был появиться потенциальный убийца, выслеживая следующего по списку участников проекта «ТАИТИ», а именно — Льюис Сивер. Но лучник знал лишь то, что они пытались разобраться в таинственных убийствах бывших агентов ЩИТа и теперь выслеживали предположительную следующую жертву, стараясь спасти от убийцы. — Теперь у нас есть два билета на закрытую вечеринку в «Белом лотосе», — сообщает Клинт не поднимая глаз от экрана ноутбука, продолжая сосредоточено щелкать клавишами. — Чудно, — равнодушно отзывается женщина уже мысленно представив свой наряд на следующий вечер, продолжая изучать странные символы вырезанные на телах жертв. Из отправленных ей ранее файлов шпионка выяснила, что это были «Слова Творения», но не их значение. Последнее оставалось загадкой и ворочающееся предчувствие внутри твердило, что лучше бы так и оставалось. Орнамент, состоящий из повторяющихся треугольников, пустых, заполненных кругов и прямых линий, черточек в неизвестной ей закономерности, был вырезан на телах жертв, что привело к смерти от болевого шока раньше, чем жертва потеряла критическое количество крови. Жестокая смерть. Подобные надписи шпионка видела в отчетных файлах о проведенных миссиях команды Колсона, когда, после того как Дейзи Джонсон перехватила сигнал глазного импланта, позже изъятого из глазной орбиты бывшей ученицы Фила Колсона и агента ЩИТа — Акеллы Амадор, агент Гранд Уорд завершил миссию Акеллы используя очки, имитирующие её глазной имплантат. Он обнаружил, что целью проникновения в здание Тодорова в Белоруси было странное уравнение, что изучали и пытались расшифровать двое ученых. Им оказались «Слова Творения», фрагмент. Также женщина, прежде имея девятый уровень допуска и доступ к строго засекреченным файлам проекта «Т.А.И.Т.И.», изучала некоторые отчеты. Отвечающим агентом за проект был назначен Фил Колсон. Позже в его отчетах было указано, что у испытуемых-добровольцев начали проявляться дегенеративные эффекты: они неконтролируемо писали и вырезали символы, также были приложены и их фотографии. На снимках были запечатленны знакомые орнаменты, теперь названные «Словами Творения». Однако всем испытуемым была стерта память и даны новые личности, чтобы гарантировать их выздоровление. После воскрешения воспоминания Колсона также были стёрты. Такие же символы уравнения воспроизвел и Джон Гарретт на осколке внутри автобуса при помощи гвоздя, после того как ему ввели последнюю порцию таинственного препарата GH.325. Из-за препарата же у него начали проявляться симптомы безумия, что Мармора наблюдала лично. После возвращения из мертвых, Колсона окружила команда лучших специалистов в своей области: Мелинда Мэй — его старая коллега и одна из лучших оперативников, имеющая засекреченный канал связи в кабине пилота, Грант Уорд — специалист по усыплению агента в случае необходимости, Лео Фитц — техник по перепрограммированию мозга Колсона, Джемма Симмонс — специалист по восстановлению его тела. — Я схожу, прогуляюсь. — предупреждает Бартон поднимаясь с противоположного конца дивана, планируя сейчас тщательно осмотреть район, где находился бар «Белый лотос» и присмотреть наиболее удачные позиции для наблюдения и отхода. Руденко лишь отстраненно угукает и кивает, продолжая вчитываться в строки заключения о вскрытии от местного судмедэксперта. Лапша в картонной коробочке заканчивается и теперь бесполезная емкость остается одиноко стоять на тумбочке рядом с лампой. Так, о чем я говорила?… Вспомнила. Ну и вот, в настоящее время за состоянием Фила Колсона чутко присматривала Мелинда, лишь оповестив шпионку о проявившихся симптомах коротким сообщением около девяти месяцев назад, когда сама только узнала о неконтролируемой необходимости Колсона вырезать «Слова Творения» на стенах своего кабинета. Других дегенеративных эффектов, свойственных прежним испытуемым-добровольцем, у него пока не наблюдалось… Остальная команда и весь штат сотрудников нового ЩИТа предусмотрительно не были осведомлены, как и Ник Фьюри. Последний пропал со всех радаров около полугода назад и больше не объявлялся, уйдя в глубокое подполье. По бубнящему фоном телевизору симпатичная ведущая в строгом классическом костюме деловым голосом сообщает об аресте сотрудниками ФБР следующих лиц: Терка Барретта, М. Колдуэлла, Пэриш Лэндмана, сенатора Рэндольф Черри и многих сотрудников полиции за сотрудничество с Уилсоном Фиском. После показывают кадры с мест задержания, как арестованных выводят в наручниках и увозят в бронированных автомобилях спецслужб. Мармора слушает новости в пол уха, едва ли заинтересовавшись чужим арестом, даже столь известного в преступном мире человека Уилсона Фиска, местного бизнесмена и авторитета над преступным сообществом Нью-Йорка. Спустя несколько часов в номер возвращается Клинт с затянувшейся прогулки, принеся с собой пакет еды на ужин и завтрак, что им предстояло провести здесь же, в небольшом номере. Оставшееся время до сна шпионы обсуждают план действий, просчитывают возможные форс-мажоры и осложнения, изучают планировку здания со всеми дворовыми улочками этого района. Мармора ложится спать около полуночи, до этого времени она подробно изучает и запоминает раздобытые Бартоном планы здания, подумывая мелочи в будущем способные значительно облегчить им выслеживание убийцы и ей сбор информации. Засыпает быстро. Просто закрывает глаза удобно устроившись на диване, подсунув левую руку под подушку, где лежал заряженный пистолет. На всякий случай. «Ноябрь 1943 - апрель 1944 — Es wird in der Perspektive des gesamten Experiments gefährlich, es länger auf Drogen zu halten, — сообщает рядовой ученый, просмотрев результаты лабораторных исследований в папке с её номером. Молодая девушка лежала на операционном кресле в горизонтальном положении крепко привязанная широкими лоскутами кожаных ремней вдоль всего тела. Худая, бледная и изможденная множеством процедур, голодная. На неё ученые доктора не обращали никакого внимания, едва ли за полноценного человека считая, спокойно обсуждая детали исследований, их результаты и дальнейшие планы. Она понимала каждое слово к шестнадцати годам прекрасно владея тремя языками, помимо родного русского: английским, немецким и польским. — Die Probe "A-09273612" ist weiterhin stabil. Ich denke, wir können die Tests fortsetzen, — задумчиво произнес коллеге высокий немец с характерными чертами лица: резко очерченные нижняя челюсть и подбородок, нос с горбинкой. Блондин со светло-голубыми глазами. Она ненавидела эти глаза. — Bereiten Sie das Objekt auf die fünfte Stufe vor. Beginnt. Холодный невозмутимо спокойный тон мужского голоса и легкий кивок головы запустили процесс подготовки помещения к следующему опыту. Сотрудники лаборатории, ученые и лаборанты засуетились, каждый беспрекословно выполняя свою часть обязанностей. — Das Mädchen muss gefüttert werden. Kritische Erschöpfung kann sich negativ auf nachfolgende Ergebnisse auswirken, — замечает доктор Вальтер Яптик, разглядывая бледное тельце почти брезгливо, исключительно с научным интересом, прежде проверив её жизненные показатели. — Warum sollte man gutes Essen für eine lebende Leiche verschwenden? Lassen Sie nach dem erfolgreichen Ergebnis dieses Experiments essen. — невозмутимо отвечает Вернер Райнхардт смерив коллегу высокомерным взглядом. — Genau, Obergruppenführer. Darf ich gehen? — ученый вытянулся по струнке, сложив руки по швам. — lassen. И легкого снисходительно кивка хватает, чтобы мужчина в белом халате тут же исчез за дверью, временно покинув помещение лаборатории. Девушка устало прикрывает глаза и проваливается в хрупкую дрему, давно смирившись со своим незавидным положением и полным бессилием повлиять на ситуацию. Тело болело и ныло постоянно, кожа не зудела от грязи только благодаря регулярным обтираниям мед персонала. Голод девушка давно перестала чувствовать. Необходимо отдохнуть, пока есть такая возможность. Окружающий шум и звон инструментов в лотках, плеск воды и тряпок в ведрах с хлоркой, топот множества самых разных пар обуви, что наполнял просторную комнату лаборатории стремительно меркнет, теряет свою значимость и важность.

***

В сознание приводит короткое, но сильное прикосновение холодной проспиртованной ваты к коже. Быстрый укол иглы в вену и едва заметный холодок в месте ввода какого-то очередного препарата. Медсестра делает процедуру быстро и молча, принципиально не поднимая глаз к девичьему лицу. Большие зелёные глаза смотрят пусто, опасливо смотрят по сторонам и наблюдают за каждым движением вокруг. На бледной коже тёмные круги под глазами выглядят синими гематомами, бледные сухие губы были искусаны, покрыты корками. Впалые щеки, глаза и острые скулы уродовали юное лицо. Длинные некогда густые темно-русые волосы были безжалостно обриты и теперь, спустя несколько месяцев едва доставали до плеч. На худом тельце была надета простая сорочка на завязках, свежая. Её всегда переодевались в свежее перед очередно процедурой, будучи убежденными в том, что в чистом и чистым подопытный лучше переносит эксперимент. Может быть, но ощущение чистоты девушке приносило короткие мгновения легкости, невесомости собственного тела. Заскрипели дверные петли, по комнате разлетелось эхо твердой поступи офицерских сапог. Следом в поле зрения появляется знакомая высокая мужская фигура в черном офицерском мундире. Легким уверенным движением снимает фуражку, расстегивает пуговицы на мундире, снимает и аккуратно вешает на спинку стула. Неспешно закатывает рукава до локтя. Поверх белоснежной рубашки с черным узким галстуком под накрахмаленным воротничком надевает свежий белый операционный халат. — Young fräulein, Apollinaria, the procedure has already begun. You will become Hydra's new sweet poison for our enemies, — манерный тон и английская речь девушку лишь сильнее раздражают, когда другие доктора и медперсонал воспринимают речь учёного с воодушевлением. — Meine Herren, fangen wir an. Bitte, Äther.* Полина не видела своего отражения уже несколько месяцев, но сумела разглядеть свой лоб в отражении металических панелей операционной лампы и черную полосу разметки у кромки волос. Ей предстояла операция на мозге. Девушка могла больше не проснуться и это перспектива больше не казалось столь ужасной. Юную девушку больше пугала возможность того, что она может больше не проснуться собой, без воспоминаний и прошлого. Операционная сестра плотно прижала ингаляционную маску к худому лице подопытной. Руденко несколько раз вдохнула влажный воздух и почувствовала легкое головокружение, а затем тяжесть собственных век и не заметила как уснула.» Мармора просыпается от негромких шагов в комнате, что принадлежали Клинту, и чувствовала себя эмоционально разбитой. Контрастный душ помогает почувствовать себя собранней, а легким макияж скрывает все следы усталости на лице. Через две четверти часа женщина была готова к выходу. Тёмные разбросанные в заманчивом беспорядке по спине и плечам блестящие локоны волос притягивали взгляд, а супер короткое платье ярко-красного цвета подчёркивало всё, возможно, даже слишком явно. Каблуки на устойчивой шпильке подчеркивали длинные ноги. — Сильно, Мара, — Клинт явно одобрительно хмыкнул от входной двери, встретив шпионку в проеме в соседнюю комнату. — Выдвигаемся? — Да, — кивнула она и уверенным шагом проплыла к дверям с сумкой с костюмом в правой руке. Остальные вещи Бартон только, что унес в машину. Сбавив градус откровенности образа длинным пальто, русоволосая выходит в раскрытую дверь и спускается на первый этаж на ресепшен. Выселение занимает всего пару минут. Расплачивается наличными, по выработанной привычке, следуя настораживающему предчувствию. Плавной походкой пересекает холл невольно привлекая к себе множество взглядом всех присутствующих. Уверенно стучит каблуками по тротуару и одним слитным движением усаживается на пассажирское сиденье чёрной Ауди. Клинт за рулем плавно трогается с места и быстро выруливает на шумные улицы Нью-Йорка из переулка, объезжая светофор на перекрестие. Уличная прохлада со всевозможными запахами мегаполиса просачивается внутрь салона через приоткрытое окно. Серое небо повисает пушистым брюхом на пиках небоскребов, кажется, рискуя вспороть плотное покрывало облоков. На проглядывающем между высотных зданий небосводе мерцают последние переливы солнца, подгоняемые ночными сумерками, вот-вот грозящимися перерасти в чернильный мрак ночи. Оживленные улицы ярко освещают уличные фонари, неоновые вывески, пестрые витрины магазинов, кафе и ресторанов. Только неуютное предчувствие настойчиво ворочается где-то глубоко внутри, вынуждая насторожиться сильнее обычного…

***

Мармора сидит на заднем сиденье черной Ауди устало подперев пальцами висок, невидящим взглядом наблюдает за проходящими мимо прохожими и проезжающими автомобилями. Каждый вздох и выдох сопровождается острой болью в груди из-за пары сломанных ребер, затылок гудит тупой болью от нанесенного удара сзади. Наверняка заработала, легкое сотрясение. Лицо было неравномерно серым от пыли с мелкими порезами и росчерками засохшей крови, призывно алая помада на пухлых губах была смазана. Тёмные кудри взъерошенной, спутавшейся копной лежали за спиной, такие же пыльные, но уже без крошева разбитого стекла. На шпионке по-прежнему было надето красное короткое платье и длинное пальто на теплую зиму, ноги были босыми. Непрактичные туфли валялись где-то внизу на соседнем коврике. Включенное радио негромко бубнило о произошедшем этой ночью взрыве в частном клубе «Белый лотос», по предварительным данным, из-за неисправного газопровода. В подобных взрывах всегда винили газопровод. Девушку выбросило в окно взрывной волной и щедро протащило по асфальту тротуара. Льюис Сивер был мертв. Точнее переодетый в него агент, предположительно ГИДРЫ, что прибыл в клуб «Белый лотос» в качестве приманки для убийцы, но к собственной неудаче наткнулся на таинственных подрыватилей-смертников, как им сообщили. Из проведенного опроса по свежим следам стало ясно, что охотились вовсе не за Льюисом Сивером, а желали подстроить смерть хозяина этого заведения из личных мотивов, что по счастливому стечению обстоятельств в этот час в здании отсутствовал. Установленная взрывчатка в его кабинете детонировала по таймеру — ровно в два часа после полуночи. Преступников неожиданно быстро поймали прибывшей на место происшествия сотрудники полиции не зная того, благодаря оперативному вмешательству Клинта, что одним метким выстрелом деактивировал транспорт сбегавших.  Сразу после взрыва Мармора бросилась искать поддельного Льюиса Сивер, что всего парой секунд назад вывернулся из крепкого захвата женских рук и с разворота ударил ботинком ей по ребрам. Под поврежденной маской фотостатической вуали скрывалось ничем не примечательное мужское лицо. Серые глаза, рыжая щетина, крупный нос и тонкие губы. Шпионка успела сделать несколько снимков трупа для опознания и поиска по базам данных, быстро обыскала одежду и забрала мобильный, кошелек. Позже в личных вещах убитого не обнаружилось ничего, по-настоящему, стоящего. И больше всего сейчас женщину занимал вопрос: где сейчас находился настоящий Льюис Сивер? Убит. Переднюю водительскую дверь открыли снаружи и в салон за нырнул припорошенный снегом Бартон с двумя пакетами горячей еды в руках, что поспешно разместился на соседнем сиденье. Салон автомобиля быстро заполнил букет аппетитных ароматов. Мармора послушно забирает из мужских рук свою двойную порцию горячего тако и стаканчик с горячим черным кофе, жует и проглатывает толком не чувствуя вкуса.  Всю дорогу до Башни шпионы не обмолвились и словом, каждый думая о своем. Повисшая в салоне тишина не приносит облегчения, как и дискомфорта. А спустя какое-то время, минуты мертвой тишины прерывает негромкий голос радио с очередью самых популярных хитов. Путь от подземной парковки до комнаты шпионка помнит с точностью до минуты, но туман отстраненности спадает только в туалете перед унитазом первой попавшейся комнаты, когда её выворачивает от резкого рвотного спазма.  Тщательно прополоскав рот чистой водой из под крана и помыв руки Мармора выходит в жилую комнату и обнаруживает растерянного Уилсона в дверях, что озадаченно рассматривает ночную гостью с ног до головы. Откровенный наряд, босая, вся в пыли и ссадинах — крайне неоднозначная картина. Мужчина, судя по кожаной куртке на плечах, тоже только, что вернулся. — Тебе нужна помощь? — интересуется Сэм с хорошо читаемым волнением в тёмных глазах, наконец найдясь с правильной формулировкой вопроса.  — У тебя найдется пара домашних тапочек? — невозмутимо спокойно спрашивает шпионка, подумав, что сейчас ей нужно обезболивающее, горячий душ и хороший сон. Но сначала тапочки.  Темнокожий мужчина согласно кивает и подходит к шкафу справа от двери. Открывает нижнюю дверцу и присаживается на корточки, занявшись поиском домашней обуви.  Женщина пользуется возможностью и осматривается по сторонам, разглядывая уютный интерьер выполненный в теплых оттенках. Планировка жилой комнаты немного отличалась, хотя по площади комната была примерно такой же. На пустой поверхности комода стояло несколько фоторамок, на прикроватных тумбах стояли пузатые лампы, рядом с левой лежало пару книг.  — Вот, держи, — мужчина подходит с парой коричневых тапок в руках, что явно были ей велики, и ставит перед босыми грязными ступенями.  Мармора быстро ныряет ногами в уютную ткань и сверкнув благодарной улыбкой, на прощанье бросает:  — Спасибо. Прости, что ворвалась без спросу.  И выходит из комнаты в просторный коридор проходной не дожидаясь ответа. Ускоряет твердый шаг, спешит в свою комнату, чтобы скорее смыть с себя кровь, пыль и грязь улицы. В блок мед лабораторий спуститься после.  Испорченную одежду выбрасывает не задумываясь, стащив тряпки только переступив порог и захлопнув дверь. Выкидывает и пальто, что оказывается порезано в трёх местах. Быстрыми движениями настраивает оптимальную температуру и встает под струи воды, подставляет лицо, ладонями стирая грязь вместе с косметикой. Мелкие едва затянувшиеся порезы щиплет, но становится немного легче. Промывает тяжелые пряди волос, аккуратно перебирая пальцами, слышит среди шума воды тихий звон мелких осколков, что шустро уносит потоком в слив. Вспенивает шампунь и тщательно массирует корни, промывает длину. Растирает мочалкой кожу тела, сбавляя нажим на синеющих гематомах на ребрах, бедре и плечах. Ещё несколько долгих минут отдыхает под горячими струями, чувствует как мышцы расслабляются и усилившуюся сонливость, а после выкручивает вентиль влево и задыхается под холодным потоком воды. Контрастный душ помогает немного взбодриться.  Тщательно растеряв кожу полотенцем и стерев разводы от макияжа с лица ватным диском с мицелярным средством, после обработав порезы женщина идёт одеваться. Чистое комфортное белье белого цвета, большая футболка и спортивные штаны. Насиловать побитое тело обтягивающими вещами просто нет сил. Испачканные тапочки взятые у Уилсона остаются у входа, Мармора обувает типовые серые своего размера. Ещё влажные волосы просто промахивает полотенцем и оставляет сохнуть так, естественным способом.   Идет к лифту и проскальзывает незамеченной мимо малой гостиной где горел тусклый свет кухонной подсветки, спускается на девяностый этаж в блок мед лабораторий. Находит дежурного врача и кратко сообщает о травме, проходит обследование для определения тяжести перелома ребер или выявления других скрытых травм. На снимках не обнаруживается ничего критического, лишь пара трещин в пятом и шестом ребрах. Послушно усаживается на кушетку и ожидает врача со всем необходимым для инъекции обезболивающего, когда замечает приближающегося сюда Старка, что был мрачнее грозовой тучи. Часы показывали четыре часа утра.  Мраморе потребовалось усилие воли, чтобы сдержать жалобный стон и не скривиться в лице от нежелания спорить сейчас и с ним.  — Ангелок, — поприветствовал Тони и выдал очевидно натянутую улыбку, быстрым шагом ворвавшись в помещение процедурной. Взгляд карих глаз зацепился за россыпь порезов на девичьем лице. — Где же тебя так угораздило?  Взгляд невольно про скользил по всему телу, явно пытаясь выявить другие более серьезные повреждения, но вряд ли мужчина заметил повязку эластичных бинтов на ребрах под большой футболкой. Тёмные глаза вновь встретились с зелеными.  — Произошла маленькая неувязочка, — невозмутимо равнодушно отвечает Мармора, намеренно избежав небрежного движения плечом. — Ты что-то хотел? Выжидающе смотрит в лицо мужчине, едва замечая укол иглы в плечо, ни один мускул на её лице не дёргается. Прижимает пальцами другой проспиртованную марлю к месту укола.  — Да. Есть у меня одно интересное видео. Вот, посмотри, — брюнет ловким движением вынимает полупрозрачный экран мобильного и включает запись с одной из наружных камер видеонаблюдения, где достаточно четко видно сам взрыв и вылетающее тело молодой девушки, что всего через несколько секунд поднимается на ноги и бесстрашно пробирается внутрь через разбегающуюся толпу людей. Лица на записи её не видно, только длинные кудри и короткое алое платье мелькает под пальто. — В эфир эта запись, разумеется, не попала в целях конспирации.  — Ты за благодарностью пришёл? — в правдоподобном удивлении спросила Мармора выразительно выгнув бровь. Цепкий взгляд зеленых глаз всматривается в лицо напротив. Она изучает Тони, пытается просчитать дальнейшее развитие разговора. — Вообще, было бы неплохо, — с нарочитой небрежностью дергает плечом, но мгновенно становится предельно серьезным. — Что ты делала в клубе «Белый лотос» во время взрыва? —  исподлобья сверлил её глазами, пытаясь прочесть ответы в глазах.  — Это допрос? — прохладный тон её голоса едва ли можно счесть угрожающим, а скорее утомленным.  Только сейчас остановившись в тридцати сантиметрах от шпионки замечает бледность лица, синие тени под красивыми глазами и ссутуленные плечи. Дышала девушка отчего-то поверхностно и осторожно, умело эта скрывая.  — Пока нет, я лишь интересуюсь деталями этого поразительного совпадения, — возражает Тони состроив подходящую гримасу, недобро сверкнув глазами.  — Ты действительно хочешь обвинить меня в том, что я причастна к взрыву частного клуба в центре Нью-Йорка? — удивительно спокойно осведомилась Руденко, гордо вздернув подбородок. От резкого уверенно движения ребра в груди режет ощутимой, хотя уже и приглушенной болью. — Или считаешь, что я опустилась бы до того, чтобы позволить другим это осуществить? — уголок пухлых губ дрогнул в саркастичной усмешке. Но в зелёных глазах читалась прежняя твёрдость.  Новый приступ странной тошноты подкатывает к горлу неожиданно, предательски испытывая её выдержку. Усилившуюся бледность удается скрыть за маской очаровательной беззубой улыбкой. Щеки трогает бледный румянец, делая лицо более здорового оттенка.  — Да брось, Старк, неужели и вправду так думаешь? Ты слишком долго меня знаешь, чтобы подозревать в любой подобной мелочи. — замечает она с пренебрежением и долей безразличия ко всему этому разговору. — Поверь мне, будь я исполнителем — ты бы даже не подумал обо мне.  Соскальзывает с кушетки и встает на ноги, скользит равнодушным взглядом по мужскому лицу и проходит мимо, желая скорее закончить этот странный разговор. Вновь чувствует усилившееся недомогание, как и подкатившую к горлу тошноту. Чутко слышит как отмирает Тони за спиной и, кажется, слышит шевеление его губ.  Накопившаяся усталость давит на плечи, лишая последних моральных сил. Голова идёт кругом, ноги подводят, подкашиваются. Женщина крепко хватается за стекло перегородки, удерживая пошатнувшееся равновесие не позволяя себе упасть. — Мармора, ты чего?.. — Тони в пару шагов оказывается рядом, заглядывает с бледное лицо и тянет руки к плечам. Натурально обеспокоенный тон подсказывает искренность намерения помочь. — Тебе нехорошо?  Руденко испытывает лишь сильное раздражение от столь резкой переменчивости чужого настроения, а потому отдергивает руку и, собравшись с силами, выпрямляется.   — Тони, оставь меня в покое, — резко отвечает шпионка через плечо и уходит, оставив Старка одного в странных чувствах от всей беседы.  Женщина заходит в комнату тихо закрыв за собой дверь, помня о сильно раннем времени суток, и падает в кровать, желая лишь скорее заснуть. Закрывает глаза и только надеется на полное отсутствие снов на этот раз.  «Первые часы после наркоза остаются в памяти молодой девушки невнятными обрывками воспоминаний. Ярко освещенная операционная, окружающий её тело холод и сильный запах спирта, медикаментов. Полина сквозь дрему слышит немецкую речь отчетливо, совсем близко. Но глаза получается открыть совсем не сразу. — Die Operation war erfolgreich. Die Probe "A-09273612" hat den chirurgischen Eingriff perfekt überstanden, ohne vorherige Komplikationen. — докладывает один из докторов, чей голос ей кажется отдаленно знакомым. — Es ist ein erstaunliches Exemplar, — с неподдельным восторгом добавляет другой голос со стороны. — Zugegeben, das Mädchen hat mich mit ihrer Ausdauer überrascht, — невозмутимо соглашается третий ученый, чью манеру речи она узнает сразу — Вернер Райнхардт. — Nicht umsonst haben wir so lange nach einer entlaufenen KGB-Maus gejagt. — довольно произносит совсем другой мужчина, прежде не знакомый девушке. Полина вновь пробует открыть глаза и сильнее щурится от яркого света, вело реагируя на раздражитель. — Ich denke, ich kann sie zähmen… — задумчиво рассуждает вслух обергруппенфюрером нацистского СС, когда его перебивает второй мужчина. — Herr Dr. Reinhardt, das Muster "A-09273612" kommt bei Bewusstsein, — голос звучит совсем близко, прямо над ней, а в следующую секунду ей поочередно открывают веки и светят в глаза фонариком, проверяя реакцию зрачка. Перед глазами картинка расплывается, девушка может разобрать лишь цветные пятна человеческих силуэтов. Все тело ощущается ватным, будто чужим. — Erstaunlich... Führen Sie eine ordnungsgemäße Untersuchung durch, sammeln Sie die Tests und übertragen Sie die Probe "A-09273612" in einen Isolator, — твердым тоном командует Вернер коротко взглянув в лицо едва соображающей подопытной. Просветление сознания у неё длиться не долго и совсем скоро девушка вновь проваливается в сон. Снова просыпается уже в обычной кровати под одеялом без фиксирующих ремней на теле и сначала не верит своему счастью. Пробует подвигать руками, ногами и с большим трудом поднимается на постели с подушек, чувствуя ужасную головную боль и слабость во всём теле. Встать сразу не получается ни сегодня, ни на следующий день. Впервые на ноги молодая девушка встает только через неделю, изо всех сил цепляясь ослабевшими за месяцы заключения и опытов пальца за металическое изголовье кровати, чтобы не упасть. Накопленных сил хватает только на три небольших тяжелых шажка на слабых ногах, но и это Полина считает подвигом. Радость победы рассеивается пеплом поражения, когда на следующее утра её, едва способную просто ровно стоять на ногах, забирают и волоком тащат в уже знакомую подопытной лабораторию. Укладывают на операционное кресло, фиксируют ремнями по всему телу, что лишний раз не вздохнуть. В тусклом отражении металлических поверхностей девушка разглядывает снова обритую голову в белой шапке бинтов, острые черты лица от истощения и глубокие тени под глазами. Руденко давно перестала узнавать свое отражение, а потому только запоминает себя такой, желая оставить себе хоть какие-то воспоминания о самой себе. — Die Probe "A-09273612" ist für die restaurative Therapie vorbereitet, — отчитывается один из докторов перед вошедшим. Девушка отчетливо слышит шаги, а затем видит перед собой нацистского офицера Вернера Райнхардта в операционном фартуке и перчатках. Мужчина останавливается рядом и внимательно всматривается в напуганное лицо подопытной, будто пытаясь одним взглядом разглядеть изменения. — Ausgezeichnet. Beginnen, — наконец произносит он и произносит излюбленную фразу на английском, не догадываясь о её знаниях немецкого. — Discovery requires experimentation. Девушку окружил медицинский персонал и в несколько пар рук принялись надежно фиксировать её голову к столу. К её губам поднесли назубный протектор изготовленный из резины. Девушка не стала сопротивляться, вспомнив мучительную зубную боль после первого сеанса электросудорожной терапии, и открыла рот, позволив расположить капу между верхним и нижним рядами зубов. Затем к ней опустили странно вида шлем, зафиксированный на подвижной конструкции механической «руки», состоящий из двух асимметричных частей, приложили к голове разместив их таким образом, чтобы закрыть левую верхнюю четверть лица полностью и обхватить её правую щеку. Внутри всё сжалось от страха, пустой желудок скрутило, а противная тошнота подступила к горлу, что сглотнуть выступившую вязкую слюну стало трудно. Сердце застучало в груди с бешеной скоростью грозясь сломать ребра и выпрыгнуть наружу. А в следующую секунду виски обжигает, пронзает насквозь адская боль, из груди рвется оглушительный рев, разъяренным псом на цепи. Желваки сводит от пронзающей боли и, кажется, будто челюсти вскоре треснут, а зубы рассыпаться в крошку. Глазные яблоки, казалось, вот-вот лопнут от напряжения. Когда мучительная, невыносимая боль прекратилась в секунду в голове зазвенело от повисшей тишины. Тело пару раз передернуло от хаотичных судорог в разных группах мышц, после примененной электросудорожной терапии. Девушка лежала без сознания.» Мармора резко выныривает из удивительно яркого сна воспоминаний в холодном поту, рывком садится в постели тяжело дыша. Сломанные ребра больше не чувствует, видимо, срослись достаточно, чтобы не беспокоить. Влажная футболка липнет к горячей коже на спине вместе с бельем, простыни прилипают к ладоням. Память услужливо подсказывает, что случиться дальше и Мармора торопливо горит воспоминания прочь, мотая головой. Нет, сегодня она точно больше спать не будет.