Безрадостное будущее

Однако такое действительно может произойти, и что же тогда? Взгляд падает на проходящую мимо них пару. Парень с девушкой не держатся за руки, но по их улыбкам все видно. Кто знает, возможно, они даже не признались друг другу в своих чувствах, но если оба не дураки, то прекрасно видят все, что написано на лице другого. Лу когда-нибудь тоже будет на кого-то смотреть с таким совершенно дурацким и легко читаемым выражением лица. Что же делать, если он будет смотреть на этого некто и единственное желать ударить его? Это ведь не будет иметь смысла, если его сестра будет окружена любовью и заботой. Кто он вообще такой, чтобы мешать ее счастью? Верно. Не желая сводить их вместе, она предпочтет его, ведь романтические чувства не семейные. Любовь к возлюбленному будет стоять выше любви к семье, но, наверное, так и должно быть. Она не может всю жизнь прожить с ними, она уже взрослеет, а когда вырастит совсем, ей предстоит найти свой путь. — Хей! — машущая прямо перед лицом рука выводить из раздумий. — Ты чего так над этим задумался? — Представлял. — И как? — Думаю, что смирюсь и приму это. Остается лишь надеется, что на этом пути у нее будет немного свободного времени, чтобы хоть иногда совершать остановки у родного дома. Грустные мысли отгоняет хихиканье сестры. — Ты чего? — лицо брата до того удивленное, что Лу начинает смеяться еще сильнее. — Я… Я тут подумала… Смех до того мешает говорить, что им приходится остановиться, чтобы она могла просмеяться. А когда это происходит, Коум повторяет свой вопрос. — Просто попыталась представить, кто вообще может мне понравится. Это ведь должен быть кто-то достойный. Но из-за тебя, папы и Марса со мной никто не будет знакомиться, так как не один никогда не сможет с вами сравниться. — В таком случае это должен быть кто-то слабее тебя, чтобы Ты была главная в вашей паре. Они не успевают сделать пары шагов, чтобы выйти на главную улицу, как Коуму прилетает удар сбоку по ребра, то того точный и неожиданный, что он сгибается. — Какого хе… — Но-но-но! — Луиза поднимает палец, не разрешая брату ругаться. — Это чтобы Ты наверняка запомнил, что нет в отношениях главных. В отношениях люди должны быть равны! — Не обязательно было меня так сильно бить, это раз! Два, — он откашливается, выпрямляясь, — некоторым может быть комфортно, когда есть главенствующий над ними, в некоторых аспектах. — Если Ты имеешь в виду свои предпочтения в постели, то возможно. — Надо было тебя в младенчестве в реку выкинуть. — Тогда бы у тебя не было такой прекрасной и любимой меня, которой можно было бы сейчас купить, вон в той пекарне, какую-нибудь сладкую булочку. Игнорируя злобный взгляд брата, она ведет его с собой. В окружении сладких запахов, он успокаивается, и Лу получает свою заветную булочку. Себе Коум берет точно такую же — банановую — булочку, чтобы сестра не лезла к нему с просьбой попробовать. Они еще немного гуляют по улицам деревни, иногда встречая знакомых и кратко о чем-то переговариваясь. К их приходу, людей на рынке уже не так много. Надежда снова встретиться с подругой и объектом ее воздыханий не венчается успехом, так что они возвращаются домой, не находя больше ничего интересного. Дома Коум сразу идет к себе, уже закрывая дверь, он замечает, что за ним стоит маленький хвостик, хотя он думал, что этот хвостик отправился к себе в спальню. — Нет. — Я еще ничего не сказала! — А тебе и не нужно. Пройдя в комнату, он садиться на кровать и выжидающе смотрит на сестру. Зная, что ничего хорошо из ее рта сейчас не будет произнесено, он старается морально подготовиться к тому, что ему как минимум придется таскать тяжести. — Можно заплести тебе волосы? Да, пожалуйста! Это лучшая просьба. Коум обожал, когда его сестра приходила с подобной просьбой. У каждого есть свои маленькие слабости, и его слабость — когда кто-то ухаживает за его волосами: расчесывает, заплетает — главное, чтобы аккуратно, — массирует кожу головы. Его сестра любит этим заниматься, ведь в отличие от ее кудрей, его собственные, — прямые и длинные, — поддаются. — Ну… ладно. Луиза убегает к себе, чтобы взять ленточки для завязки волос. Смотря на это, Коуму становится интересно, загораются ли его собственные карие глаза золотом, когда он чему-то сильно радуется, или, когда ему что-то нравится. Дом трясется. Подскочив с кровати, Лу понимает, что это кто-то громко стучит в дверь и кричит что-то. Осматриваясь, она с трудом в темноте находит легкое покрывало, которым и укутывается, прежде, чем сбежать вниз. К двери уже подходит Коум, а отец и Марс оказываются за ней в ту же секунду. — Здравствуйте! — Что случилось? — отец выходит вперед. — Господин Лелуш, там волки… Волки! На окраине деревне, на юге! Помогите, прошу! — мужчина почти кричит в отчаянии. — Идите, дайте нам минуту. Закрыв дверь, он лишь произносит имя среднего сына, и они расходятся по комнатам. Им действительно хватает минуты, чтобы выйти уже собранными. — Я за псами, — кидает Коум, и в ту же секунду его уже нет. — Пап… — она не успевает ничего спросить, как он резко поворачивается к ним и начинает говорить пугающе серьезным голосом. — Запритесь и ждите. Ни в коем случае не вздумайте выходить. Поняли? Марс запирает дверь за отцом и проверяет, закрыты ли все окна на первом этаже, а затем хватает сестру за руку, и так же проверяет все на втором этаже. Явно не желая оставлять ее одну, он ведет Луизу к себе, усаживает на кровать и запирает дверь спальни, лишь после этого позволяя себе с облегчением вздохнуть, хотя им обоим ясно, что до него тут далеко. — Лу, — она поднимает на него еще заспанные глаза, — попытайся уснуть. Хорошо? — Ты шутишь? — Так будет лучше! Поспишь, а как проснешься, папа и Коум уже дома. Да и меньше нервничать будешь. Давай-давай! Я посижу и подожду их. — Я не… — Пожалуйста, Лу! Ради меня. Мне будет так спокойнее, зная, что Ты хотя бы спишь, а не тревожишься. — Хорошо. Она не планирует больше спорить. Если брату так действительно будет спокойнее, то она послушается. Накрывшись еще сверху одеялом брата, Лу отворачивается к стене. Ей бы очень хотелось уснуть, но перед глазами встает картина страшных монстров — огромных волков, с острыми когтями и зубами, что разорвут за считанные секунды. — С ними все будет в порядке? — Я не… — Нет! — перебивает она. — Скажи, что все будет хорошо! Убеди меня! Попытайся хотя бы, прошу! Молчит. Луиза уже хочет снова его попросить, но чувствует как прогибается матрас за ее спиной. Это оказывается до того неожиданно, что она вздрагивает, Марс умудрился не издать ни звука. Ладонь гладит и перебирает ее волосы — это должно помочь. — Ты же их знаешь. Ничего с ними не будет. Скорее солнце перестанет светить, — он смеется, хрипло — сам еще не успел проснуться. — А хочешь сказку? Можем устроить ночь сказок! — Да! — не раздумывая вскрикнула она. Марс уже много лет не рассказывал ей на ночь сказок, лишь изредка, когда она болела или ей было совсем грустно. Как она по этому скучает. Никто так не умеет рассказывать сказки, как он, — хотя никто, кроме него и папы, и очень редко Коума, их и не рассказывал. — О чем Ты расскажешь? — О другом мире.