Последствия

                        ***

      Биас Медрано вернулся в отель «Золотой голубь» и поднялся в свои апартаменты.       Было около восьми часов, когда он сел за стол в гостиной и взял в руки телефонную книгу.       Он заглянул в раздел «Железнодорожные компании» и нашел «Восточно-Тихоокеанскую транспортную компанию».       В списке было несколько номеров, поэтому он позвонил в главное управление. Там была лишь одна запись, в которой говорилось, когда офис закрыт, с указанием часов, в которые он работал, и номеров, по которым можно позвонить в службу сервиса для пассажиров, грузовую службу и офис дорожного мастера для сообщений о ремонте.       Прежде чем набрать номер, он сделал несколько заметок о вопросах, на которые нужно было ответить, мысленно просматривая данные своего телефона. Затем он набрал номер.       — Офис дорожных работ, — женщина говорила как диспетчер, оператор коммутатора.       — Да, мне нужно поговорить с кем-нибудь о ремонте путей на пересечении улиц, — сказал Биас.       После этого он сразу перешел на диалект речи чикано, зная, что ему всё равно не удастся скрыть свои мексиканские интонации, и что в последующих расследованиях его выдающийся голос будет просто описан как мексиканский.       — Какой это переход, сэр?              — О, место, где дорога пересекает Манхэттен-Уэст, — сказал он, глядя на карту.       Наступила секундная пауза.       — Это подразделение мистера Браннера. Подождите, я Вас соединю.       Через пару секунд ему ответила другая женщина.       — Это Лиза Уэлч. Чем могу Вам помочь?       — Да. Я хотел бы задать несколько вопросов о том, как Вы обычно переходите улицу?       — Что?       — Да. Знаете, Вы регулярно проверяете перекрестки или просто ремонтируете их, когда это нужно, или когда кто-то сообщает об этом?       — Вы хотите сообщить о переезде, который нуждается в ремонте, сэр? — она была немного вспыльчивой.       — Я просто хотел знать, как у вас это организовано?       — Послушайте, Вы хотите сообщить о каких-то неполадках?       Медрано понял, что с ней будет нелегко иметь дело, поэтому ему пришлось объяснить.       — Леди, простите, что беспокою Вас, — Биас попытался изобразить раскаяние. — Но если Вы не против, я бы хотел задать несколько вопросов, — он услышал, как женщина драматично вздохнула, но продолжил.       — Видите ли, я вроде как любитель железной дороги, Вы знаете. Я прикован к инвалидному креслу с тех пор, как побывал в Иране. Пока я приходил в себя, я все время сидел у окна. Я живу рядом с этим железнодорожным полотном, поэтому я начал наблюдать за прибывающими и отходящими поездами, рабочими бригадами и всем таким. Я использовал бинокль и всё время наблюдал за теми парнями. Знаете, я мог бы рассказать Вам всё, что происходило на тех трассах. Я запомнил номера паровозов, чтобы знать, сколько раз они ездили на восток или запад, изучил расписание рейсов, разные грузы, которые они перевозили. Ну, вы знаете, известняк, масло, скот. Разные типы вагонов. Самый длинный поезд в истории — сто шестьдесят восемь вагонов. В любом случае, видите ли, я только что переехал сюда из Ларедо и ничего не знаю о ваших здешних порядках. Блин, я там всё знал. Так что я просто поинтересовался вашими рабочими бригадами. Это просто хобби, понимаете, потому что я в инвалидном кресле. Мне больше нечего делать.       Наступила пауза. Биас мог представить, что происходило в голове женщины. Он бы не удивился, если бы она сейчас повесила трубку.       — Да, ну, ладно, — сказала она наконец. Она не хотела быть стервой для человека, который не мог ходить. Если бы у него были здоровые ноги, она бы уже повесила трубку. — Что это… Что Вы хотите знать?       — Вы уверены, что у Вас сейчас есть время… Я имею в виду…       — О, да. Все в порядке.       — Это здорово. Ладно, в Ларедо я так много наблюдал за ними, что знал всё и о ремонтных бригадах, и о инженерах. Сколько их было в каждой смене, цвет их униформы. В одной бригаде были женщины, — Биас замолк на секунду и быстро продолжил.       — Работали так же, как и мужчины, знаете ли. И всё было хорошо. Ездили на этих больших зеленых грузовиках с названием железной дороги на боку желтыми буквами: Железнодорожная компания Санта-Фе. Ваши люди водят специальные грузовики, и у них тоже есть униформа?       — Хорошо, я поняла. Да, экипажи ездят на оранжевых самосвалах. Обычно в команде трое или четверо человек. Пара ремонтников, флагман, начальник экипажа. Правда, женщин нет.       — Они носят форму?       — Нет, никакой униформы.       — Они всегда ездят на таких больших грузовиках? Я имею в виду, если они там работают, то там же и большой грузовик, да?       — О, да. Они должны быть у них из-за асфальта.       — Сколько у вас здесь смен, ребята?       — Только одна. С семи утра до трех часов дня.       — Вы не шутите? Я думал, у вас бывают ночные смены.       — Никто не работает на путях после трех часов дня.       — Боже, я бы никогда не подумал, что в таком большом городе, как этот, такое возможно. Я часто видел, как они работают по ночам в Ларедо. Было забавно наблюдать за их ночными огнями не в бинокль. Это было как в кино, я тоже надеялся увидеть здесь какую-нибудь ночную команду.       — Ночью здесь работают только в случае реальной чрезвычайной ситуации, из-за которой задерживается движение или что-то в этом роде, или вызываются сигнальные бригады.       — Связисты?       — Да, бригады связи работают в любое время, когда их вызывают, — сказала она. — Если что-то не так с сигналами на этих перекрестках, их нужно чинить всякий раз, когда они ломаются, независимо от того, когда это происходит. У нас есть ворота, которые не опускаются, или мигающие сигналы, которые не работают. Эти вещи постоянно ломаются, и мы должны это исправлять оперативно. Это вопрос безопасности.       — Да, понятно. Вы не можете этого допустить. А сколько обычно человек в команде?       — Всего два.       — Они тоже ездят на больших самосвалах?       — Нет, и у них нет большого оборудования. Только небольшие электрические инструменты. У нас есть шевроле S-10 для этих парней, знаешь, такие маленькие пикапы.       — О, да. У них на боку тоже есть название железной дороги?       — Нет. На них нет никаких названий.       — Значит, они просто появляются на трассе и начинают работать, да?       — Ну, да.       — Они устанавливают эти козлы или что-то в этом роде?       — Нет, один из парней просто перекрывает движение.       — И униформы тоже нет?       — Нет. Ну, они носят эти желтые каски и ярко-оранжевые пластиковые нагрудники, вот и всё.       — Это очень интересно. — Биас торопливо делал записи. Он оглядел их, пытаясь понять, о чём ещё ему следует спросить.       — Ну, я буду знать, на что обратить внимание. Мне действительно нравится наблюдать за этими ребятами. У меня очень мощный бинокль. Иногда я даже могу видеть, что они делают.       — Это хорошо, — сказала Лиза. — Что-нибудь еще?       — Нет, думаю, не прямо сейчас. Может быть, я когда-нибудь Вам перезвоню?       — Конечно, всё будет в порядке.       — Большое спасибо, что нашли время поговорить со мной. Хорошего вечера.       — Тебе тоже, — сказала Лиза. Её голос стал намного веселее. По её мнению, она только что сделала нечто, что подпадало под категорию «доброго дела».       Биас изучил свои записи, затем посмотрел на часы.       Он взял рацию, позвонил Рубио и сказал, что встретит его на одной из парковок возле Медицинского центра.       Медрано торопливо упаковал гексоген на одну сторону одного из больших чемоданов, поставил распределительный щит на другую, а радиопередатчик Футабы положил в брезентовый отсек.       Он подошел к маленькому столику из красного дерева и налил немного бренди. Когда Биас вышел за дверь с двумя сумками, оно всё ещё жгло его горло.       Они нашли агентство по прокату автомобилей на Юго-Западном шоссе, где были необходимые им маленькие пикапы Chevrolet.       Биас переложил свои сумки в пикап, и Рубио последовал за ним в Hudson Yards, где остановился у большого дисконтного магазина.       Рубио наблюдал за пикапом, пока Биас зашел внутрь и купил каски, серый рабочий комбинезон, фонарики с оранжевыми конусами линз, дорожные фонарики желтого цвета на батарейках, кирку и лопату, большой серый ящик для инструментов, набор инструментов электрика и кожаный чехол для электрики, а также сумки для их хранения.       Перекресток, где железнодорожные пути южной части залива Гудзон пересекали Манхэттен-Уэст, поначалу казался крайне неподходящим местом для того, чего хотел добиться Биас.       Прежде всего, это было всего лишь немногим более квартала от восточной окраины эксклюзивного делового комплекса Manhattan West и элегантного отеля «The New Yorker A Wyndham Hotel», расположенного в юго-восточном углу парка.       Автострада 10-я авеню находилась в паре кварталов дальше, слева от неё располагались многоквартирные дома, а рядом с ними — станция технического обслуживания «Эксон», где Манхэттен-Уэст проезжал под эстакадой на автостраде и пересекал улицу Канал стрит в нескольких кварталах дальше. Прямо над перекрестком с западной стороны Манхэттена возвышалась горная гряда офисных зданий: 3D International, Control Data, West Loop Place, West Loop Tower; а справа виднелась колонна Файв-Оук-Плейс. Короче говоря, это была престижная сфера.       Но помимо того, что это был наиболее часто пересекаемый перекресток в еженедельном маршруте Фрэнка Гамбино, именно эта заметная видимость привлекла Биаса. Это была зона предполагаемой безопасности, и подобные предположения были подарком террористам от самодовольного общества.       Они несколько раз проезжали по путям: Биас в грузовике, Рубио во взятой напрокат машине, и каждый оценивал переезд с разных точек зрения.       Медрано потратил почти тысячу долларов только на свой передатчик, почти всю эту цену на приобретение специальной функции, называемой импульсно-кодовой модуляцией, которая преобразовывала радиосигналы в цифровой двоичный код.       Одна из самых серьезных опасностей передатчиков с дистанционным управлением заключалась в том, что приемники были очень чувствительны к сигналам от источников, отличных от предполагаемого передатчика. Этот риск был значительно снижен благодаря функции PCM, которая позволяла приемнику отклонять большинство «грязных» передач на заданной частоте и сводила к минимуму проблемы потери управления, вызванные соседними и прямыми помехами в полосе частот.       Но это только уменьшало риск. Это не устраняло его. С того момента, как он установил взрывчатку на место и включил приемник, существовала вероятность, что она может непреднамеренно взорваться из-за неустойчивого сильного сигнала.       К половине одиннадцатого движение транспорта значительно замедлилось, а затем они поехали на подземную парковку в Галерее и переоделись в одежду, купленную Биасом ранее.       Пока Рубио вёл машину, Биас начал соединять кирпичики гексогена, два в одной связке, три в другой. Он не стал соединять две связки, решив произвести это окончательное соединение после того, как связки будут на месте.       Было почти одиннадцать часов, когда Рубио замедлил пикап на переезде, съехал на обочину, затем повернул параллельно рельсам и остановился рядом со светофорами, положив левые колеса на подстилку мелкого известняка.       Биас выбрался из машины и быстро с помощью отвертки открыл блок управления.       Провода он не отключал. Они не хотели, чтобы их застали врасплох.       Рубио достал кирку и лопату из кузова грузовика, а Биас для эффекта вывесил несколько оборванных проводов из блока управления.       Подсчитывая записи наблюдения Люциуса Лопеса, Биас установил, что Гамбино путешествовал на запад через этот переход почти в два раза чаще, чем на восток, обычно воспользовавшись одной из других артерий восток-запад, чтобы вернуться в Инвернесс.       Тогда он решил заложить всю взрывчатку между шпалами на западном переулке.       Рубио разместил янтарные мигалки в центре полосы, навинтил оранжевую линзу на фонарик и отклонил случайную машину, пока Биас начал выкапывать известняк из-под шпал.       Всего через несколько минут после начала одежда Медрано прилипла к нему, как целлофан.       Он пытался игнорировать мысль об удушье.       Плотный слой насыпи из известняка давно не трогали, и он был плотно спрессован. Биасу приходилось использовать кирку на каждом дюйме пути. Замахиваться, ударять, затем сгребать рыхлую грязь и снова замахиваться.       К счастью, ему не пришлось копать глубоко под поверхностью. Белая меловая земля покрывала новые его уличные кроссовки с глубоким вырезом, проваливаясь в щель у его подъема, пока их внутренности не заполнились рассыпчатыми комьями. Ноги его продолжали скользить по склону из известняка.       Рубио ходил взад и вперед, не говоря ни слова.       Иногда, когда в ряд стояло несколько машин, Ариспе разворачивал их, выстраивал в очередь, а затем подходил к пульту управления и делал вид, что работает с проводкой, оглядываясь на Биаса, как будто они согласовывали свои задачи.       Единственное, о чём им стоило беспокоиться, — это о том, что кто-то, ехавший в одном из затемненных вагонов, действительно знал, как работают светофоры на перекрестке, и мог заметить, что действия Биаса не имеют никакого отношения к блоку управления мигалкой. Не было необходимости копаться между рельсами и шпалами.       Он не стал складывать взрывчатку в контейнеры, а выкопал ямы в форме перевернутых конусов и придал пластику форму по размеру, тем самым координируя направление взрыва.       Плотно утрамбованная подстилка рельсового пути представляла собой идеальное хранилище для взрывчатки. Вся сила заряда будет сосредоточена в зоне размером от восемнадцати до двадцати четырех дюймов, направляя заряд вверх. Он должен был располагаться как можно ближе к автомобилю, но не прикрепляться к шасси.       К половине двенадцатого они почти закончили.       Биас, весь в поту под горячим комбинезоном, с дрожащими от спешки руками, накрыл взрывчатку сантиметровым слоем известкового песка и протянул провод, соединяющий два конуса, под рельсовой стяжкой, чтобы избежать возможного случайного разрыва.       Он принёс много свинцовой проволоки и теперь начал протягивать её под перилами на восточной стороне пути к склону и зарослям коричневой, выжженной солнцем травы johnsongrass . Это была ближайшая крышка, достаточно большая, чтобы скрыть ящик с инструментами, в котором должны были находиться приемник и переключатель.       Движение транспорта замедлилось, и теперь можно было увидеть лишь редкие машины.       Биас подошёл к пикапу, перегнулся через край борта и перенёс трубку и коммутатор из чемодана в пустой ящик для инструментов, из которого он уже снял стеллажи. Жесткий ящик для инструментов обеспечивал превосходную защиту движущихся частей доски.       Когда он установил плату так, как хотел, он включил приемник и вывел два провода из нижнего угла коробки, которые затем запер.       Риска не было, пока он не соединил подводящие провода с контактами, идущими от взрывчатки.       Он вытащил коробку из грузовика и пошёл в сторону плотного слоя травы.       Менее чем за три минуты он подключил провода к гексогену с помощью пластиковых завинчивающихся колпачков. Взрывчатка теперь была под напряжением.       Он убедился, что трава полностью скрыла коробку, прежде чем поспешил обратно к грузовику.       Еще через десять минут они погрузили всё обратно в кузов пикапа, привели в порядок переправочный пост и ещё раз проверили почву вокруг пластиковой взрывчатки.       Затем выехали с переезда Южно-Тихоокеанской железной дороги к Гудзону возле 12-й Авеню, заряженного таким количеством взрывчатки, что при взрыве разлетелись бы все окна в отеле «The New Yorker A Wyndham Hotel».       Они уехали и ни разу не оглянулись.

***

      Во время рассказа Гуди Фрамп ни Дистал, ни Торп не делали записей.       Оба привыкли полагаться на расшифровки записей интервью для дальнейшего использования, и кроме того, вряд ли кто-либо из них мог забыть многие важные детали.       Несколько раз за те сорок минут, что она говорила, Торп взглянул на Дистала. Суровый лейтенант ни на секунду не сводил с девушки глаз и позволил почти всему льду в своем напитке растаять, прежде чем протянул руку и сделал первый глоток.       Во время разговора Гуди Фрамп сидела прямо в кресле, поставив ноги вместе, платье с её бедер упало на пол. Она держала свой напиток в руках, положив их на колени.       На этот раз её история была рассказана более гладко, и она проницательно включила ответы на все вопросы, которые Торп задавал ранее.       Время от времени она прекращала говорить, чтобы сделать глоток своего напитка, или бросала взгляды на внимательно слушающую её Уэнсдей, но не с опаской или оборонительной целью, подумал Торп, а скорее как одна женщина, ищущая у другой какого-то молчаливого женского союза под пристальными, непонятными взглядами двух детективов-мужчин, с которыми она разговаривала.       Когда она наконец закончила, Дистал, который тоже сидел, наклонившись вперед, в своем красном кожаном кресле с подголовником, выпрямился и откинулся на спинку, сделав несколько смачных глотков из своего бокала, как будто это была вода, а не ликер. Некоторое время он продолжал смотреть на Гуди, а затем перевел взгляд на Торпа.       — Ну, это многое проясняет, — сказал он, сухо подмигнув Торпу.       Она задала столько же вопросов, сколько и ответила. Дистал покачал головой, затем снова повернулся к Гуди.       — Мисс Фрамп, по какому номеру почтового ящика Вы отправляли свои отчеты?       — Ящик 1821, главный вокзал.       — Угу. И этот богатый парень Элкин был единственным контактом, который у Вас когда-либо был с ними? Или нет?       — Да. Только с ним.       — Он когда-нибудь показывал Вам какие-либо документы, какие-либо доказательства того, что он работал в Федеральном бюро расследований?       Прежде чем она заговорила, прошло некоторое время, хотя ответ не требовал обдумывания. Очевидно, она осознала последствия своего ответа задолго до сегодняшнего вечера.       — Нет, — сказала она. — Боюсь, что нет.       — Ага. У Вас, случайно, нет фотографии мистера Элкина?       — Нет, — повторила она. — У меня ничего нет.       Дисталь добродушно улыбнулся.       — Ну, теперь всё не так, как было раньше. Люди больше не обмениваются фотографиями. Жизнь течет слишком быстро, — Алекс хотел вернуть ей доверие. Он не хотел смущать девушку, заставлять чувствовать себя ещё более неловко, чем она уже ощущала.       — Скажи мне, — сказал он тогда. — После того, как ты стала самостоятельной, он когда-нибудь комментировал эти отчеты? Как ты думаешь, он их когда-нибудь видел?       Она подумала минуту.       — Я не знаю, видел ли он их, но после того, как мы узнали, что Люциус Лопес прибыл в Нью-Йорк, он дважды звонил мне по телефону — в то время он уже «исчез» и сказал мне, что «они» хотели знать, есть ли у меня ещё какие-либо подробности со времени моего последнего отчета.       — Угу… — Дистал задумчиво кивнул.       — Ты сказала, что Элкин выпал из поля зрения несколько недель назад. У тебя есть идеи, почему это произошло? — спросил он.       — Нет.       — Где он живет?       — Сейчас я не знаю, — пожала плечами Гуди, и в её голосе снова послышалось легкое смущение.       — Я знала, когда мы встречались, но, ну, после того, как я начала делать отчеты, он все больше и больше отдалялся, и я мало его видела. Затем однажды я попыталась дозвониться до него и получила сообщение о том, что его телефон был отключен. Я позвонила в справочную, но его номера больше не было в списке.       — Угу. Ты спросила его об этом, когда он позвонит тебе в следующий раз?       — Да. Он просто сказал, что в его жизни происходят некоторые «перемены», и он хотел бы, чтобы его оставили в покое. Он резко оборвал меня. Я больше никогда не общалась с ним, если не считать тех телефонных звонков.       Дистал допил свой напиток и отклонил предложение налить ещё.       — Гуди, — медленно произнес он, — Когда ты поехала в Мексику чтобы посетить текос, ты пробыла там неделю или около того?       — Да. На самом деле это была неделя.       — И ты встретилась там со многими людьми?       — Да.       — Что ж, завтра мы попросим тебя написать для нас небольшой отчет об этой поездке. Что-то вроде подведения итогов. Хотелось бы, чтобы ты предоставила нам как можно больше названий, описаний и тому подобного. Это было бы для нас большой помощью. У Ксавье есть ноутбук, которыми ты можешь воспользоваться. Хорошо?       Гуди кивнула.       — Итак, твоим первым заданием в этом небольшом проекте будет рассказать нам всё, что ты знаешь о текос де чоке. Верно? Я имею в виду слухи, намёки, возможно, какие-то мысли, всё, что приходит тебе в голову, во что мы могли бы вбить клин. Понимаешь, что я имею в виду?       Гуди снова кивнула.       — Нам это нужно как можно скорее.       Ещё один кивок.       — Это хорошо. Я ценю твою помощь, мисс Фрамп, — сказал он, вставая со сдержанным ворчанием. — Я уверен, что мы ещё поговорим.       — Ксав, — сказал он, повернувшись к Торпу, — Где у тебя можно поговорить по телефону?       — Конечно. Мы можем пойти в гостиную.       Двое мужчин извинились, и Дистал вышел в холл.       Торп на мгновение остановился рядом с Уэнсдей, взял её за руку и шепотом попросил её сделать копию записи для Дистала, а затем последовал за лейтенантом в гостиную.       Когда они вошли внутрь, Алекс развернул свое огромное тело лицом к Торпу.       — Хорошо. Теперь я хочу услышать всё. Не упускай ничего, Ксав. Больше никаких тайн.       Торп повернулся и закрыл двойную дверь в гостиную.       Стоя рядом с Дисталом, Ксавье начал говорить, рассказывая с первых часов того дня, как он покинул офис ФБР накануне, когда он впервые пришел к Иману Марсону. Он рассказал Алексу о беседе с Ренатой Ислас, о визите к Гамбино, чтобы увидеть Уоркмэна, о второй короткой встрече с Джимми Уоркмэном, о копировании адресной книги Мелендеса, о первом разговоре с Гуди Фрамп, о разработке кода Мелендеса и о походе в трущобы Ла Конча, а затем в дом Уэйта, и в окончании о том, как он принял решение привезти домой Гуди.              Во время рассказа Торпа Дистал слушал, скрестив руки, опустив голову и глядя на носки своих ботинок «Нокона».       Ксавье все время двигался, пока рассказывал: то подходил к окну, чтобы посмотреть на свет на лужайке, то возвращался к роялю из черного дерева, где он бессознательно касался некоторых рамок с их общими с Уэнсдей фотографиями, перемещаясь от коллекции красных рисунков Конте над камином и обратно.       К тому времени, как Торп закончил, Дистал, наконец, сел на тяжелый диван, обтянутый гаитянским хлопком. Торп опустился на пуф рядом и посмотрел на него.       — Ну, я не могу не сказать, что ты проделал огромную работу самостоятельно, — покачал головой Дистал. — Наше расследование пошло бы иначе, если бы эта чертова маленькая старая записная книжка оказалась бы у нас, это стало бы ключом для всего. Нам её чертовски не хватало.       — Гуди Фрамп сэкономила нам много времени, — кивнул Торп. — Мы могли бы потратить недели, пытаясь прояснить кое-что из того, что она нам рассказала.       — Да, мы бы никогда ничего не добились без этой девчонки, — признал Дистал. — Эти преступления создали самый большой беспорядок, который я когда-либо видел за долгое время. У нас есть куча трупов, разбросанных по всему Нью-Йорку, а эта юная смазливая девчонка пришла сюда и рассказала нам всё об этом, как будто это случайные офисные сплетни. — Алекс с прищуром посмотрел на Ксавье. — С каким чертом, как ты думаешь, она всё это время сотрудничала? Кому скармливала свои отчеты?       — Не ФБР, точно!       — Нет, конечно, нет, и это будет легко проверить. Если это правда, я собираюсь поднять старину Билли на ноги. Но, по-моему, с твоей девчонкой что-то не так.       — Это была довольно сложная операция, — сказал Торп.       — Да, — согласился Дистал, — Так оно и было.       Всё ещё глядя на Торпа, он спросил: — У тебя есть какие-нибудь предположения?       Торп покачал головой.       — Я почти жалею, что это не Бюро. Возможно, нам не понравится то, что мы обнаружим, но, по крайней мере, у нас будет разумная гарантия, что с этим можно будет справиться. Как обстоят дела на самом деле, я не знаю. Мы имеем дело с отщепенцами, с иностранными радикальными группировками, которых поддерживают богатые люди, обладающие значительной властью. До вчерашнего дня мы даже не подозревали о существовании чего-то подобного. Кто знает, что мы обнаружим завтра, через два дня? Я не думаю, что мы приблизились к источнику этого явления, — Ксавье замолчал. — Но когда мы докопаемся до сути — если докопаемся — я не удивлюсь, если обнаружу там кого-нибудь из наших людей.       — Наши собственные люди?       — Я думаю, то, что мы здесь видим — всего лишь интермедия, но, возможно, это весь цирк, который нам когда-либо позволят увидеть. Я продолжаю спрашивать себя, кто бы захотел следить за готовящимся убийством бывшего министра мексиканского правительства, но не влиять на него. Особенно это касается печально известного своей коррумпированностью министра, который легко мог быть причастен к гораздо большему, чем мы раскрыли до сих пор. И у кого хватило бы опыта, чтобы сделать это так, как это было сделано с Гуди Фрамп? Эта методология кажется тебе знакомой?       Дистал уставился на Торпа.       — Что… ты имеешь в виду Госдепартамент?       — Мне это первое пришло в голову.       — Чёрт возьми, Ксав. Мне немного сложно это понять.       Они оба на минуту помолчали, Дистал нахмурившись, а Торп думая, насколько странно прозвучало его предложение для лейтенанта.       Наконец, Дистал сказал: — Ладно, послушай, может быть, это немного безумно, но, возможно, всё не так уж и плохо. Я чертовски уверен, что не собираюсь отказываться от возможности предпринять что-либо прямо сейчас. А пока нам нужно заняться текущими делами. Как только я сообщу начальству из Бюро о других пострадавших, они захотят поговорить с девушкой. Ты уверен, что не хочешь перевезти её в какой-нибудь отель? Я не уверен, что они будут довольны этой сделкой.       — Давай просто подождем и посмотрим, что будет дальше.       — Отлично. — Дистал пристально посмотрел на носки своих ботинок из кожи аллигатора: единственное, на что он был готов тратить много денег. — Ты думаешь, этот Рубио Ариспе — наш человек?       — По словам Ренаты Ислас, он дважды был в Нью-Йорке по той же причине.       — Я скажу тебе, что нам нужно сделать. Нам нужна помощь этой женщины, Ислас. Вернись к ней, может быть, пригласи её сюда, чтобы она поделилась своими наблюдениями с Фрамп. Опроси её людей в Старой Мексике, которые рассказали ей об этом парне.       Задумавшись, он положил ногу на ногу и лениво провёл коротким пальцем по испанской строчке на брюках.       — Я позвоню в Бюро, чтобы они разобрались с этим делом. Они и ребята из ЦРУ, которые проводят там разведывательные операции. Мы подбросим им змею в штаны и посмотрим, как им это понравится. Они должны быть в курсе всего этого террористического дерьма.       — А что ты тем временем собираешься делать с Уоркмэном? — спросил Торп.       — Мне нужен этот сукин сын, — сказал Дистал, глядя на Торпа. — Ради Бога, это не Бейрут. Ты сказал ему, что мы будем держать ухо востро, верно?       Торп кивнул.       — Ну, мы так и сделаем. И я попрошу кого-нибудь принести тот список, который, как ты ему сказал, тебе нужен, с именами парней, которые у него работают.       Торп снова кивнул.       — Я бы хотел прогнать примерно половину из них по базе, но мы не знаем, какие из них были замешаны в том беспорядке с Уэйтом или в деле с Лопесом, если уж на то пошло. Нам придется следить за всеми. Я поговорю с окружным прокурором и посмотрю, какой проклятый приказ мы можем получить, ограничивая каждого из них домом Гамбино. И я создам рабочую группу, которая будет работать полный рабочий день над созданием дела против Уоркмэна. Я сказал сотрудникам криминалистической лаборатории разобрать дом Уэйтов с помощью микроскопа. Пока эти люди были там, им пришлось что-то оставить. Где-то в этом доме мы найдем улики.       — А не послать ли нам собак-саперов и взрывотехников к Гамбино?       — Да, мы так и сделаем. Как только саперы с собаками проверят его особняк, они сами решат, что делать дальше. Если бы мы смогли собрать всю эту группу в одном месте, мы бы избавились от половины наших вшей за один прием.       — Я просто надеюсь, что они ещё не заполучили Ферретти.       — Да, я тоже. Это была большая ошибка, Ксав. Когда ты впервые получил эти имена, ты должен был дать их нам, и мы могли бы напасть на них всех одновременно. Прямо сейчас я не вижу никаких других способов докопаться до сути, кроме как через этого профессора. — Дистал поморщился и издал шипящий звук сквозь зубы. — Чёрт возьми! Какой же бардак!       Торп посмотрел на него. Рослый лейтенант откинулся на спинку дивана.       — Алекс, — ​​сказал Торп, — Предположительно, всё это произошло в результате «вывода» государственной казны Мексики. Что ты думаешь о тех цифрах, которые я привел?       — Это чертовски много денег.       — Ты веришь этим цифрам?       — Я не знаю, — сказал Дистал, глядя на Торпа уставшими глазами. — А ты доверяешь своему источнику?       — Однозначно.       — Тогда, я думаю, я принимаю цифры. Однако трудно понять, как народ согласился на такую ​​чушь от своих политиков.       — Марсон говорит, что бо́льшая часть денег поступала сюда, в Штаты, — сказал Торп.              Дистал тяжело вздохнул, затем медленно кивнул. — Меня это не удивляет.       — Он говорит, что деньги поступали наличными, огромными партиями. Больше, чем от наркокартелей. Вы не смогли бы найти столько гномов, чтобы они искали эти золотые горшки для нас. Один, два миллиарда.       Дистал всё ещё стоял, глядя в высокие окна напротив него. Он медленно повернулся лицом к Торпу и сказал: — Тебя интересуют отчеты о валютных операциях?       — Это и просто принцип работы любого банка, принимающего миллионы долларов наличными. Давай предположим, что вкладчик доказал, что деньги не были связаны с наркотиками. Пятьдесят миллионов, пятьсот миллионов, девятьсот миллионов. Логистика ошеломляет. Что люди бывшего президента сказали банкирам? Какие банки? Тебе не кажется, что им нужно было бы сообщить, откуда взялись эти деньги? Как это объяснялось? Как ты думаешь, при всей нервозности, вызванной скандалами с отмыванием денег наркокартелями в последние несколько лет, банки будут принимать такие наличные без согласования с федеральными властями? Что мексиканцы сказали этим властям — «Это личная заначка мистера президента из мексиканского национального казначейства?»       — Что говорит об этом Марсон?       — Я действительно не задумывался об этом, пока не расстался с ним.       Зазвонил домашний телефон, Торп встал, подошел к небольшому комоду из розового дерева и ответил на звонок.       — Это тебя, Алекс.       Дистал со стоном поднялся с дивана и, ссутулившись, подошел к столу.       — Дистал, — он стоял, сместив вес тела в сторону, одна из его штанин зацепилась за голенище ботинка. Он прислушался, пробормотал что-то в ответ, вопрос из одного или двух слов.       — Хорошо, — сказал он. — Каждый раз, когда у вас появится какой-нибудь неприятный факт, дайте мне знать. Буду признателен.       Дистал повернулся к Торпу.       — Уэйт работал в администрации порта. Эта женщина была его женой, Руби. Парня звали Дон Фаррел. Сосед говорит, что у Фаррела есть мать по имени Сисси. Они пытаются её найти.       Дистал подошел к окну, одной рукой перебирая мелочь в кармане брюк. Он стоял спиной к Торпу, слегка ссутулившись под пиджаком, который, как всегда был ему не по размеру, и слишком уставший, чтобы следить за своей осанкой. Когда он наконец повернулся, его глаза сощурились от недосыпания.       — Хорошо, Ксав. Что ты хочешь делать?       Торп ожидал этого.       — Я сэкономлю нам обоим кучу времени, Алекс. Я не хочу работать в рамках ведомственных процедур. Не в этом случае.       Дистал позвенел мелочью в кармане.       — Ну, думаю, я это предвидел. Скажу тебе, Ксав, я пришёл сюда с полным намерением скрутить тебе хвост. Это настолько выходит за рамки дозволенного, что моя совесть болит, и это противоречит моему характеру. — Алекс из-под бровей поднял на Ксавье немного извиняющийся взгляд.       — Мой внутренний стержень с каждым годом становится более прямым и менее гибким. Мне не очень нравится признавать, что что-то можно делать произвольно, если оно не соответствует правилам. Чем старше я становлюсь, тем больше мне нравятся правила, Ксав. Ей-богу, не может быть приличного общества без четких законов и порядочных людей, которые знают, для чего нужны эти правила.       Последнее предложение было произнесено с некоторой горячностью, и Дистал резко оборвал себя, как будто остановил словесную перепалку за мгновение до того, как она вышла из-под контроля.       — Мне не нравится то, что ты делаешь, Ксав, — продолжил он. — Если бы мы были здесь в ситуации голосования, я бы проголосовал против тебя.       Он вынул из кармана руку, перебирающую мелочь, и вытер тыльной стороной ладони рот. Торп услышал грубый шорох мужской двухдневной щетины о кожу руки.       — Но факт в том, что нам пришлось бы туго, если бы ты не сделал то, что сделал. Я ценю это.       Дистал выглядел так, словно пытался найти правильные слова, точный способ сформулировать что-то ещё, что он хотел сказать, но не мог.       Затем он продолжил: — Больше не скрывай от меня информацию.       Он нахмурился, его голос стал жестким.       — Больше так не делай. Это заходит слишком далеко!       Его глаза испытующе смотрели на Торпа.       — И ты каждую минуту сообщаешь Уэнсдей, где ты находишься. Я хочу иметь возможность связаться с тобой в любое время. — он опустил руку. — Ей-богу, Ксав, будь осторожен.