Дар Небес/ Потеряться в твоей Бездне...

- И все же?       Феликс перевел взгляд на брата. Здоровый цвет лица Джисона уже начал возвращаться и меньше напоминал о болезненно-тоскливом состоянии, чем радовал родных и близких людей. Омега смотрел на него внимательным взглядом, с щепоткой любопытства, будто пытаясь найти ответы на свои еще не озвученные вопросы.     - Ты о чем? - принц сделал вид, что не понимает заинтересованности брата. - Как ты понял, что Чимин в положении, если даже он сам еще не знал? Джисону было искренне интересно, а Феликс только устало вздохнул. Это была неловкая ситуация. - Я очень рад, что вы приехали, Чими, - добродушно произнес альфа, - но все же не стоило проделывать такой путь в твоем положении. Я бы понял и принял письменное поздравление. На обратном пути нужно быть осторожнее. - Что? - нахмурился Чонгук. - О чем ты? - одновременно с мужем непонимающе задал вопрос Чимин. Супруги переглянулись и недоуменно посмотрели на принца. Как и остальные. - Ты не знал? - Феликс готов был провалиться под землю. Все же такие новости омега должен сам говорить своему мужу, а он так нечаянно испортил их долгожданный момент. Принц знал, что у они очень хотели своего малыша. - Ты носишь под сердцем ребенка. - Почему вы так думаете, Ваше Высочество? - взволнованно и чуть с тревогой спросил Чонгук. Неужели муж ему не сообщил бы первым? - Эм… запах, - неловко ответил Феликс и пояснил. - Я сначала подумал, что он изменился, но это отдельный запах. - Нда… - поражено протянул Джисон, разбавляя неловкую тишину. - Твои носопырки как всегда на высоте. - Я думаю, мне нужно обратиться к лекарям, - едва прошептал Чимин. Он хотел радоваться, счастье от слов принца уже разливалось стремительными потоками внутри, но так не хотелось обманываться, как прежде. - Да, конечно, - кивнул Феликс. - Хочешь, чтобы сейчас проводили? - Да, - кивнул омега. Принц оказался прав: Чимин был в положении, и чета Чон вернулась в гостиную сияющими от радостной новости, излучая счастье. - Я же объяснил, - ответил Феликс брату. - Да, но срок маленький, чтобы запах вообще был, - заметил Джисон. - И что ты хочешь этим сказать? - нахмурился принц. - Других объяснений у меня нет. - Ладно, что ты сразу всполошился. Но… а что Хёнджин? Я так понимаю, он догадывается, кем был Чимин тут. - Мое прошлое не должно его тревожить, - отрезал альфа. - Сейчас он мой супруг, поэтому не вижу смысла лишний раз его утомлять. - Ну конечно, - лукаво поглядывая на брата, протянул омега. - Поверю, что не хочешь иметь дело с его ревностью. - Что? - улыбнулся Феликс, выгнув бровь. - Ревность? Он меня не ревнует, с чего бы? - Ты правда так считаешь? - поразился Джисон. Брат порой его удивлял: замечать и подмечать так много, но иногда не видеть в упор то, что было на поверхности. - Для того чтобы ревновать, нужны чувства, а он ко мне их не испытывает, - объяснил свою позицию Феликс. - Да, восхищается, да, есть симпатия, однако появись тот, кто в его сердце, и меня задвинут в угол. Скорее, у него… чувство собственничества. Знаешь, как у детей, у которых много игрушек, но они все равно не любят делиться своим и чтобы кто-то трогал то, что принадлежит им. - Мог бы не объяснять, я знаю, что это. Но не согласен с тобой, - чуть нахмурив брови, произнес Джисон. - Да, он, конечно, капризный и избалованный омега, но он не плохой. - Так я разве говорю, что плохой? - изумился принц. - Просто не путаю одно чувство с другим. - Милый… - Джисон дождался, когда брат поднимет на него взгляд. - Открой свое сердце для него, ты сам не пускаешь и не подпускаешь никого к себе. Он ведь твой предназначенный… - Сони, я стараюсь, правда, - вздохнув, признался Феликс. Он и правда старался, но приезд Чимина задел ту рану, что еще не до конца заросла. Снова болезненное напоминание, что лучшее, что было в его жизни, не для него. - Не будь жалок… - Ну-ну-ну… не будь так строга к нему, сестра, он же и правда страдает… Феликс чуть поморщился. - Ладно, прости, что докучаю, но просто хочу, чтобы ты был счастлив, - дотронувшись до руки брата, произнес Джисон. - Я знаю, Сони. - Кстати, мы с Минги уезжаем на несколько недель. - Да, Минги говорил. Все же хотите отправиться в черные леса? Давай я поеду с вами. - Спасибо, но нет, - тепло улыбнулся омега. - Ликси, мы сами справимся и сами должны преодолеть этот путь. Хотя с тобой было бы, наверное, намного спокойнее. - Просто в тех лесах не очень безопасно. Ты же знаешь, болота и почти непроходимый лес. Что за шаман выбрал там обосноваться? - недовольно проворчал принц. - Все будет нормально, и мы вернемся. Если уж и после этого не получится, то тогда будем искать ребенка на усыновление. - Не отчаивайся, Сони. У тебя все будет. - Спасибо, милый. Феликс обнял Джисона и проводил его немного. Вернувшись в кабинет, принц прикрыл глаза. Он был не до конца честным с братом, на самом деле. Он не хотел открывать сердце больше никому. Рана, которую невольно оставил Чимин, была слишком глубока. Даже покрывшись тонкой коркой, она все равно не заживала и не зарубцовывалась до конца, бередя душу отголосками.       Пак Чимин вошел в его жизнь словно ураган. Невероятно красивый, яркий, живой и такой добрый. Молодой человек был случайно представлен ему Юджин еще в столице, перед его отправкой на Север, и сразу же завладел его вниманием. Чимин был четвертым ребенком из пяти омег одного военного в отставке, и семья испытывала некоторые финансовые трудности, чтобы устроить будущее для всех детей. Он осторожно поинтересовался у Юджин судьбой омеги и узнал, что, скорее всего, родители согласятся на брак с пожилым генералом в отставке, ведь приданого у него немного, он старше среднего возраста омег на выданье и поэтому мало кто желает вступить в брак с такой семьей. Тогда Феликс предложил уехать с ним на Север, стать его наложником, пообещав, что не тронет молодого человека против его воли. Чимин согласился и уехал с ним. Сначала Пак был с ним осторожен и пуглив, опасаясь его власти. Однако со временем, увидев, какой четвертый принц заботливый и галантный, влюбился. Омега сам к нему пришел и признался в чувствах, отдаваясь власти этого невероятного альфы. Чимин очень помогал ему и поддерживал в те трудные времена, когда он только прибыл и завоевывал расположения Севера. Всегда находил нужные слова и своей улыбкой мог стереть всю усталость. Рядом с ним, казалось, все было под силу и возможным. Был тем, кто не видел в нем чудовища. Чимин называл его самым красивым и остро переживал, когда узнавал, сколько омег и девушек хотели сблизиться с его принцем. После полутора лет он хотел сделать его своим супругом, но родители были категорически против. Феликс был настроен на противостояние и уже написал письмо, но Чимин остановил его, умоляя не делать этого. - Ты навлечешь на себя гнев Его Величества, Боки! Нельзя так… - Я хочу, чтобы ты стал моим супругом. - Я и так твой, любимый, зачем зря гневить короля? Прошу, не делай этого. Омега выхватил письмо и быстро сжег в камине. Тогда Феликс с помощью Минхо добился, чтобы Северяне дали титул Чимину за все заслуги, что тот сделал. Пак инициировал (не без помощи Джисона и Феликса) обучение лекарей на юге, где это дело быстро развивалось. Также он помогал в обучении детей и в торговле, так как знал два иностранных языка. Северяне уважали и любили Чимина, поэтому спокойно согласились на относительно невысокий, но все же аристократический титул барона. Чимин упирался и был против, но Феликс «пригрозил», что вообще подарит ему в таком случае один из своих дворцов. У них было все хорошо, до того момента, как Чон Чонгук не решил навестить свою семью и его не представили Правителю на званом ужине. Истинность… Они сразу поняли, что такое очень редкое явление, почти мифическое, настигло их. Принц по замершему взгляду и застывшей фигуре Чимина понял, что что-то случилось и виной был новоиспеченный помощник капитана. Омега, испугавшись, ответил отказом на дальнейшее знакомство с Чонгуком, однако тот продолжал свои ухаживания, не опасаясь гнева Правителя. К его чести, он сразу пошел и честно обо всем сказал Феликсу, предупредил, что будет добиваться омеги и ждать его ответа. - Скажи честно, Чимин, что происходит? - спокойно спросил Феликс, еле держа голос и чувства в узде. - Не знаю… Боки, это… Я не знаю, - со слезами на глазах, растерянно прошептал Чимин. - Разве так бывает? Разве так должно быть? Неужели какой-то незнакомый юноша может вызвать такое? Мне это не нравится… - Чими, - обнимая омегу, выдохнул принц. - Ответь, ты боишься этих новых чувств? - Да, мне не нравится мысль, что мы будет не вместе. Это так неправильно… Феликс знал, что это начало конца, как бы омега ни говорил обратное. Да, он хотел и был рад, что Чимин выбрал его, но против истинности идти было очень сложно, практически невозможно. Чонгук не давал проходу, умоляя о шансе на совместное будущее, чем сильно раздражал омегу. Из-за постоянных переживаний Чимин потерял сон и аппетит. Принц вызвал Чона на разговор. - Чонгук-ши, дай ему время. Ты сильно давишь на него, он даже не может подумать и разобраться. - Ловко, Ваше Высочество, - вскинул подбородок Чонгук. - Чтобы Вы окончательно его забрали? - Во-первых, он не вещь, чтобы забирать, а во-вторых, он все еще со мной и выбирает меня, пока ты пугаешь его на каждом шагу. - Я хочу вызвать вас на бой, кину вам вызов! - Ты мне не противник, щенок, знай свое место, - черты лица принца заострились, а взгляд тут же потяжелел. - Я не могу без него… - обессилено и тоскливо признался альфа. - И зачем я приехал сюда… Всю душу мне вымотал этот проклятый омега… Чонгук уехал, и Чимин облегченно выдохнул, считая, что выкинет истинного альфу из головы. Однако с каждым днем тоска и горечь заполняли его, стирая все хорошее, что было. Феликс видел мучения своего любимого, и, как бы тот ни заверял, что все хорошо и он справится, принц видел, что нет. Лицо Чимина заострилось, он потерял в весе и стал так редко улыбаться, подолгу смотря куда-то далеко. По ночам, когда сна не было, он подолгу бродил по дворцу или саду, пугая ночную стражу. Как бы ни было больно, как бы Чимин ни противился мысли закончить отношения с ним и быть с истинным, как бы ни уверял, что счастлив здесь и с ним, Феликс не мог позволить любимому страдать. Он написал Чонгуку, чтобы тот приехал. Чимин посмотрел на него с нескрываемой обидой, стоило увидеть вернувшегося альфу. Который, к слову, тоже выглядел неважно. - Ты так легко хочешь отказаться от меня? - слезы пробежали и полоснули по сердцу Феликса. - Солнышко, если вас связала истинность ваших внутренних альф и омеги, то дороги назад нет, - грустно и не без боли, произнес Феликс. - Шаман сказал, что Север редко благословляет пару, но нельзя отказываться от этого дара. Точно так же, как и от Предназначенных. - Ты хочешь, чтобы я был с ним? - Нет, не хочу, совсем не хочу, но так надо и так правильно, - вымученно прошептал альфа. - Видит Небо, я был счастлив и уверен, что ты моя судьба. Возможно, так оно и есть, но не для тебя. Ты должен быть с ним. Феликс все видел и давно уже понял: Чимин влюбился в Чонгука с самого первого взгляда и настолько испугался своих чувств, что выбрал страдание вместо счастья, ведь и полыхающий огонь в глазах альфы тоже был неподдельным при виде Пака. А также омеге было непросто, ведь и принц ему был дорог. Принцу стоило больших трудов сдерживать себя и не показать отчаяние перед всем миром. Он с улыбкой заверял любимого человека, что все правильно и они поступают как надо. Что он совершенно не сердится на него и что омега ничего не должен ему. Если он будет счастлив, то и принц тоже. Несмотря на то что Чонгук хотел играть свадьбу сразу, Чимин отказался, выразив желание узнать друг друга, так как альфа был младше на несколько лет, и поэтому отправился с ним на Юг. А уже через полгода они решили сыграть свадьбу на Севере. Стоило проводить уже молодоженов обратно на Юг, как Феликс, окончательно надломившись, показал свои истинные чувства перед близкими. Джисон с Минхо не на шутку перепугались. Сон никогда не видел брата таким подавленным. Будто все краски схлынули с лица Правителя, будто сама жизнь ушла, оставив после себя куклу.       В груди снова кольнуло, но принц отмахнулся. Если раньше он мог думать о прошлом, терзаться мыслями о том, как могло все быть, то сейчас не имел права, считал он. У него есть Предназначенный. Избалованный, капризный, не без тщеславия, но очень очаровательный и своенравный. Страстный и обжигающий. И, конечно, бесподобно красивый. Все это собрал его омега, и он не мог отказаться от такого щедрого подарка. Может он не собирается пока открываться Хёнджину, пока у того самого на сердце не спокойно, но это не меняет того, что он должен быть ему хорошим и заботливым мужем.

***

      Хёнджин не находил себе места. К кому обратиться за помощью, не знал, ведь, как он понял, Джисон и Чимин дружили и были очень близки. Вряд ли Сон расскажет ему о том, что связывало принца и омегу. А их точно что-то связывало! Он был уверен. Чимин явно был не просто его наложником или фаворитом, потому что с такой неподдельной радостью, с какой смотрел Правитель на гостя, не могло быть иначе. А как он почувствовал, что тот в положении? Насколько он точно помнил запах Чимина, что учуял посторонний? - Сынмин, спроси у Минхо, что было между ними! - Ты с ума сошел? Зачем тебе? - не мог скрыть изумления старший брат. - Ты хочешь сказать, что не заметил того, как они смотрели друг на друга? Как он смотрел? - Да какая разница, Джини?! Он замужем, Правитель с тобой, вы Предназначенные, - пытался образумить Сынмин. - Да даже если и связывало, что тебе это даст? - Я хочу знать! - Ты что, хочешь всех его бывших пассий знать в лицо? - А почему бы и нет?! - взвился Хёнджин. В груди клокотала обида, природу которой он до конца и сам не понимал или не хотел признавать. Да, он знал и держал в уме, что у его мужа, как принца, были свои привилегии в виде наложников или наложниц, но это никак не успокаивал пожар внутри, что разгорался только от мысли о других. - Джини, прошу тебя, возьми себя в руки, так нельзя. Сосредоточься лучше на том, что Джисон скоро уезжает, ведь управление дворцом и прочие хлопоты будут на тебе, - напомнил Сынмин. - Да что там управлять, люди сами знают, что делать и как, - отмахнулся омега. - Хёнджин, ты слышишь себя?! Ты должен взять обязанности Джисона на себя. Скоро будут уже судачить о том, что ты ничего не делаешь. - Пусть только попробуют! - Джини, ты должен взяться за ум! Работать для своей репутации, северяне же ты видишь какие. Сынмин только вздохнул. Братишка зациклился на одном и беззаботно отметал другие, не менее важные, моменты. Ощутил он это хорошо, когда Джисон слег и дворец будто тоже замер, хотя Хёнджин мог взять управление на себя. Да, он пытался и проводил время с деверем, но будто бы был мыслями своими далеко, постоянно отвлекаясь. И чтобы помочь брату, он тоже активно участвовал во многом, но если раньше было достаточно времени на это, то с замужеством стало значительно меньше, так как он стал уже ответственным за их с Минхо уклад. Они начали ремонт некоторых частей дома, чтобы к поздней осени все успеть доделать, и сейчас Сынмин разрывался. - Дорогой, одумайся и займись тем, что важно. - Ну узнай у Минхо, - умоляюще протянул Хёнджин. - Ладно, но не обещаю, - сдался Сынмин в надежде, что младший все же успокоится и сосредоточится на другом.

***

      Минхо выгнул бровь на вопрос мужа. Сынмин не стал откладывать в долгий ящик и решил узнать поскорее. - Его светлость интересуется? - произнес Минхо, обнимая мужа. Тот сел на его колени, чтобы побыть наедине и вместе после долгого дня. - На самом деле, не только, мне тоже любопытно, но я решил не спрашивать, так как подумал, что нет нужды, что было, то прошло. Но все же… Тяжелый вздох и задумчивый взгляд мужа были очень красноречивыми. Минхо провел ладонью по ноге любимого, размышляя, как поступить. - Я думаю, Колючка, что не имею право рассказывать об этом, - подумав, ответил альфа. - Из уважения к ним не буду. Просто передай брату, чтобы не думал об этом. - Как будто я не говорил об этом! - фыркнул Сынмин. - Он же упрямый, как не знаю кто! - На самом деле, любимый, Его Светлости нужно подумать о другом. Уже до меня начали доходить разговорчики, что Правителю не повезло с Его Предназначенным и был ли вообще это дар. - Что? - Сынмин тут же нахмурился и встревожился. - Любимый, мы, северяне, с пониманием относимся к приезжим, даем время привыкнуть и обосноваться, однако терпением мы не отличаемся. Даже если кажется, что за ним не наблюдают, то это не так. Всем интересно и любопытно, каков Предназначенный их любимого Правителя. Да и ты знаешь, сколько было желающих породниться, так что без пристального внимания твой брат не остался. - Он еще такой ребенок, - покачал головой Сынмин. - Значит, пора ему взрослеть. Феликс, конечно, может проявлять терпение, но не стоит этим злоупотреблять, - посоветовал Минхо и, подхватив удобнее мужа, встал с кресла. - А куда это мы так рано? - лукаво смотря на альфу, протянул юноша. - Неужели ты думаешь, что я могу быть спокойным, когда ты сидишь на моих коленях?

***

      После слов мужа Сынмин стал подмечать все косые взгляды и перешептывания. Или ему просто так казалось. Джисон был весь в сборах и подготовке к поездке, разрываясь в своем кабинете, желая всех проинструктировать и заранее дать поручения. Хёнджин опять отлынивал от управления дворцом, хотя Сынмин помнил, как младший раньше воодушевленно слушал Джисона и выполнял его поручения, крутясь рядом, чтобы быстрее все узнать. Однако сейчас тот, словно дите, убегал от обязанностей. - Сынмин, вся надежда на тебя, - улыбнулся Джисон. - Хорошо, я сделаю все возможное, - заверил юноша. - Надолго? - Не знаю, несколько недель точно. - Без тебя будет скучно. - Ой, думаю, Хёнджин не даст соскучить. Не знаю, чего он взъелся на Феликса в последнее время, но пусть сами решают. Сынмин, в свою очередь, сомневался, что проницательный Джисон не уловил момент изменений Хёнджина, но решил промолчать. Смысла он не видел и не хотел выглядеть в глазах старшего омеги как сплетник. Что бы ни связывало Феликса и Чимина, это все в прошлом. Ему ли ни знать, что значит разделять место с прошлым? Если с ДжэУком он расстался почти безболезненно для себя, то у Минхо была тоже своя история, и, когда альфа ее поведал, он расплакался, настолько она была трагична и печальна.       Он заметил как-то при ремонте много писем, и, правда, он не хотел поддаваться любопытству, но, когда он увидел начало предложения с «Дорогой, Минхо…», руки сами уже раскрыли письмо полностью, а глаза стали жадно читать строчки. Строчки, полные тоски и любви. Все письма были подписаны только как «Твой Совенок…», и юноша гадал, кто же это был, а главное, почему муж хранил все эти письма и несколько дневников. Читать дневники не позволила уже проснувшаяся совесть. Все же это было слишком откровенно. За ответами он сразу пошел к любимому. Минхо лишь печально улыбнулся и, разлив вино по бокалам, поведал историю его первой и большой любви. С Сольюн они были знакомы с детства, если быть точнее, то с рождения девочки. Трехлетних альфочка не впечатлился громким комочком и всячески его избегал. - Ну почему, Хо-я? Она такая милашка, ты только глянь, - ворковал его папа. - На сову похожа, - буркнул Минхо и, подобрав свой маленький лук, выбежал из дома. Когда девочка подросла, то уже старшим приходилось разнимать детей, так как бойкая девчушка за словом в карман не лезла и была той еще хулиганкой. Минхо доставалось за двоих, ведь зачастую он выгораживал девочку перед старшими, но наедине они ругались только так. - Ты девочка, вот и играй с девочками! Почему ты вечно лезешь к нам? - А кто сказал, что я не могу с вами играть? - Ты ни с лука не умеешь стрелять, ни на бокенах сражаться, ни бегать, ни прыгать! - Я научусь и стану лучше тебя, понял? - Да конечно, куда тебе с твоим-то росточком? Родители умилялись тому, как дети переругивались, но всегда были вместе. Минхо хоть и бурчал себе под нос, стоило Сольюн увязаться за ним, но никогда не позволял задирать другим мальчикам. Годы шли, и, когда Минхо исполнилось 16 лет, его отправили в академию, чтобы он должным образом научился управлять семейным делом и завязал знакомства. От предстоящей разлуки оба были подавленными, но если мальчик предвкушал новые приключения, то девочка только грустно вздыхала и плакала. - Да ладно тебе, Совенок, - улыбнулся Минхо. - Я тебе буду писать обо всем, да и на каникулы зимой и летом буду приезжать.       Так как Минхо видел уже Сольюн изредка, то она для него взрослела и изменялась слишком быстро. Вот только недавно она бегала с мальчишками, прибавляя седых волос своей нянечке, как уже стала красивой девушкой, которая носила платья и делала прически. Детская припухлость ушла, и она вдруг для всех своих друзей альф стала предметом восхищения. Минхо к таким изменениям относился ревностно и, когда был дома, всегда отваживал ухажеров, бурча под нос ругательства. Осознание своих чувств пришло на одном из званых балов, когда Сольюн не давали даже передохнуть, все приглашая на танец. А один альфа настырно и откровенно не давал прохода. Минхо подрался с ним, а потом высказал накипевшее девушке, обвиняя ее в излишней кокетливости. Девушка, в свою очередь, тоже взорвалась и, не избегая ругательств, все высказала Минхо: что он как собака на сене: ни себе ни людям; что это он настоящий вертихвост, потому что то подманивает ее своим вниманием, то потом не отвечает ей на письма. Из всего потока слов юноша лишь уловил, что, оказывается, девушка ему писала, но почему-то они не всегда доходили до него. - Но я редко получал письма от тебя, только если отец приезжал. - В смысле?! Я тебе писала каждую неделю! Смутная догадка озарила альфу: он был не в ладах с несколькими юношами из старших классов, и, возможно, они и перехватывали письма, потому что теперь их глумливые слова были понятны. - Это тебе за все твои слова сегодня, - прежде чем уйти, девушка наградила звонкой пощечиной. Минхо лишь вздохнул, потирая горячий след. Он заслужил. А первым делом, вернувшись домой, пошел к отцу и сообщил, что любит Сольюн и хочет жениться на ней после академии. Родители только понимающе улыбнулись, кивнули и с радостью отправили сватов. В академию Минхо вернулся окрыленный и в мечтах уже был хорошим мужем и отцом. Последний год обучения был сложным из-за теперь такой острой разлуки. Как бы он ни старался себя успокоить, что Сольюн дала согласие на брак и ответно призналась ему в чувствах, все равно противный внутренний голос иногда шептал, что, возможно, она спутала дружбу и настоящие чувства. Вдруг кто-то ей встретится, пока он был здесь? Однако все тревоги ушли, стоило ему вернуться. Теплый взгляд, полный любви, сложно спутать, и Минхо успокоился. Две семьи неторопливо начали подготовку к свадьбе, ведь Минхо был единственным альфой, а Сольюн была единственной девочкой в доме и самой младшей. Двум семьям хотелось свадьбы с большим размахом. Но всем мечтам не суждено было сбыться. Как-то к ним в город приехали торговцы, и две семьи хотели посмотреть, что у них было. Пригласив их домой, мама Сольюн и папа Минхо, а также сама девушка, рассматривали товар с большим интересом. К сожалению, вместе с товаром они принесли с чужих земель хворь, которой быстро заболели родные и близкие. Лекари делали все, что было в их силах, но результат был неутешительным. Торговцы поделились знаниями и крупицами лекарства, что были, быстро собирая свои вещи и уезжая. Минхо разрывался между домами, так как родители болели дома, а Сольюн с мамой в своем доме. Видеть бледную, ослабшую и осунувшуюся любимую было больно. Они пригласили других лекарей с соседних городов, позвали шаманов, но лучше никому не становилось. Сначала ушел папа Минхо, потом отец, а затем и девушка. Мама Сольюн уже ушла после того, как, еле придя в себя, узнала страшную весть и, не справившись с горем, тоже ушла вслед. Минхо после похорон закрылся в доме и не выходил несколько месяцев. Сестры по очереди приезжали, проверяя его и поддерживая. Старший брат отца, родной дядя, тоже старался поддержать и на время взял управление делом семьи на себя. Альфа долго приходил в себя, закрыл свое сердце и более никому не открывал, пока однажды не нырнул в окошко кареты и не утонул в бездонных глазах. Поэтому да, Сынмин понимал. Минхо дорожил теми воспоминаниями о своей первой любви, но юноша не ревновал, принимая эти чувства мужа к когда-то дорогому и близкому человеку.

***

      Хёнджин хлопнул дверью своей спальни, давая понять прислуге, чтобы никто его не тревожил. Омега глубоко дышал, стараясь унять гнев, кипевший в нем. Что делать он пока не знал, но точно хотел крушить все, что попадалось под руку, чтобы хоть как-то выплеснуть все негодование от новости, которую услышал. У Наён через неделю день рождения, и Правитель уже давно поручил своим людям помочь в организации праздника. Благо, он будет не во дворце, а в особняке близкой подруги Наён. Но все равно! Его муж потакает капризам своей наложницы, оплачивая все расходы празднования и оказывая такие знаки внимания. Конечно над ним будут смеяться и ни во что не ставить, если собственный муж так поступает. Хёнджин дышал глубоко, пытаясь справиться с эмоциями, но у него получалось откровенно плохо. Злые слезы застилали глаза, и омега все судорожно думал, как поступить дальше. Игнорировать мужа? Разве такое возможно, чтобы можно было себе позволить такое отношение к наследному принцу? Остается вступить в бой с другой стороной. Как бы Сынмин и Хынги ни советовали не обращать внимания на наложницу, им троим не быть в одной лодке, он этого не позволит. Если уж Феликс под большим запретом, то вот Наён - нет. Он порвал пригласительное на День рождение, которое ему любезно вручили. Юноша не собирался искать с ней дружбы и быть милым с той, кто разделяет свою постель с его мужем! Кто она такая? Никто. Просто наложница и все. Что бы ни было между принцем и Наён, все это надо прекратить. Мало ему, что Чимин оказался большой его любовью, так еще и это. Сынмин не мог ничего рассказать, но болтливые люди есть везде. О Чимине ему рассказали другие и многое. И какой тот молодец и умница, а также какой утратой был его отъезд для всех. И, скорее всего, для принца в первую очередь, но Хёнджин отмахнулся от этой мысли. Все это не имело значения, ведь Чимин уже уехал, а Наён была здесь. Но не надолго, он сделает все, чтобы ее тут больше не было.

***

      Феликс как обычно засиделся в кабинете, разбирая ворох накопившихся бумаг. Голова уже начинала побаливать, а письмам не было края. За чтением очередного письма, Наён и навестила его. - Правитель? - А, Наёни, проходи. Ты с кофе? Как очень кстати. - И все же, думаю, это не очень хорошо - пить такой бодрящий напиток на ночь. Разве потом идет сон? - девушка, поставив поднос на столик, разлила кофе по чашкам. - Я сегодня буду до ночи сидеть здесь, поэтому очень полезно лично для меня. А ты? Как подготовка ко Дню рождения? - Все уже почти устроено, - улыбнулась наложница, обходя кресло принца. Она развязала ленту и, распустив волосы, стала массировать голову альфы. Феликс опустил голову на спинку кресла, и девушка прохладными пальцами провела пальцами по лбу и вискам. Принц наслаждался прикосновениями, которые будто заглушали боль. - Кстати, слышала, что госпожа Ю говорила, будто бы ее племянник хочет продать часть земли торговцам с юга и из столицы. - С чего вдруг? - Потому что предложили очень большую цену и что у этих торговцем очень влиятельные люди. И еще хотят оформить партнерство. - А истинную причину она не назвала? Торговать им все равно тут не дадут, если они нацелены на шахты. - Об этом она умолчала, но господин Ю решительно против. - Ладно, спасибо за информацию, Наёни. - Всегда рада помочь, Правитель, - девушка склонилась и поцеловала Феликса. И именно в этот момент раздался стук, и охрана сообщила о визите Хёнджина. Юноша вошел в кабинет и застыл, увидев наложницу. - Добрый вечер, Хённи, - невозмутимо произнес Феликс. - Ваша светлость, - поздоровалась Наён, чуть поклонившись. - Добрый вечер, - еле совладав с собой, чуть не процедил Хёнджин. Они, конечно, были уже представлены друг другу ранее, но тогда юноша едва ли кивнул на знакомство и поспешил уйти. Но сейчас он даже не собирался уходить. Если он и помешал (судя по распущенным волосам принца), то прекрасно. Омега прошел дальше и сел на софу, ожидая, когда девушка уйдет. - Хорошо, Наён, договорим после, - мягко произнес Феликс, улыбнувшись ей. - Хорошо, - кивнула девушка. - Кстати, Ваша светлость, вы ведь получили приглашение на День Рождение? - Получил, - ответил юноша, окинув взглядом наложницу. - Надеюсь, вы придете, будет очень весело, - мило улыбнувшись, проворковала Наён. - Благодарю, но у меня нет привычки посещать сомнительные мероприятия, - в груди Хёнджина расцвело, стоило увидеть как улыбка и хорошее настроение слетели с лица наложницы. Тяжелый вздох принца омега услышал, но самодовольного взгляда не перевел. - Спокойной ночи, - поклонилась девушка и поспешила покинуть кабинет. Хёнджин рассматривал свои пальцы, игнорируя красноречивый взгляд мужа в свою сторону. - Хёнджин, потрудись объяснить, что сейчас было? - Я и правда не хочу туда идти, разве должен? - Ты не должен был так грубо отвечать, в первую очередь. - А я не собираюсь быть милым с твоими наложницами, Феликс! - Для чего ты пришел? - чуть нахмурился альфа. - Хотел кое-что обсудить, но уже передумал! - резко встав с софы, воскликнул в негодовании юноша и на пороге обернулся. - Простите великодушно, что посмел вас тревожить, Правитель, я уже ухожу! - Стой, Хёнджин, - твердо произнес Феликс, сам вставая с кресла, но так как юноша уже развернулся, то решил идти до конца и вышел из кабинета мужа, проигнорировав слова. Четвертый принц недоуменно посмотрел на захлопнувшуюся дверь. Что сейчас было? Его ослушались? Феликс сел обратно в кресло, обдумывая ситуацию, пытаясь найти оправдания такому неподобающему поведению омеги, однако его не устраивал ни один приходящий на ум ответ. Альфа вышел из кабинета и направился в покои мужа. Он давал много времени Хёнджину, но, скорее всего, юноша просто не понимал этого и принимал как должное. Что же, раз муж нарывается на его гнев и пытается вывести на ссору, стоит ли в таком случае его беречь? - Оставьте нас, - произнес Феликс прислуге и, всучив также им Тоджи в руки, закрыл двери на замок. Хёнджин чуть напрягся, но так как гнев в груди все еще клокотал, он с вызовом и напускным бесстрашием посмотрел на принца. - Нам надо поговорить, - холод, что был в голосе мужа, казалось, можно было ощутить физически, и омега слегка поежился. Но он не отступит.