Дар Небес/ Потеряться в твоей Бездне...

- Для начала проясним: ты должен извиниться перед Наён за свои слова. - Феликс расположился на кресле, тяжело смотря на мужа. - Подобное тебя не красит и не соответствует твоему статусу. - Я не буду перед ней извиняться, Феликс! Подобного унижения не будет! - в негодовании и возмущении воскликнул Хёнджин.  - Ты унизил себя сам, когда начал вести себя подобным образом, Хёнджин. Тем более признание своей неправоты не является унижением. Юноша гневно сверкнул глазами на принца. Его спокойное и даже безэмоциональное выражение лица невероятно раздражало омегу. Будто бы ему тут было невероятно скучно, и мужу осталось только прикрыть глаз от скукоты и зевнуть для полноты картины. Хотелось сказать или сделать хоть что-нибудь, чтобы оно сменилось. Но в силу возраста или, может, скромного жизненного опыта юноша не знал, что чем спокойнее человек в ссоре, тем сильнее может быть его гнев внутри.  - Зачем Вы вообще участвовали в этом обряде, раз мысль о супруге так была неприятна? Обрекать другого человека на муки и страдания также не красит Вас как наследного принца!  - А ты страдаешь? - Феликс перевел взгляд на мужа. - В чем заключается страдание? - с усмешкой спросил он и даже склонил голову на бок. И вот этот насмешливый тон и веселье во взгляде будто бы разом сняли все оковы, что и так еле держались. Он возмущено выдохнул и, глубоко вздохнув, разошелся в гневной тираде, высказывая все накипевшее мужу. Начал с того, что ему пришлось переехать на Север, в ту часть, где никогда не был и где совершенно не знает никого, кроме своего брата. Поведал о том, как он словно птица в клетке, которая не может никуда выпорхнуть из Дворца без какого-либо сопровождения. Что его не воспринимают всерьез и не уважают из-за того, что во Дворце всем руководит Джисон, а в покои мужа наведывается наложница. А еще его муж с неуместным радушием демонстрирует свои пылкие чувства к бывшему фавориту. Что никто его не понимает, поддержки ни от кого не может получить и элементарно опасается обращаться к своему мужу за советом, чтобы вдруг не выставить себя никчемным и незнайкой. Феликс внимательно слушал претензии омеги, задумываясь о том: а не разыгрывают ли его? Но гнев омеги был настоящим, обида искренняя, и он это видел. А еще Хёнджин о многом забыл или просто не считал себя ответственным за свои слова и действия. Что творится в голове его омеги?  - Я тут просто тухну! Ни балов, ни светских мероприятий, меня никуда не зовут и не приглашают. И хоть раз я сказал об этом?  Хоть раз заикнулся, как мне было тяжело? Из близких с кем я общаюсь, это только Сынмин и Джисон, и все! - на последних словах голос Хёнджина дрогнул, в горле запершило, и он закашлял. Феликс только хмыкнул и, налив воды в бокал, протянул мужу. Альфа ничего не говорил в ожидании, что младший еще не закончил свой монолог. И верно поступил, так как юноша, допив воды, договорил последнее:  - Вы совершенно обо мне не заботитесь! Ни обо мне, ни о моих чувствах!  Феликс устало вздохнул и прикрыл глаз, призывая все свое терпение и выдержку, в противовес своим изначальным планам проучить мужа. Принц открыл глаз и смотрел в потолок, гадая, как бы все донести до юноши, чтобы не ранить его. - Хёнджин, я не виноват в твоем решении участвовать в обряде и в том, что твои действия не оправдали твоей изначальной цели, - омега чуть нахмурился и только цокнул на это. - Если бы не ослушался родителей, не участвовал бы в обряде и, как следствие, - не переехал на Север.  - Я не обвиняю тебя в этом! - протестующе воскликнул Хёнджин. - Я говорю, что ты не входишь в мое положение!  На замечание омеги принц, не выдержав, громко рассмеялся, изумляя его. - Я не вхожу в твое положение? - переспросил Феликс и напомнил. - Я настаивал на брачной ночи еще в столице? Может быть, я настаиваю на детях? Требую чего-то кроме уважения? Подскажи, Хённи, что же требую от тебя такого? М? - запал уже прошел и, Хёнджин только сидел и хмуро смотрел на мужа. - Ты встречаешь важных людей во дворце? Правильно, нет, потому что тебе это совершенно не интересно, и ты меня попрекаешь тем, что я все еще прошу о поддержке моего брата? Никто не уважает? А что ты сделал, чтобы тебя начали уважать северяне? Помогаешь им? Участвуешь в жизни Севера? - в носу начало щипать, горло сдавливали обручи, а в глазах омеги собирались слезы. - Почему не приглашают тебя? Наверное, потому что ты сам должен проявить инициативу и позвать их для знакомства.  Феликс налил себе бокал воды и, сделав пару глотков, продолжил.  - Я как раз-таки понимаю, что ты не вырос во дворце, не знаешь многих вещей, тебе еще предстоит повзрослеть и набраться опыта, однако ты не заметил и не оценил ничего. Все, что ты можешь, это только брать и брать, ничего не давая взамен, как избалованный ребенок, требуя внимания и выполнения своих капризов. Но всему есть предел, Хённи, и ты уже не ребенок, - не без досады произнес Феликс. - Что еще было? Ах… Хочешь званые обеды, ужины и балы? Да кто тебе мешает, хочешь - делай, но ведь ты не желаешь думать об этом, ожидая, когда же Джисон все сделает за тебя.  В комнате стояла тишина, прерываемая только всхлипами омеги. Теперь после слов мужа он засомневался в своей правоте.  - Чего ты хочешь, Хёнджин? Скажи мне сейчас прямо. - Я… Я не хочу, чтобы Наён была во дворце. Или вообще кто-либо другой! - Хёнджину хотелось бы, чтобы голос не подвел и звучал не так обидчиво и по-детски.   - Я уже говорил, она была до нашего брака. Ты не можешь ставить меня перед выбором.  - А что я могу тогда? Кто я тогда здесь? - смотря на альфу заплаканными глазами, прошептал юноша.  - Ты мой муж и мой Предназначенный - это не изменить для меня, - Феликс присел перед ним и стер слезы большим пальцем, - но если не возьмешь себя в руки, то люди будут видеть только избалованного омегу. Хёнджин громко всхлипнул и закрыл глаза не в силах смотреть на принца, который говорил такие жалящие слова.   - Я не враг тебе, - вкрадчиво произнес альфа, - ты всегда можешь прийти ко мне за любым советом или помощью, я не откажу тебе, но не ставь меня перед выбором, милый, это добром не закончится.  - Ты любишь ее?  - Нет, но она близкий мне человек. И что изменится, даже если она уйдет? Ведь ты найдешь десятки оправданий для себя и своего поведения. Отдыхай. Феликс встал и, чмокнув мужа в макушку, вышел из его покоев. Ему нужно обдумать многое. Им обоим нужно многое обдумать.

**** 

      Сынмин поражено замер, услышав пересказ братишки.  - Ты с ума сошел? - только и смог сказать старший брат, опешив от новостей. - А что? - буркнул Хёнджин, который все еще был подавлен словами мужа. - Ему все можно, а мне нет? - Именно, Хёнджин! Ему позволительно, а тебе нет! - возмущенно и не без досады воскликнул Сынмин. - Как тебе в голову вообще пришло высказать все эти нелепости? Ты чем вообще думал?!  Хёнджин с неприкрытой обидой посмотрел на старшего. Он надеялся получить поддержку от него, а не нотации. Хорошо, что во Дворце не было Джисона, иначе бы ему точно досталось от деверя.  - Почему нелепости? Я что, вообще не имею прав здесь? - У тебя здесь, Джини, привилегий и прав больше, чем у кого-либо, и ты даже не ценишь этого! А все только потому, что не желаешь брать ответственность и открыть глаза. - О чем ты, Сынмин? Ты должен быть на моей стороне! - Я и так на твой стороне, Хёнджин, и именно поэтому так беспокоюсь из-за твоих абсурдных действий. Его Высочество тебя разбаловало так, что ты не видишь уже берегов.  - В смысле?! - возмутился, в свою очередь, младший. - В смысле? - широко раскрыв от изумления глаза, переспросил Сынмин. -  Джини, вспомни все, что было, и назови хоть один раз, когда он поступил с тобой неподобающе? - Ты на его стороне только из-за того, что он помог вам с Минхо. - Да нет никаких сторон, Джини, вы одна с ним семья! - не выдержал Сынмин и всплеснул руками. - И да, он помог нам с Минхо в очень непростой ситуации. Если ты забыл, то именно он настоял, чтобы меня отпустили сюда на Север, ведь ты прекрасно знал, как отец не хотел этого. Правитель сделал это для тебя, чтобы первое время было более сносным. Осадил твоих родителей, вспомни, как сам рад был этому. А как он постоянно тебе привозит все? Украшения, меха и всякие сладости? Даже твое любимое занятие он поддержал. А ты, Джини, что сделал для него ты за все это время?  - Я… Но… - Джисон предлагал тебе устроить званый обед и пригласить знать, но ты же сам отложил до лучших времен.  - Сынмин, ты бы сам смог спокойно спать, зная, что у Минхо есть кто-то еще? - А у тебя? - тут же произнес омега. - Что? - Ответь честно, Хёнджин, ты отпустил его из своего сердца и мыслей?  - Так нечестно. - Нечестно? - ахнул старший брат, в недоверии смотря на юношу. - То есть ты хочешь всего и сразу, но сам не желаешь и пальцем пошевелить? Ты… Небо, я в шоке. - Тэхён тут ни при чем. - Ты и правда избалованный и все еще ребенок, - разочаровано произнес Сынмин. - Разберись в себе, Хёнджин, в первую очередь. Почему так противишься мысли, что у тебя к Его Высочеству возникли чувства? Третий принц ведь ничего не сделал для тебя, а ты был готов ради него пойти против семьи и рискнул, участвуя в обряде, но не можешь проявить хоть капельку того же по отношению к мужу, который сделал для тебя так много. Уйми гордыню в конце концов. Сынмин ушел, оставляя после себя глухое раздражение. Брат не оценил его порыва, и глубоко в душе он сам пожалел о большинстве своих слов. Кроме того, что дал прямо понять, как неприятно ему нахождение кого-то еще у мужа. Хотя ему ведь тоже ответили прямо… Не словами, однако посыл был очень ясным. Грудь прошила противная судорога, а в глазах опять защипало.  Ему была противна мысль, что он один испытывает чувства к принцу, а тот даже и не намекнул, что тоже испытывает хотя бы просто симпатию.  Делить Феликса с кем-то еще… Это было ужасным испытанием. В груди сразу же завозился гнев, и стало тяжело дышать. С Тэхеном такого не было, он даже мысли не допускал, что кто-то может быть помимо него в принципе с его-то красотой. Так получается, красота не всегда имеет значение? Получается, лгали все кругом, кто твердил, что повезет тому, кому он достанется в мужья? Глядя на Чимина и Наён, омега понимал, что далек от образа предпочтений его мужа.   «Как и он не в моем…» - Родной, все наладится и будет хорошо, - поглаживая всхлипывающего Хёнджина по волосам, успокаивающе шептал Хынги. - Ты принесешь извинение этой змеюке и будешь в следующий раз хитрее. Не переживай… Извинения он принес через пару дней, сухо и формально, давая понять наложнице, что отношение к ней все равно лучше и теплее не станет. Наён приняла их с улыбкой и поклоном, а также заверила, что все хорошо и она вовсе не обижается. Хёнджин только кинул на нее презрительный взгляд и пошел прочь.  С братом он также не разговаривал, продолжал трапезы в компании Феликса, но уже в полной тишине. Альфа тоже решил занять позицию наблюдения и не тревожил мужа. 

*** 

      Минхо не мог поверить своим глазам настолько, что несколько секунд растерянно смотрел, как Хёнджин и Наён дрались. А точнее юноша вцепился в ее волосы и волочил по земле туда-сюда, пока та пищала и визжала. Бедные слуги не могли их разнять.  - Ваша светлость, - спохватившись, альфа перехватил Хёнджина и с трудом отнял его руки от волос девушки.  Слуги помогли наложнице встать, а Минхо посоветовал показаться лекарю.   - Отпустите меня, Минхо-щи, - переведя дыхание, учтиво попросил Хёнджин. Сам он тоже выглядел потрепанным.  - Вам не нужен лекарь? - осторожно задал вопрос мужчина. - Нет, все нормально. Хынги, пойдем, - кивнул омега и горделиво направился в свои покои.  С каждым шагом юноша чувствовал, как яростная пелена расходилась и подкрадывался уже страх. Хорошо, что Феликса не было во Дворце, значит, время пока было. Сердце начало волнительно отстукивать чечетку, а во рту пересохло от осознания, что же он наделал.  - Хынги, пусть приготовят лошадь. Я сам поеду к мужу и все расскажу, прежде чем ему преподнесут все по-другому, - ровным тоном попросил Хёнджин.  - Ты уверен?  - Да, я пока переоденусь. Но омега не собирался к мужу. Сейчас он не выдержит его взгляда, полного гнева, а еще хуже разочарования. Умывшись и переодевшись, не забыв накидку, так как небо заволокло серыми тучами, Хёнджин велел Хынги ждать его. Старший попытался остановить, но юноша только отмахнулся. От сопровождающих он тоже отказался, заверив, что знает дорогу к цитадели, где сегодня проходил совет.  Хёнджин, когда Дворец остался за углом, свернул в сторону реки, желая немного побыть наедине с самим собой и набраться смелости для очередного болезненного разговора с мужем. Феликс опять скажет, что он ребенок, который не может контролировать свои чувства. Но он правда пытался! Однако слова Наён будто бы подожгли все угли разом, что все еще тлели в нем.    - Жаль, что Вас не было на празднике, мы все отлично провели время.  Произнесла девушка, когда они пересеклись у входа в сад. - Не сомневаюсь, - кивнул Хёнджин, - но как я уже говорил, посещать подобные сборища не по мне. - Правителю понравилось. - У всех есть слабости, я прощу ему эту, - с улыбкой ответил юноша.  - Я ведь Вам не нравлюсь, Ваша Светлость?  - С чего бы Вы должны мне нравится?  - Я бы могла вам помочь узнать многое о нашем Правителе, ведь знаю его дольше. - Благодарю, но откажусь.  - Как знаете, ведь у нас есть кое-что общее, - произнесла наложница и продолжила, увидев непонимание в глазах омеги. - Вы также стоите за дверьми его сердца, где есть только один образ.  Хёнджин весь подобрался, внимательно слушая нежный голос Наён.  - Какой бы красотой ни обладали, каким бы очарованием ни владели, у него всегда будет в сердце… Чимин, - девушка прошептала это тихо, чтобы услышал только Хёнджин. - И мне даже теперь чуточку легче, что даже Предназначенный не может занять это место.  - Я всегда буду супругом Его Высочества, а вы лишь очередная его пассия. - Сильно плачете, когда понимаете, что проигрываете простой наложнице и будто попрошайка ждете милости за дверями его покоев, пока он со мной?   И этот ласковый голос, что так тихо говорил ядовитые слова, что отравляли Хёнджина, раздувал пламя в груди и поднимал его гнев. Все переживания, что были в последнее время, все обиды и злость на ситуацию, в которой он оказался, вскипели и вырвались наружу. Наён не следовало насмехаться над ним. Он даже не понял, как взмахнул ладонью и наградил звонкой пощечиной, однако сладкое чувство удовлетворения от вида шокированных глаз напротив, что патокой прошлось в груди, он прекрасно ощутил. И поэтому замахнулся во второй раз. И в третий, пока слуги пытались сделать хоть что-то.  Омега спрыгнул с лошади и побрел вдоль реки. Он не знал, что делать. Что он скажет Феликсу? Даже с Сынмином не поговорить и не попросить укрыть от гнева Правителя.  Может, ему уехать в столицу? Проведать родителей? Или тетю на юге?  Но далеко ли он уедет без денег и одежды?  Юноша присел на большой валун и, накрыв ладошками лицо, позволил себе громко заплакать. Ему было себя жаль. С братом поругался и остался без поддержки, родители тоже не вызывали доверия в том, что они будут на его стороне и защитят от гнева Правителя. Кто на его стороне? Кроме Хынги?  А что если сбежать с ним? Успеет ли он вернуться, взять деньги, Хынги и Тоджи и уехать до возвращения мужа?  Ерунда, отмахнулся от привлекательной мысли Хёнджин, он даже не успеет добраться до следующего города, как его догонят.  Что ему делать? Как поступить? Снова извиняться перед Наён? Да ни за что! Хёнджин вытер слезы платочком и посмотрел на серое небо. Хоть бы не начался дождь, иначе он промокнет и потом простынет. Но будет ли кому-нибудь не все равно?  Феликс и Сынмин советовали разобраться в себе. Как бы неприятно было признавать, но брат был прав. Он ведь нет-нет, да вздыхал о Тэхёне и думал о нем, гадая что же тот делает в столице. Но это было, скорее, по привычке, образ Третьего принца почти померк и не приносил того сладостного замирания дыхания как прежде. Сейчас его сердце замирало от прямого взгляда Феликса, счастливо трепыхалось, когда он смеялся с ним или просто улыбался ему. А когда Четвертый принц обнимал его или целовал, то он сам замирал полностью, желая не пропустить это мгновение, а только лишь продлить.  Ему ведь просто хотелось, чтобы Феликс чувствовал то же самое по отношению к нему. Он хочет быть единственным у него, и не желает делить его с кем-либо, даже с прошлым.  Чимин… Омега, что украл и разбил сердце его Предназначенного. Слушать о том, какой его муж был с Чимином, не приносило радости, но он все равно жадно впитывал эти истории. Ведь это означало, что он ошибся и Феликс не был таким, каким сейчас кажется. Сможет ли он растрясти альфу, прогнать образ бывшего фаворита и занять это место?        Прогремел гром, и юноша вздрогнул, а потом, зябко поёжившись, встал с камня. Надо возвращаться. Однако оглядевшись, он не увидел лошади поблизости. Вздохнув, юноша решил идти поискать ее у леса, чтобы в случае дождя была возможность укрыться под деревьями.  Он заблудился. Хёнджин понял это, когда уже наступили сумерки и из-за туч уже было темно, а он все никак не мог найти тропинку. Холод и страх вызывали дрожь, и сейчас юноша опасался вообще окончательно потеряться в лесу. Кричать он боялся, чтобы не привлечь диких зверей. Отсутствие дождя скрашивало и немного дарило бодрости среди вороха мыслей, что кружили, словно пчелы. И жалили также.  «Вот и зачем я выехал один….» «Как я мог забыть привязать лошадь?!» «Ты действительно ребенок, Хёнджин» Но дальше себя ругать не было смысла и злиться на себя тоже. Ситуацию все равно не исправит и не поможет найти выход. Ему бы хотя бы выйти обратно к реке, а там уже огни города укажут направление.  - Да как так-то! - в негодовании воскликнул омега, стоило дождю начать моросить.  Хёнджин решил перевести дыхание и немного отдохнуть. Здравый смысл подсказывал, что, скорее всего, его начали искать и нужно немного подождать. Старое дерево с толстыми и обнаженными корнями выглядело очень привлекательным в качестве места для перевала.  Омега стучал зубами от холода и страха, пытался себя согреть, укутываясь в накидку, но холодная дрожь внутри не сходила. Он прислушивался, надеясь уловить голоса или собак, но ничего не было, кроме шелеста деревьев и дождя.  Стоило дождю прекратится, Хёнджин встал и решил продолжить идти, но замер, услышав отдаленный вой. Ноги побежали быстрее, чем он успел подумать, куда вообще нужно бежать. Страх с паникой накрыли с головой, и юноша просто бежал подальше от этого воя, который как будто становился ближе. В ушах шумело, горло сдавило от прерывистого дыхания, ветки хлестали по лицу, но омега даже и не думал сбавлять темп. Накидка зацепилась за колючий кустарник, и, не в силах вырвать, он просто скинул ее и побежал дальше. Обрадовавшись, что видел вдалеке просвет, Хёнджин побежал сильнее на выход из леса. Чтобы в следующее мгновенье полететь кубарем вниз по склону, благо, тот бы не высоким. Переведя дыхание, юноша присел и в ужасе смотрел на несколько светящихся пар глаз. Волки…  Сглотнув, Хёнджин осторожно посмотрел по сторонам в поисках хоть какого-нибудь оружия. Он столько времени искал путь к реке, и вот, она рядом, но, даже если ринуться туда, волки ведь тоже могут плавать. Зато там есть камни, а еще несколько деревьев, на которые он может взобраться. Подскочив, омега побежал к реке, и следом раздалось рычание. Юноша почти добежал, как споткнулся о торчащий корень дерева и снова упал, раздирая ладошки. Он обернулся и с ужасом смотрел на скалящихся зверей, которые виднелись в едва заметном свете луны из-за туч. Омега подскочил и попытался взобраться на дерево, но ему не повезло, так как ветки были выше и не за что было зацепиться. Услышав приближение волков, он обернулся и в ужасе вскрикнул, закрывая лицо и голову руками.  В ушах шумело от страха, но омега понимал, что не почувствовал укусов. Он открыл открыл глаза и обомлел - Пушок был перед ним. Ирбис прорычал, смотря на волков. - Хёнджин! - голос принца, раздавшийся позади, был спасением. - Феликс! - омега тут же встал, и был заключен в объятия. Хёнджин крепко обнял мужа и разрыдался.  Пушок уже рванул за волками, которые не решились выступить против ирбиса.  - Ты ранен? - взволнованным голосом спрашивал Феликс. - Дай посмотрю. - Нет… - омега не хотел размыкать объятий. - Я не поранился, я просто сильно испугался… - Все хорошо, Хённи, - успокаивающим и ласковым голосом произнес альфа. - Все хорошо, я рядом, не переживай.    Феликс снял свой плащ и накинул его на мужа.  - Все позади, Хённи, - покачивая мужа, альфа крепче обнял его и поцеловал в висок. - Давай возвращаться, ты продрог.  - А Пушок? - Пушок найдет дорогу, не переживай, - успокоил старший, усаживая мужа. Сам взобрался после и пришпорил коня, придерживая омегу за талию.  Вдыхая запах мужа, чувствуя его спиной, Хёнджин наконец-то признался, что влюбился в него так, как никогда прежде не любил. Стоило ему появиться, и он уже чувствовал себя в безопасности из-за мысли о том, что ему больше ничего не угрожает. Юноша немного завозился и, обернувшись, клюнул Феликса в щечку, не попадая в губы на скаку. - Я так рад, что ты нашел меня… - Я всегда смогу тебя найти, где бы ты ни был, - заверил Феликс. - Прости, что так поздно пришел, мы выехали на другую шахту, но мне было неспокойно, и я решил вернуться на полпути. Сынмин весь извелся и в слезах. - Что? Он плакал? - изумился юноша и тут же пристыдил себя за неверие. - Минхо потребовалось его запереть в комнате, так он порывался отправляться на поиски. - Небо… Стоило им добраться до Дворца, как муж не дал ему идти, а подняв на руки, отправился сразу же в сауну, на ходу бросая, чтобы позвали слуг и лекарей. Альфа объяснил, что ему необходимо прогреться, так как точно простыл. Хорошо, что в подобную погоду часто затапливали сауну и сейчас не нужно было тратить время на ее растопку и ожидание. Феликс помог раздеться, укутаться в халат и с досадой посмотрел на разодранные ладошки. Принц осторожно провел руками по краю, хмурясь.  - Не болит уже, - сказал полуправду Хёнджин. Ранки действительно не болели, пока он не сжимал ладони.  - Надо промыть, - альфа налил воды в ковш и осторожно смыл грязь и пыль с ранок. - Иди в сауну, слуги принесут одежду и чай сюда.  - Хорошо, - кивнул юноша и хотел уже было пойти, как в комнату ворвался Сынмин и Хынги.  - Джини!  - Сынмин…  Старший омега подлетел к брату и порывисто обнял его, прижимая к себе крепче. - Ты в порядке? С тобой все хорошо? Где был? - взволнованным голосом засыпал вопросами Сынмин.  - Все нормально, я заблудился. - Ох… - Ему надо прогреться. - Да, хорошо, - кивнул старший брат и повел Хёнджина к саунам.  Альфа вышел из сауны, давая время омегам окружить Хёнджина заботой и вниманием.  - Ты зачем ушел? - уже переодевшись и тоже зайдя в сауну, прошептал Сынмин.  - Я…  - Испугался?  - Да, не хотел опять слышать от него нравоучительный тон и видеть разочарование.  - Он так быстро нашел тебя, - произнес Сынмин. - Как Хынги сказал, что ты уехал к Правителю, я не поверил в это, но Минхо меня убеждал в обратном и запер в моих прежних покоях, представляешь? Чтобы я не пошел тебя искать, заверил, что отправил людей уже. Его Высочество, как только приехал, даже не заходя во Дворец, спросил, где ты, и, узнав, сразу же сорвался.  - Он пришел вовремя, - кивнул Хёнджин. - Ты бы знал, как я был счастлив услышать его голос.  - Небо, ну ты и дурачок, - притягивая братишку к себе за плечо, выдохнул Сынмин. - Перепугал нас тут всех. - Я ударил ее, даже избил, Минни, как я мог просто ждать своей участи? К тебе побоялся пойти. - Хэй, о чем ты, Джинни? Неужели думаешь, я не встану на твою сторону, родной? Да, я сказал тебе резкие слова, но это было не из-за того, что я против тебя, а наоборот, переживаю за тебя. - Знаю, я понял это, и ты был прав. Мне стоит уже смотреть правде в глаза и брать ответственность.  - Главное, ты в жив и цел, - Сынмин поцеловал братишку в лоб и ободряюще улыбнулся ему.       Лекари осмотрели его и, обработав ранки и царапины, дали настойки и горькие лекарства. Морщась, он выпил все под пристальным присмотром. Феликс пришел в его спальню, когда Хынги настоял, чтобы он лег спать пораньше. В сауне он еще чувствовал, что хочет спать, однако, когда он устроился в кровати, сон ушел. Альфа присел на кровать и задумчиво смотрел на него. Феликс убрал его волосы за ушко и погладил по щеке. Хёнджин прикрыл глаза и, обхватив ладонь мужа, прижал к своей щеке, наслаждаясь ее теплотой. - Я редко боюсь, можно сказать, я давно позабыл, что такое страх, - разрушил тишину принц. - Но стоило услышать сегодня, что ты не вернулся во Дворец, я испугался. - Прости... - Не стоит, ты не должен это говорить. Это моя вина. - Нет! - протестующе воскликнул омега. - Я сам виноват! Мне не следовало так себя импульсивно вести и то, что я забыл привязать лошадь, моя вина. - Ты не часто ездил верхом, оттого и забыл, - улыбнулся Феликс. - Главное, что с тобой все хорошо. - Останешься? - Хорошо, ополоснусь и приду. - Пусть принесут вещи сюда, у меня ведь тоже есть ванная комната. Альфа чуть задумался и, посмотрев на мужа пару секунд, кивнул. Попросив прислугу принести ему вещи, принц прошел в ванную. Хёнджин, пока мужа не было, взбил вторую подушку, потискал сонного Тоджи и поцеловав в носик недовольную мордашку, вернулся в постель. - А ты поужинал? - задал вопрос омега, пока вернувшийся Феликс гасил свет в абажурах, оставляя нетронутыми только на прикроватных. - Нет, не особо хочется есть, - отмахнулся альфа, ложась в постель со своей стороны. - Точно? Может все же позвать слуг? - Не переживай, Хённи, я нормально себя чувствую, - заверил Феликс и прижал мужа к себе. Теперь альфа спокойно спал без верха, чем очень радовал юношу. Хёнджин немного повозился, чтобы устроится удобнее и посмотрел на мужа. В приглушенном свете его профиль казался таким красивым: выраженная линия челюсти, очертания губ, прямой нос... Омега чуть поддался вперед и поцеловал мужа в скулу. Феликс повернул голову в его сторону и внимательно посмотрел на него. - Я должен кое в чем признаться, - прошептал Хёнджин. - Про вашу стычку с Наён я в курсе, - кивнул альфа. - Но сейчас я не хочу это обсуждать. Ты нашелся, и это главное. - Нет, не про это... - Тогда? - немного озадачено произнес альфа. - Я... - Хёнджин закусил губу от волнения. Порыв, что шел от сердца, был таким громким, он словно раздувался внутри, желая выйти наружу, так тесно ему было в груди. - Я люблю тебя, Феликс. Но прошу молчи, - юноша порывисто накрыл ладонью губы мужа. - Не говори ничего в ответ, если это не признание, хорошо? - торопливо и взволнованно затараторил он. - Я знаю, что ты не испытываешь ко мне те же чувства, но я не хочу больше прятать свои. Я не хочу слышать утешение, Феликс, я хочу услышать только те же слова. И если однажды ты будешь их испытывать ко мне, тогда и произнеси их. Хорошо? Хёнджин, набравшись смелости, поднял взгляд на мужа. Тот был удивлен и задумчив. На просьбу мужа он кивнул и, стоило омеге убрать ладонь, он порывисто прижал его к себе, вовлекая в жаркий поцелуй. Откидывая одеяло в сторону, альфа навис над довольным подобным раскладом омегой. Завтра им предстоит нелегкий разговор, он все еще должен будет объяснить свой поступок, но сегодня закончится все по-другому. Сегодня у них есть еще время.