Скажи мне, кто я? (Исповедь одинокого...)

      Андрей замер. Но не вышел из меня.       — Дыши, — говорил он спокойно, наклоняясь ко мне и целуя мягко касаясь губами. — Дыши и расслабляйся.       Но я не мог. Я плакал сильнее и сильнее. Начал вырываться, но Андрей не отпускал. А ведь обещал! Он нависал надо мной, пытаясь поцеловать. Но я плакал, истерил и уворачивался. Я не мог соскочить с его члена только лишь потому, что он зафиксировал меня под собой, вовремя просунув руку, согнутую в локте, под мою шею, он не давал мне возможности выскользнуть из-под него. А я крутил головой, то шепча, то выкрикивая:       — Нет, нет, нет!… Больно, боюсь. Не надо, не хочу!       И тут, неожиданно, я словил звонкую пощёчину. Я опешил и замер под ним с распахнутыми глазами и открытым ртом. Я перестал выраваться и тут же получил знатный шлепок по заднице. От этого я дёрнулся бёдрами навстречу Андрею и сам насадился на его член. Я замер, почувствовав, что он упёрся в мою задницу своим па́хом. И, глядя ему в глаза, я, неожиданно для себя, расслабился. Он не двигался, но полностью был внутри меня. Острой боли я не чувствовал, просто заполненность, тяжесть и распирание.       — Ты как, Малыш? — не отводя взгляда, спросил Андрей.       — Нормально, — ответил я. — Ты меня ударил, — тихо, но твёрдо произнёс я.       — Нет. Я привёл тебя в чувство. Ты начал истерить. Я ненавижу истерики. Это единственное, чего я ненавижу. Прости, — и он поцеловал меня. — Но зато я полностью в тебе, — улыбнулся он. И слегка кочнул бёдрами.       — Я чувствую, — проговорил я и наконец-то, облегчённо улыбнулся ему.       Андрей начал медленно двигаться. А я прикусил губу и наблюдал за ним из-за полуприкрытых ресниц, ещё не понимая нравится мне всё это или не очень. Он медленно выходил и входил в меня. Большо́го удовольствия я не испытывал, но и отвращения это у меня не вызывало. Андрей добавил жидкой смазки, практически не выходя из меня полностью, налив её из бутылочки себе на член. Постепенно, я тоже начал двигаться, Андрей приподнялся, перехватив мои ноги под коленями, прижал их к моему животу, разведя мои колени в стороны. Я не мог двигаться в таком положении, но он начал глубже проникать в меня. Войдя в меня очередной раз, Андрей прошёлся своим членом по моей проста́те. Я слышал, что это очень приятно. Но то, что испытал я в ту минуту, не сравнить ни с чем. Я непроизвольно ахнул и в блаженной истоме зажмурил глаза, хватая простынь под своими ладонями и сжимая в кулаках.       — Андрей, ещё, — выкрикнул я, приоткрывая глаза.       Он довольно улыбнулся и начал двигаться быстрее, каждый раз попадая по праста́те. Я ловил звёзды закрытыми глазами. Мне ещё ни разу в жизни не было так хорошо. Через несколько таких толчков я излился себе на живот. Но Андрей не останавливался. И я был рад этому, так как мне хотелось испытывать это чувство ещё и ещё.       Сам он кончил после того, когда я, выстанывая его имя, кончил третий раз подряд. Выйдя из меня, он снял презерватив и, завязав его на узел, откинул в сторону.       — После выброшу, — пробормотал он и навалился на меня, прижимая к себе и снова целуя. — Тебе понравилось, Малыш?       — Да. Очень. Спасибо тебе.       Он поцеловал меня в плечо и спросил:       — За что?       — За то, что не дал мне соскочить.       Он ухмыльнулся. А по моему телу опять прокатилась волна возбуждения. Я шумно выдохнул и, непроизвольно, дёрнулся бёдрами вверх. А он, лениво вытирая влажной салфеткой сперму с моего живота, произнёс:       — Отдохни, Зай. И мы продолжим, если захочешь.

***

      Мне определённо нравилось и хотелось быть с Андреем. Он не просто переодически трахал меня у себя дома, мы ходили в кино, в кафейни, он угощал меня вкусняшками, мы гуляли в парке. При людях мы вели себя, как два друга. Но, когда оставались наедине, нам сносило крышу. Он прижимал меня к себе своими сильными руками, а я таял в его объятьях. Мы не могли нацеловаться, наобжиматься. Нам было хорошо и мало. Однажды Андрей предложил мне остаться у него на ночь.       — Ты приглашаешь меня на вписку? — спросил я. — Кто ещё будет?       — Глупый, будем только ты и я. Всю ночь, — он заговорчески подмигнул мне       И я согласился.       Эта ночь до сих пор не уходит из моей памяти.       Андрей был сама нежность, мужественность и надёжность. Он был ласковым и внимательным, словно читал мои мысли.       Дома, родителям я сказал, что иду к Пашке, готовится к контрольной работе. И меня отпустили без лишних вопросов. Но вопросы возникли у Пашки. Этого я ни как не ожидал.       Он затянул меня в туалет, когда уже прозвенел звонок на урок. Проверил все кабинки, на случай чужого присутствия. И, после этого, спросил:       — Ромчик, ты реально хочешь переспать с ним? — он смотрел на меня таким взглядом, как будто я, только что, признался ему в измене.       — Я уже, Пашка, — я закусил губу и опустил голову, отводя свой взгляд. Не потому, что мне было стыдно, я не понимал взгляда Пашки.       Друг поднял мою голову двумя пальцами своей правой ладони, подцепила за подбородок. Я не сопративлялся и наши взгляды встретились.       — И как оно? — тихо спросил он, глядя мне в глаза.       — Ты хочешь знать из любопытства? — спросил я.       Он проигнорировал мой вопрос, задав ещё один свой:       — Тебе было очень больно, Ром? — он смотрел на меня чуть сверху, так как был на пол головы выше, а я не понимал его взгляда, что он хочет? Зачем ему это знать?       — Паша, просто скажи, ты подтвердишь, если вдруг мои родители захотят у тебя уточнить…       Он не дал мне договорить, закрыв мой рот своим, вжал меня в стену и ладонями, быстро пробравшись под мою футболку, смял бока. Я вытаращил глаза, попытался увернуться, но мои руки, колотившие его по спине ещё минуту назад, обвили его плечи, пробрались к его голове, ворвались в волосы.                   Пропуская его пряди между своими пальцами, я на секунду забылся, сжал его волосы в кулаки и распахнув свои губы пропустил его язык к себе в рот. Пашка целовался клёво. Я забылся, с кем я и где?! Отвечая на его поцелуй я толкнулся своими бёдрами к нему. И услышал его стон мне в губы.       — Ромочка, зачем? — он тут же отстранился.       Оттолкнулся от меня и, прошептав: — Прости, — выбежал из туалета.       А я стоял ошарашенный, ничего не понимая, трогая свои губы пальцами, как бы запечатляя на них его поцелуй. И вдруг меня, как током шибануло. У Пашки стоял! Стоял на меня! Это что?! И его быстрое «прости»? Я терялся в догадках.