Скажи мне, кто я? (Исповедь одинокого...)

      На урок я не пошёл. Просидел в туалете до звонка. И, только после этого, пошёл в класс за рюкзаком и учебниками. Пашку я не встретил. Забрав свои вещи, я вышел из школы. Телефон в кармане запиликал входящей смс. Пашка: — Ром, забудь. Я подтвержду, подтвердю, ну ты понял.)

Я:

— Спасибо, Паш! Но я не забуду!

Пашка что-то писал, стирал, писал снова и снова стирал. После прислал. Пашка: — Как хочешь.

Я:

— Ты, всё ещё, мой друг?

Пашка ответил быстро: Пашка: — Да!

Я:

— Спасибо!

      Я заулыбался, поднял глаза от экрана телефона и столкнулся с Пашкой.       — Ты сейчас к нему? — спросил друг.       — Да, мы встречаемся в кафе, за углом.       — Я провожу? — спросил он.       — Пойдём, — ответил я, не задумываясь.       И, через 15 минут молчаливого похода, подойдя к кафе, я, не останавливаясь, сказал Пашке:       — Пока.       И свернул к дверям заведения. А он, всё так же молча, пошёл дальше.       Андрей встретил меня вопросом:       — Это кто с тобой шёл? — он, как будто бы, что-то почувствовал. Смотрел на меня пристально. — У тебя с ним… — он не договорил, напряжённо меня разглядывая, сжимая губы.       — Нет, ты что, это мой одноклассник, — затараторил я, подсаживаясь рядом с ним за столик.       — Ну, нет, так нет, — он выдохнул, расслабился. — Я взял тебе «Айс американо», как ты любишь, — он подвинул ко мне чашечку с кофе.       А я старался расслабиться, чтоб не выдать своё истинное состояние. Ведь всего час назад Пашка зажимал меня и целовал. Что это было? Спонтанно или чувственно? Зачем? Что он хотел этим сказать? Мне понравилось? А ведь Андрей меня приревновал?!       — Ты сегодня какой-то странный, рассеянный. С чего бы это? — проговорил Андрей, когда мы отдыхали после бурного секса у него в спальне.       — Через два дня контрольные, я волнуюсь, — ответил я ему.       И, в какой-то степени, это было правдой.       Дни летели быстро. Уже позади все контрольные. Наши отношения с Андреем вышли на новый уровень.       По-началу я боялся его принимать, но он умел уговаривать, действовал неспеша, внимательно и нежно. Он научил меня многому, а главное, научил не стесняться своих желаний.       Всегда спрашивал чего хочу я. И, если не хочу, то выяснял, почему? Помню свой первый минет. Он долго уговаривал меня, что бы я сделал ему это.       — Зай, ну ты же любишь эскимо? — говорил он. — Это почти тоже самое.       — Ну да, — повторял я. — Тоже, да не то.       — Давай намажем его мороженным. Будет хорошо и тебе и мне, — Андрей всегда находил выход. И я согласился.       Мы расположились на кровати со стаканчиком мороженного, маленькой ложечкой и влажными салфетками. Он отбросил полотенце, опоясывающее его чуть ниже талии. Я сделал тоже самое и расположился между его разведённых в стороны, чуть согнутых к коленях, ног. Спиной он откинулся на подушки.       — Я весь в твоём распоряжении, — он развёл руки в стороны и улыбнулся. — Приступай, Малыш. Я покраснел, взял ложечку и набрав немного подтаившего мороженного, поднёс ложечку к члену Андрея. Я действавол аккуратно, стараясь не ляпнуть сладкой жидкостью на постель. Я даже губу закусил от переживания. И немного вздрогнув от тихого смешка, поднял глаза на Андрея.       — Зай, ты такой сосредоточенный, я не могу, — он тихо засмеялся. — Смелее, Малыш! — подбодрил он меня.       Я вылил содержимое ложечки на головку, придерживая член своей ладонью у основания. Андрей чуть дёрнулся и, облизав свои пересохшие губы, серьёзно произнёс вмиг охрипшим от возбуждения голосом:       — Только не кусай! Облизывай, добавляй мороженного, соси, заглатывай, только не вздумай зубами… — он не договорил, выдохнул. — Могу ударить. Сильно. — предупредил он и откинулся на подушки, закрыв глаза.       Я положил ложечку назад в стакан. Наклонившись, облизал свои губы и придерживая член Андрея одной рукой, второй облакотившись о его бедро, несмело лизнул головку. Услышав сверху одобрительное: «Ммм» Я лизнул смелее, ощущая вкус мороженного и нежную кожу под своим языком. Мне понравилось. Осмелев, я снова облизнулся и, приблизившись, обхватил его головку губами, языком вылизывая остатки мороженного. Но оно, вместе со слюной, выступало между уголками моих губ и стекало по члену, пачкая мою руку. Я отстранился и кончиком языка прошёлся по стволу снизу вверх, собирая растаявшее мороженное и, не отрываясь, снова нежно обхватил головку.       — Ммм, хорошо, Зай, — простонал Андрей. — Не останавливайся, и рукой себе помогай.       Подняв глаза на лицо Андрея, я увидел, что он прикрыл глаза и закусил губу. Ему нравится, что я делаю? Я насадился ртом глубже. Вкус изменился. Я ощутил во рту не только мороженное. Замер.       — Малыш, не тормози. Работай, — недовольно, не открывая глаз проговорил Андрей.       Как-то обидно прозвучало это его «работай». Я хотел возмутиться, но Андрей накрыл мою макушку своей ладонью и надавил, принуждая насадиться ещё глубже. От неожиданности и глубокого проникновения я закашлялся, из глаз брызнули слёзы.       — Давай сам, маленький. Вспомни, как я делал тебе. И я вспомнил.