Скажи мне, кто я? (Исповедь одинокого...)

      Я долго мылся под душем, но стереть с себя следы Дэна не мог. Они были под кожей, везде. Слёз уже не было, только пустота. Болела разбитая губа, задница, да и всё тело.       Закончив мыться, я вытерся, оделся и поднялся на второй этаж, никого не встретив по дороге. Андрей, всё так же, лежал на кровати, спал. Я тихо улёгся рядом. Он, сразу же развернулся ко мне. Подтянув меня к себе, по-собственнически, обхватил руками поперёк туловища, упёрся подбородком в мою макушку, что-то проговорил, закидывая на меня свою ногу и засопел. И тут опять я почувствовал комок, который подходил к горлу. Неужели Дэн говорил правду и я не нужен Андрею? Вернее нужен, но как подопытный кролик?! Я не смог сдерживать слёзы, тихо дышал открытым ртом и плакал. Так я и заснул.       Проснулся от того, что кто-то трясёт меня за плечо. Это оказался Андрей. Увидев, что я открываю глаза, он обеспокоенно заговорил.       — Ромочка, мальчик мой, что произошло?       Я, ничего не понимая со-сна, крутил головой и тёр глаза.       — Рома, кто это сделал? Это Дэн? Сука, я убью его!       И тут я всё вспомнил. Андрей рванулся от меня к двери.       — Стой, — неожиданно громко приказал я.       Он остановился, но не поворачивался ко мне.       — Это правда? — спросил я тише. — То, что он говорил, это правда? — повторил я свой вопрос на его молчание. «Даже если это правда, скажи, что нет! Скажи, что Дэн всё наврал. Я поверю тебе», — мысленно молил я Андрея.       Он молча повернулся, глянул мне в глаза. Медленно подошёл и присел передо мной на корточки. Обхватил ладонями мои колени.       — Что он тебе наговорил?       Андрей нежно коснулся моей щеки своей ладонью и я, как щенок потёрся о неё, закрывая глаза.       — Ромочка. Не всё так просто. Я был сволочью, я снимал мальчиков, использовал их, после делился с Дэном. Мы устраивали групповушки. Это всё было по-согласию, мы никогда, никого не насиловали. Но с тобой я не хотел так. Я не захотел тебя делить с ним. Ты мне нравишься, я люблю тебя, Рома. А Дэн не понял. Я убью его, Ром, за тебя, веришь? Он дорого заплатит за свою тупость.       — А ты, Анрюшенька, как ты заплатишь?       — Ромочка, — он опустился передо мной на колени, обхватил своими ладонями мои щеки, заглянул в глаза. — Как ты хочешь, чтобы я заплатил? — он без тени улыбки смотрел на меня.       — Отвези меня домой, — тихо попросил я.       — Рома, — он что-то понял. — Не руби сгоряча, Зай.       — Я тебе больше не Зай! — заорал я, срываясь и, выворачиваясь из его ладоней, вскочил на ноги, отталкивая его.       Он шлепнулся на задницу, но не попытался встать, только смотрел на меня снизу вверх.       — Я жду тебя на улице, возле машины, — не глядя на него проговорил я, направляясь к дверям.       Было ещё очень рано, в доме все спали. И я, никого не встретив на пути, вышел на улицу. Андрей вышел почти сразу за мной.       — Рома… — начал он, но я поднял руку, заставляя его заткнуться. — Ромочка, — повторил он. — Не глупи, маленький. Я люблю тебя! Мне по-херу, что произошло у тебя с Дэном. Я хочу быть с тобой. Ему я ро́жу набью, однозначно. Хочешь, он прощения попросит у тебя?! Но не отталкивай меня, Ром!       — Отвези меня домой, — твёрдо проговорил я, не глядя на него.       Всю дорогу мы ехали молча. Уже возле дома Андрей заговорил снова:       — Ром, я понимаю, сейчас бесполезно тебе что-то доказывать, ты расстроен, растерян, но пройдёт время и ты поймёшь, что я не хотел так. Да, я дурак, я перебрал с алкоголем, да и вообще, не надо было туда ехать. Но я хотел, чтоб день рождения тебе запомнился…       — Я его запомню, Анрюшенька, — перебил я уже не друга и не своего парня. — Да, я так решил. Мы не будем вместе. С этого дня, каждый сам по-себе.       Андрей не спорил. Только грустно смотрел мне в глаза, когда я, прощаясь, произнёс:       — Спасибо за урок, Андрюшкнька. Прощай.       Я вошёл в квартиру.       — Сыночка, что случилось? — мама, взяв меня за подбородок, стала рассматривать мои разбитые губы. — Котёнок, тебя избили?       Папа, проходя мимо и взглянув в нашу сторону, произнёс:       — Вырос пацан, наконец-то, а то всё танцы, танцы. За девчонку подрался? — спросил он меня.       — Да, за девчонку, — чуть грубо ответил я. — Мам отстань, все нормально, — я вывернулся из её пальцев и пошёл к себе в комнату.       Подошёл к окну. Мне так хотелось просто шагнуть в него и покончить с этим миром. Если я создан для такой любви, то в гробу я видал это всё, в белых тапочках. Я открыл створку и выглянул вниз. Моё окно выходило во двор и я сразу увидел машину Андрея. Он не уехал. Он стоял возле машины, курил. Андрей всегда много курил, когда думал, или когда нервничал. Сейчас он и думал и нервничал. Он поднял голову на шум открывающегося окна, шагнул вперёд и крикнул, выставляя перед собой обе руки:       — Рома, нет!       — Недождёшься! — крикнул я в ответ и захлопнул створку. Задёрнул штору и рухнул на кровать. Меня накрыло. Я рыдал, уткнувшись в подушку, колотя по кровати кулаками и ногами. После услышал стук в дверь.       — Что? — спросил я, сделав перед этим несколько вдохов и выдохов.       — Ромочка, у тебя всё хорошо?       — Да, мам, я фильм смотрю, — размазывая по лицу слёзы, соврал я.       — Прикрути звук, котёнок, — и я услышал её удаляющиеся шаги.       Блин. А они-то хоть любят меня? Мои родители. По-настоящему! Как своего единственного ребёнка?! Как мама не могла догадаться, что звук истерики идёт не от динамика ноута. Что это реальный звук, мой звук, голос моей надломленной души?!       Я пришёл к выводу, что нет! Меня не любят! Я у них просто есть! И это разрушило меня окончательно.