Скажи мне, кто я? (Исповедь одинокого...)

      Некоторое время мы шли молча. А потом Пашка рассказал про Андрея.       Он уехал… Он просто взял и уехал!.. Даже не сказав мне ни слова! А я уже мечтал встретить его где нибудь, случайно…       Я расстроился и даже не спросил, откуда у Пашки такая информация? А он продолжал:       — Я видел Андрея перед отъездом, он сказал, что уезжает из-за тебя, Ромка. Ты его послал, а он не смог жить рядом с тобой и без тебя.       — Да, он отсвечивал под моими окнами несколько дней, я тогда не мог к нему подойти. Понимаешь? — я с надеждой посмотрел на Пашку. — Мне нужно было время, что бы прийти в себя.       — Я-то понимаю, Ромчик, а он, видно, нет. Ты для меня друг, а для него любимый мальчик. Он хотел тебя рядом с собой, — он помолчал. Потом продолжил. — Поэтому, дальше поцелуев с тобой, я заходить не хочу.       — А как же отсос? Я же тебе пообещал, — я невесело улыбнулся.       — Роомааа, неужели ты думаешь, что я не найду того, кто мне это сделает?! Я хочу быть тебе другом. И закрыли тему.       — Хорошо, Паш, — я низко опустил голову, чтоб Пашка не увидел моих слёз. Но он почувствовал. Он же друг. Пашка остановился и прижал меня к себе, обнимая за плечи и гладя по волосам, успокаивал. — И ещё, он передал тебе пакет, я принесу его сегодня, попозже. Ты дома будешь?       Я согласно кивнул.

***

      Домой я пришёл без настроения.       Мама, спросив хочу ли я есть и получив отрицательный ответ, больше ни чего не сказала. Прошла в комнату и, усевшись перед включённым телевизором на диван, уткнулась в телефон.       Я прошёл мимо, в свою комнату, на ходу задавая ей такой же дежурный вопрос.       — Мам, папа опять задержится сегодня?       — Да, солнышко, — мама всегда называла меня солнышком, ведь я никогда не доставлял ей ни каких проблем. — А ты что-то хотел?       Нет, мам, сейчас я ничего не хотел, ни от тебя, ни от папы. Я хотел раньше, ещё в школе: внимания, понимания, родительской любви, чтоб меня выслушали, поняли, пожалели. Чтобы поговорили со мной просто по-душам. А не этой дежурной фразой: «Ты не голоден, солнышко?» чтоб обняли, разделили мои переживания, поддержали. Может я вырос бы совсем другим человеком. Не потянулся бы к Андрею, не встретил бы Дэна… Но, всё сложилось, как сложилось.       Через час пришёл Пашка. Мы сразу прошли в мою комнату. Мама принесла нам чай и печеньки.       — У тебя хорошая мама, — Пашка откусил печеньку. — Она сама готовит вкусняшки?       — Эти, да. Мама любит что-нибудь вкусное замутить. Вернее, вкусненькое любит папа, она готовит для него.       — Ромка, не ной. Ты же тоже ешь. Может она готовит для тебя, а папе переподает?       — Послушаешь, что она скажет, когда придёт папа, — я не стал переубеждать друга. И взяв пакет, который Пашка поставил на стол, уселся на кровать. Внутри оказался конверт с письмом и мягкая игрушка — тигрёнок. Я достал его из пакета. Он уместился в моей ладони. Милая мордашка, лапки, хвост. Тигрёнок был такой милый. Я прижал его к щеке, втянув носом запах. Это был запах новой игрушки, а мне казалось, это запах Андрея. Я ощупал его лапки и вдруг он произнес: «Рррр, я люблю тебя». От неожиданности я вытаращил глаза и уставился на Пашку. Он улыбнулся:       — Я же сказал, что он тебя любит.       — Пашка, спасибо! — прошептал я, снова прижимая тигрёнка к щеке.       — Письмо почитай. А я пойду, — Пашка встал, допивая чай и ставя кружку на стол.       — Побудь ещё чуть-чуть, — просил я его. — Я прочту, после. Когда лягу спать.       Пашка согласился. Мы сели рядом на кровати, я держал тигрёнка в руках, играя с его лапками, а Пашка рассказывал о своей жизни. Он тоже поступил в универ, встречается с девчонкой-однокурсницей. Пообещал меня познакомить с её подругой, так как с девчонками из кафе мы, естественно, не встретились. Да и не жалели особо об этом.       В коридоре раздались голоса.       — О, вот и папа пришёл. Сейчас мама начнёт его угощать. Слушай.       — Он дома? — раздался недовольный папин возглас.       — Что случилось, Аркаша? В чем Ромочка провенился?       Голоса приближались к моей комнате. Я не успел ни о чём подумать, как дверь распахнулась, на пороге застыл папа с телефоном в руке.       — Дома? С другом? Как мило! Это он тебя трахает? — произнёс папа, ввергая меня в ступор.       — Что ты несёшь, Аркаша? — мама схватилась рукой за дверь, а второй за голову.       — Наш сын, милая, гей! И это я узнаю из своего телефона. Мне прислал доброжелатель. Как это мило! Мне открывают глаза на моего сына. Это всё твоё воспитание, дорогая! Сюси-пуси с детства! Мальчика нельзя бить! Надо словами, вот они, твои слова, лупить надо было его а не сюсюкать, — орал он, тряся телефоном перед маминым лицом.       — Папа, успокойся. Здесь нет ничего ужасного, — я попытался защититься, встал с кровати, направляясь к отцу. Но, получив увесистую пощёчину, отлетел назад. Я опешил. Папа никогда до этого меня не бил. Я сидел на полу возле кровати, держась за щёку, кусая губы, чтоб не разреветься от обиды, доказывая тем самым, что веду себя как девчонка.       Папа, тем временем, подскочил ближе, навис надо мной, занося руку для нового удара. Я зажмурился, сжался, закрывая руками лицо. Но Пашка перехватил его руку.       — Вы что творите? — спокойно проговорил он, не отпуская его руку. — Это же ваш сын. Из-за одной фотки, присланной неизвестно кем, вы готовы избить его?       Папа опешил, бросил меня и глядя на Пашку произнёс:       — Трахаешь его? Забирай себе. Он мне не сын.       Мне казалось это дурным сном, я хотел проснуться, я не желал досматривать его до конца. Но папа произнёс свой вердикт, чем поверг меня в шок.       — Собирайся, чтобы через полчаса и духу твоего тут не было, — сказав это, он развернулся и вышел из комнаты, уводя за собой маму, которая не произнесла ни слова.       Я смотрел на Пашку, а он, подойдя к шкафу, распахнул его дверцы вынул мою спортивную сумку и, не глядя на меня, спокойно произнёс:       — Что тебе нужно на первое время, Рома?       Андрей написал мне письмо, я не успел его прочесть. Я схватил конверт, молча прижал его к себе. Другой рукой прижимал тигрёнка. Больше мне ничего не было нужно. Я молча смотрел, как Пашка собирает мои вещи: несколько футболок, спортивки, джинсы, пара свитшотов, худи, трусы, носки.       — Пашка, он же пошутил? — наконец-то проговорил я.       — Нет, Рома. Твой папа не пошутил, поживёшь пока у меня. А там придумаем что-нибудь.       Он схватил меня за руку, в которой я держал тигрёнка и потощил за собой.       — Пашка, нет, погоди. Это не может быть правдой. Мы же не трахаемся с тобой. Кто ему сказал? Это не правда! Я не хочу уходить из дома.       Я взглянул на папу. И этого было достаточно. Он слышал, что я говорил Пашке, но весь его вид кричал о том, что такой сын, как я, ему не нужен. Он больше верил фотке, которую ему кто-то прислал, чем мне, его родному сыну. Я опустил голову и, даже не взглянув на маму, молча шагнул за Пашкой.