Theatrum Europaeum, невошедшая кварта

Альбрехт с трудом продрал глаза и посмотрел на белёный потолок, который был почему-то весь в непонятных пятнах и следах от пуль. Попытка подняться из кресла отозвалась гулом в голове и ощутимым горьким привкусом вчерашнего шнапса. Который, похоже, лился рекой, раз уж ему так хреново. Интересно, что же такое они отмечали, что так нажрались? И кто за этот праздник платил? Очень хотелось, чтобы не он. – С добрым утром, генералиссимус! Хотя, вернее, уже днём, время к двум пополудни доходит. С трудом повернув голову, Валленштайн посмотрел на Тилли, который сидел за столом и потягивал кофе из пузатой чашки. Его кристально-трезвая рожа совсем не вязалась с погромом вокруг и лежавшими то тут, то там пьяными телами разной степени подвижности. – Что вчера было?! – Отмечали победу над датским королём. И не вчера, а два дня назад. Вчера вы всё же опустились до шнапса из погребов брауншвейгского герцога... Альбрехт тихо выругался, прикрыл глаза рукой и растёкся в кресле. Пиздец, что же они успели за эти три дня пьяного угара сделать? Впрочем, если они ещё в здании, то хотя бы никаких серьёзных разрушений не устроили. Наверное... – Но, должен признать, охота на кабана с помощью пушки – это было нечто. Я даже не жалею, что был трезвым свидетелем всей этой попойки! В голос Валленштайн всё же выругался и сразу схватился за голову – гудеть она не переставала. А попросить Иоганна принести опохмелиться или хотя бы водички почему-то было неловко. Вернее, больше хотелось ему прописать в лицо, но если он сейчас встанет, то ляжет и не встанет. И поднимать своего начальника фельдмаршал не станет из природной вредности. И теперь ему стало интересно, смогли они подстрелить кабана в итоге или нет?