Путеводная звезда

— У нас остались ещё вот эти украшения, — с грустью произнёс Се Лянь, вертя в руках любимую пару серёжек. Есть было нечего. С тех пор, как прозвучал гонг, знаменуя победу юнъанцев, народ Сяньлэ находился в бегах. Это воистину было похоже на расплату за прошлые грехи — когда-то богатые жители столицы презирали выходцев с бедных земель, а теперь эти выходцы, захватив власть, выгнали своих угнетателей прочь. Се Лянь очень старался не падать духом, но жить так было невыносимо сложно. Его родители, Фэн Синь с Му Цином, Хунхун-эр и все, кто находился в лагере, ушли далеко — туда, где можно было спокойно жить. Заражённых пришлось изолировать из опасений, что болезнь вновь перекинется. Они жили в самом большом доме, какой нашёлся, а Се Лянь с родителями и друзьями остановился в соседнем, чтобы присматривать за ними. Было сложно выбрать, кого лечить первыми, ведь Безликий Бай дал ему совсем немного пилюль. В итоге Се Лянь решил сначала помочь женщинам, детям и тем, чьё здоровье было совсем слабым. Те, кто выздоровел, могли работать, однако работу давали только копеечную, и этого катастрофически не хватало даже на еду. Се Лянь заложил большинство своих вещей, но было всё равно непросто — они могли получить деньги быстро и без проблем только в полузаконных лавках, где не платили и половину того, сколько на самом деле стоили все эти вещи. Фэн Синь с грустью оглядел почти опустевший сундук. Скоро закладывать станет нечего, и как им тогда жить? Му Цин стоял неподалёку и недовольно сопел. — Ваше Высочество… — начал было Фэн Синь. — Не надо, — прервал его Се Лянь. — Мне гораздо дороже жизнь моих людей, чем какие-то золотые вещи. — Сколько это ещё будет продолжаться? — закатил глаза Му Цин. — Почему вы позволяете каким-то варварам бесчинствовать в вашем дворце? Се Лянь лишь вздохнул. Он и сам бы хотел вернуть Сяньлэ, вернуть всё, как было раньше. Однако как он мог? Ведь он больше не был небожителем, а единственные люди, кто был с ним — это заражённые поветрием ликов и лишь недавно выздоровевшие. Тем более если они пойдут войной на Юнъань, чем они будут лучше напавших на них? Се Лянь не мог принять то, что в этом случае погибнет ещё больше простых людей. — Его Высочество знают, что делают, — оборвал его Фэн Синь. — Не вмешивайся и лучше помоги. — Ага, ты себя послушай… — Му Цин набрал было воздуха в грудь, как Се Лянь хлопнул крышкой сундука, поднимаясь на ноги. — Хватит, — громко крикнул он. — Давайте, правила прежние. Начинайте. — Сложно поверить, — неохотно буркнул Му Цин. — Принимать что-то как незыблемую правду, — со вздохом продолжил Фэн Синь. Се Лянь, удостоверившись, что его друзья заняты игрой, покрепче сжал пару серёжек в рукаве и направился к выходу из дома. Он отпер дверь и вышел на улицу. Матушка сидела на лавке. Вообще она теперь спала мало, ела плохо и часто проводила время в одиночестве. Такая жизнь не пожалела никого, в особенности бывших императора и императрицу. — Матушка, вы в порядке? — Се Лянь присел рядом с ней на корточки и заглянул в глаза. — Вы хорошо поспали сегодня? — Да, спасибо, — матушка положила руку Се Ляню на макушку и чуть погладила. — А ты? — Я тоже, — Се Лянь слабо улыбнулся. — Вы ели? — Нет, я не хочу, — матушка чуть отвернулась. — Аппетита нет. Се Лянь знал, почему. В последние дни отцу очень сложно было вставать с кровати и доходить даже до соседней комнаты. Затаив дыхание, все обитатели дома ждали — что же будет? Если окажется, что он заболел, то всё будет ещё хуже, ведь тогда придётся тратиться ещё и на лекарства. Матушка переживала сильнее всех. Она пыталась готовить, хотя сама почти не ела, и заботилась о Се Ляне и его друзьях, как могла. Однако её еду можно было только на помойку выбрасывать, настолько это было отвратительно. Разумеется, никто ей об этом не говорил. — Я пойду, отнесу еды больным, — матушка ещё раз погладила Се Ляня по волосам и отправилась внутрь дома за тарелкой. Се Лянь лишь грустно посмотрел ей вслед — как бы он хотел, чтобы матушке стало лучше, но он ничего не мог сделать. И Безликий Бай всё не появлялся. Прошло уже очень много времени, однако он не приходил. Люди начинали уже спрашивать Се Ляня, когда будет следующая порция лекарств. Приходилось лгать, что это очень затратный процесс и готовятся такие пилюли долго. Пока люди верили, но Се Лянь не знал, как делать лекарство. Поэтому он мог только ждать Безликого Бая, который будто решил поиздеваться, и надеяться, что огонёк надежды больше не потухнет в глазах простых людей. В столице уже давно не осталось ни одного храма Наследного принца. Как только юнъанцы пришли к власти, они тут же приказали сжечь любое упоминание о Сяньлэ. Храмы пылали, и Се Лянь мог только отвернуться, сжав кулаки и глотая боль и обиду. Он всё понимал, правда. Но как же он устал всё понимать! Се Лянь остался на улице один. Матушка только что вышла, неся в руках огромный чан с дурно пахнущим варевом, и отправилась в сторону дома с заболевшими. Что делать дальше, он не знал. Пожалуй, стоит дождаться, пока Фэн Синь с Му Цином успокоятся, и тогда идти в город, чтобы заложить серёжки. В этот момент Се Лянь услышал стоны. Он резко развернулся и увидел, как к их дому приближается молодой мужчина лет тридцати на вид. Было в его лице что-то знакомое, но Се Лянь не узнавал его. Одна его нога была в таком состоянии, что было непонятно, как мужчина вообще ещё держится. В груди зияла страшная рана, а одежда висела клочьями. Волосы мужчины были спутаны и висели клоками по обе стороны от лица. — Молодой господин! Вам нужна помощь? — Се Лянь подлетел к мужчине и подхватил его за руки. — Что стряслось? Где это вас так? Неужели юнъанцы так жестоко отнеслись к жителю Сяньлэ?.. Больше вариантов у Се Ляня пока не было. — Ваше Высочество Наследный принц, — устало пробормотал мужчина и посмотрел исподлобья на замершего Се Ляня. — Вот уж кого я не ожидала здесь увидеть. Се Лянь поражённо застыл, неосознанно сжимая пальцы крепче. Что-то скреблось на краю сознания, что-то важное… — Совершенный Владыка Линвэнь? — наконец до Се Ляня дошло. Он едва не отпустил знакомую ему небожительницу, но удержался. В голове была каша — что же должно было произойти, чтобы Линвэнь была вот в таком состоянии? — Она самая, — Линвэнь обессиленно кивнула, кое-как удерживая голову на весу. — В мужской форме у меня больше сил. Се Ляню очень хотелось узнать, каково же было Линвэнь в женской форме, но он благоразумно смолчал. Не стоило напоминать ей о случившемся, нужно было оказать помощь. Фэн Синь и Му Цин тут же забыли про свои распри, когда Се Лянь, тяжело дыша, ввалился в дом с Линвэнь, которая выглядела, словно на неё напали дикие звери. Они тут же бросились помогать и расстилать постель, чтобы уложить раненого человека. Пока Му Цин стелил одеяло, Се Лянь тихо объяснил им, кто это. У Фэн Синя округлились глаза, и Се Лянь заметил, что он с гораздо большей осторожностью стал относиться к Линвэнь. Как только её устроили поудобнее, Се Лянь принялся бинтовать её раны. Вливать духовную энергию он не мог, да и незачем было — у Линвэнь самой её в избытке. Сейчас важно остановить кровь и дать ранам возможность хоть немного затянуться, а дальше она сама справится. Было очень непривычно видеть Линвэнь в облике мужчины и слушать мужской голос, говорящий с абсолютно женскими интонациями. Линвэнь, бесспорно, была женщиной, и никакие превращения не могли этого изменить. Се Лянь недоумевал, как людям пришло в голову изображать её в мужском, а не в женском облике. С другой стороны, они никогда не видели её вживую и поэтому не знали её. Линвэнь явно претило нахождение в таком уязвимом состоянии. Выражение её лица говорило обо всём — она не хотела обременять собой других и чувствовала себя обузой. Се Лянь прекрасно её понимал, но не мог не помочь. Фэн Синь и Му Цин стояли чуть поодаль и о чём-то яростно шептались. До Се Ляня донеслось только «нужно быстрее вылечить её» и «мы обязаны исполнять приказ». Какой приказ им давали, Се Лянь так и не понял. Наконец закончив с перевязкой, Се Лянь завязал неаккуратный, но довольно крепкий бантик на бинтах и вздохнул, утирая лоб. — Совершенный Владыка Линвэнь, — подал голос он и закусил губу. — Не расскажете мне… — Как так вышло? — Линвэнь говорила устало, глаза её закрывались сами собой. — Да я и сама не совсем поняла. Просто в один момент… — она затихла, будто пытаясь что-то вспомнить. — Спите, — Се Лянь накрыл её одеялом — пусть тонким и с заплатками, но чем богаты. — Мы поговорим обо всём позже. Линвэнь было запротестовала, однако Се Лянь лишь приложил палец к губам и поманил ссорящихся друзей за собой. Когда дверь тихо закрылась, Се Лянь развернулся к Фэн Синю и Му Цину и сложил руки на груди. — В чём опять дело? — вопросил он. — Почему вы вновь поругались? — Что происходит, Ваше Высочество? — сжав зубы, произнёс Му Цин. — Я всё меньше вас понимаю! Вы не делаете ничего! Не тренируетесь, чтобы вновь вознестись, не пытаетесь отвоевать у каких-то варваров собственное же государство. Да что с вами такое? Фэн Синь, чьи щёки уже покраснели от злости, медленно развернулся в его сторону. — Какое право ты вообще имеешь так с ним разговаривать? — жёстко бросил он. — Его Высочество знают, что делают! Твоя задача — стоять при них и исполнять всё, что они скажут! Если Его Высочество думают, что стоит сейчас обратить внимание на эти проблемы, значит, и тебе следует этим заняться! Всё остальное — не твоё дело! Се Лянь, увидев, что оба разошлись не на шутку, сделал шаг вперёд и встал между ними. — Успокойтесь, — твёрдо сказал он и распрямил плечи, пытаясь казаться больше и выше. Вот только этих двоих уже было не остановить. — Нет, я не успокоюсь! — всплеснул руками Му Цин. — У меня, между прочим, своя семья есть! И они сидят голодные, пока мы ютимся непонятно где и едим одно дерьмо! — Закрой свой рот! — оборвал его доведённый до белого каления Фэн Синь. — Или ты забыл, кем был ты, пока Его Высочество тебя не заметили и не взяли к себе? В тебе что, нет ни капли благодарности?! — Я сказал, замолчите! — Се Лянь ещё никогда не повышал голос на друзей. По крайней мере, не так. Но сейчас он просто не мог иначе. — Правила прежние. Фэн Синь открыл было рот, но не успел издать и звука. — Я не буду играть в эту дурацкую игру! — Му Цин был ещё бледнее, чем обычно, и руки его сжимались в кулаки. — Ваше Высочество, вы… — Ну так и скатертью дорога! — окончательно взорвался Фэн Синь. — Тебя здесь никто не держит! Му Цин больше ничего не сказал. Он лишь зло взглянул на Фэн Синя, затем на Се Ляня, замершего, будто статуя, развернулся и ушёл. Он даже не обернулся, чтобы посмотреть на них в последний раз. — Я так и знал, — прошипел Фэн Синь сквозь зубы. — Предателя видно сразу. Он и стащил вашу серёжку, Ваше Высочество, гарантирую, — он склонил голову и широким шагом направился прочь. Куда — Се Лянь не знал. Сам Се Лянь тоже стоял, растерянный и не понимающий, что делать дальше. Он любил Му Цина и не представлял своей жизни без него. Это был один из его лучших друзей. А сейчас он ушёл, бросив их, и не захотел даже оглянуться. Се Ляню было невыносимо больно. Сейчас ему совершенно не хотелось возвращаться, поэтому он пошёл гулять в ближайший лес. Там было темно и одиноко. Это настроение как нельзя лучше подходило Се Ляню, который прекрасно понимал, что потерял единственного друга. Возможно, уже навсегда. Что-то подсказывало ему — Му Цин не вернётся. Быть может, с самого начала стоило оставить его подметать полы? Се Лянь ведь опять вмешался, куда не следует… Выходит, он вновь сделал только хуже. За что бы Се Лянь ни брался, как бы ни пытался сделать лучше, выходило только всё испортить. У него опускались руки, он не понимал, что ещё должен сделать, чтобы искупить вину перед Небесами. — Владыка… — Се Лянь запрокинул голову и посмотрел на синее небо. Солнце клонилось к закату, и Се Лянь сморгнул непрошеные слёзы. — Подскажите мне, как быть дальше? В мыслях было только лицо Му Цина. Се Лянь с тоской вспоминал его и их неразлучную троицу. Как они ходили все вместе, как смеялись, как Се Лянь всегда старался охладить пыл друзей и помирить их… Не вышло. Се Лянь даже здесь попытался вмешаться и снова лишь всё испортил. Быть может, если бы Се Лянь не одёрнул их, они бы не вспылили ещё сильнее и Му Цин бы не ушёл… Несмотря на холодность и циничность, Му Цин был хорошим и умным человеком. Се Лянь дорожил им ничуть не меньше, чем верным и прямолинейным Фэн Синем, и простил бы его, если бы он вернулся. Но Му Цин больше не вернётся. Когда стемнело окончательно, Се Лянь со вздохом побрёл обратно к лагерю. Он едва вспомнил дорогу, поэтому по возвращении Се Лянь уже видел на небосводе яркие звёзды. Фэн Синя нигде не было видно. Се Лянь понял, что он наверняка дома, и направился к двери. Однако лишь только он открыл её, что-то упало и поскакало по траве. Се Лянь нагнулся и поднял упавшую вещицу. Это оказалась коробочка — а в ней лекарство. Значит, Безликий Бай приходил. Против воли Се Лянь ощутил в груди тепло и одновременно неуместную обиду. Значит, демон не забыл о своём обещании, сделал ещё пилюли… Но почему не дождался? Не отдал коробочку Се Ляню лично в руки, как в прошлые разы? Разве это не Безликий Бай так яростно искал общества Се Ляня? Отбросив эти странные мысли, Се Лянь сжал в руке коробочку и, прикрыв дверь, пошёл в сторону дома с заболевшими. Пора было дать новую порцию лекарства.

***

Цзюнь У проснулся одним утром и осознал, что Безликий Бай вновь требует излить ненависть в гору Тунлу. Примерно раз в сотню лет внутри накапливалось слишком много ненужных, бесполезных чувств, и Цзюнь У приходилось избавляться от них, чтобы было легче дышать. Чтобы туман так сильно не давил на шею. И каждый раз он был один наедине с горой Тунлу. Однако в этот раз всё будет по-другому. Ведь с ним его Сяньлэ, который последует за ним и составит компанию, пока Цзюнь У занимается неприятным, но нужным делом. — Сяньлэ, — позвал Цзюнь У. Тот лениво открыл глаза, щурясь от солнечных лучей, и перевёл взгляд на Цзюнь У. — Да? Что такое? — промычал Сяньлэ. — Не пойдёшь со мной на гору Тунлу? Мне нужно кое-что там сделать, — объяснил Цзюнь У. Дымки внутри было уже слишком много, последнее время она совсем не давала покоя. Даже о своём Сяньлэ Цзюнь У больше не мог думать, в голове клубилась тьма. Сяньлэ кивнул. — Я бы хотел увидеть эту гору, — произнёс он и сел на постели. Цзюнь У уже довольно давно рассказал Сяньлэ о своём прошлом. Не утаивая ничего, поведал о государстве Уюн и его Наследном принце. Как люди предали его, как даже самые близкие друзья, казалось бы, верные до последнего вздоха, бросили его. Как Наследный принц Уюна, подобно юному Сяньлэ, осознал простую истину — людям нельзя доверять, они не стоят усилий и спасения. Наивное благородство ни к чему хорошему не приводит. Тогда Сяньлэ лишь посмотрел на него настолько понимающе, что Цзюнь У понял — он не ошибся в своём выборе. Они действительно понимают друг друга, как никто другой. Цзюнь У думал о том вечере и сейчас. Кроме признаний, именно тогда и произошёл их первый поцелуй — кто потянулся первым, Цзюнь У уже и не помнил. Просто в какой-то момент их губы соединились, и будто бы весь мир замер вокруг. Казалось, что этот момент был самым важным из всех. И в какой-то мере это было понятно — для них обоих это был первый опыт в поцелуях. Они стали первыми друг у друга во всех смыслах, и Цзюнь У был этому неожиданно рад. Сяньлэ одевался, и Цзюнь У против воли засмотрелся на юное гибкое тело. Оно всё было исполосовано шрамами, и Безликий Бай внутри торжествовал. Это его метки! Сяньлэ принадлежит ему! Сяньлэ заметил пристальный взгляд и повернулся, запахивая ханьфу так, чтобы тело было закрыто. — Ты ещё ночью не насмотрелся? — игриво хмыкнул он. На устах играла улыбка, однако глаза были пусты. Сяньлэ не прятал взгляд, смотрел прямо и не стеснялся ни себя, ни своего тела. Как Цзюнь У и желал. «Вам нужно развеяться, Владыка», всплыла вдруг в мыслях фраза. Цзюнь У чуть потряс головой, пытаясь избавиться от непрошеных воспоминаний. Он совсем не хотел думать о том сне, что так внезапно ворвался в его жизнь. Цзюнь У хотел лишь забыть о том, что увидел в ту ночь. Тогда Сяньлэ сидел, смущаясь, и почти не улыбался. Его взгляд был направлен вниз — разве так положено вести себя Наследному принцу? Цзюнь У исправил это, он показал Сяньлэ, как он должен был держаться всё это время. Да, тот Сяньлэ был не идеален — он ещё не понял своей истинной ценности, не узнал жестокость мира. И в его глазах ещё блестела эта его наивность и любовь к людям. Глаза Сяньлэ блестели. Но не только наивностью. Когда он ловил взгляд Цзюнь У, то начинал смущаться и неловко себя вести. Но его Сяньлэ всегда был храбрым юношей и во сне даже осмелился намекнуть на танец с самим Небесным Императором. Цзюнь У поджал губы, усилием воли заставляя себя забыть об этом, и поднялся с постели. Сяньлэ уже закончил одеваться, и они вдвоём отправились на гору Тунлу. Вообще-то вокруг этой горы стоял непроходимый барьер. Его установил предатель Мэй Няньцин, стараясь не пустить Цзюнь У внутрь. Он, видимо, боялся, что тот что-то натворит. Цзюнь У лишь усмехался на это — да будь его воля, он бы давно свернул ему шею. Вот только поймать Мэй Няньцина было невозможно. Несмотря на барьер, Цзюнь У давно научился через него проходить. Слабые заклинания подобно этому не могли остановить сильнейшего во всех трёх мирах. Цзюнь У с лёгкостью очутился на территории горы Тунлу, крепко держа за руку Сяньлэ, которому, чтобы попасть внутрь, требовалась помощь. По крайней мере, в первый раз. — Однажды ты станешь сильнее меня и сможешь сам преодолевать барьер, — произнёс Цзюнь У, всё ещё сжимая тонкую бледную кисть. Сяньлэ взглянул на него. — Будет странно, если это случится, — ответил он, пожимая плечами. — Ведь пока что это ты делишься со мной духовными силами. Путь самосовершенствования Сяньлэ не предполагал тесной любовной связи. С момента, как они впервые разделили постель, Сяньлэ приходилось занимать энергию у Цзюнь У. Никто из них не был против, однако оба понимали, что долго так продолжаться не может. Хотя Цзюнь У был бы не против и вечность дарить Сяньлэ духовную энергию. — Вот увидишь, — Цзюнь У тонко улыбнулся. — Я найду способ сделать так, чтобы тебе не приходилось больше занимать у меня духовные силы. Сяньлэ усмехнулся и отвернулся. Они оба понимали, что Цзюнь У это нравится. Да и Сяньлэ получал от этого удовольствие. В молчании они добрались до вершины горы Тунлу. Именно там Безликий Бай совершал свой страшный ритуал. В жерле больше не кипела лава, однако она текла бурной рекой и могла в любой момент поглотить всё вокруг. Цзюнь У был бы не против, однако это место служило ещё и для привлечения всех сильных демонов, чтобы собрать их в одном месте. Цзюнь У специально не стал уничтожать заблудшие души людей из Уюна, чтобы они стали приманкой. Вулкан же, пусть и спящий, привык к ненависти Цзюнь У и с её помощью успокаивался. Так поддерживался баланс. Цзюнь У бросил взгляд на стоящего поодаль Сяньлэ, вздохнул, закрыл глаза и начал. Ненависть, боль и другие снедающие его чувства полились в жерло. Цзюнь У почти слышал, как урчит вулкан, как питается его эмоциями. Это было неприятно, будто всю душу вырывали с корнем. Однако это того стоило, ведь иначе Цзюнь У просто сожрут его же чувства. Цзюнь У терпел. Он делал это не в первый и не в последний раз, и пора бы уже привыкнуть к боли и тяжести в груди во время ритуала, однако всё равно каждый раз был, как первый. Цзюнь У сжимал кулаки до стекающей по пальцам крови, стискивал зубы, но терпел. И вскоре пытка закончилась. Безликий Бай внутри свернулся урчащим клубочком пустоты, эмоции закончились. Вулкан успокоился, и Цзюнь У наконец открыл глаза. Сяньлэ так и не двинулся с места за всё это время. И лишь когда он увидел, что Цзюнь У завершил ритуал, подошёл к нему и взглянул вниз. — Они не стоят твоей боли, — произнёс Сяньлэ. — Пусть это место сгинет вместе с Наследным принцем Уюна, как погибла Юнъань вместе с Наследным принцем Сяньлэ. Они все недостойны того, чтобы наши души за них болели. — Ты прав, Сяньлэ, — Цзюнь У взял его за руку. — Можешь приходить сюда, если захочешь, и делать то же самое. — Будь моя воля, я бы сжёг это место, — ответил ему Сяньлэ. — Но я знаю, почему ты его не уничтожишь. Разумеется, он знал. Цзюнь У ему уже очень давно это объяснил. Они стояли на краю жерла, и внутри мерно текла лава. Весь мир будто был у них за плечами — только они вдвоём против всех остальных. Непонятые миром, но понятые друг другом. «За вами, Владыка, хоть на край света», вспомнился ему радостный выкрик Сяньлэ из сна. Цзюнь У обернулся к Сяньлэ, смотрящего вниз взглядом пустоты, и вдруг ощутил, как внутри что-то ворочается. Разве тот Сяньлэ не был готов следовать за ним всюду? Разве нужно было убивать его, прежде чем вознести? Нужно, конечно, кивнул сам себе Цзюнь У. Иначе Сяньлэ бы его не понял. Всё это было понятно и очевидно. Цзюнь У был полон пустоты и сделал Сяньлэ таким же. Они оба не чувствовали никаких эмоций, были свободны от этого бремени. Они не любили и не страдали. Всё было правильно. Вот только зачем тогда Цзюнь У его поцеловал? Он вспомнил. Сяньлэ в ту ночь сидел недвижно. Это Цзюнь У его целовал.