Путеводная звезда

— Да стой же ты! — Се Лянь бежал, спотыкаясь о каждый корень и каждый камень, но не останавливался. Безликий Бай шёл размеренным шагом, но даже так был быстрее. Как бы Се Лянь ни бежал, он не мог его догнать. Тот будто издевался над ним. — Подожди! — Что же Вашему Высочеству ещё нужно? — Безликий Бай наконец соблаговолил остановиться и замер, стоя у дерева. Во тьме его силуэт казался ещё более неземным, и Се Лянь вдруг вспомнил, что это самый могущественный и опасный демон. — Я обещал, что вылечу поветрие ликов, я это сделал. — Я… — Се Лянь добежал до Безликого Бая, опёрся ладонью о ствол и согнулся почти пополам, с трудом переводя дыхание. С тех пор, как он стал смертным, Се Ляню становилось всё сложнее делать многое из того, что раньше казалось таким простым. А и вправду — зачем он за ним погнался? Се Лянь не знал. Знал он только, что зачем-то сорвался с места, бросив Хунхун-эра одного, и бежал по лесным дорогам за Безликим Баем, который наслал на Сяньлэ поветрие ликов, а затем почему-то его вылечил. — Я не понимаю, — наконец отдышавшись, начал Се Лянь, бесстрашно смотря в пугающую маску. — Я ничего не понимаю. Зачем ты помогал людям Сяньлэ? Разве Лан Ин не приказал тебе уничтожить их? Послышался тихий смех. Безликий Бай покачал головой, и Се Лянь мог вообразить, как его губы изгибаются в беззлобной усмешке. — Я думал, ты умнее, — произнёс Безликий Бай, складывая руки на груди. — Мне казалось, ты понимаешь, что смертные мне не указ. Так значит, он явился… просто так? По своему разумению? Се Ляню так следовало понимать его слова? Или… или поветрие ликов было велением Лан Ина, а лечение болезни — исключительно желанием самого Безликого Бая? Се Лянь уже не знал, что и думать. — Да кто же ты такой, в конце концов? — воскликнул он и, не выдержав, в два шага преодолел расстояние между ними и схватил Безликого Бая за ворот ханьфу. — Почему не показываешь лицо? Что тебе надо? — Узнаю ваш нрав, Ваше Высочество, — тихо и мягко ответил на это Безликий Бай. Что ж, этого и стоило ожидать — он никогда не отвечал на вопросы, связанные с его истинной личностью. Се Лянь, не отпуская рук, задумался. Мог ли это быть Безликий Бай, кто напал на Цзюнь У? Да нет, конечно, что за бред… Владыка бы его по стенке размазал. Се Лянь отказывался в это верить, но в то же время… Он аккуратно осмотрел те части тела Безликого Бая, что были ему видны. Вроде бы ран и повреждений нет, но он выглядел очень слабым. Быть может, пришедший на Небеса был всего лишь оболочкой — или настоящим Безликим Баем? — Я не понимаю… — Се Лянь резко выдохнул. Весь запал куда-то делся, и он вдруг просто уронил голову Безликому Баю на плечо. Он так устал от всего — от постоянного недоверия, от того, что его же последователи его попытались избить, от волнения — а вдруг Фэн Синь тоже уйдёт? У него ведь тоже есть люди, о которых он хочет заботиться. Фэн Синь имел полное право бросить Се Ляня, который и впрямь стал тенью прежнего себя, и уйти, как это сделал Му Цин. Се Лянь просто хотел мирной жизни. Он хотел, чтобы его верующие были здоровы и счастливы, чтобы Сяньлэ процветало, чтобы матушка поправилась, чтобы отцу не стало хуже. Чтобы Фэн Синь женился на достойной девушке, а Му Цин смог наконец добиться того, чего желал, несмотря на положение в обществе… Чтобы Хунхун-эр, блестящий своим чёрным глазом, вырос хорошим человеком и научился управляться с ятаганом. Се Лянь совсем не хотел войны. Он не хотел, чтобы юнъанцы презрительно смотрели на выходцев из Сяньлэ, чтобы два народа, которые должны были изначально жить вместе, убивали друг друга. Он не хотел, разводя руками, объяснять своим людям, почему они не могут вернуться. Он не хотел видеть, как угасают его родные и друзья, не хотел больше смертей. Но кто, в самом деле, его спрашивал. Возможно, если бы Се Лянь послушал Владыку, то многого из этого бы не было. Потому что он был старше, мудрее и лучше понимал людей. Цзюнь У был Верховным богом — так почему же Се Лянь решил, что он знает лучше? — Тише, тише, — ворковал Безликий Бай. — Не плачь. И Се Лянь вдруг осознал, что они осели на землю, он сидит почти что на коленях Безликого Бая и плачет, а все свои мысли просто разболтал ему. Се Лянь быстро зажал себе рот руками, но Безликий Бай не позволил ему. Он отнял ладони Се Ляня ото рта и погладил его по голове. — Не слушай никого, — прошептал Безликий Бай, перебирая спутанные волосы Се Ляня. — И Его Величество тоже не слушай. Я не знаю, что в этом мире считается правильным, но знаю, что ты прав. Действуй так, как подскажет тебе сердце, и не ошибёшься. И это говорит Безликий Бай? Се Лянь хмыкнул сквозь слёзы, не в силах в это поверить. В самом деле, поддержка пришла от того, кто, по идее, должен нести лишь хворь и смерть. — Да что ты можешь знать вообще, — пробормотал Се Лянь. Для приличия он дёрнулся пару раз, однако очень слабо. Было очевидно, что на самом деле он не хочет вырываться из объятий. Се Ляня никто и никогда так не обнимал. Безликий Бай, разумеется, это понял и лишь крепче сжал руки, поглаживая Се Ляня по волосам. Они были совсем не ухоженные, как раньше, потеряли весь свой лоск и стали тусклыми. Но Безликий Бай обращался с ним так ласково и нежно, что Се Ляню казалось, будто он всё ещё Наследный принц. Что он заслуживает подобной заботы. — Ох, Ваше Высочество, — Безликий Бай покачал головой, укачивая Се Ляня, будто маленького ребёнка. — Нет в мире никого, кто бы понял тебя лучше меня. Се Лянь чуть поёрзал и вдруг ощутил, как тело демона окаменело. Он сидел, замерев, и не смел даже двинуться. Будто осознал, что сказал что-то не то или раскрыл какую-то ужасающую тайну. Се Лянь же не видел в этих словах ничего такого пугающего. Безликий Бай помог ему, спас народ Сяньлэ, несмотря на миссию, возложенную на его плечи Лан Ином. Быть может, он и правда понимает? Ведь кто знает, сколько демону лет и что он видел… Се Лянь был готов выслушать. Ведь только что Безликий Бай сделал то же самое для него, снеся его истерику. Се Лянь никогда бы не подумал, что демон может оказаться более понимающим, чем люди. — Быть может, это так и есть, — Се Лянь улыбнулся, утирая подсохшие слёзы со щёк. — Расскажи мне. — Нет, — Безликий Бай вдруг отстранился, разомкнул объятия, и Се Ляню сразу стало холодно. Будто озноб прошил его тело, когда Безликий Бай перестал касаться его. — Мы с тобой совсем не похожи. Забудь, что я сказал. Тебе не следует меня понимать. Демон встал, и его траурные одежды обвились вокруг его ног. Се Лянь заметил, что в этот раз Безликий Бай вновь не принёс свой фонарь. Отчего же? Безликий Бай развернулся, чтобы уйти, но Се Лянь, сам не понимая, что делает, догнал его и схватил за руку. Демон развернулся, и его маска укоризненно глядела на Се Ляня. Ему нестерпимо захотелось её снять, посмотреть на лицо, скрытое под ней, даже если оно будет ненастоящим. Сейчас это казалось особенно важным. — Никто не должен оставаться один против стихии, — твёрдо произнёс Се Лянь. Безликий Бай старался выдернуть руку из крепкого захвата, но все его попытки провалились. Се Лянь посчитал это успехом — он прекрасно понимал, что его смертное тело не способно удержать такого могущественного демона. Значит, Безликий Бай сам не хочет, чтобы его отпускали. На самом деле он тоже хочет быть понятым, хочет остаться. — Я знаю, о чём говорю, я оставался. Но ты помог мне, несмотря ни на что. Се Лянь упрямо глядел на опостылевшую маску. Он часто дышал и с каждым вдохом всё крепче сжимал пальцы на запястье Безликого Бая, таком же белом, как и его одежды. — Это неправильно, — Безликий Бай вздохнул. — Я демон, я должен идти. Моё место… — Мне всё равно! — запальчиво воскликнул Се Лянь. — Какая разница? Демон, небожитель или человек, все мы по сути своей одинаковы! Если ты добр и помогаешь людям, значит, ты заслуживаешь понимания! — Добр? Помогаю людям? Как мало ты обо мне знаешь, — голос Безликого Бая звучал устало. — Меня ведь недаром зовут Белым Бедствием. Как ты думаешь, почему? Се Лянь прекрасно понимал, почему. Раньше он бы, не задумываясь, поднял своё оружие против Безликого Бая, однако сейчас всё было по-другому. Се Лянь уже не знал, как относиться к этому демону, но одно ему было известно точно — он его не ненавидел. И в какой-то степени даже понимал. Се Лянь видел в Безликом Бае себя, если бы поветрие ликов не удалось излечить, и ничего не мог с этим поделать. Се Лянь одновременно страшился того, что мог бы стать таким же чудовищем, но в то же время понимал, что и сам от этого не застрахован. Никто не застрахован. — А меня как кличут? Слышал? — вместо всего этого грустно усмехнулся Се Лянь. — Посмешище — вот как. Наследный принц, что не сумел защитить свою страну. И только спасённые тобой люди чествуют меня. Но разве это моя заслуга? Разве я не испортил всё? Безликий Бай моментально оказался рядом и обхватил Се Ляня за плечи. — Никогда, слышишь, никогда не сомневайся в себе, — строго сказал он. — Ты действовал так, как велело тебе сердце, и это самое главное. Во всех трёх мирах не найти существо чище и достойнее тебя. Я знаю, каково это — когда ты противостоишь стихии. Я пытался остановить извержение вулкана, погубившее моё королевство, но не смог. Я не справился. Но нам вместе удалось спасти хотя бы тебя. Се Лянь схватился за кисти Безликого Бая и сжал их. То, что он только что услышал, вероятно, не предназначалось для чьих-либо ушей, вот только он уже это знал. Невысказанное читалось между строк. Когда-то Безликий Бай был таким же Наследным принцем, но не смог спасти своё государство от жестокой природы. И, увидев, что такая же судьба грозит Сяньлэ, решил помочь хотя бы кому-то. Се Лянь ощутил, как к глазам вновь подступают слёзы. Теперь он понимал демона ещё лучше. — Я не позволю твоему свету померкнуть, — прошептал Безликий Бай, будто в бреду. — Я знаю, кем ты станешь, если это произойдёт… я этого не допущу. Безликий Бай бормотал и бормотал. Се Лянь же, находящийся в смятении от обрушившихся на него чувств, вдруг ощутил прилив смелости и потянул за маску, обнажая чужое лицо. Ему предстал юноша лет двадцати, с чистым, приятным лицом, отчего-то знакомым, но Се Лянь не мог понять, где его видел. Безликий Бай был молод — и в то же время в голубых глазах таилась мудрость человека, прожившего не одну сотню лет. Се Лянь не стал ничего говорить. Как только маска упала к их ногам, Безликий Бай замолчал и все звуки будто померкли. Остались только они вдвоём посреди тёмного леса, теперь с сорванными масками. Обнажённые друг перед другом, они смотрели друг другу в глаза, и Се Ляню нестерпимо хотелось задать столько вопросов, но он не мог. Он не знал, как. Поэтому они молчали, и Се Лянь нашёл в себе силы только взять Безликого Бая за руку. Тот не отшатнулся. — Идём со мной, — прошептал Се Лянь. — Я хочу, чтобы ты жил с нами в нашей деревне. Безликий Бай посмотрел на Се Ляня, и в его глазах отражалась бесконечная нежность. — Ваше Высочество так благосклонны, — произнёс он негромко. — Не теряйте это качество. И исчез, будто его и не было, оставив Се Ляня цепляться за воздух да маску, одиноко лежащую в траве.

***

Без Сяньлэ в доме было пусто. Цзюнь У так привык, что тот следует за ним тихой тенью, что терялся, оборачиваясь и не видя изящной фигуры в лучших шелках Небес. Они редко покидали дворец Шэньу, а теперь Цзюнь У часто ходил на прогулки. Он гулял по саду, ходил по мощёным дорожкам и лениво оглядывался по сторонам. Небожители, встречающиеся ему на пути, затихали и падали ниц перед своим Императором, вот только это не доставляло никакого удовольствия. Цзюнь У вообще не помнил, когда он столько гулял. Ему казалось, что он не выходил уже по меньшей мере тысячу лет, и это, вероятно, так и было. До появления Сяньлэ Цзюнь У сидел во дворце и никуда не выходил, потому что его раздражал вечный шум и разговоры. А теперь он был бы рад услышать хоть что-то, даже организовать очередной праздник, лишь бы развеять опостылевшую тишину. С появлением во дворце Шэньу Сяньлэ Цзюнь У тоже не особенно желал куда-то выходить. Ему было всё равно, кто и где его чествует — Небесный Император получал достаточно почестей в любом случае, даже будучи непревзойдённым демоном. Ему было неинтересно, сколько небожителей уважают его, а сколько боятся и лишь поэтому не нападают. Какая разница, ведь рядом с ним его Сяньлэ? Пожалуй, Цзюнь У впервые за много сотен лет смог назвать какое-то место… домом. Когда-то давно, ещё в Уюне, у него был дом, где его любили и ждали — как он думал. В итоге его друзья оказались предателями, которых Цзюнь У предпочёл бы забыть, если бы не вечное напоминание о троих из них на его лице — уродливые, омерзительные тени. Поэтому Цзюнь У решил, что дом — это место, которого не существует. Ведь тебя никогда никто не ждёт, никто и никогда не захочет тебе помочь. Но дворец Шэньу стал для него домом. Цзюнь У не покидал его не потому, что некуда было пойти, а потому что не хотелось. Ведь там был его Сяньлэ, который смотрел на него преданным взглядом — единственный во всех трёх мирах, кто не предаст, кто поймёт и поддержит. Лишь они вдвоём против всего мира. Сяньлэ и сам не стремился покинуть дворец Шэньу. Он всё время был рядом с Цзюнь У, уже знающий, что каждый предаёт и покидает. Кроме того, кто пережил то, что и ты, с кем можно разделить жизненный путь. Поэтому они держались друг друга. Но теперь Сяньлэ ушёл. Он в горе Тунлу, проходит испытание, чтобы стать демоном — равным Цзюнь У, полностью таким же, как он. И без него было пусто и горько. Цзюнь У знал, что он сам отправил Сяньлэ туда, что он обязательно вернётся, нужно всего лишь подождать. Знал — и всё равно душа была не на месте, когда Цзюнь У шествовал по пустым коридорам, которые и не нужны были больше. Цзюнь У ненавидел гору Тунлу — то место, бесконечно напоминающее ему о юношеских ошибках. Однако он променял бы величественные стены дворца Шэньу и всё раболепие небожителей и людей, которое ему и так было даром не нужно, на общество его Сяньлэ, пусть и в горе Тунлу. Вера людей непостоянна. Люди алчны и эгоистичны, они променяют своего бога на другого, лишь только им предложат лучший вариант. Но вера его Сяньлэ никогда не угаснет, как и вера Цзюнь У в него. Однако Цзюнь У должен ждать. Ему следует позволить Сяньлэ самому выбраться из горы, ведь тот достаточно могущественен для этого. А Цзюнь У будет томиться в ожидании… но ему не привыкать. В раздумьях Цзюнь У зашёл во дворец к Линвэнь. Та, как обычно, работала — впрочем, ничего другого от неё ожидать не следовало. Линвэнь была единственной, кто вёл себя с Цзюнь У точно так же, как и до переворота на Небесах. — Совершенный Владыка Линвэнь, — поздоровался Цзюнь У. Он облокотился на стену, глядя, как Линвэнь перебирает документы. — Ваше Величество, — не поднимая головы, отозвалась та. Она была, как и всегда, занята расчётами — кроме неё, на Небесах не было, пожалуй, никого, кто бы мог с этим справиться. Цзюнь У иногда усмехался про себя, когда слышал, насколько пренебрежительно отзываются о Линвэнь другие небожители. В самом деле, он бы посмотрел на них, если бы Линвэнь не стало. Кто бы вместо неё разбирался да хотя бы с бесконечными заслугами? Цзюнь У постоянно убеждался — небожители от людей не отличаются ничем, кроме, разве что, духовной энергии и вечной жизни. — Как продвигается работа? — вопросил Цзюнь У. За последнее время он молчал постоянно, ведь говорить было не с кем. Его голос из-за этого чуть охрип, и Цзюнь У пришлось откашляться. — Как обычно, Ваше Величество, — Линвэнь вздохнула и отложила бумаги, потирая переносицу. — Что-то случилось? Цзюнь У склонил голову набок. Линвэнь обладала поразительной способностью читать его и одновременно с этим умалчивать о чём бы то ни было, что она поняла. Другие небожители считали её глупой, заработавшей место через постель, но Цзюнь У, зная правду, не мог не смеяться про себя. Линвэнь — и глупая? Получившая должность после того, как легла под кого надо? Конечно. — Я не могу проведать дворец своих подчинённых? — Цзюнь У прошёлся по залу, приблизившись к Линвэнь. — Можете, конечно, — Линвэнь пожала плечами. — Однако вы этого никогда не делаете. И думается мне, это как-то связано с резким увеличением демонической активности в некоем районе. Цзюнь У покачал головой, усмехаясь. Линвэнь слишком хорошо его знала. Да, действительно, то, что Сяньлэ находился внутри горы Тунлу, не могло не привлечь самых разных демонов. Но Сяньлэ ничего не грозило — он уже был внутри, Цзюнь У лично за этим проследил. — Ты, как всегда, наблюдательна, — спокойно произнёс Цзюнь У. — И всё же, я действительно просто захотел посетить дворец самой трудолюбивой своей подчинённой. Линвэнь лишь тяжко вздохнула. Они оба понимали, что Цзюнь У никогда не признает, что просто скучает по Сяньлэ и поэтому пришёл. За то время, что прошло с того момента, как Сяньлэ заразился пустотой и пошёл с Цзюнь У, тот уже привык к чужому присутствию и разговорам ни о чём. К их подначивающим играм, к нежной коже, украшенной лучшими драгоценностями. Ко вкусу мягких губ и ловким рукам, так крепко обвивающим шею. — Я бы на вашем месте оставила его во дворце, — Линвэнь не стеснялась говорить то, что думает, прекрасно понимая, что ей ничего не будет. Их никто не слышал, а Цзюнь У доверял ей, насколько вообще мог доверять кому-то, кроме Сяньлэ. Он знал о Линвэнь такое и столько, что она не посмеет что-то разболтать о нём. — Какой вообще в этом смысл? Ещё демонами заниматься кому-то, а мне опять придётся что-то считать… — она вздохнула и потёрла пальцами виски. — Ты же так этого хотела, — усмехнулся Цзюнь У. — Даже убила ради этого. Я знаю, что ты любишь книги больше, чем людей, и полностью с тобой в этом согласен. Линвэнь поджала губы. Они оба понимали, о чём идёт речь, и Цзюнь У прекрасно знал, что Линвэнь неприятно об этом говорить. Он чувствовал себя по-детски отмщённым. — Ваше Величество, — Линвэнь покачала головой и вздохнула уже в третий раз. — Я, конечно, счастлива, что вы решили почтить меня своим присутствием, однако мне стоит вернуться к работе… — Похоже, в этом есть и моя вина, — Цзюнь У усмехнулся и вдруг опустился рядом с Линвэнь, подтягивая к себе стопку бумаг. — Я помогу. Линвэнь удивлённо на него посмотрела, но Цзюнь У лишь пожал плечами и погрузился в расчёты. В Уюне ему не раз приходилось этим заниматься, да и делать сейчас было нечего.