Путеводная звезда

— Фэн Синь! Помоги, пожалуйста, — позвал Се Лянь, облепленный со всех сторон двумя детьми. Безликий Бай, сидящий тут же и держащий миску с едой обеими руками, лишь тяжко вздохнул. По пути обратно с горы, куда Се Лянь ходил около пары недель назад, к ним прибился ещё один ребёнок. Он явно был беспризорным — тогда его волосы были спутаны, а лицо запачкалось так, что было неясно, мальчик это или девочка. Он был невероятно своенравным и постоянно шипел на всех, почти не разговаривал и вначале цеплялся за Се Ляня как за спасителя. Однако позже, лишь только они вошли в деревню, мальчонка принялся вырываться из хватки и пытаться сбежать. Со временем он привык к нахождению рядом Се Ляня и даже начал просить у него вещи, правда, в своей собственной манере. Сяо Ши был его, казалось, полной противоположностью — он был, напротив, очень ласковым с Се Лянем и постоянно требовал с ним поиграть. Он даже родную мать так не слушался, с которой проводил всё меньше и меньше времени. Впрочем, женщина большую часть дня проводила, собирая травы, поэтому вовсе не возражала. Однако вскоре выяснилось, что Сяо Ши такой только с Се Лянем, а остальным он не даёт даже коснуться себя. В общем, было даже удивительно, что настолько похожие мальчишки не поладили… Второй мальчик, появившийся непонятно откуда, не мог внятно ответить ни на один вопрос, даже имя своё назвать не сумел. Сказал только слово «опасный», а затем вновь затих, волком глядя на Се Ляня, пытающегося наладить с ребёнком контакт. Так и не выяснив имени, Се Ляню пришлось придумывать его самому. В итоге мальчика стали называть Сяо Сянь, в честь первого чёткого сказанного им слова. — Сяо Ши, Сяо Сянь, ну поешьте, — уговаривал их Се Лянь. Раньше ему не приходилось иметь дела с настолько маленькими детьми, хотя мальчишкам и было уже лет по шесть-семь. — Пожалуйста. Потом пойдём играть… Се Ляню приходилось включать всё своё обаяние. И если Сяо Ши беспрекословно слушался его и делал всё, что бы Се Лянь ни сказал, то Сяо Сянь капризничал, будто был маленьким принцем. — Не буду я это есть! — он взмахнул ручкой, и миска с горячей кашей перевернулась прямо Безликому Баю на ханьфу. Се Лянь окаменел. — Сяо Сянь! — тихо, возмущённо прикрикнул он. — Так нельзя! — Нельзя-нельзя! Я не хочу есть эту гадость! — из прелестных синих глазок потекли слёзы. — А ты мне вообще не указ! Се Лянь глубоко вздохнул, приводя себя в равновесие. В этот момент появился Фэн Синь и быстро подбежал к Се Ляню, наверняка уже бледному от напряжения. Сяо Ши почти что душил его — так сильно вцепился пальцами ему в шею, а Сяо Сянь повис сбоку, не давая двинуть левой рукой. Справа же сидел Безликий Бай, методично очищающий свои белые одежды от пятен каши. — Ваше Высочество? — Фэн Синь неловко остановился в паре шагов от них и замер, не зная, что ему делать. — Что случилось? Безликий Бай поднял взгляд на Фэн Синя, мнущегося и поджавшего губы, а затем кивнул на детей. Безликого Бая Се Лянь в итоге представил как монаха, которого встретил в монастыре наставника. Это была с какой-то стороны правда, ведь Мэй Няньцин и вправду учил его когда-то. Безликий Бай отказывался говорить об их прошлом и о том, что же они всё-таки обсуждали в храме на горе, но Се Лянь не особо интересовался. Он не любил вспоминать те моменты. — Мы не можем их накормить, — медленно и чётко произнёс он. — Мы не знаем, как. И нам нужна ещё каша. Безликий Бай мог всё. Будучи якобы монахом, он мог, не таясь, тренироваться с мечом и пользоваться духовной энергией. Фэн Синь и все, кто хоть сколько-нибудь понимал в искусстве владения мечом, остались под впечатлением. Безликий Бай умел определять болезнь по пульсу и назначать нужные лекарства. Он даже умел охотиться и приносить дичь, которую потом разделывали всей деревней. Но вот ладить с детьми — по крайней мере, с этими двумя — у него никак не получалось. Фэн Синь взглянул на белое ханьфу Безликого Бая, всё ещё заляпанное кашей, и кивнул. — Ваше Высочество, мне кажется, вам ещё рано заводить детей… — Фэн Синь потёр лоб. — Оставьте это женщинам из деревни… — Так, Сяо Ши, Сяо Сянь, — Се Лянь, окончательно потеряв терпение, подхватил миску с остатками каши с колен Безликого Бая, взял ложку и ловко сунул её Сяо Сяню в рот. Тот тут же завыл. — Гадость! Гадость! Не хочу! — рыдал он. — Глотай, — приказал Се Лянь неожиданно твёрдо. — Вот, — удовлетворённо произнёс он, гладя плачущего Сяо Сяня по спине. — Не страшно же? Тот пару раз всхлипнул для вида, но почти сразу успокоился. В самом деле, Се Лянь пробовал эту кашу — она была вкусная, в меру сладкая и совсем не липкая. Сяо Сяню наверняка понравилось. — Будем есть? — Се Лянь вскинул брови, и мальчик хмуро кивнул. С самого утра он ещё ничего не ел. — Будем. Фэн Синь, я могу попросить тебя… — Се Лянь с неловкой улыбкой перевёл взгляд на Фэн Синя. — Сию секунду, Ваше Высочество! — и он сорвался с места. Мальчишки молча переглядывались, поджав губки, но сидели тихо. Две миски каши, принесённые Фэн Синем, улетели мгновенно. Сяо Сянь, распробовав еду не без помощи Се Ляня, решил, что такое ему нравится, и только что зубами не стучал. Сяо Ши же сначала недовольно поглядывал на уминающего кашу Сяо Сяня, но потом, когда тот потянулся к его тарелке, придвинул свою порцию к себе и так же быстро съел. Се Лянь умилённо наблюдал за обоими и лишь периодически вздыхал. Безликий Бай, уже почистив одежду, так же молча смотрел на детей, однако через каждые пару минут его взгляд плавно перетекал на Се Ляня. — Ну что? — Се Лянь обернулся к нему. — Что ты так на меня смотришь? Безликий Бай, вновь переведя взгляд на мальчишек, повёл плечами. — Ты очень хорошо управляешься с детьми, — произнёс он, и его губы растянулись в незлой ухмылке. — Думаю, ты станешь неплохим родителем. Се Лянь моментально вспыхнул. Он пробормотал слова извинения и выбежал из дома, опустившись прямо на землю возле боковой стены — так, чтобы его точно не было видно. Безликий Бай иногда говорил такие вещи!.. Се Лянь никак не мог его понять. Хорошо, он был готов принять, что требование Лан Ина уничтожить Сяньлэ пришлось демону не по вкусу и он решил вместо этого помочь людям. Однако в таком случае всё ещё было непонятно, зачем Безликий Бай остался. Люди ведь спасены, им больше ничего не угрожает. Так почему Безликий Бай всё ещё здесь? На этот вопрос у Се Ляня не было ответа. Се Лянь бросил камешек, и тот угодил прямо в юный ствол дерева. После того, как ужасную хворь удалось победить, деревенские люди возвратились к своему привычному занятию — к земледелию. Таким образом и денег стало больше благодаря продаже овощей и фруктов, и съестного прибавилось. Се Лянь мало что умел, но был трудолюбивым учеником и иногда помогал в поле. Безликий Бай тоже часто ходил с ним, и у них обоих начинало получаться. Вот зачем он это делал? Зачем демону ковыряться в земле? В этот момент зашуршали одежды, и рядом с ним опустилась государыня Сяньлэ. Она мягко улыбнулась ему, и Се Лянь выдавил из себя улыбку в ответ. — Государю стало лучше, — сказала она, гладя Се Ляня по плечу успокаивающим жестом. — Думаю, что скоро он сможет вставать с постели. Последнее время отцу было очень плохо, и Се Лянь его даже не видел. Бывший император закрылся в комнате, потому что не хотел, чтобы его кто-то видел в подобном состоянии, и пускал к себе только жену. Се Лянь понимал это и старался отца не трогать, не ломиться в его двери и не раздражать, чтобы ему ненароком не стало хуже. Поэтому такие новости стали для Се Ляня полной неожиданностью. — Это… это же прекрасно, — пробормотал он, глядя матушке в глаза. — Значит, скоро всё будет хорошо. — Мне кажется, это твой новый друг его вылечил, — улыбнувшись, сказала государыня. Она и сама очевидно расцвела, когда муж пошёл на поправку — щёки порозовели, голос стал чуть громче, а в глазах появилась былая добрая искра. — Скажи мне, кто он? — Он монах, который прожил всю свою жизнь с наставником, — повторил Се Лянь заученную наизусть версию. Ему было неприятно лгать матушке, однако иного выхода не было. Не мог же он, в самом деле, признать, кем на самом деле был его новый друг? Матушка покачала головой, и в её глазах промелькнуло сожаление. — Я понимаю, что ты мне лжёшь, но не буду просить тебя сказать правду, — она слабо улыбнулась и потрепала Се Ляня по волосам. — Но попрошу одного — познакомь его официально со мной и с государем. Когда он придёт просить твоей руки, хотелось бы, чтобы он знал, к кому обращаться. Се Лянь закашлялся. Ему показалось, что он просто воспламенится — настолько он покраснел. Стыдно было невыносимо, и Се Лянь спрятался за широкими рукавами ханьфу. — Матушка… — заблеял он. — Да что вы такое говорите… Государыня ласково вздохнула и отняла руки Се Ляня от его лица, чтобы заглянуть ему в глаза. — От материнского сердца ничего не скроешь, — негромко сказала она. — Дитя моё, скажи мне, разве же ты не видишь, как он на тебя смотрит? Будто дороже сокровища в мире нет. — Да как обычно, он всегда на меня так смотрел, — ляпнул алый, как маков цвет, Се Лянь, а потом замер, понимая, в чём только что признался. Но матушка не стала его осуждать. Она лишь покачала головой и пригладила растрепавшиеся от её ласки волосы. — Потому и не видишь, — рассмеялась она. — Видят боги, юные сердца не поддаются логике… Она поднялась и ушла в сторону дома — наверняка к отцу, составить ему компанию. Се Лянь проводил её взглядом и тут же спрятал лицо в ладонях, не способный вынести собственных мыслей. — Ваше Высочество! Ваше Высочество! — на Се Ляня тут же прыгнул Сяо Ши. — Я доел! — Умница, — Се Лянь потрепал его по волосам, совсем как матушка его буквально пару мгновений назад. — А Сяо Сянь? — Даже знать не хочу! — насупился Сяо Ши. — Он хотел отобрать мою еду! Вот вечно он так, всё хочет себе забрать. — Сяо Ши, мы не знаем, что произошло с Сяо Сянем, — укоризненно погрозил пальцем Се Лнь. — Быть может, он долго голодал. Будь к нему терпимее, хорошо? Сяо Ши надул губы. — Он думает, что ему всё можно! — мальчишка вцепился Се Ляню в рукав так крепко, что чуть не оторвал кусок ткани. — Если я буду с ним делиться, мне ничего не останется. Потому что всё так устроено! Се Лянь вздохнул. Он понимал Сяо Ши, но всё ещё не терял надежды, что однажды мальчики подружатся. В сущности они были почти одинаковые, но по какой-то причине на дух друг друга не переносили. — Да что ты опять в него вцепился, — из дома выполз Сяо Сянь и потянул Сяо Ши за ногу. — Липучка. — Ваше Превосходительство! — передразнил его Сяо Ши. — Я тебя научу уму-разуму, Его Высочество надо слушать! — Сяо Ши, Сяо Сянь! — Се Лянь хлопнул рукой по траве, совсем позабыв про своё смущение. — Ну скажите мне, почему вы даже не попытаетесь поладить? — Он ничего не понимает! Ведёт себя, как ему в голову взбредёт, и всё! — замахал ручками Сяо Ши. — Строит из себя Его Величество! — перебил его не менее возмущённый Сяо Сянь. — Пытается мне указывать! Да я, между прочим… — Тихо! — прикрикнул на них Се Лянь. Сяо Ши моментально затих, Сяо Сянь же продолжил что-то бормотать, но уже на полтона ниже. Се Лянь вздохнул. С детьми и вправду никаких нервов не напасёшься… Как же иногда хотелось накричать на них или хотя бы просто покричать в подушку. Но было нельзя — следовало вести себя прилично. В этот момент подошёл Хунхун-эр, который не успел и слова сказать, как на него вдруг обернулись два грозных детских личика. Се Лянь даже удивился — обычно настолько разные мальчишки в неприязни к Хунхун-эру почему-то проявили удивительное единодушие. — А ты что здесь делаешь? Ну-ка уйди! — Сяо Сянь, не любящий прикосновения, забрался за спину Сяо Ши, который был выше, и устроился там поудобнее, выглядывая оттуда одним ярко-синим глазом. — Тебя сюда кто приглашал? — Что ж ты стоишь, как истукан? Поклонись хотя бы Его Высочеству! — Сяо Ши упёр кулачки в бока. — А потом уйди! Не видишь, мы хотим играть! Се Лянь легонько шлёпнул сначала одного, потом второго по макушке — не больно, но ощутимо. — Это Хунхун-эр, мой ученик, — твёрдо сказал он. — Будьте с ним повежливее, он всё-таки старше вас. — Не хотим! — одновременно сказали мальчишки и тут же удивлённо переглянулись. Пока дети решали свои проблемы, Се Лянь аккуратно высвободил ткань ханьфу из цепкой хватки Сяо Ши и подошёл к Хунхун-эру. Его чёрный глаз виновато блестел, и юноша смотрел чуть исподлобья. — Я могу уйти, Ваше Высочество… — начал было он, но Се Лянь перебил его. — Не стоит, — он покачал головой. — Я прошу прощения, это же дети, сам понимаешь, — Се Лянь неопределённо взмахнул рукой. — Ты что-то хотел? Хунхун-эр открыл было рот, чтобы что-то сказать, как вдруг послышались крики и какие-то удары. Се Лянь подорвался с места и бросился в сторону поляны перед своим домом, откуда и доносились звуки. Хунхун-эр помчался за ним, а дети — следом, не захотев оставаться одни. Когда Се Лянь прибежал, то увидел, как Безликий Бай спокойно стоит на краю поляны и взирает на происходящее на ней. Фэн Синь, который и кричал, ругался на… Му Цина, стоящего прямо перед ним на коленях и недовольно смотрящего на Фэн Синя снизу вверх. Се Лянь так и замер. Что произошло? Откуда здесь Му Цин?

***

Вернувшись на Небеса, Цзюнь У устало опустился на трон. Пора было заняться делами небожителей, которые опять наверняка наворотили дел… Так и случилось. Стоило дверям дворца Шэньу распахнуться, как боги, словно дети малые, ринулись внутрь. Цзюнь У не успевал отвечать на их вопросы, исправлять как всегда неправильно написанные отчёты… Этим хоть кол на голове теши, они всё равно никогда не научатся делать всё как следует. Цзюнь У хотелось хотя бы протереть глаза, потому что они уже закрывались. Думать он мог только о разговоре, состоявшемся с Фэн Синем, и о том, что тот его не убил и даже не попытался напасть, хотя мог бы. Но Фэн Синь ушёл, и Цзюнь У не понимал, почему. Он же его ненавидит за Сяньлэ и за Му Цина, так почему же?.. Ещё Цзюнь У хотелось бахнуть по ручке трона кулаком. Прикрикнуть на всех, чтобы замолчали и чтобы вели себя, как взрослые люди. Теперь небожители его боялись, но умнее они от этого, к сожалению, не стали. Только потише, но и это уже радовало. К сожалению, ничего из этого было нельзя. Цзюнь У мог, конечно, их всех просто убить, но он хотел, чтобы Сяньлэ вернулся к идеальному порядку и привычным Небесам. Чтобы они правили вместе, чтобы были над миром только вдвоём… Цзюнь У наконец облокотился на ладонь, подставив её под щёку, и оглядел всех собравшихся хмурым взглядом. Тут же последовало «Простите, Ваше Величество!», сказанное хором, и небожители рухнули на колени. Поняли, что Император злится, ну хоть так… Наконец все ушли. Дела на сегодня были закончены, и Цзюнь У удалился в свои покои. Однако там он не задержался — без Сяньлэ, расчёсывающего свои прекрасные длинные волосы или возлежащего на шёлковых простынях, они были уже не родными. Комната казалась пустой и нежилой, несмотря на обилие вещей и сверкающие поверхности. Цзюнь У всё равно казалось, что здесь всё покрыто пылью. Он вышел на балкон. Отворил двери, вдохнул свежий воздух и прикрыл глаза на пару мгновений. С балкона открывался великолепный вид, и они с Сяньлэ любили стоять здесь и просто молчать. Слова им были не нужны. Цзюнь У опёрся о перила и взглянул вниз. Пушистые облака отделяли Небеса от земли и мира демонов, но даже они не стали преградой для одного прекрасного божества, что решило стать демоном по наводке Цзюнь У. Скоро его Сяньлэ вернётся, и всё станет, как раньше. Цзюнь У так задумался, что внезапный голос откуда-то рядом заставил его вздрогнуть. — Что посеешь, то и пожнёшь, — изрёк кто-то, и Цзюнь У навострил уши. Он не узнавал голос, не понимал, кто ещё может здесь находиться, и это приводило его в гнев. — Кто здесь? — настороженно спросил Цзюнь У и весь напрягся, готовый атаковать. — Ну как кто, я, — раздался тот же голос, и Цзюнь У вдруг узнал его. — Неужели вы так ничего и не поняли, Ваше Высочество? Цзюнь У потёр лоб. Теперь он знал, кто говорит. Его советники проснулись так не вовремя и решили начать давать ему советы. Они уже давно молчали — кажется, с того самого момента, когда Цзюнь У впервые появился рядом с Сяньлэ. Прошло уже несколько сотен лет с тех пор, и Цзюнь У уже почти забыл, как звучат их голоса. Его советники раньше любили зудеть у него над ухом своими нравоучениями, пока Цзюнь У не нашёл способ заставить их замолчать. — Да всё я понял, — устало произнёс Цзюнь У и вновь облокотился о перила. — Как же я могу вас не узнать. — Вы ни капли не изменились с того времени, — протянул другой. Этот любил жаловаться и скандалить — просто так. — Вы тоже, — парировал Цзюнь У. — Вы с самого моего детства были такими. Всегда считали, что знаете лучше меня. Послышались три одновременных усталых вздоха. — Мы всё-таки старше и больше видели, — примирительно сказал самый добродушный. Но и он часто читал юному Наследному принцу нотации и искренне верил в собственную правоту. — Возможно, — Цзюнь У не стал спорить. — Однако почему-то вы мертвы, а я стал Императором. — И что теперь? — третий, прямолинейный советник развёл бы руками, если бы они у него были. — Как вам нравится управлять всеми, Ваше Величество? Цзюнь У покачал головой. Эти трое были неисправимы — и главное, что с ними ничего нельзя было сделать. Они всё равно уже мертвы, больше никак от них не избавиться. Проклятое поветрие ликов всё никак не хотело уходить, и Цзюнь У, испробовавший уже всё, даже резавший себя мечом, сдался после нескольких сотен безуспешных попыток. — Это неважно, нравится мне это или нет, — со вздохом произнёс Цзюнь У. — Кто-то же должен это делать. Почему бы и не мне? К тому же, я добился своего. Я нашёл человека, который меня понимает, и скоро он вернётся. Вместе мы точно сможем уничтожить вас. Цзюнь У искренне верил в это. Однажды он сумеет избавиться от лиц советников на своём теле, и тогда его прошлое навсегда канет в лету. От юного Наследного принца Уюна не останется и следа, и они с Сяньлэ вместе пойдут по туманной дороге, направление которой известно только им одним. Встанут во главе мира, и так будет вечность. — И вы так счастливы, что добились своей цели? — прямо спросили в один голос все трое. Цзюнь У открыл было рот, но выдавить из себя ничего не смог. Когда советники задали такой, казалось бы, простой вопрос, они поставили Цзюнь У в тупик. Он просто не знал, что им сказать. Да, он счастлив, Сяньлэ с ним, но… Но почему тогда внутри такая жуткая пустота, почему Цзюнь У хочет сию секунду, наплевав на всё, вытащить Сяньлэ из горы Тунлу? Пусть он не будет демоном, пусть… Так хочется отмотать время назад и… И сделать что? Цзюнь У не знал. Знал он только, что хочет своего Сяньлэ. Что игра не стоила свеч. — Ваше Высочество, помните, как вы спросили у нас, что такое любовь? — мягко спросил добродушный советник. Воцарилась тишина. Да, Цзюнь У помнил. Это был пасмурный день в Уюне, и они не могли выйти погулять. Когда им надоело играть в карты, они впятером расселись на полу и начали обсуждать всё, что только приходило в голову. И Цзюнь У, вспомнивший, как странно поглядывает обычно строгий и прямолинейный советник на молоденькую служанку, спросил, что такое любовь. Тогда он ничего не понял. Ни один из советников так и не смог внятно ему объяснить, что же это такое, они сказали только, что Цзюнь У это поймёт, когда сам ощутит. Цзюнь У многие годы ждал, когда же придёт эта самая любовь, однако так и не дождался. А потом случился вулкан, и пришёл Безликий Бай. Цзюнь У стал пустотой, которая не могла ни любить, ни ненавидеть, ни бояться. И это было хорошо. — Помните? — повторил советник свой вопрос, и Цзюнь У невесело усмехнулся, понимая, что от ответа ему не уйти. — Помню, — ответил он. — И что? Советники синхронно вздохнули. Они тактично молчали, видимо, намекая на что-то, вот только Цзюнь У никак не мог взять в толк, на что именно. Мысли его вновь перетекли на Сяньлэ, и в этот момент Цзюнь У поразила одна ужасающая догадка. — Поняли, наконец, Ваше Высочество? — вопросил советник. — Мы ответили на ваш давний вопрос? Цзюнь У молчал. Ему было нечего сказать. Он был поражён так легко открывшейся ему правдой, которую было, однако, сложно признать. Внутри всё переворачивалось от одного осознания, что на самом деле двигало Цзюнь У все эти годы. Это была любовь. Он полюбил прекрасного Наследного принца Сяньлэ, и в акте отчаяния, понимая, что белый демон с поветрием ликов, разозлённый фразой, брошенной возлюбленным ему в лицо, никогда не заинтересует этого похожего на цветок юношу, заставил Сяньлэ пройти через всё это. Понять его, стать таким же, чтобы больше никогда не быть одиноким в непрекращающейся боли. Вот только это всё совсем не стоило того, что он получил, потому что Сяньлэ, которого он полюбил, остался лишь в прекрасных снах, где он смущался от взгляда своего Владыки и счастливо смеялся, кружа с ним в танце. Его Сяньлэ жил теперь лишь в воспоминаниях. Тот же, что сейчас боролся за жизнь в горе Тунлу, уже не был его Сяньлэ. Советники пытались ещё что-то сказать, но Цзюнь У просто отмахнулся от них, не желая ничего слушать. Ему нужно было побыть наедине с собой.