Путеводная звезда

Се Лянь изумлённо смотрел на сцену, развернувшуюся перед ним. Фэн Синь уже сорвал голос, но не прекращал ругаться на Му Цина, который, впрочем, отвечал ему взаимностью. — Да как ты посмел показать свой нос здесь после того, как ушёл! — Фэн Синь рвал и метал. — Видеть тебя больше не хочу! А Его Высочеству ты как собрался в глаза смотреть? — Это не твоё дело! — рявкнул Му Цин. — Ты вообще заткнись, чем ты помог Его Высочеству? А? Что ты такого сделал, чтобы иметь право мне такое говорить? Фэн Синь аж раскраснелся от гнева. Хунхун-эр стоял молча и не шевелился. Прибежавшие следом Сяо Ши и Сяо Сянь тоже затихли и взялись за ручки, сцепившись так крепко, как могли. Невзирая на их капризы и ссоры, они были детьми и боялись криков взрослых. Се Лянь решил оставить их на Хунхун-эра, подумав, что в такой момент мальчишки забудут про свою неприязнь к нему и не будут ругаться, а сам как можно быстрее добрался до друзей. — Му Цин! — Се Лянь упёр руки в бока и посмотрел на сидящего на земле Му Цина, что удивительно, так и не поднявшегося с колен. — Ну что, Ваше Высочество? — почти устало вопросил он, исподлобья глядя на Се Ляня. — Слуга теперь там, где ему место, да? — Да что ты такое говоришь? — Се Лянь аж отпрянул. — О чём ты? — Как это о чём? — Му Цин грустно усмехнулся. — Вы же считаете меня простой прислугой. Вот теперь я встал в правильную позу? — Да не мешало бы тебе почаще в неё становиться! — гаркнул Фэн Синь. — Ты Его Высочеству сколько уже гадостей наговорил и сделал, а? Взять хотя бы серёжку, которую ты украл! — Конечно, это Му Цин всё украл, — губы Му Цина растянулись в издевательской улыбке. — Один Фэн Синь такой хороший, такой правильный. Мне рассказать Его Высочеству, чем ты всё это время занимался? Фэн Синь тут же побелел. Се Лянь понятия не имел, о чём Му Цин говорит, но точно знал одно — их ссору надо прекращать. — Му Цин… — Се Лянь присел перед ним на корточки и взял бледную руку в свою. Ему было больно видеть, как всегда гордый, холодный Му Цин ведёт себя так, будто вконец отчаялся. Он ведь даже с колен не встал! По правде говоря, Се Лянь даже и не догадывался, что его друга посещают подобные мысли. Се Ляню казалось, что он достаточно показал Му Цину своё отношение, когда взял его к себе из монастыря, где над ним насмехались из-за его происхождения. А оказывается, Му Цин всё это время считал себя ниже Фэн Синя, недостойным Се Ляня, и мучился от этого. Отсюда и их постоянные перепалки, и недоверие, и этот жёсткий, колючий взгляд… И Фэн Синь, и Му Цин были Се Ляню одинаково дороги. Он не хотел терять ни одного из них и не собирался. Поэтому друзей срочно надо было мирить. — Ну что? Ещё и вы на меня накричите? — оскалился Му Цин, но выглядел он при этом жалко — как собака на цепи, что не в силах достать до смеющегося над ней кота. — Ну давайте, что уж. — Я не хочу на тебя кричать, — по правде говоря, Се Лянь даже не злился. Да, когда Му Цин ушёл, ему было грустно и больно. Се Ляню хотелось кричать. Но ведь он вернулся… и это самое главное. — У Его Высочества доброе сердце, — хмыкнул Фэн Синь. — Слишком доброе для такого, как ты. — Фэн Синь, — одёрнул его Се Лянь. Тот моментально затих, лишь глядя недовольно на сцену перед ним. Се Лянь взял Му Цина за руки и потянул вверх, но, к своему удивлению, не смог его и с места сдвинуть, как будто его ноги были прибиты гвоздями к земле. — Поднимайся, — сказал Се Лянь Му Цину, пробуя ещё раз. Но тот остался в той же позе, в какой и сидел. Неужели Му Цин не хочет двигаться из принципа, так как считает себя виноватым? Се Лянь в это не особо верил. На Му Цина это было не похоже. Скорее бы он стоял, делая вид, что всё в порядке, и предлагал бы помощь, будто одолжение делал. Но чтобы на коленях?.. Нет, тут дело нечисто. В этот момент зашуршали одежды. К ним приближался Безликий Бай. Подошёл он по старой привычке тихо и молча — удивительно, как Фэн Синь и Му Цин, видевшие его не раз, не узнали его. Он ведь даже одежды не сменил… В момент, когда Безликий Бай оказался рядом с Му Цином, тот вдруг вскочил на ноги и резко выпрямился, будто ему претило быть ниже других пусть и ещё одно мгновение. Фэн Синь сжал губы и напряжённо уставился на него. — Ваше Высочество, — забормотал Му Цин так тихо, что Се Ляню приходилось напрягаться, чтобы услышать его, хотя стоял он совсем близко. — Я не должен был уходить. Это было крайне глупо с моей стороны. Се Лянь обомлел. Он никак не ожидал услышать от Му Цина подобные слова. — Я всегда хотел быть вашим д-другом, — выдавил из себя Му Цин и затих. Фэн Синь, готовый уже бросить очередную колкость, вдруг тоже замер и будто забыл, как дышать. Он смотрел на Му Цина, не зная, что и сказать. Воцарилась тишина, и лишь звуки ветра были слышны. Наверняка где-то там работали в поле и весело болтали люди, но ни Се Лянь, ни Фэн Синь, ни Му Цин этого не слышали. — Ты и так мой друг, — ласково произнёс Се Лянь и положил руку Му Цину на плечо. — Мы все скучали по тебе. — Ну как обычно, — заворчал Фэн Синь. — Сначала заставляет всех волноваться и злиться, потом объявляется, как ни в чём не бывало, так его ещё и жалеют. — Чья бы корова мычала! — огрызнулся Му Цин. — Волноваться-то волновались, а искать меня не искали! — Ты же сам ушёл, чего тебя искать, — Фэн Синь слегка толкнул Му Цина в бок, и Се Лянь рассмеялся. По лицам друзей он видел, что истинный гнев уже прошёл и теперь это всего лишь обычная перепалка. И если раньше Се Лянь переживал за них каждый раз, когда они ссорились, то теперь хотелось только позволить им ругаться дальше, лишь бы никто из них не уходил больше. — Правила прежние, — перебил их Се Лянь, когда Фэн Синь и Му Цин уже перешли на повышенные тона. — Давайте. Фэн Синь и Му Цин недовольно посмотрели друг на друга, но с неохотой принялись играть. Се Лянь придумал этот способ успокаивать друзей уже довольно давно, и он всё ещё работал. Оставив друзей выпускать пар мирным способом, Се Лянь кивнул Безликому Баю, и они вдвоём отошли в сторону, поближе к лесу — туда, где никто их не услышит. — Скажи мне, — как только они ушли достаточно далеко, вопросил Се Лянь. — Зачем ты заставил Му Цина стоять на коленях? Безликий Бай усмехнулся, глядя на Се Ляня, и лишь покачал головой, не говоря ничего. Естественно, Се Лянь сразу понял, чья это была работа. Никто больше бы не додумался до того, чтобы приклеить ноги Му Цина к земле и заставить его стоять в подобной унизительной позе столько времени, чтобы извиниться. Да и сил бы больше ни у кого не хватило, кроме Безликого Бая. Поэтому Се Лянь был уверен в своей догадке ещё до того, как она подтвердилась, и озвучивал её уже уверенно. Реакция же Безликого Бая её только подтверждала. — Скажи мне, — с грустной улыбкой протянул Се Лянь. — Что такого я тебе сказал, что ты решил привести Му Цина обратно, да ещё и так с ним обойтись? Не сказать, чтобы Се Лянь злился. Нет — он вовсе не был зол, наоборот, он был счастлив, вновь увидев человека, которого уже и не надеялся когда-нибудь увидеть. Однако он всё ещё пытался разгадать мотивы демона, которые пока так и оставались тайной. Понять Безликого Бая казалось задачей невозможной. — Ваше Высочество, какого вы высокого о себе мнения, — поддел его Безликий Бай. — Неужели вас не научили должной скромности? Се Лянь вздохнул и покачал головой. Злиться на Безликого Бая не было ни сил, ни желания. — Слушай, скажи мне, — Се Лянь устало потёр лоб. — Ты же видишь, я не сержусь. Наоборот, я счастлив, что Му Цин вернулся. Просто… Просто вообще-то с людьми так не поступают, хотел сказать Се Лянь, но вовремя одёрнул себя. Это всё же демон — он вряд ли умеет иначе. — Я видел, что происходит с людьми, которых бросают друзья в момент, когда они больше всего нужны, — таинственно ответил Безликий Бай. — И я знаю, что иногда эти друзья вовсе не имеют в виду то, что говорят в порыве ярости. Се Лянь кивнул. Он понял, что Безликий Бай хотел ему сказать — когда-то его бросили одного, и он разозлился, однако узнал о том, что всё было вовсе не так, уже слишком поздно. И он не хотел, чтобы Се Лянь повторил этот путь. В самом деле, Безликий Бай скорее походил на небожителя, нежели на демона. Се Лянь не знал, как его успокоить, поэтому просто стоял, глядя куда-то вверх на чистое небо. Стало будто теплее и уютнее, когда Му Цин вернулся. А ещё стоять вот так, рядом с Безликим Баем, почему-то было очень неловко. Се Лянь не знал, что ему делать и как себя вести. Он взглянул на Безликого Бая, и тот улыбнулся ему. Се Лянь вспыхнул. — Я должен проверить детей, — скомкано произнёс он и чуть ли не сбежал, направляясь в сторону позабытых Сяо Ши, Сяо Сяня и Хунхун-эра, которые, как Се Лянь надеялся, ещё не подрались. Се Лянь понимал, что это выглядит, как побег. По сути, это он и был, но Се Лянь в этот момент просто не мог иначе. Он не хотел, чтобы Безликий Бай увидел его алые щёки и услышал его бешено бьющееся сердце. Что же, Се Лянь как чувствовал, что детей нельзя оставлять наедине с Хунхун-эром. Проявив поразительное единодушие, они едва ли не плевались, видя его, и Се Лянь искренне не мог понять, почему. С помощью бесконечных уговоров и угроз Се Лянь удалось отправить детей обратно в деревню к Фэн Синю и Му Цину, которые неплохо ладили с детьми, особенно Фэн Синь. Му Цин же, скорее всего, будет ворчать и закатывать глаза, но обязательно постарается — по крайней мере, Се Лянь на это надеялся. — Вы рады, Ваше Высочество? — наконец подал голос Хунхун-эр. — Ваш друг наконец вернулся. В его голосе было слышно раздражение и какое-то презрение в сторону Му Цина. Фэн Синя Хунхун-эр уважал и даже пару раз говорил с ним, здесь же… Се Лянь понимал, конечно, что Му Цин — не самый приятный собеседник, в отличие от Фэн Синя, но не представлял, как его можно настолько не любить. Хунхун-эр, разумеется, старался скрывать свои истинные чувства, но в силу возраста у него иногда плохо получалось. Се Ляню подумалось, что даже если бы Хунхун-эр носил маску, то читать его всё равно было бы проще простого. — Несмотря ни на что, Фэн Синь и Му Цин оба мои лучшие друзья, — твёрдо, без колебаний ответил Се Лянь. — Конечно, я рад, что мы опять все вместе. Хунхун-эр вздохнул и отвернулся. Затем он перевёл взгляд на горизонт. — Помните, мы говорили о путеводных звёздах? — внезапно спросил он. Се Лянь удивлённо кивнул. Конечно, он не забыл этот разговор — тогда они ещё ютились в лесу неподалёку от Сяньлэ, а люди страдали от неизлечимой болезни. Хунхун-эр, такой юный, яркий, как кленовый листочек, назвал Се Ляня, почти потерявшего всякую надежду, своей путеводной звездой. Се Лянь тогда лишь грустно посмеялся про себя, надеясь, что не разочарует парнишку. Неужели так и случилось?.. — Помню, — осторожно ответил Се Лянь, не понимая, на что Хунхун-эр намекает. — А что? Ты уже изменил своё мнение? Будет очень печально, если Хунхун-эр потеряет веру в свою путеводную звезду. Если его глаз больше не будет сверкать так ярко, если они больше не будут вместе сидеть и разговаривать обо всём. Се Лянь очень не хотел терять того, кого уже считал почти что младшим братом. — Никогда, — заверил его Хунхун-эр. — Моя путеводная звезда самая яркая на небосводе. Как я могу её забыть? Се Лянь поднял взгляд на небо. Был день, и поэтому ни единой звезды на небосклоне видно не было. Се Лянь задумался над ответом — пока ничего не приходило в голову. Однако размышлять долго не пришлось. — Ваше Высочество, а вы нашли свою путеводную звезду? — задал вопрос Хунхун-эр. И вроде бы так между делом спросил, и вопрос-то совершенно обычный, а Се Лянь заволновался. На самом деле он не знал ответа. Раньше Се Лянь с любым вопросом шёл к Владыке, да и сейчас нередко обращался к нему — правда, ответ он больше не смел надеяться получить. Однако… Се Лянь вдруг понял, что есть ещё кое-кто. Просто появился человек, который пусть и не светил так ярко, как Владыка, и вовсе не был на него похож, но одно его присутствие вселяло уверенность в завтрашнем дне. Се Лянь и сам не заметил, как так получилось, но он стал понимать этого человека, хоть и не знал всех его секретов. — Не знаю, — Се Лянь пожал плечами, и это была абсолютная правда. — Думаю, что мне ещё предстоит её найти. — Вы уже её нашли, — это Се Ляню показалось, или голос Хунхун-эра заметно погрустнел? — Разве нет?

***

Сколько прошло времени? Цзюнь У уже устал считать. Он уже и забыл, когда Сяньлэ покинул его, отправившись в гору Тунлу, чтобы заслуженно стать непревзойдённым демоном. Цзюнь У преданно ждал его и в последнее время вновь перестал выходить из дворца Шэньу. Но теперь не потому, что чувствовал себя дома, а потому, что Цзюнь У не хотел уже ничего. Ему казалось, что пустота внутри множится и ширится, но не так, как раньше, а как-то по-другому. Раньше не хотелось ничего — разве что сидеть и управлять Небесами, чтобы небожители, пусть эгоистичные и честолюбивые, получили шанс просто жить. Небесные Чертоги должны были оставаться неизменными — таков закон мироздания. Теперь же пустота хоть и поглотила Цзюнь У, но желания остались. Точнее, одно-единственное — найти поскорее своего Сяньлэ и вернуть домой. Сердце знало, что это уже не его Сяньлэ, но Цзюнь У готов был сделать всё, чтобы вернуть его к жизни, лишь бы Сяньлэ вернулся. Цзюнь У верил, что у него получится. Сяньлэ ведь целовал его, отвечал на ласки и постоянно ходил за ним тихой тенью, разве же это ничего не значило? Цзюнь У иногда помогал Линвэнь с документами за неимением лучшего занятия. Богиня литературы лишь вздыхала, но позволяла забирать у себя часть работы. Она явно стала больше спать и лучше выглядеть — всё же уменьшение количества дел хорошо на ней сказалось. Линвэнь всё ещё качала головой и молчаливо укоряла Цзюнь У то ли за то, что он сделал, то ли за то, чего он не сделал. Что до других богов, то с ними Цзюнь У давно перестал видеться чаще, чем того требовала должность. Была бы его воля, Цзюнь У вообще бы отгородился ото всех и жил бы один в ожидании своего Сяньлэ. Однако так было нельзя, и Цзюнь У приходилось общаться со всеми небожителями, однако он старался сводить их разговоры к минимуму. Жизнь Цзюнь У превратилась в существование. И если раньше Цзюнь У это полностью устраивало, то теперь он больше не хотел просто существовать. Он хотел жить — а это было возможно лишь рядом с его Сяньлэ. И вот в один день Цзюнь У собрал волю в кулак и отправился на гору Тунлу. Он чувствовал своим мёртвым сердцем, что что-то не так — что с Сяньлэ беда. И он моментально сорвался с места, желая поскорее найти его и спасти от какой бы то ни было напасти. Гора Тунлу была могущественной. Однако Цзюнь У, родившийся и выросший в этом месте, лишь черпал силы из неё. Его не пугала ни Медная Печь, полная горячей магмы, ни жуткая тишина, стоящая вокруг. Деревья все давно опали, остались лишь стволы, и те потеряли все ветви. Чем ближе к вершине Цзюнь У шёл, тем глубже его ноги проваливались в снег, но Цзюнь У было всё равно. Он должен был как можно скорее добраться до единственного входа внутрь и спасти своего Сяньлэ, который совершенно точно был в опасности. И вот Цзюнь У добрался до вершины. Он совсем не чувствовал себя уставшим, наоборот, ощущал прилив сил. Наверняка это так действовала на него гора Тунлу, а ещё осознание, что вскоре он увидит Сяньлэ. Цзюнь У решительно взмахнул рукой, и проход открылся. Цзюнь У не пришлось долго думать — он спрыгнул почти сразу, даже не заметив, как над ним сомкнулось жерло вулкана. Внутри явно вёлся ожесточённый бой. Цзюнь У ощутил это, даже ещё не спустившись на самое дно. Его Сяньлэ храбро сражался с величественной горой, однако никак не мог её победить. Силы его прекрасного Сяньлэ уже были на исходе, и он уже был готов в скором времени сдаться. Похоже, Цзюнь У действительно пришёл вовремя. Если бы он опоздал… нет, даже думать об этом не хотелось. Тем более что этого уже не случится — Цзюнь У пришёл, он обязательно спасёт своего Сяньлэ. — Ты пришёл! — голос Сяньлэ был настолько вымотанным, что он едва мог говорить. Цзюнь У подлетел к нему и подхватил на руки измученное тело. Прекрасные карие глаза, отражающие лёд и пустоту, закрывались. Цзюнь У надеялся, что увидит в них хоть искорку счастья от встречи спустя столько времени, но ничего не было. Да пусть бы лучше Сяньлэ злился, с горечью подумал Цзюнь У. Кричал на него, обвинял в том, что тот так долго не приходил и оставил его наедине с горой Тунлу. Цзюнь У был бы счастлив услышать даже подобное, ведь это значило бы… Что Сяньлэ не всё равно. Но разве то, что Сяньлэ сражался, пытался выбраться, не значило, что ему не всё равно? — Я так устал… — прошептал Сяньлэ из последних сил. — Я не могу победить эту гору. — Ничего страшного, — Цзюнь У коснулся губами пыльных, покрытых сажей и пеплом волос. — Я одолею её для тебя. — Разве ты не послал меня сюда, чтобы я стал сильнее? — равнодушно спросил Сяньлэ, но Цзюнь У чувствовал, что его голос срывается от страха. — Я не смог. Я никогда не стану демоном. Никогда не буду равным тебе. — Мне всё равно, — Цзюнь У покачал головой и прижал драгоценную ношу к себе. — Ты мой Сяньлэ, ясно? Я никуда тебя не отпущу. Сяньлэ устало привалился к его груди. Руки его безвольно повисли, дыхание выровнялось, а исхудавшее, тонкое тело весило не больше пушинки. Цзюнь У корил себя за то, что подверг своего Сяньлэ подобным испытаниям, и поклялся, что, начиная с этого момента, больше никогда не причинит вред Сяньлэ, даже если это будет во благо. Да лучше пусть Цзюнь У ещё раз придётся останавливать извержение вулкана, чем он вновь увидит Сяньлэ в таком состоянии. Линвэнь как раз шла по улице, когда Цзюнь У материализовался возле дверей во дворец Шэньу. Она промолчала, лишь вздохнув тяжело при виде бессознательного тела, и пошла дальше по своим делам. Цзюнь У знал, что может положиться на неё, и поэтому был спокоен. Сейчас ему стоило обратить внимание совсем на иное.