Путеводная звезда

Се Лянь сидел на крыльце дома, глядя в ночное небо. Оно было усыпано звёздами — в последнее время ночи редко были пасмурными. Погода будто отражала настроения в их уютной, маленькой деревеньке, что больше уже не была похожа на временное убежище. По правде говоря, всем этим людям больше некуда было пойти. Сяньлэ оказалось навсегда стёрто с лица земли, а место, где оно раньше стояло, оказалось под контролем юнъанцев. Они основали своё королевство и гнали оттуда жителей Сяньлэ как можно дальше. Так и вышло, что путь в Юнъань им оказался закрыт. Се Ляню и самому было неведомо, что ещё можно было делать. Поэтому он и все те люди, что ему удалось спасти, обосновались на этом крохотном клочке земли и уже даже практически сделали его своим домом. Ранее брошенные постройки теперь были обжиты, а земля оказалась плодородной — по сути, зарабатывать деньги уже было не так и нужно, еда у них была своя. Крестьяне взялись за то, что умели лучше всего, не растерявшись в новой обстановке. Се Лянь на них нарадоваться не мог. Что до государя, то не так давно он наконец начал выходить из комнаты. Он горячо поблагодарил Безликого Бая за чудодейственное лекарство, однако всё ещё ходил, неприкаянный, и не знал, чем заняться. Се Лянь отлично его понимал — всё-таки бывшему императору было сложно привыкнуть к такой жизни. И вроде бы всё наладилось. Му Цин давно уж вернулся, их деревенька ни в чём не нуждалась, такого голода, как первое время, уже не было. Но всё равно Се Лянь корил себя. Что он не сделал больше, что не спас всех людей, что позволил многим погибнуть от жажды или от руки озлобленного юнъанца. Се Лянь понимал, что сейчас они живут относительно неплохо, однако прекрасно осознавал — во всём этом есть и его вина. Если бы он не вмешался… С одной стороны, быть может, тогда бы погибло ещё больше людей. Но с другой стороны, а вдруг не произошло бы кровавой бойни? Тогда Лан Ин бы не призвал демона, чтобы наслать на Сяньлэ поветрие ликов… Се Лянь был счастлив, что смог спасти хотя бы несколько людей. Но винил себя за то, что не сумел спасти хоть на одного больше. Дверь тихонько отворилась, и на крыльцо вышел Безликий Бай. Разумеется, он придумал себе имя, которым представился жителям деревни, однако Се Лянь по старой памяти звал его именно так. — Не спится? — вопросил Безликий Бай и присел рядом. Се Лянь вздохнул, запрокидывая голову наверх. — А тебе? — парировал он и чуть поджал губы. На удивление, было приятно, что Безликий Бай вышел с ним поговорить, хотя мог бы остаться внутри. Они помолчали. Подобные ночные разговоры были не редкостью — Се Лянь частенько выходил прогуляться, и Безликий Бай почти всегда составлял ему компанию. Иногда они говорили о делах в деревне, иногда — о чём-то другом, а иногда просто молчали. В любом случае, это уже вошло у них в привычку. — Ты как маленький ребёнок, — беззлобно усмехнулся Безликий Бай и чуть придвинулся. — Всё хочешь сказку на ночь. — Что ты несёшь, — фыркнул Се Лянь и тряхнул головой. Распущенные волосы упали ему на глаза, и Безликий Бай потянулся, чтобы убрать их. Се Лянь позволил, даже не дыша, пока тонкие, сильные пальцы приглаживали рассыпавшиеся пряди. — Могу рассказать сказку, раз уж Ваше Высочество так хотят этого, — Безликий Бай закончил приглаживать волосы Се Ляня и сложил руки на коленях, будто сам смутился того, что сделал. Се Лянь не знал, как относиться к прикосновениям того, кого должен считать своим врагом. Однако Безликий Бай сделал для него столько, сколько ни один человек не сделал. К тому же, Се Лянь ощущал с ним некое родство. Он помнил, как Безликий Бай ворковал ему, что только он способен его понять. Почему-то демон испугался этой фразы, однако Се Лянь хотел узнать больше. Он желал узнать, кем был Безликий Бай. Он ведь был когда-то человеком. Се Лянь и вправду чувствовал, что Безликий Бай понимал его, как никто больше. Это читалось между строк, будто бы они были знакомы всю жизнь. Однако это работало и наоборот — Се Лянь прекрасно знал, что он может понять Безликого Бая. Или хотя бы попробовать — хотя бы попытаться найти причины его поступков. В конце концов, каждый заслуживал этого. Просто они и вправду были одинаковые. Се Лянь, который портил всё, до чего бы ни дотронулся и что бы ни пытался сделать, которого называли посмешищем, чьи храмы сожгли. И Безликий Бай, чья дурная слава разнеслась по всей Поднебесной, кто и шагу не мог ступить, чтобы его не боялись. Ему приходилось прятать собственную личность, чтобы оставаться в деревне. Се Лянь ощущал невероятную похожесть их жизней и судеб и ничего не мог с этим поделать. — Ну расскажи, — покорно согласился Се Лянь. Безликий Бай сидел, замерев, но Се Лянь не отодвинулся. Напротив, он подобрался ещё ближе. Безликий Бай вздохнул и начал. — Когда-то давно было процветающее королевство Уюн, — его голос был мягким, тихим и нежным. — Его Наследный принц был почитаем и уважаем среди всех. У него было четверо друзей и советников, которые воспитали его и преподали все нужные ему науки. Се Лянь, убаюканный мерным голосом, и сам не заметил, как опустил голову Безликому Баю на плечо. — Разумеется, принц вознёсся, — продолжил Безликий Бай, никак не отреагировав на неожиданное движение Се Ляня. — Так не могло не случиться. Все чествовали его и строили в его честь храмы. — Что-то мне это напоминает, — Се Лянь улыбнулся. — У тебя совсем нет фантазии. — Быть может, — Безликий Бай хмыкнул. — Так вот, однажды, спустя совсем недолгое время после вознесения, принц увидел вещий сон о том, что вулкан, на котором стоит его королевство, извергнется и уничтожит весь Уюн. Се Лянь, собиравшийся было весело укорить Безликого Бая за пересказ его же жизни, вдруг замер, как мышка, боясь спугнуть минуту откровения. Он уже понял, про чью жизнь ему рассказывали. — И что же сделал принц? — тихо спросил Се Лянь, когда пауза затянулась. — Он предупредил людей, — тихо продолжил Безликий Бай. — Он сообщил об этом советникам и генералам, и те предложили напасть на соседние государства, чтобы освободить место для своего народа. Принц был против, но они всё равно поступили по-своему. И тогда принц жестоко покарал их. — Это ужасно, — вырвалось у Се Ляня. — Они хотели убить множество невинных людей! — Да, но идея, что предложил принц, была ещё более сумасбродной, — усмехнулся Безликий Бай. — Он собрался построить мост, чтобы провести людей на Небеса и позволить им переждать катастрофу там. — Неужели принц не сумел найти способ остановить извержение? — спросил Се Лянь и тут же одёрнул себя. Он хорошо помнил, что противостоять стихии было равносильно самоубийству. — Он пытался, но так и не смог найти подходящий, — ответил ему Безликий Бай, так и не двинувшийся с места. Се Лянь продолжал лежать у него на плече и не собирался подниматься. — Тогда принц занялся постройкой моста, однако все его силы уходили на неё. Он больше не мог отвечать на молитвы своих последователей, и другие небожители воспользовались этим и принялись переманивать его верующих на свою сторону. Принц стерпел и это и продолжил заниматься своим делом. Се Лянь задержал дыхание. Он не понимал, к чему всё идёт, хотя смутно догадывался, что ничего хорошего там не будет. Он обхватил ладонями руку Безликого Бая и сжал её, будто это могло помочь ему. Се Лянь пытался поддержать его, как мог, но не знал, что можно сказать или сделать. — И вот день настал, — голос Безликого Бая был едва слышен. — Вулкан начал извергаться. Люди дали принцу шанс и ринулись на мост, но он не выдержал. Все, кто успел взобраться на него, сгорели в лаве или задохнулись. Остались в живых только те немногие, кому не удалось попасть на мост. Се Лянь замер от ужаса. Было больно даже слышать про это, а уж что чувствовал юный Безликий Бай, когда стоял там и видел, как его люди падают в кипящую лаву, и представить было страшно. Невыносимая боль слышалась в голосе даже сейчас, сквозь слои равнодушия и принятия. — Выходит, королевство Уюн погибло в тот день? — тихо спросил Се Лянь. Волшебство ночи уже не завораживало, и Се Ляню было невыносимо. Он даже не представлял, что бы чувствовал он, если бы народ Сяньлэ не удалось спасти от ужасной болезни. Поветрие ликов убило бы их всех, и от одной мысли об этом становилось жутко. Страшно было даже подумать, что ощущал Безликий Бай сейчас. А уж тогда… — Нет, остались ещё люди, — ответил Безликий Бай. — Тогда принц вознамерился во что бы то ни стало спасти хотя бы тех немногих, и отыскал способ остановить извержение. Следовало принести вулкану в жертву нескольких людей, и тогда он бы успокоился. Принц предложил советникам использовать жизни осуждённых на смерть, но все четверо осудили его. — Это очень тяжёлый выбор, — прошептал Се Лянь. Ради своих людей он пошёл бы на всё, и он отлично это понимал. Се Лянь не хотел становиться убийцей, но кто знает, как бы он повёл себя в подобной ситуации. — Принц отступил. Он проводил ритуалы на горе, пытаясь обойтись без человеческих жертв, и ежечасно выслушивал проклятья. Однажды трое его советников пришли на гору, и принц подумал, что они хотели поддержать его. Но… — Безликий Бай говорил ровно, однако Се Лянь отлично понимал, что на его душе отнюдь не спокойно. — Но оказалось, что они пришли разорвать с ним все отношения. Повисла пауза. — Они сильно поругались, — продолжил Безликий Бай, и его руки сжались в кулаки. — И в порыве ярости принц сбросил в вулкан советников. Се Лянь ахнул от ужаса. Получалось, что Безликий Бай не только оказался предан собственными же друзьями, но и стал их палачом. Се Лянь понимал, что это ужасный поступок, но не мог найти в себе силы осудить демона. Не тогда, когда он сидел и изливал ему душу. — А что же оставшийся советник? — не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что четвёртым советником был Мэй Няньцин. Очевидно, именно это они и обсуждали в храме, когда Сяо Ши утянул Се Ляня прочь. — Вначале он ничего не подозревал, — Безликий Бай и сам не осознал, что вдруг обхватил ладонь Се Ляня своей. — Но позже принц надел маску и стал прятать под ней лицо. Однажды советник, услышав из комнаты принца голоса, зашёл внутрь и увидел, что на лице принца растут ещё три лица. — Убитые советники, — догадался Се Лянь. Значит, именно это был первый случай поветрия ликов. Вот откуда произошла эта страшная болезнь. — Как же… принц излечился? Се Лянь едва не ляпнул «ты», но вовремя опомнился. Они оба продолжали поддерживать иллюзию, что история о ком-то другом, вовсе им не знакомом. — Это было много позже, — ответил ему Безликий Бай и со вздохом повернулся к Се Ляню. — Но тогда принц и советник поссорились окончательно. Советник ушёл, пожелав никогда его больше не видеть. Так когда-то всеми почитаемый человек остался совсем один. — За что же они так? — покачал головой Се Лянь. — Но что же было дальше? Ведь сказка не могла закончиться так? Ему и вправду было интересно. Что произошло позже? Где Безликий Бай скитался все эти годы? Как жил? Что привело его в земли Сяньлэ? Был ли Лан Ин причиной его явления, или же… нечто другое? — Быть может, я расскажу в другой раз, — Безликий Бай спокойно улыбнулся, будто это не он сейчас пересказывал самые болезненные моменты своей жизни. — А сейчас Вашему Высочеству пора спать. Безликий Бай поднялся, готовый вернуться в дом, но Се Лянь тут же подскочил и обнял его, не в силах удержаться. Он понимал, что демон, должно быть, чувствовал — он боялся, что его вновь покинут, что Се Лянь, лишь узнав, кто он на самом деле, тоже пожелает никогда с ним более не встречаться. Но Се Лянь понимал его, понимал, как никто. Кто знает, что бы стало с ним, не окажись на его пути Безликого Бая. Такие разные и одновременно слишком похожие. Безликий Бай нерешительно положил ладони на спину Се Ляню, отвечая на объятия. И сразу стало так тепло… Се Ляню подумалось, что не только ему всё это время не хватало тепла. И кто, как не они вдвоём, могли друг другу его предложить. Се Лянь восхищался силой воли Безликого Бая, что смог перебороть свою натуру и помочь другому королевству, не разрушить его из злости и зависти. Безликий Бай заслуживал немного тепла. В этот момент на улицу выбежал Сяо Сянь и огляделся, теребя пальцами нижние одежды. Глаза его были круглые и полные животного ужаса. Таким Се Лянь его разве что в первый день видел. Они тут же разорвали объятия, и Се Лянь присел на корточки перед Сяо Сянем, беря его за руки и крепко сжимая вспотевшие ладошки. — Что случилось? — как можно мягче спросил он. — Сяо Ши… пропал, — кое-как выдохнул Сяо Сянь. — Я везде его искал… его нигде нет! Се Лянь молча прижал мальчонку к себе и погладил по лохматой голове, успокаивая. На удивление, хоть Сяо Сянь и не любил Сяо Ши, но перепугался за него сильнее всех. В этот миг прибежала и мать Сяо Ши, перепуганная насмерть и дрожащая с ног до головы. — Мой сын… мой Сяо Ши… — бесконечно повторяла она. — Он исчез! — Не волнуйтесь, — как можно спокойнее произнёс Се Лянь. — Мы уже знаем и прямо сейчас пойдём его искать. А вам нужно пойти выпить чаю… Женщина, убитая горем, закивала, и Се Лянь проводил её в дом, налив ей там чашку горячего чая, а затем вернулся на улицу. В этот момент из-за домика вышел Фэн Синь. Он выглядел потерянным и изумлённым. — Что случилось? — прямо спросил Безликий Бай. Он не любил ходить вокруг да около. — Ваше Высочество, — Фэн Синь сжал руки перед собой и поклонился. — Я искал Хунхун-эра, вашего подопечного, чтобы узнать у него кое-что, но не нашёл его. Он… исчез.

***

— Демонической энергии стало гораздо меньше, особенно в районе горы Тунлу, — отчиталась Линвэнь и подняла глаза со свитка на Цзюнь У. — Поздравляю вас, Ваше Величество. Со стороны могло показаться, что Линвэнь поздравляет Цзюнь У с победой над демонами. Однако они оба прекрасно знали — на самом деле он одолел вовсе не эти жалкие создания, а саму гору Тунлу, спас из неё своего Сяньлэ. Линвэнь видела и понимала гораздо больше, чем говорила вслух — возможно, она знала о настоящей личине Цзюнь У с самого начала. Сяньлэ на собрании не присутствовал. Обычно он сидел либо на ручке трона, либо стоял поодаль, в тени, и наблюдал. Небожители из-за этого со временем начали его побаиваться, пусть лицо им и было знакомо. Однако сейчас Сяньлэ не желал приходить на собрания даже после полного восстановления и сидел в их покоях. — Благодарю за, как всегда, исчерпывающий отчёт, — Цзюнь У кивнул головой. Линвэнь поклонилась и отошла в сторону, чтобы дать дорогу другим богам. Цзюнь У вздохнул. Началось… Разумеется, ничего путного от них он не услышал. Небожители, боящиеся его, как огня, старались побыстрее рассказать новости и уйти. Ужас перед первым непревзойдённым демоном не утихал даже после сотен лет спустя раскрытие тайны. Вот Цзюнь У и приходилось мириться с тем, что небожители, будто дети, тараторили, переминались с ноги на ногу и запинались через слово. Когда собрание наконец закончилось, Цзюнь У распустил всех и, дождавшись, пока закроется дверь за последним из небожителей, отправился в комнаты, где его уже ждал его Сяньлэ. — Добрый вечер, — поздоровался Цзюнь У и опустился на кровать. Сяньлэ, одетый в одни нижние одежды, даже не стал вылезать из-под одеяла и так и сел на постели. — Как твои дела? — поинтересовался он. — Что нового? — Ничего особенного, — Цзюнь У потянулся было обнять Сяньлэ, приласкать его, но тот шарахнулся в сторону. — Что случилось? В последнее время Сяньлэ сторонился Цзюнь У. Он больше не позволял себя целовать, не говоря уж о большем, и прятал тело под одеждами. Цзюнь У, естественно, не требовал от него чего-то неприличного, понимая, что после столь долгого времени в недрах горы Тунлу его Сяньлэ нужно время. Однако почему он не отвечал на поцелуи? Почему не садился больше на колени, как делал раньше? Сяньлэ упрямо молчал, глядя в сторону. Цзюнь У решил предпринять ещё одну попытку и попытался взять тонкую кисть в свою, однако Сяньлэ пресёк и это, отодвинувшись дальше. — Сяньлэ? — Цзюнь У больше не стал касаться его, а просто опустился рядом, надеясь, что они хотя бы смогут вот так посидеть. Ему, честно говоря, очень этого не хватало. Раньше Цзюнь У мог часами ласкать своего Сяньлэ, трогать его нежную кожу, причёсывать шелковистые волосы, украшать тонкое тело драгоценностями. А потом Сяньлэ покинул его, отправившись в гору Тунлу, и Цзюнь У остался один. Он скучал по Сяньлэ, по своему возлюбленному — на эту правду ему открыли глаза его советники. И вот теперь он рядом. Конечно, Цзюнь У мог бы взять своё силой или обманом — ему не впервой. Однако теперь этого не хотелось. Цзюнь У желал, чтобы Сяньлэ сам пришёл к нему, чтобы он сам захотел. Цзюнь У не хотел ломать Сяньлэ ещё сильнее — он помнил, как выглядело дерево, проломившее крышу, и больше не желал видеть, как его прекрасный хрупкий цветок облетает. Пусть Сяньлэ цветёт. — Я не сильный, — глухо произнёс Сяньлэ, складывая руки на коленях. — Я не демон. Я никто, понимаешь? Зачем я тебе нужен? Цзюнь У оторопел. Вот что, оказывается, было в голове у его Сяньлэ всё это время? Он просто боялся, что теперь станет Цзюнь У не нужным… Стоило его в этом разубедить. — Сяньлэ, мой Сяньлэ, — проворковал Цзюнь У, предусмотрительно не приближаясь, хотя так хотелось дотронуться до своего сокровища. — Как ты мог такое подумать? Ведь ты и я, мы с тобой единственные способны понять друг друга на этом свете. Как же я могу бросить тебя? — Ты хотел, чтобы я был равным тебе, ты сделал из меня пустоту, — спокойно продолжил Сяньлэ. — Я старался. Я теперь прекрасно знаю, что все предают. И я хотел, чтобы ты остался со мной. Делал всё для этого. Но у меня не вышло, и я понимаю, что ты меня выбросишь. Цзюнь У поражённо молчал. — Не думай, что я не понимаю, что ты разочарован, — Сяньлэ отвернулся. — Ты играешь ласку и заботу слишком хорошо. Я же знаю, что пустота не способна на любовь. Ты заразил меня ею, и я теперь понимаю тебя. Мне прекрасно известно, что ты чувствуешь. Цзюнь У от бессилия сжал руки в кулаки. Это не был его Сяньлэ. Тот, кого он полюбил, не был способен сказать такое. Эти слова не принадлежали его Сяньлэ, его ртом говорил кто-то другой. Кто-то страшный. Кажется, это был Безликий Бай. Цзюнь У оказался не готов принять страшную правду. Он сделал всё, лишь бы Сяньлэ был рядом, он так хотел приблизить его к себе, что пошёл на такие жертвы. Цзюнь У так желал быть понятым, что случайно сотворил с любимым человеком такое. Теперь Сяньлэ — это пустота. Кажется, Цзюнь У вместе с нею отдал ему ещё и часть своей души. Точно отдал — а иначе что же так болит внутри? Цзюнь У поднялся и вышел на балкон. Он спустился по боковой лестнице вниз, в сад, и вздохнул, глядя в вечернее небо. Сяньлэ притворялся — это было очевидно. Он никогда не любил Цзюнь У, он делал это всё только потому, что надеялся, что так его не оставят. Выполнял желания того, кто пообещал никогда не бросать. Тем более что Сяньлэ и сам отлично его понимал. Вероятно, ему казалось, что они оба просто нашли спасение друг в друге. Тихую гавань. Ужасная правда была в том, что Цзюнь У, сам того не понимая, всё это время считал, что у Сяньлэ к нему ответные чувства. Цзюнь У прикрыл глаза. И вдруг его как громом поразило — разве Сяньлэ не краснел раньше при виде его? Он ведь всегда смущался, начинал ёрзать и говорить невпопад. Неужели он был… влюблён в него? Цзюнь У готов был упасть на колени и закричать, но статус не позволял. Он только что понял, что собственными руками разрушил счастье, которое было так близко. Он брал своего Сяньлэ — точнее, его тело — столько раз, но сейчас ему хотелось лишь взять его за руку. Заправить прядь волос за покрасневшее ушко, взглянуть в тёплые медовые глаза. Не в ледяные омуты. — Что же вы грустите? — раздался язвительный голос советника. В последнее время они иногда просыпались и начинали читать нотации. — Думаю, тебя это не касается, — ровно ответил Цзюнь У. — Что ты спрашиваешь? — парировал другой советник. — Естественно, всё дело в дражайшем Сяньлэ. Цзюнь У вскипел. Он не терпел, когда о его Сяньлэ говорили ужасные вещи эти предатели. — Не смейте говорить хоть слово о Сяньлэ, — прошипел он. — Думаете, я не найду способ причинить вам сильнейшую боль? — Что вы, конечно, найдёте, — отозвался третий советник. — Однако больнее, чем вы нам уже сделали, больше не будет. Повисла тишина. Только дуновения ветра да тихий перезвон колокольчиков были слышны. — Ваш Сяньлэ стал тем, кем вы хотели его видеть, — мягко продолжил тот же самый голос. — Вы хотели сделать из него второго Безликого Бая, — съязвил второй. — Что же вам теперь не нравится? Цзюнь У сжал кулаки. Его одежды взметнулись вверх — такой силы поднялся ветер от гнева Императора Небес. Впрочем, любые его силы были бесполезны против поветрия ликов. — Меня всё устраивает, — упрямо произнёс Цзюнь У, не желая признавать поражение перед предателями. — Его все покинули. У Сяньлэ есть лишь я. Вспомните же, что сделали вы. Только мы вдвоём способны понять друг друга. — Мы оставили вас, — хором произнесли все трое, правда, с разной интонацией. В любое другое время Цзюнь У бы закончил этот разговор, однако сейчас он просто не мог молчать. — Это естественно, — произнёс он. — Все люди предают, взять хоть мерзкого Фэн Синя. И только мы с Сяньлэ останемся вдвоём. Цзюнь У и сам чувствовал, насколько фальшиво звучат его слова. Неудивительно, что и советники это поняли. Цзюнь У лгал сам себе, причём беззастенчиво и с полным осознанием истинного положения дел. — Вас это устраивает? — вопросил первый советник, но не успел договорить. — Мы не должны были, — его перебил третий. — От имени всех нас, я прошу у Вашего Высочества прощения. Цзюнь У хотел было огрызнуться, как вдруг вспомнил Фэн Синя, стоящего на коленях в тронном зале, когда Сяньлэ бездушно убивал своего бывшего друга. И потом, когда он же с глазами, полными муки, дерзил Цзюнь У на земле, где когда-то стояло Сяньлэ. Почему-то все они возвращались в Сяньлэ. А Цзюнь У — ещё и в Уюн. — Мы против убийств и совершенно не одобряем то, что вы делаете, — продолжил первый советник. — Но мы не должны были оставлять вас. — Кричать на вас, — подхватил третий. — Не должны были бросать своего принца, — возразил ему первый. — Это не значит, что мы должны быть согласны с каждым его шагом. Третий притих. Он всегда был мирным и не любил ввязываться в споры, теперь Цзюнь У вспомнил. А звали его… как же его звали? Цзюнь У не помнил. Он уже так давно звал их предателями, что и забыл их имена. А теперь почему-то вспоминал. Они крутились на языке, но Цзюнь У никак не мог их поймать за хвост. Фэн Синь стоял на коленях. Фэн Синь искренне раскаялся. Цзюнь У вдруг осознал, что он ушёл не потому, что бросил Сяньлэ, а по другой причине. Потому что понял — там ему больше не место. Он бы вернулся, позови Сяньлэ его обратно. Был ли шанс у Уюна? Если бы Цзюнь У и советники не поссорились, если бы он не сбросил когда-то самых близких ему людей в вулкан… Возможно, у его людей был бы шанс. У них был бы шанс. Цзюнь У вынужденно напомнил себе, что люди — всего лишь мошки под его ногами. Он уже и сам себе не верил. Возможно, шанс есть всегда. Если помочь тому дереву, подвязать ветви, выправить их… Конечно, оно не станет магическим образом расти вне дома, но ещё может зацвести. Был ли шанс у его Сяньлэ? Или же даже его корни уже завяли, и оживить его не представляется возможным? — Мы осознали свои ошибки, — необычно тихо произнёс второй советник. — Мы теперь всегда останемся с вами, что бы ни случилось. Как бы вы нас ни гнали прочь. Он всегда любил ругаться, вдруг вспомнил Цзюнь У. А первый… первый всегда всё говорил прямо и терпеть не мог ложь даже во благо. Они были такие разные, но как-то уживались вместе. Цзюнь У развернулся и пошёл обратно в дом. Он улёгся на свою половину кровати и пожелал Сяньлэ спокойной ночи. Впервые за много лет Цзюнь У хотел вспомнить имена тех, кто жил на его лице.