Тропою тёмных начинаний

Голова трещала так, что хотелось блевать и биться ей о ближайшее холодное нечто. Не стоило перед важным заказом надираться с Хьнтем в слюни до зелёных пикси. Но чёрт рогатый был упрям, к тому же имел восхитительную способность капать на мозги и выносить оные напрочь. Так что, оторвав тяжёлую голову от подушки, махнул антипохмельное, практически не морщась, и попёрся в сторону ближайшего сортира. Проблеваться стоило, хотя бы из-за соображений безопасности. Хрен их знает, что там в первак подмешивал старый ушлёпок. Зная его и яду, мог и слабительного. На восьмой бутылке уже как-то не до проверок. Так что я сильно не обманывался и прекрасно понимал, что этот кусок дерьма не просто так устроил попойку, ещё и перед важным рейдом в глубины Шервудского леса. Туда-то и трезвыми не все решались сунуться, а уж на пьяную голову только милорд Флинт и был способен. Так что эвакуация собственной задницы из состояния близкого к дамскому обмороку я начал с ледяной воды и двух пальцев в рот. Спустя пятнадцать минут в самом деле полегчало и даже дышаться стало проще. Отработанная годами процедура поставила на ноги, и желудок напомнил о том, что неплохо было бы пожрать. — Милинда, душка моя, что у нас есть из жратвы? — спустившись на первый этаж дешёвой таверны, проорал на половину зала. — Энтони, захлопнись, будь мил, — поморщилась жена владельца и смерила меня взглядом, полным отвращения. — Мясная похлёбка и вчерашний хлеб. — Тащи, — сверкнул улыбкой и хлопнул по стойке. — У меня рейд через двадцать минут, а какой из меня боец-то на голодный желудок. С сытым пузом всё сподручнее. Рыцарь должен делать подвиги во имя короны и прекрасной дамы. Будешь моей дамой сердца? — Какой из тебя рыцарь? — хмыкнула дородная девица, который мужик из помоек Лютного вытащил и худо-бедно содержал. — Один дешёвый титул, да громкий род давно издохший. Не хорохорился бы ты, Энтони. Сгинешь за жалкий кнат, и никто горевать не станет. Думал, в лесах своих заработаешь на дом и земли? Так пропил их ещё твой дед, а отец остатки в карты проиграл. И тебя вон проиграл Хромому. Не надоело задницей своей перед ним вертеть да выпрашивать задания подороже? Пошёл бы сразу в проститутки. Говорят, аристократы хорошо платят сверху. — Милинада, только из-за уважения к твоему мужу, ты всё ещё жива, — поиграв ножичком перед её носом, звонко фыркнул. — Как была шалавой, так ей и осталась. Хоть отмывай тебя, хоть переодевай. Мозгов оттого не прибавилось. За номер! А жрать у вас больше не буду и другим посоветую, стороной обходить, чтобы с поносом не сидеть. — Энтони, детка, — всплеснула та руками мне вслед. Но вести такие разговоры на хмельную и дурную голову я не хотел. К тому же слова, которыми каждый прохожий пытался в меня потыкать, до сих пор вызывали раздражение. Когда-то тёмный и славный род, ходивший в почёте у самих Мраксов и ведущий историю от четырнадцатого века, теперь сгнил подчистую и остался только на бумаге. Хорошо было быть просто дурачком, таскающимся по лесам и берущимся за все грязные делишки. Но хотелось семью и нормальный дом, чтобы светло, ухожено, тепло и с кучей деток. А выходило как выходило… Оборванец, который никому не нужен. Проклятый малефик, оставшийся без власти господина. Если кто прознает, что дурная кровушка пошла не в славный род Шемелев, а решила сделать финт ушами и покусилась на власть Певереллов, то похоронят меня исключительно в сосновом гробу и назад даже самый сильный Поттер не воскресит. А такого мне, признаться честно, не шибко хотелось. Вот и приходилось терпеть насмешки всякого сброда, да по лесам таскаться в одного, лишь бы заработать деньжат, да книгу родовую выкупить из залога. Другим она без надобности, но скотина ушлый ни в какую не желал сбавлять цену. Семьсот золотых… Для Лютного практически неподъёмные деньги. Хотелось мне того или нет, но вариантов было не так много. Задницей же торговать я не собирался. Какие бы слухи ни ходили. Но Хромой и пальцем меня не тронул. Раз попытался, нарвался на проклятие перепуганного пятнадцатилетнего малефика и здраво рассудил, что боец ему в отряде сподручнее, чем одноразовая подстилка. Потому-то и был у него в фаворитах, за дурь в башке, да недюжинную для выродка старой семьи магическую мощь. Толковые бойцы на вес золота, а уж такие безродные щенки, которых едва ли не в рабство собственный отец проиграл, по пальцам пересчитать можно. Оттого-то главный и вложил в меня деньжат, заставив ремнём и розгами, выучить грамоту, писанину и счёт. Всяко, может статься, а с господами должен образованный и умный разговаривать. Хрен с ним с оборванцем, а речь и грамота своё давали. Так и повелось, что вроде бы дурачок и оборванец, зато заказы собирал такие, что многим егерям не снилось. Группы не рисковали идти, а я один пёр. Вот и получилось, что прозвали меня идиотом, который за лишний кнат удавится и глотку перегрызёт. Зато к тридцати пяти, я практически накопил на выкуп своего родового гримуара. Ещё пятьдесят золотых монеток и пойду требовать его обратно. Денег жаль, но всё же лучше с родом и книгой предков, чем с деньгами, но без защиты родовой и любого мало-мальски приемлемого угла. По слухам-то у Шемелев не только замок был, но и несколько схронов. Глядишь, сказано в книге, где их искать. До выкупа книги было ещё далеко, так что пока стоило сконцентрироваться на делах насущных и первостепенных. Пожрать было бы уместно и хотелось до чёртиков. На голодный желудок в рейд идти мог только самоубийца. Каждый уважающий себя маг, для начала должен был озаботиться тем, чтобы набить брюхо до отказу. Завалившись в кабак поприличнее, раскланялся с подавальщицей и заказал себе тройной обед. Тут, похоже, егеря завсегдатаями были, раз девица быстро спохватилась и рот лишний раз не открыла, только глазищами сверкнула, определяя есть у меня при себе деньги или нет. Хороша чертовка, но с бабами из Лютного я зарёкся связываться, ещё в те времена, когда в ватаге Хромого ходил, а не сам по лесам орудовал. На прощание, накинув девице медяков за спорую работу, осведомился, всегда ли тут так вкусно жрать. На что получил закономерный ответ: якобы и вкуснее бывает, коли мадам по три дня в запоях не гуляет. Было вполне понятно, видать, руки золотые, а мужского плеча не было, либо сгинул в последних разборках Лютного, когда места и власть делили. Единственных кого не трогали – малфоевских егерей, да купчих. Лавки те даже самые отпетые отморозки стороной обходили. И мой хозяин, которому папаня меня в карты проиграл, сроду не желал связываться с белобрысой семейкой и нам никогда не давал. — Хромой, эти падали, опять увели лучший заказ, — как-то вечером ныл один из бойцов хромого, недосчитавшись деньжат в кармане. — Давай вырежем этих сволочей под ноль! — Тони, тебе жизнь не дорога, с малфоевскими выкормышами связываться? — повёл могучим плечом Хромой и отпил из кружки паршивого эля. — Мне подыхать, за пару оборзевших юнцов, как-то не хочется. — Да что вы все так ссыте перед этой немощью белобрысой? — взвились бойцы. — Немощь, не немощь, — покачал головой предводитель, — только чума эта похуже Поттеров и Певереллов, вместе взятых. — Так, ты, папань, объясни так, чтобы мы поняли, — один из самых преданных и верных дружков моего нового господина сверкнул глазами. — Охренела эта шваль вконец. Они, уже не стесняясь, выкупают дела погромче и позабористей. Их цельный лорд содержит, заметь, ещё и светлая гнида, которую и прижучить нельзя. Чистенький перед законом, а рыльце в пушку, по самые не хочу. — Светлый он, как же, я тогда Апостол божий, несущий добро людям, — заржал Хромой и покосился на своих ребят. — Корнелиус, чтоб его мантикора разорвала, тот ещё выродок, а уж сынок его и того хуже. Николас Малфой блядь продажная, но ушлая до такой степени, что связываться с ним себе дороже. Мелкий их сучоныш, ещё школы не окончил, на год-два старше нашего малефика, а по слухам, уже дел наворотил таких, что половина красного квартала у него в должниках ходит, а ребятки, которые дурью занимаются, в его сторону думать боятся. Что этот жмыр белобрысый в свои восемнадцать провернул, хотел бы я знать… Да только те, кто живы остались, молчат, как рыбы. А с мёртвых спросу нет. Так что хотите головы и шкуры сохранить, к малфоевским выкормышам даже не суйтесь. Заказов много, на всех хватит. Рисковать же бойцами, за блудней этих, я не собираюсь. — Так разве кто-то с такой репутацией может не в следственном на допросе сидеть, а в палате Лордов заседать? — удивлённо присвистнул я, взирая на притихших егерей и бойцов. — Так, ни одного доказательства против этой семейки нет, — вздохнул мой господин. — Понимаешь… В услужение кого попало они тоже не берут. О вассалах их вроде бы все знают, а кто они такие, хрен их разберёт. Все бабы их, как одна в шелках, мехах да камнях. А как попробуешь тронуть, так и пустого места не останется. Что за проклятый род никто не знает. Когда-то этих шалав белобрысых было пруд пруди. А потом, как отшептали. Хиреть, болеть и подыхать на ровном месте стали. И вместо боёвки тупорылой на сцену выкатились новые Малфои. Эти бьют в спину, никогда не идут на дело с одной палочкой и просчитывают даже то, сколько раз ты поссать в кусты сходишь. Когда я начинал собирать свою ватагу, ещё у Финтайла-старшего в молодчиках ходил. Мы промышляли налётами, убийствами, грабежами. Дальше магического Лондона и не выходили. В графстве малфоевском и носа не казали. Но запомнилось мне накрепко, как тогда ещё наследник рода в гости к нашему старшому пожаловал. Николасу и двадцати не было. Припёрся, как куколка разнаряженный. Такой красивый, что мозги у всех повышибало. Не боёвка тупая, а проститутка элитная. Нежный, воздушный, с косой белобрысой до круглой сраки, с огромными голубыми глазищами и улыбкой такой сладкой и манящей, что хотелось мальчонку прямо там и разложить. — Погоди, Стив, я к тебе едва ли не первым в ватагу подался, и ты уже вольный был, никакого Финтайла, и рядом не стояло, да и бойцов толковых тогда побольше было, чем у нас сейчас, — задумчиво протянул его заместитель и смерил начальника тяжёлым взглядом. — Что тогда произошло, если остатки того дерьма за тобой подались? — Малфой сучок и приключился, — тряхнул головой старый егерь. — Тварь эта улыбалась так, что в штанах стояло, а секунду спустя, рожа перекосилась у него так, словно демон из глубин ада пожаловал. Никто даже вздохнуть не успел, а он боевую пятёрку, которая авроров по углам щучила и к нам приближаться не давала, положил, как здрасти. Вот парни лыбились куколке, а вот пять трупов с оторванными головами. Кровь фонтаном, а эта блядь стоит и лыбиться так, что от страха и желания мозги перекручивало и наизнанку выворачивало. Кто постарше был, попытался рыпнуться и на месте издох. До сих пор в кошмарах порой снится, как изящная ручка лордовского выкормыша из груди полувеликана торчала с зажатым, ещё бьющимся сердцем. Тварь там, а не человек. Не мог такого ни один нормальный сотворить. Три минуты и двенадцать трупов и эта мразь даже палочки не достала, голыми руками всех положила. Остальные по углам блевать и рассосались. Мы хоть и наёмниками были, но убивали чин по чину. Авадой или горло перерезали. А вот так… — Чтобы вот так полувеликану сердце из груди вырвать, это же какой силищей обладать надо, — передёрнуло одного из бойцов зачистки. — Голыми руками, без магии, против целого ковена… Брешешь, ты Хромой, как дышишь. — Если бы брехал, давно бы этих тварей белобрысых уже повыбивали бы да перерезали, — отмахнулся главный, — а они живее всех живых и как бы ни проклинали их, издыхать не собираются. Так что не лезьте вы к их егерям и уж тем более на жён даже не смейте смотреть. Выкупать даже труп не получится, не останется от вас ни хрена. Парни, к кому хотите цепляйтесь. Хоть Флинту с Ноттом рожи бейте, но не к Малфоевским выблядкам на верную смерть. С тех пор и повелось при каждом удобном случае подкалывать Хромого милой блондиночкой с кудрями побелее. Правда, долго смеяться не пришлось. Троица всё же не выдержала и полезла на разборки с егерями, которые, по слухам, Абрахас Малфой набрал, для делишек по всей Европе и содержал их на немалые деньжата от продажи дурманящих зелей. Наши не сдержались, и штурмовая троица полезла на рожон, закусившись с теми знатно. Сперва всё нормально было, ну посрались егеря, с кем не бывало. А вот как они к жене малфоевской сунулись, так на следующий день Хромому в коробке пришло три медальона с бирками и письмо, которое тот никому не показал. Да и дураку было понятно, что штурмовиков положили, а в бумажке предупреждение пришло. Своими людьми Малфои в самом деле не разбрасывались. Узнал я-то и запомнил накрепко, чтобы не нарваться за пустой трёп. Тявкать можно и по делу, и без дела, а вот целенаправленно вредить не стоило. Что у их милостей не отнять, так это справедливости. Коли были их виноваты, по шапке получали и компенсации платили. Но за своих они стояли насмерть. Вот к такому в услужение все с радостью шли, прав был Хромой. Я-то до своих годков дожил на силе, но в кабалу такую не полез бы и за золотые копи. Всё же на службе у Малфоев было не забаловать. Это я захотел, в лес свалил, захотел, в баре надрался. Хромому было всё равно, лишь бы деньги нёс, сколько велено в месяц. А от егерей слышал, что за хорошую зарплату и работать приходилось отменно. Из ватаги белобрысых гадов редко кто надирался в слюни, лез в драки и вообще хернёй страдал. У многих дом, дети и будущее… И жену с детьми хотелось, и дом счастливый, но пахать без продуха по всему континенту не хотелось. Потому и не рыпался я, хотя пару раз слыхал слухи о том, что Абрахас каким-то малефиком интересовался, но гнал от себя мысли о том, что мною. Нет, мне и с Хромым жилось неплохо. Скоро подохнет и отцов долг перестанет меня тяготить. Вот тогда-то окончательно в свободное плавание уйду и буду сам себе хозяином. Тряхнув головой, отлепился от стены и переместился на границу Шервудского леса. Думы не прокормят, а вот пара пучков отменных голубых тентакул сколотят мне примерно десять золотых и приблизят на шаг к осуществлению мечты по выкупу моего фамильного гримуара. Торгашу мысли о Малфоях не предъявишь, ему золото подавай. Окраина леса встретила меня серостью и унынием. Зима в этом году вышла отвратительная. Практически бесснежная, промозглая и с вечным завывающим ветром на окраинах. Поплотнее закутавшись в кожаную куртку, поднял воротник и активировал парочку дешёвых амулетов для согрева. Стоило бы прикупить дряни получше, но денег катастрофически было жалко. Хотелось побыстрее расплатиться с торговцем и забыть о нём как о страшном сне. А там глядишь, в самом деле подвернётся счастливый случай, и предки в книге нарисовали карту, как найти несметные богатства рода Шемелев. Хотя верилось в то с трудом, папаня сто процентов уже бы проиграл их, или покойный братец пропил. Но помечтать на свежем воздухе всегда хорошее занятие и самое главное, не тяготящее душу. Тряхнув головой, стряхнул в руку контрабандную палочку и решительно направился вглубь леса. Мерзко моросило, и весь мир буквально вопил о том, что мне стоило повернуть обратно и забить на эти десять галлеонов. Без них жил, и теперь ничего страшного не произойдёт. Но нет, я упорно продолжал двигаться вперёд и ждать момента, когда же драклова тентакула покажет себя. Сырой лес не самое приятное место для праздной прогулки, но всё же лучше тут, чем где-нибудь в Запретном лесу с копытом кентавра в заднице. Перебирая ногами, я сыпал простыми заклятиями по всем кустам, чтобы распугать мелкую живность, которая не особо ядовитая, но и честь встречаться с ней не вдохновляла. Время тянулось на удивление медленно, я уходил всё дальше вглубь леса, но так ничего полезного не находил. Даже сраной травянки не сыскалось. Словно кто-то наколдовал отвод для глаз, и я в них дуплился, но не видел ничего путного. Третий час к ряду ознаменовался тем, что в метре от моей руки клацнули жвала паука и пришлось шарахнуть режущим, чтобы не остаться калекой безруким. А дальше началось настоящее сумасшествие, я бежал во весь апорт, до горящих лёгких и молился всем известным богам, чтобы пятёрка акрамантулов наконец-то издохла. Но эти твари живучие, их даже сильному некросу не уделать за раз. С одним бы я справился, всё же малефик чёртов, а вот с пятёркой за раз… Нет, тут Мерлином надо быть, не иначе. Ядовитый плевок задел куртку, и кожа начала дымиться, подгоняя меня и давая понять, что не хрена тут уже не шутки пошли. Вывалившись на первую попавшуюся опушку посвободнее, дёрнул за шнурок на шее и на прощание кинул парочку проклятий вслепую. Пусть твари подавятся. Вывалившись на подранный и замызганный ковёр собственной квартирки, едва смог мысли в кучку собрать. Поганый день какой-то, никак Милинда прокляла и теперь за свой длинный язык отдуваться приходилось. Не зря братец всех баб мира именовал не иначе как чумой. Перевернувшись на спину, раскинул руки и порадовался тому, что целым ушёл и даже почти не пострадал. Это явно чудо, и проведению за каким-то лядом я ещё был нужен в целости и сохранности. Отдышавшись, стянул куртку и швырнул её в угол. Нет рукава… Рука целая, и на том спасибо. Теперь только жилетку и делать. Вряд ли она мне долго прослужит, но выбрасывать вещицу было жалко, то немного, что от отца и брата осталось. Утерев грязь, попёрся в ванную, чтобы узреть в зеркале поганое чудище, с дерьмовым перекошенным оскалом. Кровь не водица и давала о себе знать. Куда ни плюнь, везде рожей не вышел. Кое-как, разодрав спутанные волосы на голове, хотел уже залезть в душ и хотя бы немного смыть с себя страх этого неудачного рейда, как в дверь забарабанили с такой силой, словно я не на три часа в лес ушёл, а как минимум третий месяц Хромому не платил. Махнув рукой, стёр с морды грязь и кровь от порезов и в чём был в том и пошёл открывать. Нелегальная палочка удобно примостилась в руке, и я дёрнул створку на себя, чтобы обнаружить там мальчишку, который у Хромого сейчас в почтальонах бегал. А вот это удивляло. Давно он мне заказов не давал. Как тридцать стукнуло, как стал сильнее его лучших штурмовиков, так и перестал тот ко мне цепляться, но деньги требовал исправно. За покровительство… Дерьмовое, но хоть такое. Без него бы, я давно сгинул где-нибудь в подворотне Лютного от проклятия в спину. Хлеще меня не любили только некросов и совсем уж отмороженных тварей. Так что я не возражал, к тому же сумма была вполне посильной и прыгать выше головы не приходилось. Да, не плати я ему, уже бы выкупил родовую книгу, но всё познавалось в сравнении. Мальчишка испуганными глазами посмотрел на меня и всучил конверт. После чего растворился в хитросплетениях грязных и замызганных улочек Лютного. Странные какие-то дела творились нынче, но я пожал плечами и захлопнул дверь. Всё же я человек разумный, и коли сразу не убили, письмом травить не станут, не наших порядков, тот метод. Развернув послание, опознал корявый почерк Хромого и принялся с любопытством вчитываться в строки. «Где тебя носит, хрен пьяный! Три дня прошло, как ты облаял Милинду и свалил к драклам. Если, не найдёшься до понедельника, я тебе сам яйца отрежу. Том, пьянь редкостная, но бар держит на самом видном месте, где и маглы захаживают, и маги порядочней твоей немытой рожи! Он на тебя прошение падал, сказал девка из магл, хочет сынка своего припугнуть, чтобы магом быть перехотел. Дамочка с придурью в голове и стволом за пазухой. Так что ты её спровадь и к демонам таких полоумных. Магл хлеще чумы, а чумная магла страшнее Мордреда воскресшего. Давай, Детка, не подведи меня. Дырявый котёл, понедельник, девять вечера, шестая комната. Иначе знаешь, чем всё закончится.» Удивлённо перечитав письмецо, подивился абсурдности сего написанного. Меня же не было буквально пару часов. Какие к Мордеру три дня. К тому же Хромой всегда знал, что пью я в меру и даже после самого жуткого похмелья на заказы выхожу. Странно всё это. Взглянув на календарь, понял, что на раздумья времени у меня не осталось. Не стал бы Хромой так шутить, а значит, посылал своего голубя сизокрылого каждый день к порогу моего дома. Три дня… Чёрт знает, что за шуточки со мной решила сотворить судьба, но лучше не нарываться лишний раз на неприятности. К тому же от разговора с одной дурой не переломлюсь. Спроважу её обратно к маглам и забуду на веки вечные. Часы отбили начало девятого, и я поспешил одеться, на расчёсывание и душ уже не хватало времени. Следовало обстановку изучить, да сплетени послушать. Том, паникёром не был, а раз дамочка при оружии, то не из простых. А с такими, дела всегда велись с оглядкой. Тут, что не так и сразу же в гроб ляжешь. Прибыв в назначенное место встречи, осмотрел посетителей и никаких странных рож не увидел. Бармен, конь сутулый, лишь оскалился и заржал, что явно со свиданкой я прогадал и к таким курвам не в лохмотьях ходить надо. Махнув на него рукой, забрал ключ и пошёл обустраиваться в номере. Парочка подвешенных проклятий никогда не помешает. Против пушки уж тем более надо иметь парочку козырей. Закончив с приготовлениями, заказал себе виски для успокоения нервов и принялся ждать. Зная таких девиц, припирались те с опозданием, потому, когда после третьего глотка, дверь комнаты тихонько приоткрылась и внутрь просочилась фигурка в странной мантии, я сперва даже не понял. Неужто моя гостья аж за десять минут до назначенного времени пожаловала? Хотя на вид непохожа. Мелкая, щуплая… Том, пень трухлявый опять какую-то малолетку за нелегальными зельями привёл или того хуже, чтобы с ведьмой свёл, которая абортами занимается. С этого выкидыша мордеровского станется поднасрать. И всё же когда беглый взгляд остановился на мне, фигура в мантии замерла, а в следующее мгновение не в ярком свете луны вспыхнуло чёрное дуло пистолета. Так, быстро его не достать, с ним в руках шла значится. А вот это уже настораживало. Все инстинкты буквально вопили о том, что дела тут нечистые и следовало бы прибить гостью прямо так, на месте. Кончик палочки сам собой оказался направлен ей в лоб. Только после этого зажёг свечи и попытался её рассмотреть. Ну не баба, вообще ни в каком месте. Дай бог, чтобы хоть двадцать было девице. Опустив палочку, повёл плечом, указывая на стул, и усмехнулся про себя. Послал Мерлин, блин, задачку! — Мне сказали, что следует ждать прекрасную гостью, но Том, чертяка пьянчужный, видимо, опять что-то напутал, — я смерил незнакомку насмешливым взором и покачал головой, — какая-то дурная малолетка с дерьмовыми манерами. И что тебе понадобилось, мелочь? — Мне лестно это слышать, — я аж забыл, как дышать, пока та устраивалась на колченогом табурете с высокой спинкой, в голове лихорадочно носились мысли, рассматривая скалящиеся личико мадам, — но возраст, когда меня можно было назвать малолеткой, давно уже прошёл. — Хренась, — подавился я воздухом и попытался скрыть своё смущение при виде изящной фигурки, далеко не малолетней истерички с запросами. — Пардоньте, мадам, по фигуре обознался. Думал, какая-то девица за приворотным пожаловала. Вы того не серчайте. Заказов из-за барьера нынче мало, а тут эта рухлядь бармановская едва ли не половину Лютного на уши поставил, чтобы меня найти. Вот с косого взору и попутал. — Я так понимаю, вы тот доблестный джентльмен, который готов за вознаграждение помочь в решении кое-каких вопросов? — женщина иронично протянула слова, словно роняя камешки на дно журчащего ручья. — А вы та горе-мамашка, которая обеспокоена судьбой своего приёмыша? — хохотнул и повёл широкими плечами, чтобы сбросить наваждение от вида этакой красотки в паре метров от меня. — Не думал, что прилетит подобный заказец. Что с ним сделать-то надо? Убить или так, запугать, чтобы в мир магов не собирался. — Не стоит испытывать моё терпение, месье… — она смерила меня взором, словно думая, как бы лучше меня обозвать. — Генрих Твис, к вашим услугам, — склонил нечёсаную головушку и представился своим нелегальным именем, которая каждая собака в Косом знала. — Месье Твис, — повторила она за мной и фальшиво улыбнулась. — Видите ли, у меня слишком хреново с чувством юмора, и шуток я не понимаю. — Так, я же не со зла, душечка моя, — что-то такое у неё во взгляде проскользнуло, что я попытался тут же оправдаться и снизить накал страстей. — Просто говорю же, маглы, тут редкость, а с заказами, так вообще на весь Косой и десятка случаев не наберётся. Готовите уж, мадам, да разойдёмся, не договорившись о цене. — Мне не нужно запугивание собственного ребёнка, — отмахнулась та и ещё раз смерила меня злым взглядом, — он, как и любой ребёнок, поедет учиться в вашу школу в назначенный срок. А вот это меня беспокоит. Как-то я не привыкла доверять второсортным учебным заведениям. Хотелось бы убедиться в том, что Томаса не будет поджидать там опасность. — Помилуйте, госпожа, — затряс я головой, — коли в Хог собрался, то вам радоваться надо, видать, выкормыша кого-то из чистокровных подобрали. Да, не серчайте вы так, да глазами меня не сверлите. Ну не приучен я к манерам. На кой ляд они мне сдались среди проституток, дикарей и алкошей пропитых? Нет, я лучший в своём деле, но честной народ услугами моими не пользуется. — Ладно, проехали, — махнув рукой, она потеряла всякий интерес к моим страданиям. — Достаньте мне досье на всех преподавателей. Кого чем можно шантажировать, у кого какие грешки за душой и что вообще моему мальчику надо знать, чтобы быть лучшим и не особо выделяться. — Профессоров Хогвартса и шантажировать? — я аж рот от удивления приоткрыл и не знал, как правильно отреагировать на эту шутку. — Да Мерлин с вами, мадам. — У каждого есть то, за что ему стыдно, — дамочка оказалась убийственно серьёзной в этом вопросе, — каждый не святой. Даже самая незначительная сумятица может оказаться больной мозолью. Не переживайте, заплачу я сполна. На деньги в таком деле моя семья сроду не скупилась. Назовите ценник, и к вечеру наличка будет у вас. Надеюсь, на первое время, фунты подойдут? С гоблинами пока дел иметь не хотелось бы. — Миллион, мадам, за меньшее туда не сунусь, голова мне всё ещё дорога, — отпил я виски, лишь бы промочить горло и не показать, что такая, кажется, мелочь, могла смутить лучшего из лучших, кого рекомендовали, как спеца. — Досье, на профессоров, сроду никто не просил. — За всех или за каждого? — вскинула блондинка бровь и до ужаса напомнила Малфоя. — За всех, просто не подойти туда аккуратно, придётся связи поднимать, а это дело непростое, надо думать, что не так… — дальше говорить я уже не смог. — Об остальном мы также быстро сможем договориться? — усмехнулась женщина и покачала головой. — Это задаток. — Мать моя Моргана, идите вы! — вытаращился я на стопку магловских купюр, перемотанных банковской наклейкой. — Миледи, вы поразили меня в самое сердце. — Вы же понимаете, что следует держать язык за зубами и помалкивать о моих просьбах, — склонив голову к плечу, она вопросительно прищурилась и постаралась не показывать эмоций. — Если вы лучший, не хотелось бы связываться с кем-то ещё хуже. — Скажите кого убить, и завтра его не будет, — быстро зашуршав банкнотами, я лихорадочно пытался сообразить, как бы выиграть время и не согласиться вслепую на что-нибудь опасное. — Убить я и сама могу кого угодно, — вытряхнув из кармана пачку сигарет, та пошарила по карманам, и я решил проявить себя с лучшей стороны, зажигая на кончике палочки огонёк. — Тогда что же вам ещё от меня требуется? — я с интересом пялился на неё, соображая, какой ещё идиотизм она с меня попросит. — Признаться честно, — она неохотно прикурила от палочки и с опаской покосилась в мою сторону, — меня немного пугают перспективы того, что моему ребёнку предстоит жить в этом мире в гордом одиночестве. Но благо, судьба меня благословила и наделила какими-то странными перспективами. Томас и гоблины были впечатлены фамилией ле Фей, мне же она ровным счётом ничего не говорит. Буду признательна, если найдёте для меня книги, которые позволят мне жить в этом обществе и понимать его. За ценой не постою. Доплачу сверху. — Мать моя Моргана, а нет, точнее, мать ваша Моргана! — вот теперь я уже не знал радоваться мне или проклинать всё на свете за то, что сраные акрамантулы не сожрали меня в Шервудском лесу. — Леди ле Фей собственной, живой персоной! Это же… Это же… Охуеть! — Прошу, тише, — закатила она глаза, — не могу разделить вашего восторга, ибо не представляю, чем должна восхищаться. — А вы не боитесь такие тайны рассказывать первому встречному? — спустя несколько секунд я всё же взял себя в руки и посмотрел на неё внимательнее, прикидывая, что ещё можно поиметь с такой клиентки. — Вдруг я пойду и сдам вас тем, кто больше заплатит? — Больше меня вряд ли кто-нибудь заплатит, — усмехнулась блондинка, — к тому же если вы лучший в своём деле и до сих пор живы, то прекрасно умеете отличать выгодную сделку от сиюминутного порыва. Вы не только сохраните мою тайну, но и сделаете так, чтобы конкуренты ни о чём не прознали и не увели ваш золотой билет, доставшийся с таким трудом. — Том, пьянь барная, как только смог вас различить в толпе зевак? — присвистнул я с восхищением и немного завистью, дамочка-то с мозгами и отменной хваткой. — Вряд ли можно пропустить момент, когда к вашей голове приставляют пистолет, — мадам Пинкерс растянула губы в вежливом оскале. — А с теми, с кем работаю, я предпочитаю быть максимально честной, ибо дела и финансы никогда не терпели вранья. Это в постели можно лапшу на уши вешать, а когда ставки на миллионы, то к чёрту обман и собственный идиотизм. — Я поспрашиваю книги, — выдохнул я, спустя несколько секунд переваривания информации. — Не факт, что они окажутся вам полезными, но я подберу что-нибудь по истории. — Мне ещё нужен этикет и хотя бы условные записи благородных леди с этой стороны барьера, — мадам покачала ногой в воздухе и пошевелила пальцами, словно подбирая слова. — Будет идеально, если что-то про благотворительность, воспитание детей, быт, семейный уклад. Короче, будем считать, что растим ребёнка с пелёнок и его как-то надо социально адаптировать и привить правильный пиетет к обществу. — Чё? — я уставился на блондинку, понимая, что та пытается пропихнуть своё чадо прямиком в высший свет. — Вы сейчас меня прокляли? — Господи, — потёрла та переносицу и в следующее же мгновение убила меня в самое сердце. — Книги, как ребёнку не облажаться в первые дни в школе. Кому в рыло дать, а перед кем ножкой шаркнуть. Чтобы всё чин по чину было и не вляпался в какую-нибудь ситуёвину позабористее. Да и меня за лохушку последнюю не держали, а цацей величали при мелком не мелком, а цельном Лорде. — О, с этого и надо было начинать, организуем, — затряс я головой, понимая, что ввязался в заварушку неведанных масштабов. — Какого роду будет мелкий? Может, что из дневников найдётся или из старого родового барахлишка. Лютный — место дикое, но там, круче, чем на чёрном рынке, можно отыскать даже то, чего нет. — Мракдвы, Маракасы, Мракты, вроде бы я правильно запомнила, но что-то не идёт на лад, — поскребла та ногтем щеку. — Мракс? — удивлённо вскинулся я и тут же зажал себе рот рукой. — Ошалеть не встать, ваша милость изволит выслушать один совет. — Какой же? — благосклонно кивнула заказчица. — Если не хотите, чтобы вашего ребёнка убили на месте, — тихо сказал я, понимая, что одновременно нарушал клятву вассала и принимал её по новой, — назначьте контракт с хорошим вознаграждением за голову его дяди. Деду недолго осталось, два понедельника и сам помрёт после тюрьмы. А вот остальная родня уже не так опасна. Мальчик ваш, если сын дурной Меропы, то прямой и единственный пока наследник. Об этом все в Лютном слышали. Род не то чтобы богат, но знаменит. Что-то на ровне с Принцами. Раньше могущество в крови было, а теперь в долгах, как в шелках. Убьёте дядьку вашего сына, и все остальные прибегут на поклон сами. Мальчик одет, обут, воспитан, да с мамкой такой, что многие побоялись бы глаза поднять. — А контракт хотите получить вы? — издевательски протянула единственная живая наследница леди Морганы. — Нет, мэм, ни в коем случае, — затряс я головой, — моё дело, информация и посредничество. А убийства не то, в чём я силён. К тому же надо сделать так, чтобы с вашим ребёнком этого не связали. — Хорошо, тогда дай заказ от имени кого-нибудь, кто не вызовет подозрений, за все издержки я доплачу, — фыркнула женщина и тряхнула белыми кудрями. — И хотелось бы более скрытный способ связи. Появляться в этой дыре чаще необходимого не хотелось бы. — Я передам вам с письмом адрес квартиры в немагическом Лондоне, — припомнив, что малфоевские егеря как-то раз в пьяном бахвальстве обмолвились о таком варианте работы с маглами. — Сумма за все услуги. — Что же, к вечеру ждите денег, — она равнодушно вскинулась, пересчитывая нолики, и согласилась с такой постановкой вопроса. — Надеюсь, дальнейшее наше сотрудничество окажется ещё более плодотворным. — Всегда к вашим услугам, леди ле Фей, — я поклонился и махнул шляпой по полу, цепляя к её подошвам следилку. — Миссис Пинкерс, — она возмущённо фыркнула, намекая на то, что работа есть работа. — Что же на том и порешим, — я закутался в тёмную мантию, доставшуюся от отца, и надвинул капюшон поглубже. — Всего хорошего, ожидайте письма, леди. По лестнице я фактически слетел, не разбирая ступеней. Рявкнул на какого-то пьяницу, швырнул Тому монеты за номер и пособничество и выскочил в Косой. В голове роились сотни мыслей. И вот теперь я отчётливо осознал, что моя голова не стоила ровным счётом ничего. Сюзерен вернулся, да ещё не абы с кем, а с ле Фей собственной персоной. Это было за гранью моего понимания. И три дня в Шервудском лесу уже не пугали. Лучше бы я в самом деле там сдох от укусов акрамантулов, чем впутался в это дерьмо. Когда возвращается ожившая легенда и становится матерью тёмному выродку, имеющему власть над сотней таких же… Хуже было не придумать. Тут уже живые просто мёртвым позавидуют. Как я добрался до Лютного и под круциатусом не сказал бы. Меня колотило так, что к мадам Милинде я завалился едва живым. Та, всплеснув руками, плеснула мне покрепче и принялась ждать, когда отойду и расскажу ей всё. Только заказчица из-за барьера была права, хрен, я, кому, такое доверю. Тут теперь мне реальный покровитель нужен, а не жалкая пародия в виде Хромого. Тот меня от сюзерена не убережёт и от гнева ле Фей подавно. Опрокинув в себя едва ли не треть кружки разом, кое-как привёл мыслишки в порядок. В мозгу практически сразу всплыли все егерские байки разом. Малфой мне нужен… Пусть и не в вассальных клятвах, но и за работничков своих, лорд всегда впрягался. Может, и за меня постоит, если сильно приспичит. Что за слухи нынче ходят, малефиком милорд изволил интересоваться… А если тот ещё и с информацией ценной? Возьмут меня в ближайшие поселения, где самые доверенные люди лорда обитали и куда посторонним ходу не было? Только так я свою голову уберегу. Когда же война за наследство Мраксов будет завершена, тогда и буду с долгами разбираться. Род я хотел воскресить? Семью хотел найти? Поздно! Повелитель пришёл и в руках его феи будущее нашей страны, если не всего мира. Воскресшая ле Фей… Последняя, кто держал в своих руках корону Артура, и кто своими собственными руками свела с ума Гвиневру… Чёрт с ним, с клятвами и долгами… Теперь каждый сам за себя, Англию ждали сильнейшие потрясения и изменения. А я по дурости вляпался в самое сердце оных и оказался слишком близок к тайне, которая должна была кануть в Лету ещё десять веков назад. Но вот же… Полчаса назад с ней толковал. Кто бы теперь сказал, что семьсот золотых будут волновать меня меньше всего. Если уж мой лорд вернётся с силой, способной поставить мир на колени, то следовало заранее придумать, как бы пасть перед ним на колени и найти способ оказаться полезным. Радовало пока только одно, кроме меня, никто не знал, что Мракс вернулся, и привёл, с собой ведьму начал. Эта информация стоила дорого. А Малфой единственный, кто мог за неё заплатить. Каким-то непонятным образом я чуял, что тот найдёт для меня выход. К тому же там, где замешана их белобрысая милость, всегда и у всего был чёткий и ясный ответ. Своих он оберегал и ценил. Вопрос встал лишь за тем, как стать его и обрести покровительство прожжённого интригана и, по словам Хромого, далеко не человека. Чтобы я сейчас не предпринял, в конечном итоге получится не шибко красочно. А коли вернулась ведьма, то и у судьбы окажутся иные планы на всех, кто принимал участие в жизни её ребёнка. В груди всё скрутило от страха и боязни за собственную голову. Знай я, что на встречу ко мне пожалует ле Фей собственной персоной, сдох бы в паучьих сетях. Опрокинув залпом остатки выпивки, положил на стойку несколько монет и пошатываясь побрёл на выход. Думать не хотелось, говорить тем более. А уж сдохнуть ни за свою тайну, тем более. Кому голова не дорога, давно червей кормят, а я держался, из последних сил, а теперь всё… Моя конечная подоспела! Пошатываясь, словно с большого перепоя, я брёл по тёмным улицам и пытался сконцентрироваться на том, что следовало обдумать. Но возвращаться к разговору с прекрасной феей не было никакого желания. За всеми этими потугами я не заметил, как у самой двери притаились две тени. Увесистый удар в солнечное сплетение заставил сложиться пополам. Размяк я, работая в одиночку, да всё с дикими представителями флоры и фауны. Кулак назидательно прилетел по горбу, и меня втащили в дом, да без церемоний швырнули на собственный замызганный ковёр, на котором я пару часов назад с жизнью здравствовался. — Я тебе обещал яйца отрезать? — голос Хромого заставил напрячься. — Но коли успел к своей девке, то я не против. Рассказывай, что там за заказ такой и почему пьянчуга Том тебя искал, а не кого-то из моих ребяток? Али рожей они не вышли? — Скорее профилем, — захрипел я. — Сучья выблядь, ты пасть захлопни, — удар сапогом прилетел точно по рёбрам. — Френк, прекрати, дай ему договорить, — Хромой повёл рукой, заставляя бойцов отойти. — Мамашка эта полоумная не сыночка решила пугать, — кое-как выпрямившись, я сел на ковре, — а за чадом своим присмотреть. Девка из их мафии, которые без ствола и срать не ходят. А приёмыш её из таких же, как я, у кого только фамилия и осталась. Вот курица эта без мозгов и дала заказ. Да не простой, а такой, что любой из этих молодчиков свернул бы ей головушку, за богохульство и надругательство. — Ты пизди поменьше, — опять влез Френк. — Так мне рассказывать или заткнуться? — вопросительно вскинул я бровь, понимая, что язвить сейчас не вариант, но и лучшего не дано. — Френк, свали к драклам, — махнул рукой Хромой. — Энтони, продолжай. — Мамашка эта психованная, которая Тома едва не пристрелила, потребовала информацию, — скривился от боли в рёбрах, — да не простую, а компромат на всех профессоров Хога, которые будут её дитятко учить уму-разуму. — Херась себе, — присвистнули бойцы у меня за спиной. — Действительно, остальные бы ей шею свернули, — покивал Хромой. — Сколько попросил? — Сто тысяч, в фунтах, — почесал я голову, — кто же за меньшее сочинять-то станет. Дурында, без раздумий согласилась. Утром пойду деньги забирать. На дороге такое за пару исписанных листов не найти. — Отлично, семьдесят процентов мне за пособничество, остальное можешь куда хочешь девать, — усмехнулся Хромой и поднялся с дивана. — Не увижу к обеду денег, и твоя голова будет украшать крылечко этого милого домишки. И теперь все сделки с этой богатой курицей будут только через откат мне. Запомни хорошенько, не досчитаюсь хотя бы кната и тебе не жить. Я тебя со дна вытянул, я тебя обратно и похороню. Не забывай, сучонок, кому ты принадлежишь! — Но ведь это мне головой рисковать и с этой психопаткой общаться, — прохрипел я, натурально удивляясь такому поборничеству со стороны мужика. — Хромой, я тебя когда-нибудь обманывал или денег не сдавал? Давай хотя бы пятьдесят процентов? Если в Хоге прознают, мне же не жить… — Пасть захлопни, никчёмный выродок, — Френк со всей дури зарядил мне по морде. — Ещё попробуй мне тут торговаться и станет восемьдесят процентов, — Хромой направился прочь из моего дома. — Парни, отметельте эту шваль, чтобы ей не повадно было рот открывать. Малефик сраный, кроме фамилии, ни хрена за душой, а всё туда же, как собака подзаборная, кусать руку, которая её кормит и содержит. Не убейте, чтобы за деньгами завтра мог идти. — Вот и добрехался наш малефик, — омерзительно заржали эти уроды и двинулись в мою сторону. — Готовь сраку, сегодня ты за всё ответишь, грязный выродок. — Френк, не убивать, он ещё нужен Хромому, — сказал верзила из новеньких. — Когда окончательно станет отщепенцем, тогда и придушишь этого скалозуба, который думал, что ему всё можно и никто его не тронет. Я сжался и приготовился к тому, что в следующее мгновение удары обрушились на меня со всех сторон. Эти твари били всерьёз, если бы не дешёвенький амулет, вживлённый под кожу, ещё в те года, когда я только попал к Хромому и рябой хрен Фелчер, пожалел красавчика с рыжими кудрями, сдох бы на месте. А так держался, сплёвывал кровь, закрывал голову руками и думал о запасах зелей, которые так и не пополнил. Не хотелось этого признавать, но парни разошлись на славу. Словно пытались исполнить приказ главного, при этом, доведя меня до черты. Что же такого произошло у Хромого, что он этих тварей с цепи спустил. Лучшая боевая пятёрка в полном составе, на одного малефика… Не Малфой я, чтобы голыми руками сердце у полувеликана выдирать. И всё же это оказалось унизительным. Против пятёрки сильных бойцов мои навыки оставляли желать лучшего. Под их ударами тело переставало реагировать. Боль заполняла каждую клеточку и выворачивала наизнанку. Мрази, какие же они мрази! И Хромой… Тварь конченая, я же ему служил столько лет. Никогда не перечил и не делал ничего, что могло бы навредить. А теперь я умывался кровью из разбитого носа и ощущал, как огнём загорался каждый миллиметр пострадавшей кожи. Мозг переставал отчётливо разбирать, куда прилетали удары, глаза заплыли, и голова закружилась. Я захрипел и выблевал на ковёр остатки обеда. Особенно сильный удар прилетел в челюсть и в висок. Я задёргался, судороги прошли по всему телу и ощущение того, как в шее сгорел, к хренам, артефакт, облили ледяной волной ужаса. Любой следующий удар мог стать последним. Тяжёлый ботинок надавил на кисть, и алые вспышки боли прошили насквозь. Мир накренился и потух. Ощущение расползающегося по штанам мокрого пятна, отложились отчётливо. Это, кажется, мой конец. Вот так, сдохнуть ни за что… Потому что хреновому жмыру, показалось, что это будет поучительно, вбить в своего зарвавшегося раба послушание и напомнить о том, кому тот принадлежит. Сколько я провалялся в отключке, сказать было тяжело. Боль не давала сконцентрироваться. Вязкий привкус заживляющего плескался на дёснах ярким крапивным отваром. Хотел было пошевелиться, но слух уловил хриплый смех, и я обмяк, пока никто не заметил, что я пришёл в себя и не начал в очередной раз вбивать в меня манеры и правильное поведение для низменной шавки, чей удел ползать в ногах у хозяина. В тот момент, как зелье полностью купировало боль, я смог понять, что вся пятёрка сидела на моей кухне и уничтожала скромные запасы жратвы и бухла. Следовательно, для меня у них больше не было заготовлено пыток. — Чего это босс, так на нашу деточку взъелся? — после очередной сальной шутки, всё же спросил молодой паренёк, совсем недавно попавший в ватагу. — Обычно в пример нам ставил, а тут дал отпиздеть до смерти. — Так, блядь наша лордовская, какого-то дракла, решила деточку у Хромого перекупить, — заржал старший из штурмовиков. — Если Ксана не пиздит, то целый артефакт за него предлагал и сто тысяч золотых сверху. — За кого они тут такие деньги дают? — присвистнул Френк. — За вон ту падаль? Неужто наш драный праведничек, решил-таки задницей своей поторговать? — Да сдалась Малфою его задница, у него все проститутки Лондона в постоянном доступе, — заржал главный. — Я слыхал, что сучок наш, не простой малефик, а кто-то из древних, но сдохших, а Малфою приспичило его за девицу Розье сосватать. Какого дракла, никто не знает, но разговоры такие давно ходили. А теперь видишь, взялся нашего Хромого окучивать, блядь белобрысая, чтобы Энтони ему продали по закладной папани. — Видать, девка у Розье страшна, что сама война, коли никого из благородных не нашлось и пришлось в Лютном муженька покупать, — постучал по столу молодой. — Я слышал, что когда-то Малфои и Флинты, себе так жён выкупали, когда с ними в одном поле срать никто не садился. А то и вовсе воровали. Но чтобы мужика… — Да, то Хромому и странно, — посмеялся Френк. — Деньги он за нашу детку взял, но обещал вернуть только к пятнице, как тот дела сдаст. А сегодня дельце подвернулось. Вот завтра, как деньги принесёт, так и сдохнет. Вину же на тупую маглу скинем. Пушкой не только она размахивать умеет. — Бедная девица Розье, — заржали мужики на моей скромной кухне, — не успела замуж выйти, а уже вдова. Такой только посочувствовать остаётся. — Да я бы поспорил, такую падаль в мужиках-то, — фыркнул Френк, — лучше мантикору в засос поцеловать. Так что не жалейте девку, мы ей одолжение делаем тем, что убиваем эту мразь, которой и на белом свете не должно существовать. — Хол, иди проверь, не сдохла ли наша детка, — махнул рукой старший. — Да нет, вроде дышит, — мгновение спустя, прохладные пальцы коснулись моей шеи. — Ну и славно, два часа прошло, он стабилен, можем сваливать, — поддержал пятый и самый молчаливый из боёвки, рассевшейся у меня на кухне. — А вы языком попусту не чешите. Главное, чтобы Абрахас поверил, что этот издох с магловской стороны. Иначе за его проданную жопу нас всех по кругу пустят. И не абы кто, а малфоевская боёвка, которая с виду от приличного аврора ничем не отличается. Ебать будут долго, со вкусом, но до летального исхода. — Типун тебе на язык, — отмахнулись остальные, но как-то с опаской оглядываясь. — Ладно, валим, — скомандовал старший. Вся толпа мужиков потопала на выход, и спустя томительные секунды дверь хлопнула. Я распахнул глаза и сделал глубокий вдох. Теперь всё вставало на свои места. Меня продали, как дешёвый товар и при этом решили, что самая выгодная сделка та, которой не будет. Хромой, всегда относился к своим парням с пренебрежением и диковатой озлобленностью. Но я-то считал себя исключением. Ценный кадр, живой малефик на коротком поводке и контрактом едва ли не раба. Да и не высовывался никогда. Жил себе, батрачил, да на книжонку свою собирал. Теперь же ничего из этого на горизонте не маячило. Кое-как дрожащими руками призвал к себе зелье и опрокинул ещё один флакон восстанавливающего. Хорошо бы укрепляющего, но то давно извелось и не приживалось в моём скромном домишке. Осмотревшись по сторонам, заметил беспорядок и, ощупав себя, вздохнул с облегчением: не обыскивали… Увесистый мешочек с шёлковыми шнурками, единственное, что осталось мне от славного рода, висел на поясе. Значит, деньги на месте. И у меня был шанс выкупить свою шкуру у нового милорда. Главное, приглянуться Малфою, а там и в шоколаде кататься всякий будет горазд. Слухи про их неумение выбирать себе амантов ходили испокон веков. А чем я хуже, какой-нибудь вертихвостки или мажонка посмазливее? Правильно, ничем! Да и не зря же говорили, что вкусы у них странные. Бывало, так втюривались, что вообще обо всём забывали и творили такую дичь, что ни в сказке сказать, ни пером описать. За своё же они и убить могут. Тут теперь угодить бы их блудливой милости. Ведь, наверное, половину всех лондонских проституток у него в койке побывали. А чем я привлечь-то могу? Ни рожи, ни кожи, ни задницы. Все достоинства в тёмном даре и воскресшем из мёртвых сюзерене с маменькой из рода ле Фей за спиной. Хотя… Клятв с меня не брали… Жизнь-то мне дороже, и вряд ли Абрахас побежит убивать пацана. Зная этого чёрта ушлого, он этим воспользуется. Следовательно, чем подыхать за ломаный кнат, лучше продать себя подороже. Хрен с ним, уже не страшно. Ибо вряд ли люди Хромого меня в покое оставят. И просто отрубленной головой я не отделаюсь. Обязательно скоты разрубят на части и похоронят в сосновом гробу, чтобы даже Поттеры не смогли воскресить. Эти твари ушлые, а Хромой понимал, что секретов его я знал на десятерых. Вот тебе и собачья преданность, и человеческое отношение, предали и приказали расправиться, как с шавкой подзаборной. Если бы не миледи ле Фей с её желанием защитить молодого сюзерена, был бы я уже в том гробу. А так восемьдесят тысяч, очень непросто аукнуться Хромому, это я решил на все сто! Нет… Миллион процентов! Собрав себя в кучку, поднялся с пола и потопал в ванную. Вот теперь надо было сделать из себя прелестную конфетку. Нечёсаной шевелюрой я мог перед заказчиками щеголять, те потрёпанный вид с лихвой списывали на непростую егерьскую жизнь отщепенца, идущего в самую жопу мира в гордом одиночестве. Безумие и отвага всегда шли рядом. Но коли я хотел подкатить к Малфою с непристойным предложением забрать меня целиком, то для этого требовалось как минимум надраться в хлам, а как максимум уснуть в его постели с ленточкой на шее и табличкой: «Я ваш на веки вечные, мой милорд!». И хрен с тем, что у меня уже как бы есть сюзерен. Своя шкура ближе к телу, а пока сопливый пацан дорастёт до задатка лорда, мне эту самую шкуру надобно сохранить, до светлых времён. Встряхнувшись, открыл краны и подставил гудящую голову под ледяную воду. Не аристократ и не неженка, спокойно переносил все тяготы бытия. Всё же для Лютного и простая вода роскошество, а у меня ещё и регулярная, так как платил я исправно, и никто не пытался стрясти с меня долгов. Вот не думал я и не гадал, что наступит тот день, когда отцовские бредни про славный и великий род Шемель придётся мне в помощь. Разве стал бы писаный красавчик и гулящая скотина в лице его белобрысой милости, позариться на оборванца с большой дороги… И как-то так, само собой, в голову пришло: да, этот может! Всё же вкус на любовников и любовниц у тех был не в пример лучше репутации, от которой сто лет назад ничего не осталось. И всё же волосы я тщательно вымыл, выбрал из них ветки, листья и засохшую грязь, рожу выбрил начисто и даже зелье поплескал. За ким рожном оно у меня водилось, я и не припомнил, но пригодилось снадобье для блеска кожи и волос. Может, у кого отнял, может, и умыкнул, а может и торговка в подарок сунула. Но три часа спустя из зеркала на меня смотрела весьма приятная рожа, которая могла бы сойти за обнищалого аристократа, в немного потрёпанной одежде. В шесть утра являться в дом злющего, как стадо мантикор Малфоя не следовало. Аккуратно я уже выяснил, что тот в печали и тоске из-за какой-то сделки. Так что заходить следовало с другого краю. Мадам Малфой предпочитала начинать вечер вторника за чаепитием с подружками, дабы перемыть все сплетни выходных. Потому накинув на плечи тяжёлую зимнюю мантию, подвязал рыжие лохмы бархатной лентой и потопал в место, о котором все знали, но к которому приближаться не решались. Сама леди мне была без надобности, а вот приставленная к ней охрана как раз и являлась настоящей целью сего помпезного выхода в свет. Лютный спал и не ведал, что один сумасшедший егерь, решил не сдохнуть, а взамен угодить в ещё большую кабалу, чем уже имелось в наличии. Ладно, где бы наша ни сдохла, главное прорваться и выжить. А там и мелкий Мракс подрастёт, и вот в ту пору начнутся чудеса, и живые воистину позавидуют мёртвым. Стену собой я подпирал ровно до того момента, как мне в шею упёрся кончик волшебной палочки. Сопротивляться и устраивать сцену не имело смысла. Так что я показал пустые руки из-под мантии и примирительно хмыкнул. Парни явно не первый год были замужем и в мою сценку не поверили, нажим на шее стал сильнее. Потому пришлось сбросить обе палочки на землю, как бы демонстрируя, что я весь ваш и даже нелегальную показал. Хотя кто в наше время по лесам только с одной шлюшкой бегал? Их едва ли не оптом по десятку штук, покупали все егеря, у кого доход был на добыче всякой дряни завязан. — Мальчики, давайте без грубой силы, я люблю нежно и с прелюдиями, — мурлыкнул я, не скрывая пустых рук от малфоевских прихвостней. — Какого хрена, шавке Хромого понадобилось около нашей миледи? — рыкнул низким басом тот, который контролировал подход от Лютного. — От неё, — задумчиво протянул я, — собственно ничего. Просто я тут краем уха слыхал, что милорд ваш, одного малефика по всей Англии ищет, едва ли в леса сам не рвался и вас в них не сгнобил. Так что даже интересно стало, что же там за приглашение такое, которое всеми силами пытаются мне передать. — Слыхал, Реджи, придурь хозяйская явилась, — заржал мужик и ухватил меня за плечо. — Смотри за мадам, а я это лорду отволоку. Глядишь, перестанет на всех волком бросаться. — Давай, — кивнул второй и расслабленно привалился к той же стеночки, которую давеча подпирал я. Момент переноса я даже не заметил. Просто словно что-то смазанное мелькнуло перед глазами и меня уже собрало в гостиной, на широком ковре. Не человек… Ни одному магу не свойственно такие чары применять. Правду, что ли, говорили, что его милость и человеком уже давно не был и подле себя таких же собирал? Ладно уж, не по моим мозгам вести такие рассуждения. И вообще, я к этой гадской милости в услужение собирался, негоже о хозяине думать хуже, чем было на самом деле. Хотя казалось, что хуже уже быть не могло. Вся Англия считала любого из Малфоев едва ли не прокажёнными и беды несущими. — Милорд, — гаркнул один из охраны леди. — Тут ваша блудня решила сама объявиться, без Хромого и поводка. Как прикажете? К кровати привязать, чтобы не сбежал? Или сразу в подвалы запереть? Только сперва бы подлатать, второго допроса он точно не переживёт. — Стив, иди в драклову задницу, — Абрахас со стоном поднялся с дивана и приложил к голове мокрую тряпицу. — Где вообще вы его достали? Что-то раньше не особо-то, наша пропажа, горела желанием близкого знакомства. — Не поверите, сам пришёл, — рассмеялся мужчина и надавил мне на плечо. — Так что прикажете с ним делать? — Можешь на пост возвращаться, — махнул блондин изящной кистью и со стоном рухнул обратно на диван. — С одним малефиком я и сам разобраться могу. — Вам бы того, зелья, — пробормотал громила таким тоном, словно был курицей-наседкой. — Вали! — рявкнул Малфой, и я реально присел от волны сырой силы. — Учудишь чего, паршивец битый, и тебя закопают! — рыкнул егерь, но послушно растворился в пространстве, не оставляя даже дымного следа магии. — Так что прикажете, раздеваться? — и в этот момент я отчаянно осознал, что не смогу даже ради спасения собственной шкуры. — Сдался ты мне, — рыкнул лорд и застонал. — Лучше водички подай. Голова трещит так, что сдохнуть хочется. — А что же антипохмельное не выпьете? — я аккуратно налил воды из хрустального графина и подал стаканчик болезному. — Не твоего ума дело, — рыкнул лорд и всё же приоткрыл глаз, — какого демона тебя принесло. И не надо мне тут сказочки заливать. От тебя страхом несёт за версту. Коли разнаряженный ко мне явился, то ценник себе набиваешь да думаешь, как бы подороже свою задницу мне впарить. Давай без этих сопливых драм. Хотел бы я тебя трахнуть, уже давно бы способ нашёл, а не прыгал бы с дракловым контрактом и откупными. Так что давай начистоту и по делу. Башка реально трещит. — Ваша милость, — тихо протянул я, устраиваясь прямо на столешнице низкого кофейного столика, — покровительства я искал. А слухи… Ну про… — И что смог бы ноги раздвинуть? — неожиданно заржала их гадская светлость. — Да не бреши, у тебя на морде написано, что сдохнешь лучше, чем через себя переступишь. А я в койку силой не тащу. Не люблю скандалы и проблемы. — Нет, вы, несомненно, правы, — я ощутил, как скулы обдало предательским жаром. — Но, если надо, могу полежать. — Вот спасибо, бревна в постели мне и в статусе любимой жены хватает, — сделав пару глотков, Абрахас отставил стакан на стол рядом со мной. — Так что нет, сделки не будет. Давай другой вариант. Явно же не с одним ко мне пожаловал. Просто так, ради праздного дельца не сунулся бы под ясные очи моей благоверной и её охраны. Следовательно, дело срочное и у него дурной запашок, коли не к Хромому побежал. — Милорд, не извольте гневаться, — тихо пробормотал я, пытаясь подобрать слова. — Либо говори как есть, либо выметайся, — махнул рукой чёртов Малфой. — Нет в тебе того ответа, ради которого я выкупать тебя собирался. А сопли на кулак наматывать это к пьянчужке Тому, а не ко мне. Собирать и привечать весь сброд, его доля. — Беда грядёт, — сгорбившись, я внимательно посмотрел на страдающего милорда. — Поклялся бы клятвой вассала, чтобы к вам в услужение пойти, да только вернулся сюзерен и остальных с собой прихватил. Лютный ещё не понял, что вернулся господин. Многие под родом его ходили, только род тот давно уж исхерел, да не ровня вашему. Но всё одно, клятвы в крови пробудились, и я первым о том узнал. — Так чего же ко мне бросился, а не к сюзерену в ноги? — Малфой выглядел заинтересованным. — Коли Мракс вернулся, следовательно, и тёмные науки ожили. Салазар своих детей никогда на произвол судьбы не бросал. — Нет, это нам с вами решать проблемы, — поёжился и посмотрел в резко заострённое, хищное лицо человека напротив. — Господину моему, десять лет от роду стукнуло, его самого защищать надобны. Мамаша у него, конечно, и Мордреду не пожелаешь, но всё равно магла. И вряд ли сможет тут ему жизнь сохранить. Милорд, не искали бы вы меня за красивые глаза. Да и попадался я вам, не раз и не сто, на глаза. А зашевелились вы с утра воскресного на прошлой неделе. Не просто же так… Вот я и подумал… — Нет, о том, что хозяин тёмных вернулся, я не знал, — медленно пробормотал Малфой, — тогда пророчество обрело смысл. Ну, что же вы хотите, ваша светлость. Покровительство моё вам не сподручно. Да к тому же вряд ли ваш хозяин согласится продать вас даже за три предложенные мною суммы. Дураком же надо быть, чтобы живого Певерелла отдать. — Он не знает о том, милорд, — покачал я головой, — никому бы и в голову не пришло в безродном малефике искать такие корни. Удивлён, что вы заметили и промолчали. Хотелось бы верить, что в том моя ценность, но, видимо, я ошибаюсь. Ибо тогда вы намного раньше забрали к себе такого безродного дурачка, проигранного собственным папашей в карты. А раз молчали, то и нет никакой разницы в том, как мой род обзываться будет. — Поверишь, если скажу, что десять лет назад история нашего мира поменялась, — лицо мужчины исказилось какой-то нечеловеческой гримасой. — И недалече, как неделю назад в этих странных хитросплетениях стало мелькать одно подозрительное имя, которое никак мне не давало покоя, пока я не осознал, что это имя мелкого малефика из отребья, которого Хромой пытался продать лет пять и всё никак не находил покупателя. — А потом вы предло… — я удивлённо хлопнул глазами. — Погодите, не о том сейчас речь! Какое такое изменение в истории? И как я могу быть с ним связан? — Только что, сам и ответил, — хмыкнул лорд и совсем неаристократично выругался, запивая какую-то вонючую дрянь водой. — Значит, все эти изменения связаны не напрямую с тобой, а с твоим господином. Вот так новости. Сюзерен втянул своих вассалов в новую войну. Странные дела творятся ныне на наших островах. — Какая война? — вытаращился я на этого сумасшедшего, который прикидывался порядочным мужчиной средних лет. — Кровопролитная и жестокая, — невесело усмехнулся Малфой, — ты же слышал о Дамблдоре, который собственного побратима и любовничка использовал как разменную монетку и выбросил? Его любимый амант в тюрьму бежал вперёд сопровождающего его почётного эскорта из роты быстрого реагирования. И вот на сцене появился тот, кого прозвали тьмой всея Англии. Как думаешь, сколько нам всем осталось жить? — Лет пять, — вздохнув, признался я. — На первых курсах ещё могут и не задеть, а вот к пятнадцати-шестнадцати… Вы потому меня выкупить решили? — Не только, причин на самом деле много, но теперь я вижу, что нет в тебе того, что надо было искать, — махнул рукой блондин и со стоном схватился за голову. — Покровительство от Малфоя и жизнь в черте дальних рубежей, со всеми егерями, — протянул я, понимая, что милорд знал больше, чем говорил, и коли я ему не приглянулся, то в самом деле мог выкинуть и обречь на смерть. — И тогда я расскажу то, что изменит не только нашу с вами судьбу, но и перекроит всю веху… Ваша милость, оно того стоит, клянусь. Но без покровительства не скажу. Работать буду, по лесам шататься буду, зарплаты большой не попрошу. Только крышу над головой и защиту от Хромого. Иначе рассвета среды я не увижу. Да что уж там, и заката сегодняшнего мне не видать. Как пить дать… — Готов собой ради этого рискнуть? — удивился собеседник и вскинул на меня глаза. — Да, милорд, готов, — закивал я горячно и поспешно. — Я Абрахас Николас Малфой, даю тебе покровительство и защиту, пока сюзерен твой не призовёт тебя, — махнул рукой лорд, и меня обдало сухим жаром раскалённого воздуха. — Принимаю, — на автомате сказал я. — Пока милорд не отречётся от меня или сюзерен не призовёт к себе. Верой и правдой служба моя будет ценой покровительства вашего. — Говори, — сузил свои голубые глазищи Малфой. — Сдохнем мы все, милорд, — протянул я, — ни за кнат собачий. Сдохнем в той войне, которая грядёт. Видать, судьбою нас вело к этому разговору. — С чего же ты так решил? — издевательски осведомился мужчина. — Потому что мать моего сюзерена, не кто иная, как ведьма вечности, — тихо рассмеялся я. — Мне вчера вечером угрожала живая ле Фей, воплоти. И чтоб мне на этом месте сдохнуть, если все эти события не связаны одной кровавой нитью. — Пиздец нам всем, — застонал Абрахас и рухнул на диван. — Убиться, что ли, сразу? — Это вы к чему? — удивлённо вскинулся я. — Наследница Морганы на земли магии вступила и погибель всему живому принесла. И помни, сын, отца, предавший, что нет мёртвым ходу на земли вечного начала, покуда матерь всех концов живая. — Это что? — непонимающе уставился я на Малфоя. — Ответ на твой вопрос, — хмыкнул сиятельный лорд. — Книга судеб решила разродиться новым пророчеством и по какому-то хрену, на моём веку. — Воистину, милорд, мы все покойники, — покачал я головой и застонал. — Покойники… — Нет худа без добра, — невесело сказал блондин, — зато помрём при новом Артуре, главное, Мерлина вовремя убить и Моргану не подбешивать. Глядишь, Гвиневрой кто-нибудь из наших станет. Может, и сохраним себе жизни. Покуда круглый стол не собрался, возможно, успеем как-нибудь за него попасть. — Милорд, — подняв лицо из ладоней, я посмотрел на Абрахаса, который ещё сильнее посерел. — Мне нужна квартира в мире маглов, чтобы встретиться с леди Пинкерс. Она не желает посещать этот мир больше необходимого. Может, есть какая рабочая. — Есть, но тебе она не подойдёт, — неожиданно раздался голос от двери. — Возьмёшь ключи от моей. И запомните мужичьё, нет тех дел, о которых не узнают ваши жёны. Ты, выродок Лютного, пока здоровье не поправишь и не отожрёшься, сюда даже не суйся, чтобы эта бестолочь тебя ещё сильнее не покалечила. А ты, горе мне доставшееся в наказание, какого дьявола делаешь в гостиной! Где твоя грелка? Увижу эту падаль рыжую, все патлы повырываю! Твира, найди немедленно эту полоумную, узнаю, что куда-то свалила за границу, пока нужна, обратно может не возвращаться, придушу голыми руками. Что вылупился, ключи взял и побежал, пока мой благоверный тебя досуха не выпил! Аби, родной, давай хотя бы Люца позову, всё легче будет. — Нет, — запротестовал Малфой, рассматривая супругу больным взглядом. — Не надо сыну пока такое видеть, дай хотя бы в первое совершеннолетие войдёт. — Может, я чем могу помочь, ваше высочество? — поклонился я леди Малфой. — Чтобы тебя тут с коврика соскребали? — иронично протянула принцесса Шотландии. — Нет, мне трупы в гостиной не нужны. Девятый дом, рядом с лесом, спросишь у мужиков, к твоему возвращению будет распечатан. А про своих дружков думать забудь. Мой муж, идиот, но я с вас глаз не спущу! Умрёте смертью, за которую благодарить в аду станете. — Понял вас, моя миледи, — я припал к руке благородной мадам и поспешил свалить от греха подальше. В холле меня уже ждал слуга со связкой ключей и одноразовым артефактом для перемещения. Но мыслей в голове было столько, что я едва успел прочесть адрес, как рывок уже дёрнулся в желудке и утянул меня подальше от дома благородного семейства. Принимая заказец, последнее, о чём я думал, что вляпаюсь по самые помидоры. Но теперь было поздно… Игра началась, и ставки в ней так высоки, что даже у Малфоев не хватит денег откупиться. Что уж говорить про меня, бедного дикаря из дремучих лесов? Зато радовало только одно… Книгу я теперь выкуплю в первые же выходные. И стану снова с родом и фамилией… Правда, ненадолго… Но всё же стану!