Тропою тёмных начинаний

В голове крутились миллионы разнообразных вопросов, толку от которых было как от козла молока. Всё, что я знал до этого момента, оказалось жалкой чушью. Крошечный клочок информации, который даже рядом не стоял с теми знаниями, которыми обладали старые семьи. И всё же обида душила и прожигала насквозь. Я пытался бороться с ней, но выходило отстойно. Ещё и письмо от информатора, пришло тогда, когда его не ждали. Услуги мама оплатила сразу же. Но теперь, когда леди Малфой поведала все подводные камни сделки, я уже был особо не рад. Но на этот раз решено было идти всей семьёй. Отпускать маман в гордом одиночестве к прожжённому жизнью лгуну и хаму, я не собирался. Сейчас ситуация складывалась далеко не в нашу пользу, и я не намеревался отступать. Где наша не пропадала! Ещё не вечер и сопли на кулак наматывать рановато будет. Пока дышу, не сдамся! Отвоюю не только своё право на жизнь, но и светлое будущее для всей моей семьи. Осматривая новостройку, я глазам своим поверить не мог. Видать, и тут Малфой подсуетились и сделали так, чтобы всем участникам этого идиотского шоу могли с комфортом расположиться втайне от посторонних глаз. Ладно, это лирическое отступление, а остальное будет суровой реальностью, с которой теперь предстояло как-то иметь дело. Магический мир не спешил открывать для меня свои двери и уж тем более посвящать в свои тайны вовсе посторонних людей, которые никакого отношения не имели к нему. Нервишки пошаливали, желудок скручивало тугим узлом. Что-то чуяла моя задница неладное и предупреждала. Встречаться лицом к лицу с Малфоем я ещё не готов. Убедить его в моём ненормальном состоянии будет слишком нереалистичным предположением. Я готов был поверить в собственную непроходимую тупость, но не в сострадание этого ядовитого гада. Пока я не готов лоб в лоб сходиться с таким титаном интриганского разлива. Следовало меньше о таком думать и сконцентрироваться на чём-то одно. — Ладно, если будем дальше стоять на улице, привлечём к себе ненужное внимание, — дед откашлялся и уставился мутным взглядом на дверь. — Вы уверены, что нам стоит? — маман подняла глаза и окинула взглядом сооружение из стекла и бетона. — Я хотела приобрести тут квартиру, но всё было распродано ещё на стадии формирования котлована. — Если мы говорим о Малфоях, а мы говорим именно о них, — хмыкнул я, — то не удивлюсь, что всё это взаправду. В теории существует вероятность того, что эта хренова коробочка с элитной недвижимостью, принадлежит им и является одним из доходов, по эту сторону барьера. Мир может и разделён меж собой, но этим гадам, море по колено, и класть они хотели на всякие там принципы с ближайшей колокольни. — Сынок, не стоит так выражаться, ещё и в общественном месте! — маменька скосила на меня глаза и прищурилась: ой, как нехорошо. — Мы должны создавать ощущение благовоспитанных и адекватных личностей, которым не чужды моральные и нравственные ограничения. — Да, доченька, ты сама начни так жить, потом будешь других поучать, — хлопнув меня по плечу, дед первым двинулся в сторону входных дверей. — Идёмте, нет смысла торчать на улице, как идиотам и ждать у моря погоды. — Не начинай, — закатила та глаза и последовала за дедом. Мне же ничего не оставалось, кроме как последовать за родственниками на верную смерть. Хотелось верить, что обойдётся… Только жопа мне подсказывала: ни фига подобного! Было во всём этом что-то такое, от чего мурашки пробегали по коже и стремительно гасли в черепной коробке нереализованными желаниями и примитивными позывами страха и отчаяния. Было настолько плохо, что можно, уже, ни о чём другом, не думать. Я, по крайней мере, убедился в собственной тупости и непроходимом кретинизме. Имея такие силы за спиной, просрал всё! Сидел бы сейчас при короле и в ус не дул бы. Только знать бы… Кто тот король и кому мы отныне служить должны. В тот момент следовало включать голову и слушать умных людей. Но Люциуса я за умного не считал, просто по причине того, что не видел в этом павлине и зачатка здравомыслия. Всегда казалось, что он интриган, манипулятор, повеса и страдалец. Золотой мальчик из платиновой клетки, который тяжелее ручки ничего в руках не держал. И оттого было тяжелее принимать и понимать, что этот тепличный и домашний идиот, мог разносить в щепки дома и стадо вепрей уложить, как здрасти. Теперь же, когда крошечные крупицы информации стали появляться, смотреть на того Люца, прежним взором было себе дороже. Он не ромашка, он кусачая герань! У этого лютика неземного оказалось очень непростое и покрытое мраком прошлое. А дурочка и повесу он отыгрывал прекрасно. Даже общаясь с ним близко-близко, я принимал его за порядочного раздолбая, который мог включаться только тогда, когда ему это было жизненно необходимо. Во все остальные моменты клал он на всё с приборчиком и знать не желал, что какие-то тяготы жизненные стояли на его пути. Смешно было в таком признаваться, но сделал он всех… Да не только в Люце была проблема. Всех Малфоев поголовно принимали за богатых воображал, которые горазды были лишь носы задирать. А если вспомнить историю… Из двадцати восьми великих семей на плаву осталось от силы пять. Мой собственный род исхирел до такой степени, что родовой перстень готовы десятилетнему ребёнку отдать, лишь бы долговые закрыл и от кредиторов откупился. Смешно ли о таком вспоминать? Покровители тёмных искусств, великие маги и рыцари ливонского ордена… А по сути, пшик на пустом месте. Родовой замок и тот сто лет руины напоминал. Денег не водилось ещё при моём прапрапрадеде. И после всего этого я считал Малфоя идиотом и трусом. Наивным придурком был как раз я и половина Британии. Вторая как-то чухнула и к Малфоям лишний раз не лезла. Зато Мраксов добрым словом и не поминали. Помоями поливали и даже не стеснялись получить молнию в задницу. И где же тут сравнения? Правильно в той самой заднице. И по какому-то дурному стечению обстоятельств, второй раз мне это показали более доходчиво и объяснили едва ли не на пальцах. Мол, коли ты такой придурок, то будь добр, на собственной шкуре, принимай и изучай реальное положение дел. И второй раз наступать на те же самые грабли я не собирался. Мне следовало открыть голову для поступления информации из общего биополя, то так тому и быть. Зря я прогуливал уроки медитации и самопознания. Оказалось весьма полезная и нужная тема, если не желаешь быть долбодятелом, от которого избавятся даже свои, раз встанешь на пути у замыслов. Чисто теоретически, войну за корону и власть мы могли выиграть, даже не прибегая к кровопролитию. Какой демон треклятый дёрнул меня развязать самую кровавую бойню со времён Вильгельма Завоевателя? Сколько раз вспоминал, так и не вспомнил. Всё же шло хорошо, до какого-то определённого момента, а потом покатилось через жопу. Но где существовал этот неизведанный мне рубеж проблем, я так и не выяснил. Расписал все свои похождения по полочкам, перевёл семь тетрадей, а толку как не было, так и нет. Явно не мой конёк, систематизация данных. Вот сюда бы Паркинсона, он бы мне быстро всё объяснил, популярно, доступно и понятно. Но увы… Пока я мог довольствоваться лишь собственными мозгами, а они отвратительно варили, ещё и с поправкой на мой возраст. Прикрыв веки, тяжело вздохнул и едва не подпрыгнул, когда раздался звонок лифта, оповещающий о том, что мы поднялись на нужный этаж. Проморгавшись, увидел цифру «13» и немного передёрнул плечами, в надежде на то, что это не дурное предзнаменование, а простое совпадение. Мало ли какие тараканы блуждали в голове у принцессы. Пусть и без короны и трона, но с родословной аж до сотворения Европы. Ладно, маменька не хуже, но такими заглюками также страдала. Следовательно, женская солидарность во всей красе. Самое то, чтобы понять и не простить собственной твердолобости. Двери лифта бесшумно разъехались в стороны, открывая вид на длинный коридор с зеркальными стенами. В воздухе витал едва уловимый аромат лаванды, смешанный с запахом старых книг и дезинфицирующего средства. Самый элитный жилой комплекс столицы оправдывал ценник за квадратный метр. Реально стерильность, как в операционной. Я сделал шаг в коридор, чувствуя, как под ногами пружинит мягкий ковёр с причудливым узором, напоминающим звёздное небо. Вот это я понимал, пустить пыль в глаза с самого порога. — Недурно, — пробормотал я, оглядываясь по сторонам. — Для принцессы самый подходящая локация. Сколько же денег было вбухано в сие великолепие? — Видимо, столько же, сколько в наше имение, — дед хмыкнул и потрепал меня по голове. — Я понял из твоих рассказов, что семья не бедствует, но, видимо, они скрывают настоящие доходы, если судить по этому убранству. — Они вообще скользкие гады, — хмыкнул я. — И нет, это не мои слова. Их таковыми вся обратная сторона этого мира, считает и оказывается правой. — Ладно, давайте не будем лезть в чужой карман, нас сюда не для этого пригласили, — маменька сверкнула глазами, и мы сдулись под её настороженным взором. Коридор казался бесконечным, но я знал, что это всего лишь иллюзия, созданная искусным мастером пространственной магии. Стены переливались оттенками фиолетового, создавая причудливую игру света. Где-то вдалеке слышался тихий звон хрустальных колокольчиков, словно эхом отражая моё тревожное настроение. Не пристало тёмному властелину раскисать и быть соплёй на палочке. Но мрачные настроения не желали меня отпускать и всё глубже укоренялись у меня в душе. Хотел я того или не хотел, но каждый шаг приближал меня к разгадке тайны. Какой, непонятно, но нутром это чуял. Когда же передо мной открылась дверь в неизведанное, я застыл на пороге с разинутым ртом. Хотя чего я мог ожидать от семейства, для которых деньги значили столько же, сколько для простого человека пыль в доме. Они сроду не страдали скромностью и всегда охотились за тем, что было недоступно другим. И неважно вещь-то или человек. Можно сказать, я одна из таких диковинок, которую захотел Люциус Малфой и получил в свою коллекцию. И чёрт, я только сейчас осознал пропасть между мной и им. Пусть в настоящий момент она была меньше, но никуда не исчезла. Против семьи, которая веками накапливала деньги, власть и влияние, идти, казалось, бессмысленно и опрометчиво. Потому никто и не шёл. Боялись черти и правильно делали. Закрыв глаза, вздохнул и всё же сделал шаг в будущее, которое брало свой разбег и становилось чем-то новым и неизведанным для меня. Таким загадочным и мистическим, что голова попросту шла кругом и немного подташнивало от пережитого потрясения. Одно дело думать, другое узреть воочию. Пространство будущего, заполненное светом и невесомыми, практически совершенными устройствами. Всё по последнему слову техники, дизайна и запросов. Идеальное, слепящее роскошество, убранное в аккуратную упаковку. Если несведущий человек окажется в этом доме, то не сможет понять, чем же восхищались остальные. Дабы осознать ценник всего впихнутого в небольшое пространство, требовалось, как минимум разбираться в магловских тараканах, как максимум торговать всем этим. Так что, варясь в этой кухне, я осознал цену бессмысленных трат просто ради трат. Представьте себе просторную студию, расположенную на верхних этажах одного из небоскрёбов, цена которого и так заоблачная из-за расположения и бешеного пиара. Панорамные окна от пола до потолка открывают захватывающий вид на современный мегаполис, где небо встречается с зеркальными фасадами, а лучи заходящего солнца играли в отражении тёмных вод. И это лишь внешняя оболочка, дорогой фантик, в который упаковали диковинку, и ради которого затеяли грандиозное строительство. Архитектура и дизайн явно опережали своё время и стремились к чему-то фундаментальному и строгому. Чёткие линии, шикарные, острейшие грани совершенства. Это пленяло и заставляло восхищённо взирать на всё, что было сотворено руками гениев. Возможно, во мне говорила капелька взрослой сентиментальности и осознания всего масштаба этого великолепия, но я не мог ни на секунду отвлечься от созерцания этого величественного и умопомрачительного вида. Окна словно открывали дорогу в новый, неизведанный мир. Открытый план помещения выполнен в стиле минималистичного лофта, с элементами тихой роскоши, буквально завораживал. Белоснежные потолки с открытой системой подсветки создавали ощущение того, что он буквально парил, гармонично сочетающийся с ультрасовременной техникой и мебелью. Монохромная палитра с преобладанием белого, серого и чёрного цветов дополнена яркими акцентами в виде дизайнерских светильников и предметов искусства. Вот так, зайдя по незнанью, и не скажешь, что квартирка принадлежала магам, живущим как на изнанке мира, так и на его настоящем. Функциональные зоны и огромные растения в горшках, добавляющие уюта, и создавали мнимую лёгкость. Каждая незначительная деталь привлекала к себе внимание. Вот так с порога распознать в этой квартире пристанище самой мерзкой семейки на всём континенте сам Мерлин не смог бы. И пофиг какого он там роду: мужского или женского. Всё по высшему разряду. Дорого-богато, но без кричащей вычурности и нелепого золота. Так, стильно, что я подумал на мгновение, а не водил ли меня Люцик за нос, сообщая о том, что фи-фи-фи и фу-фу-фу водиться с маглокровками и тем более с маглами. Рассматривая квартирку его маменьки, я мог предположить, что конструкцию из трёх пальцев он показывал нам всем и делал это регулярно. Невзирая на то, что сам при этом кривил рожу, похлеще пьяного Сивого. Ну, что поделать, наша куколка была с таким дерьмовым характером, что рот лишний раз при нём никто не открывал. А как теперь оказалось, ещё и из-за немереной магической дури и умением колдовать не так, как все. Удобно. Бей, тут же жри и ещё раз бей. Круговорот маны в природе. Даже тут Малфои показали всем фак. Кухонная зона была интегрирована в общее пространство и оборудована встроенной техникой премиальных брендов. Массивный обеденный стол из закалённого стекла служил не только для приёма пищи, но и как самостоятельная деталь интерьера с шикарным букетом цветов и сервировкой. Такая кричащая во весь голос деталь, что простым смертным такое явно не по карману. Запариваться и каждые три дня менять всё это. Хотя… Они же маги, цветы могли быть зачарованы на неувядаемость или ещё под какими-нибудь чарами стазиса. Что уж греха таить, видел такое в нашей шарашке каждый праздник. Мягкая зона отделена элегантной перегородкой из перфорированного металла, создающей ощущение приватности без потери лёгкости и изящества в пространстве. Она оформлена мебелью с обивкой из премиальных материалов, а акцентные стены украшены произведениями искусства, и я не удивился бы, поняв, что это оригиналы. От Абрахаса сталось бы, для жены проплатить какому-нибудь умельцу, чтобы обнесли магловские музеи. Эта не просто квартира, это пространство для жизни в самом сердце Лондона, где каждый день начинается с потрясающего вида на город, а заканчивается в атмосфере сказки. Теперь я понимал, почему не стоило лезть на рожон, не зная всей подноготной. Будь у меня информация о таких выкрутасах моего скользкого друга, и я бы ни за какие деньги мира не отпустил бы Люца в запой и псевдострадания. Как говорила Нарцисса, хороших пиздюлей ему надо, а не рюмку с утра пораньше. Но мы же жалели мужика, дальше своих золотых унитазов и мира не видел, а тут сердце разбили, душу вынули и всё это на глазах у любимой феи. Как же так, с горя-то такого и не напиться. Ясен хрен, если есть куда сваливать, то и бухать можно, не просыхая. Запасной план у него небось и на такой случай был. Не зря же мелкий Малфой, подлизывался к Поттеру. Пусть и долбануто, как умело только это семейство, зато со стопроцентной гарантией. Уже не отдерёшь как банный лист от голой задницы. Будешь через час вспоминать и страдать об их павлиньем величестве, утирая горючие слёзы ревности и ненависти. Чёрт! Опять меня куда-то не туда понесло. Вздыхаю о них, как безутешный! Тьфу! Голову бы оторвать и выкинуть, чтобы людям жизнь не портили. Да только жалко, такого союзника и врагам не поздоровиться, ибо свои рыдать будут. Точнее, рыдали, когда наша кусачая герань надиралась в хламину. Прикрыв глаза, всё же постарался успокоиться и взять себя в руки. Разводить сопли на ровном месте самое тупое и непродуктивное времяпрепровождение. Я не жеманная барышня! Я великий злодей, который собирался в очередной раз устроить кровавую резню. А для осуществления задуманного мне требовалась поддержка. И сейчас я получал её в таком объёме, в котором даже не чаял узреть в своей первой жизни. Если там приходилось высасывать всё из пальца и из говна лепить конфетку, то теперь можно легко и непринуждённо следовать по стопам предков и особо не ломать голову над загадками бытия. Всё и так понятно. — Ох, прошу прощения, что не встретил вас сразу, — парень выскочил из спальни и перед моим взором появился вполне себе ухоженный молодой мужчина, чуть старше маменьки. — Мадам, обычно не заботится моим присутствием в её квартире и распоряжается ей по своему разумению. Можно сказать, что вы первые гости в этом странном доме. — А вы не похожи на себя прежнего, — мать с любопытством рассматривала собеседника, и что-то такое сверкнуло в её глазах, что я едва сам не подавился воздухом. — Миледи, прошу простить моё поведение, разве мог я знать, зачем меня искали, — шаркнул тот ножкой, — меня выдернули прямиком из ванной и отправили к вам на свидание. А встреча с четвёркой акрамантулов не самое интересное рандеву в моей жизни. Понимаю ваше негодование. Жалкий оборванец из жопы леса, кому такой по душе придётся. — Один, против четверых? — я аж присвистнул. — И живой? — Как видите, милорд, — склонил тот рыжую голову. — Дерьмовый у меня род, но сами понимаете, нормальных в вассалах Мраксов отродясь не водилось. Они всегда набирали себе таких же вырожденцев или малефиков, которые под стать их тёмному началу были. Так что да, жив, здоров, а за акрамантулов ручаться не могу. Может, какой и издох… — Ладно, к теме дохлых пауков вернёмся потом, — тряхнул я головой, — лучше скажи, зачем ты попёрся к Малфоям. И не надо заговаривать мне зубы, я прекрасно знаю, что лучше сорок живых акрамантулов, чем один полудохлый Малфой. — Да все это знают, — махнул тот рукой и указал за стол. — Только Малфои, хоть и твари редкостные, но своего никогда не отдадут и не упустят. Это любой егерь вам скажет. Ходить под их гадской милостью, всё равно что у Мерлина за пазухой сидеть. Если тебя взяли в услужение, то только господин и пришибёт. — Так, ты же роду Мракс давал клятву, как-то странно получается, — продолжил докапываться до сути дела. — Предал и перебежчиком пошёл. — Когда давали клятвы, меня и в проекте не было, — махнул тот рукой, разливая чай по чашкам. — Даже родовой книги и той нет. Папаня, её пропил или проиграл. Уж сам чёрт не упомнит. И меня также проиграл в долговое рабство, одному из главарей ватаги. А в Лютном до совершеннолетия мало кто доживает. Вот и мне пророчили сдохнуть. Правда, оказалось, что малефик каждой твари нужен. Не буду отрицать и говорить, что Хромой — это Мать Тереза. Нет, и бил он, и голодом морил, и насиловать пытался. Но видите ли, те, кто Мраксам присягнул обычно, и в крысиной яме могли с комфортом устроиться. Так что мелким или взрослым, но своё право на жизнь я отвоевал. — А потом? — осторожно осведомился я, не заостряя внимания на тяжестях жизни среди отбросов магического общества. — Приключилась ваша драгоценная маменька, — покачал Энтони рыжей головой. — А где это видано, чтобы мёртвые из гробов вставали. Ещё и вот такими? Нечеловеческая то кровь и немагическая. Каждой твари известно, что, когда древнее нечто глаза открывает, так война приключается. А в войне этой живыми останутся только точно такие же твари и те, кто верен им будет до самой смерти. — Ладно, логику я в принципе понял, но к Малфоям-то зачем? — вскинул бровь и принял чашку чая из едва заметно дрожащих пальцев. — Маменьки тебе было мало, решил ещё древнего зла на стороне хлебнуть? — Мало, немало, вопрос не в том, — отрицательно забулькал собеседник. — Пусть хоть сто раз из оживших сказочек станется, а всё равно по законам магла она, если не грязнокровка. За такой никто не пойдёт. Такую уважать должны начать. А для этого много сил и времени надо. Там на изнанке мира, каждый знает: Малфой может и тварь, но сильный и опасный противник. Просто так к ним с ножичком не сунуться. Леди их не в пример вашей матери охраняют, да и сама принцесса за палочкой в карман не полезет, раскатает тонким слоем по стене и скажет, что так и было, и, вообще-то, она не при делах. — На это у меня возражений нет, — закивал я, — белобрысое семейство всегда отменной боёвкой слыло, мерзкой, но первоклассной. И жён себе под стать выбирали. Так что давай, дальше свои рассуждения. — Так вот, из-за того, что ваша мать не может в полной мере закрыть все бреши в вашем общении с миром, мне пришлось делать выбор, — пожал плечами мужчина, — и Малфой оказался единственным правильным вариантом. Отпетые твари, но преданные своим интересам до гробовой доски. А уж под клятвой и вовсе цены им нет. Я попросил Абрахаса защищать вас и меня до тех пор, пока сами не сможете призвать вассалов. Это огромная толпа, на самом деле, но без лордовского титула и твёрдой руки мелкая шпана разорвёт вас на куски. Оттого ваш дед и дядька не спешат из грязи вылезать. И всё же, даже если вы докажете свою сознательность, должен быть тот, кто научит быть лордом и представит другим. А у нынешнего главы, как раз сын примерно вашего возраста. Так что будет не шибко удивительно, что два тёмных змеёныша подружились друг с другом. Ну не дурак я, чтобы на другой факультет вас сватать. — Понятно, а раз мы подружимся с Люциусом, то и моё пребывание в доме Малфоев уже не будет столь подозрительным, — закивал я головой. — А клятва покровительства останется в тени, и никто не узнает, что до наступления моего совершеннолетия и принятия статуса действующего главы, все вассалы Мраксов под попечительством Малфоев. Всё это будет удачным прикрытием для сказочки и позволит в тени проворачивать договора и прочие штучки, о которых обществу знать не обязательно. В принципе я даже соглашусь с тем, что это было наилучшим решением на тот момент, при прочих неизвестных. Защита сюзерена, основа клятвы любого вассала, и ты свою исполнил странным, но действенным образом. — Остальное уже начало всплывать потом, когда поворачивать назад, стало слишком поздно, — закивал головой вассал моей семьи, — события стали развиваться настолько стремительно, что последовательный анализ оказался невозможным. Если я хотел выжить и не сдохнуть, то стоило придержать свой дурной нрав и язык и приниматься за дело всерьёз. Я даже готов был себя продать, но, как видите, пожалела меня леди, милосердая душа, а милорд едва не выкинул из имения. Но всё прошло, как я и надеялся. Неважно какими путями, итог меня вполне устраивает, и я не собираюсь от него отказываться. — Да, я уже понял, что это вполне рабочий план, который появился совершенно неожиданно, и теперь нет смысла бегать от него, — хмыкнул я и пожал плечами. — Я вот только хочу послушать, что же ты планировал делать в дальнейшем. — До того, как прочитал книги леди Малфой, думал, что просто буду присматривать за вами и отрабатывать долг перед новым господином в обмен на милость к вам, — хмыкнул малефик, — а теперь вот не знаю. К войне готовиться и надеяться на то, что вас раньше времени не убьют, как представителя древней крови. — Мерлин и Моргана? — вкинул я бровь. — Они самые, пусть будут обе неладны! — затряс тот рыжими кудрями. — Откуда же мне было знать, что почти каждый из нынешней драгоценной чистой крови, на самом деле когда-то присягал на верность жене Вильгельма, которая околдовала и напоила рыцарей. Тем самым устроив охоту за святым Граалем. И ведь они нашли его… Правда, под конец, видимо, единственный свидетель тех событий едва ли в своём уме был. Но сказки сказками, а корона есть, и это факт. А значит, и святой Грааль в ней заключён. — Корона первого короля, является на самом деле мифическим артефактом, за который без малого пятьсот лет идёт кровопролитная война? — я аж рот открыл. — А последняя, кто может прикоснуться к нему. Мама… — Почему я? — удивлённо приподняла бровь молчавшая до этого времени родительница. — Потому что ты, мало того, что последняя ведьма с наследием Морганы, так ещё и последняя живая Романова с магией в крови, — подвёл я неутешительный итог. — Если сложить оба факта вместе, то превратить корону обратно в кубок способна только ты, ну или твои потомки, которых у тебя быть не может по причине того, что на тебе проклятие Мерлин. Вот мы и получаем то, что собственно получаем. Как бы смешно это ни было, но более логичных вариантов у меня попросту нет. Проклятие вступило в силу и противоречило само себе. Оттого магия и наградила тебя мною, чтобы разобраться со всеми этими злоключениями и проблемами. — Стоит предполагать, что на этом сюрпризы не закончатся, — тяжело вздохнул дед и посмотрел в чашку с чаем. — Кровь Романовых так просто не дастся и стоит предположить, что сейчас, она пытается что-то нам сообщить и о чём-то предупредить. А мы пока понятия не имеем, что конкретно и по какому поводу. — Пока не стоит заглядывать так далеко, — покачал головой егерь, — милорд пока ещё слишком мал, чтобы ввязываться в разборки за чашу всех желаний. Ему бы поступить и выпуститься. Или хотя бы до старших курсов дожить. А там видно будет. Десятилетний сопляк никому не интересен, да и его дядька с дедом ещё живы, они-то пока первые на очереди в лорды. Но то лишь глупые домыслы, если бы могли, уже давно стали бы ими. А так их и магия, и кольцо отвергли, они жалкие и безродные. — Тогда почему Томас не может принять его прямо сейчас? — удивилась маменька. — Потому что я слишком маленький, — пожал плечами и отхлебнул чая, — никто не позволит ребёнку, достигшему первого совершеннолетия, принимать на себя управление целым родом. Даже в стародавние времена в таких случаях приоритет был не по кровной линии наследования, а у того, кого примет кольцо и магия рода. Это процесс простой и быстрый, но как в сказке про короля Артура, меч из камня мог вытащить лишь тот, кому это по силам. Тут также, кольцо рода примет только того, кто соблюдает все установленные рамки и подходит под все критерии, остальные могут спокойно идти лесом. — Совершенно верно, магия крови не позволит никому не достойному занять место во главе рода, — закивал Энтони, — даже если мы говорим о вымерших семьях, они должны посчитать кандидата достойным. И уже после этого принимать его в род, на правах младшего родича, способного принимать решения и раздавать указания. Всё так, как и произошло с вами, моя прекрасная леди. — Так, ладно, это надо будет отдельно разбираться, чтобы не сойти с ума и не заработать нервное истощение, — махнула рукой мать. — Сейчас меня волнует только ближайшее будущее, а все вопросы, которые могут подождать до лучших времён, до них и оставим. — Вернёмся к теме с Граалем, — кивнул я, — что можно сказать по этому поводу? Абрахас вряд ли упустит его из рук. Ты об этом не думал. — Они и так знали, где он, — пожал плечами Энтони, — они хранили эти книги столетиями и никогда не пытались заполучить его. Дневник предков не побудил в них желания и интереса. Потому могу сделать закономерный вывод: Малфои знают о Граале что-то такое, что неведомо простым смертным. Иначе нет смысла молчать в тряпочки. — Хм, а вот это надо бы как следует обдумать, — закивал ему, — если они знают секрет… То, возможно, именно он помогает этой проклятой семейке оставаться живее всех живых. Даже проклятие вырождения их не тронуло. Нет, тронуло, конечно, но они уже седьмое колено от седьмого колена проживают. А этого не было никогда и ни при каких условиях. Странно, но логично. И теперь их дурная магия укладывается в порядок вещей. Если они колдовали не так, как все, то и остальное могли делать не по клише. Хорошо, это я принимаю за объяснение. Возможно, даже прекрасно, что ты стал их вассалом, сможешь присматривать с близкого расстояния. Тайн и секретов они не раскрывают посторонним, но вдруг что-нибудь важное, да всплывёт. Держи уши развешенными и контролируй происходящее в мэноре. — О том и переживал, мой господин, — закивал егерь, — что если отныне игра пошла такая, то лучше иметь таких скользких гадин при себе. К тому же Хромой рассказывал, что и человеческой крови в тех нет. Потому я и подался к ним, услышав о том, что Моргана во внучке своей вернулась к жизни. А дрянь она всегда к дряни тянется. Уж не обессудьте, мой лорд, но мы не из светлого десятка будем. Да и те, как бы белым одеялом ни прикрывались, светленькими не были. У них пальто без пятен, зато внутри гниль одна. Самое то для союзников. Потому разумению и подался я к ним. Нет дураков к таким лезть. Сами господин сказали, даже древнее проклятие для них пустой звук. А для каждого, магией целованного, это похлеще любого запрещающего сигнала светофора. Не полезут к ним в сокровищницу, ни за что и никто. — Что тебе ещё удалось разузнать? — аккуратно спросил у него, стараясь не думать о плохом варианте дальнейших событий. — Лютный стоит на ушах уже несколько месяцев, — покачал головой малефик и отправился менять остывший чай, — тот народец всегда жопой чует неприятности. А тут носятся, подобно курицам с отрубленными головами. Ничего не понятно, но страх присутствует. Ещё и Том с его заказом срочным. Хромой даже передумал меня убивать ради такого дела. Так что вот ещё одна причина, почему я принял столь поспешное решение. — Допустим, неприятности нам в самом деле грозят недетские, но разве можно с уверенностью заявить, что их причина во мне? — меня задело такое отношение к собственной персоне, я ещё даже ничего не сделал, а уже стал, злом воплоти. — Вы не вы, этого я не могу с уверенностью сказать, но что это дельце непростое, уж сто процентов, — кивнул Энтони. — Никто же не предполагает, что фея вернулась и своим взором устремилась вдаль. Где феи прекрасной ступала нога, там дальше жизни не было. Точную фразу я не запомнил, но нечто подобное мне сказал лорд при аудиенции у него в гостиной. И ещё, у него сейчас какие-то проблемы с магией. А его вейла упорхнула прочь, и теперь достопочтенная леди Малфой гневается и обещает прибить ту. Зачем ему вейла понятия не имею, но, видимо, для чего-то очень важного. Раз он даже с дивана не в состоянии встать, а сына втягивать не хочет. — Странно, впервые о таком слышу, — задумался я. — Но что там в крови у Блэков, даже они сами не знают, так что возможно Нарцисса вейла и оттого не заводил Люц любовниц, да и с сыном всегда был близок. Ладно, до тех дней ещё как до Пекина на четвереньках, успеем во всём разобраться восемь раз. Сейчас продолжай про дела Лютного, что и как и почему. — Да, собственно, тут и рассказывать особо и нечего, — пожал плечами Энтони, — я хотел книгу своего рода выкупить, уже почти деньжат набрал. А тут грянула эта заваруха с Хромым и его попыткой меня убить. Дальше леди с дурными новостями и вот теперь сижу в квартире её высочества и думаю, как бы выжить в этой сумасшедшей истории. Теперь же и мне туда дороги, нет. Дохлый малефик он всем ценный и тем, что издох, и тем, что после себя потомство не отставил. Я же… И не помер, и нового господина себе нашёл, так ещё и у её высочества живу. О таком скоро на каждом углу кричать начнут. Вот и остаётся мне Мерлина добрым словом поминать. — Побыть в любовниках у кого-то из Малфоев весьма почётно, — заржал я и откинулся на спинку стула. — Правда, потом тебя будут десятой дорогой обходить. Но, мне кажется, для тебя это вполне приемлемая цена, и шибко горевать о таком ты не собираешься. Так что давай завязывай с этими страданиями по несбывшимся мечтам. Что дальше по Лютному. Этот вопрос меня волнует намного сильнее, чем ты мог себе вообразить. Очень хочется докопаться до сути происходящего, раньше, чем это всё обрушится на нас, подобно снежной лавине. — Лютный пока ничего не пытается предпринять, — вздохнув, Энтони в очередной раз заварил чай и вернулся за стол, — в силу своей раздробленности и непонимания всех возможных проблем. Ибо каждый тянет одеяло на себя и пытается выжить. Хромой же и вовсе спятил. Похоже, он всерьёз решил стать главным в том засраном местечке. И нет, моя прекрасная леди, я не выражаюсь, я констатирую факт. Если хотите вести дела в подпольном мире, то придётся иметь на карандаше типов похуже моего. — Ты от темы не уходи, — поморщился я, — что почуяли эти крысы? — Не знаю, что конкретно, мне Хромой отродясь не доверял, — покачал головой мужчина и приуныл, — но, если верить слухам, Лютный ищет нового короля. Старикашку Фендеуса, со дня на день должен белый свет отринуть. А в России передел власти начался. И опять не среди тех, кто при коронах, а среди тех, кто преступным миром управляет. Вроде как, глава Тёмного ордена преставился не так давно. Вот теперь весь мир его наследничка ищет. А тут ещё и наш блаженный, на тот свет засобирался. Ходит да говорит, что от русской княжны бед мы хватанём немало. Все ржали над ним. Мол, столько лет Лютный в ежовых рукавицах держал, а тут спятил на старости лет. Кто же знал, что та самая княжна со мной пообщаться решит. Право слово, милорд, не я так обернул. Хромой сам решил, что я из всей его ватаги лучше с этим справлюсь. Мог он Топа послать, да не послал. Видать, и его что-то беспокоит. — Понятно, что не ромашки в чистом поле собираем, — усмехнулся дед, — а вот про русскую княжну, это точно не про мою доченьку. Мы хоть и царских кровей, но не из коронованного рода. Скажем так, мы всегда были подле трона и служили для императоров и императриц запасным источником детей. Коли с наследником чего приключалось или разродиться не могла первенцем. Забирали у нас и на трон сажали. А прямая линия так и оставалась всегда в тени. И княжна живая есть из правящей династии. Живёт далековато, в отшельниках. Но это не меняет того факта, что настоящая наследница за тридевять земель в монастыре сумасшедшей слывёт. — Это уж не мне ведомо, а лишь одной судьбе, — потряс тот рыжей головой и усмехнулся. — Княжна, али не та княжна, или вообще не княжна. То лишь время рассудит и расставит всё по своим местам. А пока нам приходится выживать на той информации, которая есть. И я, если честно, не особо горю желанием ввязываться в заварушки. Но приключилось так, что встреча с вами, мадам, оказалась во сто крат опаснее четвёрки акрамантулов, желающих мною поужинать. Вот не зря у меня дурные предчувствия были, когда всё столь дико обернулось. Шутка ли, на три дня в лесу пропасть, хотя я от силы там парочку часов пробегал. Видать, не суждено мне было выйти, а всё равно живым пришёл да в своём разумении. — Думаешь, что тебе мороком глаза застлали? — хмыкнул я и потянулся вперёд, — но магия сделала так, что ты выжил и вернулся как раз к назначенной встречи с маменькой? — Морок не морок, но явно дело было нечистым и касалось оно исключительно моего собственного желания не прослыть идиотом и найти хоть что-то на продажу, дабы родовую книгу выкупить, — с тяжёлым сердцем признался егерь. — Заказ-то редкий был. Каждая собака в Лютном знала, что только я за такой дрянью полезу и буду делать всё ради монеты звонкой. Потому могли, что и наколдовать. Я не отрицаю. А вот как я вышел, того не скажу. Но по ощущениям я в самом деле там не больше пяти часов проходил. Ну может быть максимум семь. А это обернулось таким кошмаром, что по возвращении я и думать забыл о здравомыслии. Всё же егерская шкура мне подсказывала, что дела пошли поганые, мой господин. — Да, тебя понять можно, — согласился с подобным описанием проблемы. — Когда одно за одним и думать некогда, действуешь больше на инстинктах и старой памяти. А что у тебя в ней отложилось? Правильно дикие леса да бредни про Малфоев. В которых есть доля правды, но которые для нас ровным счётом ничего не значили. До тех пор, пока Абрахас не согласился тебя в услужение взять. За своё они в самом деле любого порвут и не побрезгают сделать вид, что не руки, их гадской милости, по локоть в кровище. — Но всё же, я бы предпочёл, чтобы эти проблемы решались по мере поступления, — покачал головой дед, — тут слишком много неизвестных. А чем больше людей участвуют в каком-то определённом заговоре, тем тяжелее всё это будет контролировать. Ведь у каждого есть свои желания и амбиции, каждый хочет добиться чего-то и сделать это максимально быстро и желательно за чужой счёт. На своём горбу много не вывезти. — Это и ежу понятно, — согласился с тем Энтони, — просто у нас и до этого момента было не так много вариантов, для развития событий. Сейчас есть хоть какая-то стабильность и понимание происходящего вокруг нас. Всё же я предпочитаю доверять своей интуиции, а она буквально вопит о том, что у нас впереди нелёгкие времена, из-за которых предстоит попотеть. — Война будет и начнёт её тот, кто сейчас в тени, — фыркнул я, — точнее, у него слишком много сторонников, которые не видят того самого грязного нутра, под белым пальтишком. Оттого мне всё смешнее наблюдать за тем, как он пыжится и старается. Гад редкостный, но в шашки с ним играть я бы не стал. — Дамблдор? — усмехнулся егерь. — Не переживайте, мой господин, эта падаль многим поперёк горла. Ещё после первой войны, которую он устроил. Я бы сказал, что история не терпит сослагательного наклонения, но тут оно как никогда к месту. — Этот старый осёл перешёл дорогу половине магической Британии, так что я даже не удивлён, — хмыкнул и заржал. — Лютный от него воет не меньше, чем все остальные, кто пытается оставаться в нейтрале или открыто протестует против принятых им законов. — Милорд, позвольте узнать, откуда вам известно это? — глаза Энтони вспыхнули недобрым огоньком подозрительности. — Не позволяю, — отрицательно помотал головой, — мои источники и дальше должны оставаться неназванными. В качестве гарантий. Не мне вас объяснять, господин егерь. — Гарантии, милорд? — Энтони процедил холодно, сквозь зубы. — Или страховка? От нас? Ваше недоверие остро чувствуется. И это неправильно. Мы сейчас все в опасности, и, если вам кажется, что мой вопрос нелогичен. Информаторы не всегда бывают честны на руку. Порой среди них попадаются такие, как я. Это многое объясняет. — Не недоверие, господин егерь, — я резко и коротко выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. — Благоразумие. Знания – острее любого вашего кинжала. И пока они мои, я держу хоть какую-то нить в этой игре. Дамблдор думает, что управляет фигурами на этой шахматной доске. Вот пусть дальше думает подобным образом, старый манипулятор. Но я знаю, что ещё не время для прямых действий, и предпочту держать всю информацию при себе. Я Мракс, а это уже само по себе петля на шее. Не хотелось бы, чтобы знания, сыграли со мной ещё более грязную вещицу. Предательство, господин егерь, вещь быстрая. Я вижу каждую гнилую мысль, каждую липкую душонку, страждущую заполучить власть подобным образом. И вижу, как господин директор плетёт новую, ещё более запутанную и опасную паутину своей игры – под маской мира и стабильности. «Стабильность»! Ха! Это рутина, затягивающая нас в трясину его желаний! Она ему не нужна! — Господин, осторожней! — покачал головой Энтони. — Стены ведь имеют уши... Даже магические. Пыжится он, пыжится, вы правы... Но пока он Альбус Дамблдор, Верховный Чародей, с Министерством магии за спиной и всем Орденом общипанной курицы... Силы не равны. Бросить вызов открыто – самоубийство. Он этого и ждёт! Чтобы раздавить любого, кто высунет голову. Ему не нужен мир, это знают даже школьники. Он желает контроля, диктатуры и падения старых семей. Если ваш информатор предаст, это может кончиться плачевно. Именно по этой причине я так беспокоюсь и волнуюсь. Можете мне не доверять. Но я лучший в Лютном и мне надо знать, каким образом спасти вас от неминуемого кошмара. — Силы равны? — я сжал кулак так, что костяшки побелели и голос дрогнул от бессильной ярости, выдавая мои истинные чувства. — Равны? Смеёшься? Да он всю систему подмял под себя! Эти его «Законы во имя Света» – чистейшее лицемерие! Каждый указ – петля на шее у кого-то из чистокровных, древних и не совсем светлых. Он отнял у меня слишком многое. И не только у меня. Половина Британии, как верно заметил Энтони, готова ему глотку перегрызть. Но штука даже не в этом. Открытое противостояние ему в любой ситуации – это броситься грудью на амбразуру волшебной палочки этого гуру манипуляций. Его образ чист и светел. Да Гриндевальд готов был сам бежать в заточение, лишь бы подальше от него! Вот кто реально может рассказать о великом светлом волшебнике кучу всего интересного и познавательного! — Он мастер провокаций, — тихо поддакнул егерь. — Ищет повод. Любого, кто осмелится кашлянуть не в такт его пути «ко всеобщему благу». Раздавит – и ещё и героем выставит себя, «подавившим угрозу Тьмы». Вот только о Гриндевальде не знал даже я. Милорд… — Вот именно, — я покачал головой, — никто этого не может знать, ибо никогда не видел собственными глазами. Я же просто знаю о том, что из себя представляет Дамблдор и его Орден палёной курицы. Он хочет, чтобы его враги рванули сломя голову на баррикады. Чтобы дали повод подставиться под удар. Чтобы обвинить в развязывании той самой войны, которую он уже начал в тишине кабинетов и кулуарных сделок. Но я не доставлю ему этого удовольствия! Не дам ему списать мою месть на хаос и анархию! Пусть он сейчас почивает на лаврах в своём белом пальтишке, думая, что всё под контролем. Пусть его подельники из Ордена Феникса верят в его святость. Всё это лишь до поры и до времени. И тут самую главную роль играет моя информация. Такие крохи, как Гриндевальд, как силы Малфоев. А теперь ещё и все тайные знания этой чёртовой семейки у тебя в руках. Энтони, что хочешь делай, но завоюй их благосклонность. Хотя для любовника, ты слишком правильный… Не та порода. Ну и чёрт с ним, жёны у них тоже с призвездинкой, вдруг принцесса и растает. Наша сила сейчас – в терпении и аккуратном наращивании мощи. А лучше тёмных тварей с платиновыми патлами в этом никто не сыграет. В этой самой... Стабильности, которую он всем навязал, лишь Малфои являются источником хаоса, который он даже не пытается вырвать с корнем. Следовательно, что-то в них есть… Осталось понять, что… Хотя там сама мантикора все лапы переломает, разгребая скелеты в малфоевских гардеробных комнатах. Мы будем идти по тому пути, который останется в тени. Искать трещины в его идеальной обороне. Растить недовольство тихо, исподволь. Пусть его сторонники почувствуют, куда дует ветер. Пусть сомнения грызут их изнутри. Мы будем пауками в его же паутине, перегрызая нити одну за другой. И когда он меньше всего будет этого ожидать, когда его белое пальтишко покажется ему неуязвимым доспехом... Именно тогда я раскрою карты. — Долгая игра, внучек... — дед тихо вздохнул, но в его глазах – и страх, и горькое понимание, и болезненный интерес. — Опасная игра. Змеиная. Но оттого не менее увлекательная! — А кто сказал, что месть должна быть быстрой? — я издал тихий смешок, который показался выстрелом на фоне всеобщей тишины. — Я хочу, чтобы он увидел крах всего, что построил. Чтобы почувствовал каждый удар. Чтобы осознал, кто его низверг. И для этого я готов подождать столько, сколько потребуется. Пока мои «источники» не скажут, что час пробил. Пока гнойник не созреет. Тогда мы сорвём с него это милое амплуа добренького старикашки и покажем всем его гнилое нутро. Вплоть до последней капли грязи. И пусть вся Британия завизжит от отвращения. Вот тогда... Тогда я и отомщу этому козлу, который разрушил всё и обратил мою веру в пепел под ногами. Не только за себя. За всех… — А я всё гадаю, — мама поёрзала на стуле, и холодный металл ножек скрипнул жалобно под этим движением. — Эти твои «источники». Надёжны ли они? Или мы с тобой, родной, как те дурачки, что в фонарь тычут, думая, что луну поймали? Особенно про Малфоев. Семейка... Даже по рассказам не вызывает у меня доверия. И уж явление той леди… Опасливое. Принцесса эта — львица, хоть и с призвездинкой, как ты подметил. А отпрыск... Я боюсь представить, с кем тебе общаться нужно будет. В нём что-то есть? Просто я переживаю за тебя, родной. Не хотелось бы ступать на скользкую дорожку. Уж коли даже гоблины с ними общаются вежливо, боюсь представить, что там из себя представляет Абрахас Малфой. Раз они даже моего отца попытались развести! Да, папенька! — Опасения твои, маменька, понятны и вполне логичны, я бы даже сказал, своевременны, — я откинулся в кресле, пальцы сложил домиком. — Малфой — змей, да. Но змеи кусают, когда их прижмёшь к стенке или когда видят лёгкую добычу. Мы же не стена, не добыча. Мы теперь их союзники, благодаря Энтони. Те, кого они должны защищать и оберегать, согласно клятве. Или партнёр поневоле. Что касается источников… Они надёжны, как сама суть магии. Можно сказать, что я верю им так, словно самому себе. И также молчаливы. Знания, которые никогда не подведут и не исказятся, лишь магия с судьбой властны над ними. Не к силе магов напрямую, а к их страхам. К их стыду. К тем самым скелетам, о которых мантикора лапы сломает. А что касается наших скользких соратников… Представьте, что кто-то знает про неприятный инцидент с гоблинами и заложенными фамильными реликвиями в 78-м? Или про истинную природу «болезни» его драгоценной тётушки Арамины? Они не захотят, чтобы это всплыло. Особенно сейчас, когда Дамблдор так яростно выжигает любое пятно на репутации «благородных». Когда борьба со старинными обычаями уже вовсю пылает над Лондоном. Дальше, может, и нет волны, но столица уже грызётся, как пресловутые пауки в банке. — Грубый шантаж? — дед поднял седую бровь, и в его взгляде промелькнуло нечто — то ли осуждение, то ли восхищение холодным расчётом. — Не грубый, дед, изящный, — поправил я. — Намёк… Поверь, эти павлины оценят подобный ход, он даже будет им в радость. Доверительный шёпот в нужное ухо. Обещание защиты от возможной «утечки». Мы же не враги, правда? Мы просто осведомлённые друзья с кое-какими негласными привилегиями. Клятва же и так держит всех в узде. Заинтересованные в сохранении стабильности и мира в гармоничных отношениях. Той самой, под сенью которой удобно растить наши собственные пути к величию и власти. А Люциус еще щенок? Возможно. Но щенки вырастают. И кусают больно, пока зубы молодые. Особенно если их правильно раздраконить и направить в нужное русло. Или если они чувствуют, что их стая под угрозой. Надо присмотреться. Возможно, в нём и кроется та самая трещина в броне Дамблдоровской «стабильности». Юношеский максимализм, обида, жажда доказать... Всё это горючий материал. А уж если тронуть его семью… Ох, там может такой коктейль получиться! Перед внутренним взором вновь поплыли картинки прошлого, которого ещё не было. Мрачный зал… Отвратительная внешность из-за криворукости Хвоста. Всё это утомительное и бесполезное нечто… Тёмный, густой смрад отчаяния, когда мы уже понимали, что всему скоро придёт конец. И глаза мелкого змеёныша, которого пришлось загонять в угол той самой фанатичной угрозой убить его семью. Мелкий дрожал, играл на публику, но готов был перекусить мне глотку, подвернись такая возможность. И ведь перекусил. В тот самый момент, когда уже были расставлены последние точки. Его палочка легла в руку Поттера. Ни друзей, ни соратников, ни нейтралов, а одного скользкого щенка, которого я недооценил. Хотя… Малфой же! Надо было думать, что он найдёт выход. — Горючий материал рядом с пороховой бочкой Малфоев... — Энтони покачал головой, но уже без страха, скорее с мрачным предвкушением. — Опасная затея. Но чертовски изобретательная. Значит, тактика ясна: паутину плести тихо, ниточка к ниточке. Малфоев — осторожно подкармливать намёками и страхами, прикрываясь маской благожелателя. Орден Феникса послать к тем самым акромантулам и можно даже в мантикорову задницу. Искать слабые звенья. Недовольных. Сомневающихся. А Дамблдора... Пусть греется в лучах своей славы. Чем выше поднимется, тем больнее падать. Только, господин, прошу вас, с информацией обращайтесь предельно осторожно. Она не всегда может быть достоверной. И зачастую люди не такие, какими могут показаться на первый взгляд. Там не только это меня беспокоит. Но и пророчество, чуйка Абрахаса… Там знание, способное сжечь того, кто не умеет с ним обращаться. Даже вас, милорд… — Не волнуйся, — мой ответ прозвучал ледяной сталью. — Я знаю, что держу в руках. Это не просто информация. Это оружие. И я научусь им владеть. Каждая кроха, каждый грязный секретик будет уложен на своё место. Как пазл. И когда картина сложится... Когда Дамблдор будет уверен, что он непоколебим, что его «всеобщее благо» торжествует... Тогда я покажу миру истинное лицо его «блага». Лицо лжи, манипуляций и трупов, присыпанных золотым пеплом его репутации. И начнётся это с малого. С одного громкого скандальчика. Сомнения, посеянные в умы его верных птенцов. Пусть попробуют объяснить, почему их светоч десятилетиями покрывал мерзости тех, кого они теперь называют «Тьмой». Пусть попробуют... А мы... Мы будем наблюдать. И готовить следующий ход. Ведь терпение — не просто добродетель. Это искусство. И я стал в нём неплохим художником. Десяток лет, не такой большой срок, чтобы паниковать. И чем тише мы себя ведём, тем подозрительнее. Надо играть, а не прятаться. Только делать всё это медленно и со вкусом. — Художник... — дед прошептал, и в его глазах вспыхнул тот самый болезненный интерес, смешанный с желанием вломить по-крупному. — Ребёнок, которому едва исполнилось десять, рисующий крах на полотне времени. Жутковатое зрелище. Но захватывающее. Ладно, внучек. Игра начата. Я готов вписаться в эту заварушку. Хотя следовало бы сперва с нами поговорить, но что поделать, мы уже засветились и поздно отступать. Будем продолжать сорить деньгами и играть в глупцов. Отчего же неидеальная маска. Посмотрим, чья паутина окажется прочнее: старого лиса с птичкой феникс на гербе или молодого паука, плетущего свою сеть в подполье. Только помни: одна ошибка, одна порванная нить... — И паук рискует быть раздавленным, — закончил я за него, и в комнате снова воцарилась тишина, густая, как смоль, но теперь уже наполненная не пустотой, а тяжестью замысла. — Не оборвётся. Потому что я тку не одну нить, дед. Я тку целый ковёр. И Дамблдор, со всем его величием, даже не подозревает, что уже стоит на нём. И что однажды этот ковёр осыплется пеплом его надежд. Я умею ждать. Энтони медленно поднялся. Стул жалобно заскрипел, будто протестуя против груза лет и услышанного. Он поправил рыжие кудри, его движения были точными, выверенными – привычка старого егеря и малефика, чья жизнь ничего не стоила. Он остановился у двери, рука на тяжёлой железной ручке. Оглянулся… В его глазах глубоко запавших, горело всё то же месиво: страх, сомнение, азарт охотника на тропе, опасного зверя и гордость? Гордость за своего сюзерена, такого же безумца, как он сам? Идеального Мракса из Мраксов. — Ладно, — его голос звучал устало, но твёрдо. — Коли игра пошла – играть будем. Я к своим томам, может, что ещё узнаю в хрониках змеиного семейства. Ещё покопаюсь в тех архивах, которые мне предоставила миледи. Может, и правда, ключик какой подберём потоньше к сундучкам Малфоев. Или к другим дверцам. Только помните: в мире магов никому нельзя верить без клятв, а порой и с ними. Одно неверное движение, одно слово мимо... — И сдохнешь первым, — кивнул я, поднимаясь вслед за остальными. — Знаю. Знаю. Иди. Свежим взглядом глянь на старые страницы. Иногда пыль веков скрывает самое ценное. — Долгая игра, — повторил он, словно заклинание. — Опасная. Змеиная... Но... Да будет так, как желает мой сюзерен. Можете в этом плане рассчитывать на меня. И осторожней со своими желаниями, мой господин, в этом мире они имеют свойство осуществляться. Особенно с теми, что пахнут серой и тленом. — Не переживайте, господин егерь, я уже проходил это и вполне представляю, что из себя представляет мир магов, — отозвался я, глядя, как его тень сливается с мраком коридора. Больше разговоры вести не имело смысла. Я помог матери накинуть пальто и, не заботясь о безопасности, зашагал вниз. Машина стояла там, где мы её оставили. Путь до имения занял добрых полтора часа по вечерним пробкам. Но каждый занимался тем, что обдумывал сложившуюся ситуацию. Так что я практически не почувствовал заминки. В чём-то бывалый егерь был прав. Информация в мире магов дорогого стоила. Но всё, чем я руководствовался – моё прошлое, которое не стало настоящим. Я уже раскачал маятник, и давать заднюю, поздно. Дверь моей комнаты захлопнулась с глухим, окончательным стуком. Я остался один в полумраке спальни, лишь трепетание пламени в камине бросало прыгающие тени на стены, заставленные книгами и игрушками. Тишина снова опустилась, но теперь она была иной. Не пустотой, а ожиданием. Предвкушением первого шага на долгом, тёмном пути. Я протянул руку к столу, к аккуратному платку с гербом Малфоев. Пальцы коснулись прохладного шёлка. Сейчас на моей стороне не только опасный союзник, но и знания. Ценные, запретные, дорогие… Я должен правильно этим распорядиться! — Игра началась, Альбус, — прошептал я в пустоту, и мои слова, казалось, повисли в воздухе, смешавшись с дымом от камина. — Спокойной ночи и сладких снов в своей непогрешимости и вере в чудо. Пока они тебе снятся. Ведь дальше станет лишь больнее! Я откинулся в кресле, закрыл глаза, представляя то белое пальтишко, которое когда-нибудь запятнается навсегда. Пусть почивает… Его час ещё не пробил. А мой... Только начал свой тихий, неумолимый ход. Мне десять и торопиться некуда. Но чем сильнее мои союзники, чем заинтересованнее. Тем проще будет подмять под себя всю Британию. Изменить устои и вернуть величие крови! Я самый отмороженный отморозок и сворачивать с этого пути не собирался. Коли я уже однажды разбил душу, чего теперь горевать. Можно и второй раз сделать то же самое, уже не страшно. Главное — теперь правильно выбрать хранителя, с мозгами желательно и руками из правильного места. Одного воскрешения мне хватило, второй раз слыть уродом, желания не возникло. А посему… Прорвёмся!