Начало? Быть может, конец?

— Я разорву в клочья этого чертового Люцифера! На балконе разгоралась настоящая драма — дьяволица, чьи глаза охватило пламя. Мужчина, который пытался унять пыл своей невесты. — Милая, послушай же ты! — Асмодей не оставлял попыток вставить несколько слов в отнюдь нецензурный монолог девушки. — Я видел своими глазами, как он уносил её на руках из зала. Я верю, что он в силах позаботиться о своей Жене. — Да как ты не понимаешь? — девушка дрожащими руками достала из пачки сигарету. — Ты не можешь быть уверен в том, что он её узнал. Это невозможно! Он не мог считать её энергию, мы кардинально изменили её облик. Он не мог знать, — дьяволица выкурила сигарету за пару секунд. — Мириам! Пойми же ты. Думаю, он мог догадаться. Я не верю, что Люцифер благородно кинулся спасать незнакомку. Это не в его манере, и ты об этом знаешь, — оперевшись спиной на стену рассуждал Асмодей. — Твой друг — идиот! Я клянусь, если он в ближайший час не отчитается о состоянии Вики, он будет проклинать тот день, когда появился на свет. Да, Мими была страшна в ярости. Её ничуть не пугал статус Короля Ада. Кому-кому, но уж не Мириам бояться того, с кем она в детстве делила тарелку с кашей. Они были буквально негласными братом и сестрой, находясь в соответствующих отношениях. Вечные ссоры, рукоприкладства со стороны девушки, которые, конечно только забавляли Люцифера. Потому его образ казался абсолютно безобидным — она с детства знала, что Люцифер никогда её не тронет, не посмеет даже подумать об этом. Асмодей дал невесте фору длинной в несколько минут, чтобы она успокоилась. Две минуты тишины, и вот он уже подходит к ней со спины, захватывая в плен своих стальных объятий. — Любимая, я даю тебе слово, что через час ты будешь знать, что с Вики всё хорошо. Мими не сопротивлялась, гнев отступал всегда, стоило лишь Асмодею прикоснуться к ней. — Асм, я очень за них переживаю, — она уткнулась лбом в его грудь. — За них? Ты пару минут назад клялась в том, что вырвешь крылья Люциферу, — мужчина не понял посыл её слов, потому ждал ответ. Мими поняла, что проговорилась. Отступать было поздно, ведь демон легко научился считывать её ложь. — А я и вырву! Не за его королевский зад я переживаю… — она сделала паузу. — Вики беременна. Асмодей потерял дар речи. Теперь и в его голове закрутились шестеренки, он начал улавливать связь между всеми произошедшими событиями. — То есть, она сбежала не потому что они поссорились? Мими закатила глаза. — Она не сбегала. Долгая история, — переведя строгий взгляд на мужчину, продолжила: — Ты заговорить меня решил?! Асмодей прижал девушку ещё сильнее к себе. — О-о-о, Нет, — протянул он с усмешкой. — Заговорил я тебя ещё пару сотен лет назад. В том домике на дереве, помнишь? — он лукаво взглянул на девушку, проведя носом от основания её оголенной ключицы к шее. — Хей, перестань! — Мими с улыбкой отвернулась от него. — Довольно! Я сейчас иду в наши покои, а ты всеми правдами и неправдами вытряхиваешь правду из своего друга — лоботряса. И молись, чтобы я не спустила на него цербера раньше, чем ты его найдешь. — Вас понял, мадмуазель! — Асмодей галантно протянул невесте руку, и они покинули балкон. Мужчина шел по темным коридорам замка. Он понимал, что шанс получить от друга несколько нелестных слов в свой адрес был равен сто к одному, но гнев его невесты производил на него впечатление куда больше, чем пара грубых высказываний. Дойдя до нужной двери, он замялся, не понимая, что он вообще должен сказать Люциферу. Короткий стук в дверь — тишина. Люцифер определенно почувствовал его энергию. Асмодей решил подписать себе смертный приговор, осторожно дернув за ручку двери, приоткрывая её. Реакция Люцифера была феноменальной: он в ту же миллисекунду вскочил на ноги, расправляя крылья за своей спиной, чтобы скрыть жену от посторонних глаз. — Асмодей, лучше проваливай, пока я не свернул тебе шею, — глаза его загорелись бордовым свечением. — Люцифер, полегче, — Асмодей проговорил шепотом, потому что понимал, что в комнате они находятся не одни. — Я всего лишь выполняю поручение своей благоверной. Люцифер преодолел расстояние между ними, выталкивая друга за дверь. — Передай Мими, что с Вики всё в порядке. Она спит спокойно, зная, что я нахожусь рядом. — Обязательно передам. Брат, можно задать вопрос? — Асмодей бросил растерянный взгляд в сторону двери. — Задавай, — уже более спокойным голосом проговорил Люцифер. — Вас можно поздравить? — с улыбкой произнес демон. — Зачем задавать вопрос, ответ на который ты уже знаешь? Асмодей молча приблизился к Люциферу, заключив его в мужские объятия. — Я искренне рад за Вас, мой дорогой друг. Это бесценный подарок, которого удостаиваются отнюдь не все. Люцифер выдохнул, похлопав по спине друга, проговорил: — Я чувствую себя таким ничтожеством. Я виноват во всем, что ей пришлось пережить за эти месяцы, — Люцифер не смог сдержать порыв, ему необходимо было выговориться. — Я три гребанных месяца пытался её найти. Я никогда не прощу себя за то, что заставил её страдать. Даже думать не хочу, что могло произойти, если бы она провела в таком состоянии ещё какое-то время. Как же я был глуп! — не унимался мужчина. — Я накинулся на Мими, когда она говорила мне неудобную правду о том, как я был слеп по отношению к Вики. Асмодей решил прервать самокопания друга. — Люц, думай о том, что сейчас все самое дорогое, что у тебя есть, спит за этой дверью. Я понимаю, что вас ждёт непростой разговор, но я знаю, как сильно тебя любит Вики. Она обязательно простит. — Спасибо, брат, — больше Люцифер не смог сказать ничего. Быстро попрощавшись с другом, он вернулся в комнату. Вики все также мирно спала. Остаток ночи Люцифер провел, не смыкая глаз. Не мог налюбоваться женой. Но его продолжала пожирать совесть, если таковая имелась у дьявола. Он рассуждал о том, как долго обходил тему, поднимаемую Викторией. И даже не задумывался о том, что его слова могли ранить сердце девушки, которая готова была подарить ему самое большое счастье в жизни — ребёнка. Он избегал разговоров, он запрещал ей поднимать эту тему. Боялся ли он? Безусловно. Боялся, что не справится с ролью отца. Его воспитывали жестоко, ведь, как завещал отец: «Будущий Король Ада должен доказывать каждый день, что он достоин титула». Привыкнуть к ежедневным наказаниям за малейшую провинность — легко. Вырасти без понимания, что значит отцовская любовь — проще простого. Осознать в двенадцать лет, что в тебе видят не сына, а материал для создания фигуры идеального Правителя — травмирующе, но тоже оказалось возможным. Но образ этот пал, когда в его жизни появилась Виктория… Осознать, что тебя в девушке будет интересовать не только секс — странно. Понять, что изо дня в день она будет ломать стену безразличия, выстроенную столетиями — тяжело. Чувствовать, что твоё сердце в какой-то момент пропустит удар, а разум будет кричать: «Какой же ты идиот», когда в очередной раз ты доведешь её до слез — больно. Он не понимал, откуда в ней столько силы и какого-то Земного слабоумия. Не мог поверить, что девушка будет искать свет в давно очерствевшем сердце снова и снова, даже когда очень страшно. Он готов был клясться ей в любви каждый гребанный прожитый день. Ведь именно с её появлением он осознал, что значит жить, а не существовать. И, кажется, вся его жизнь была такой жалкой, бессмысленной. Но только не рядом с ней. В какой-то момент он забылся: принимал её как за нечто должное. Забыл, что именно она вытащила его со дна под названием: «Жестокость и насилие». Забыл, как она жертвовала собой во благо их любви, когда в очередной раз он разбивал её сердце. Забыл, что она и есть смысл его жизни. Почему-то решил, что работа может быть важнее семьи. Нет ничего на свете, что могло бы перевесить чашу весов чувства безусловной любви. Но она молчала, когда видела, как они отдаляются. Не хотела лишний раз грузить его голову своими мыслями. Снова ставила его благополучие превыше своего. А он решил сделать вид, что всё происходит так, как должно быть. И сейчас, смотря на расслабленное лицо жены, чувствуя энергию их зарождающегося счастья, он считал себя самым последним ублюдком. Проснувшись, Вики не спешила открывать глаза. Смутно помнила вечер, но осознание того, что сейчас она находится рядом с мужем разбивало сердце и одновременно грело душу. Ей было страшно: Он меня осудит. Я не должна была прятаться, нам давно стоило поговорить. Вдруг, он разлюбил меня, и ему придется делить кров и стол исключительно из-за ребёнка. Чего только не придет в голову беременной девушке. Люцифер понял, что девушка проснулась, её выдавали подрагивающие веки. Он почувствовал её страх, без раздумий притянул ближе к себе, зарываясь носом в её волосы. — Любимая, мне тяжело понимать, что ты чувствуешь страх рядом с тем, кто должен оберегать от всех бед, — в его голосе звучала дикая тоска, — но я каждый день, слышишь? Каждый день буду доказывать тебе, что достоин быть мужем и отцом. Виктория осторожно открыла глаза. Голубые глаза, смотрящие прямо в душу, но без злости. Он был наполнен чувством безусловной любви и печали. Если бы дьявол мог выбрать себе личную казнь, он предпочел бы пасть от одного её взгляда. — Люцифер, — тихо начала она, — тебе не нужно ничего доказывать. Я люблю тебя так, как запрещено любить. В то утро я хотела рассказать тебе о … — она сделала паузу, машинально положив руку на живот, — о нём, или о ней. Я не виню тебя в том, что произошло. Мне очень стыдно, что я сделала выводы за тебя. Я очень боялась нашей встречи. Ему было невыносимо слышать это, каждая фраза с новой силой отзывалась ударом. — Вики, я каждый день не переставал искать тебя. Я ничтожен хотя бы потому, что допустил мысль о том, что ты могла быть с кем-то, кроме меня. Когда я осознал причину всего происходящего — я не мог поверить. Всегда считал себя недостойным для роли отца, — он положил руку на её живот, от чего Вики прикрыла глаза. — Я не мог даже допустить мысли о том, что Шепфа удостоит… — М-м-м, — неожиданно издала звук девушка. В глазах мужчины блеснул страх, он хотел отдернуть руку, подумав, что сделал что-то не так, но Вики опередила его. Девушка накрыла его ладонь своей. — Всё в порядке, просто это такое незнакомое для меня чувство, малыш принимает твою энергию, и я это ощущаю. — Что ты чувствуешь? — напрочь забыв, о чем он ей говорил, обеспокоено задал вопрос. Виктория лишь улыбнулась. — Я чувствую тепло, исходящее от твоей руки. Чувствую, как силы наполняют меня, так странно. — Как ты держалась всё это время? Вчера, сняв с тебя перчатки, я не мог поверить, что регенерация может работать так плохо. Вики только сильнее прижалась к мужу, как же ей не хватало его присутствия. — У меня были отличные врачи, благодаря их капельницам я очень даже неплохо справлялась. Но мне твердили о том, что ребенку необходима твоя энергия, поскольку я не являюсь рожденным Серафимом, моё тело могло не справиться… — тяжело вздохнув, заключила. — Какая же я дура. Люцифер осторожно приподнял её подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть ему в глаза. — Вики, услышь меня пожалуйста. Не смей даже думать об этом, — он оставил нежный поцелуй на её губах, спускаясь ниже, принялся целовать живот. — Шепфа, спасибо тебе. Я чуть не потерял самое дорогое, что было у меня в этой жалкой жизни. Вики стало щекотно. — Ах, Люци, в мои планы не входили мучения щекотками, — она залилась смехом. И это утро вдруг стало самым настоящим и нормальным. Столько пролитых слез и недосказанных фраз — и как все это растворялось в этот самый счастливый миг. Они нашли дорогу домой.