- Утахимэ, роди мне ребёнка.

Утахимэ казалось, что дальше уже ничего не будет. Сейчас она просто уснёт, но больше не проснётся. В ушах стоял гул, и лишь отдалённо она слышала детский плач. Однако что-то заставило её резко раскрыть глаза, потому что она ощутила, что кто-то подхватил её на руки. И не ошиблась: она была на руках Годжо. До этого кричавший ребёнок вдруг умолк. Женщина почувствовала, будто находится в вакууме, что она теперь недосягаемая. — С… Сат-тору? — голос на мгновение дрогнул. Будто собственным глазам не верилось. — Я уже умерла? Ты же… Мужчина парил в воздухе и улыбался. — Я знал, что ты отчаянная, но не настолько! — мужчина опустил её на землю. — Мы обязательно поговорим с тобой позже, а сейчас иди в обход колледжа, тебя там встретит Шоко, она уже в пути. А я пока задержусь тут, — он рывком оказался на крыше. Утахимэ еле как смогла начать перебирать ногами: настолько сильно её поразило увиденное. Казалось, что она не осознаёт произошедшее и просто спит, либо, как раньше ей думалось, встретила свою смерть. Сам же Сатору был несказанно рад встрече с любимой, но он явно не представлял, что это произойдёт в таких обстоятельствах. Пришлось отодвинуть своё желание обнять и не отпускать эту роковую женщину на второй план, потому что сначала нужно было разобраться с её обидчиками. Безусловно, он помнил, что у начальства техникума не всё в порядке с головой, но его будущую жену он до смерти доводить не позволит. А ребёнок… Утахимэ же держала в руках свёрток, который громко кричал. Если бы из-за этих уродов погиб его сын, то он даже не смог бы представить, каким образом стоило бы разобраться с ними. В нём будто проснулся тот самый родительский инстинкт: он ещё ни разу не видел лица своего ребёнка и даже не держал на руках, но чувствовал, что этот человек — самое родное, и обижать его он не позволит никому. — Шоко! Годжо вернулся! — крикнула женщина, встретив на пути подругу. Врач тут же приобняла её за плечи и через черный вход завела к себе в кабинет. — Ты же видела его? Видела? Это точно всё реально? Шоко, они хотели забрать моего сына, я… — Да, я в курсе, я его воскресила. Лучше скажи как ты себя чувствуешь? Я и предположить не могла, что эти ненормальные решатся отобрать Иошихиро. С ребёнком всё хорошо? — Нас спас Сатору. Подожди, что? Ты его воскресила?! Как? — Иори удивлённо захлопала глазами. — Долгая история. Ну, пока мы его ждём, вполне могу рассказать… Пока новоиспеченная мама пыталась отдышаться, Иэири накапала в стакан с водой успокоительного и предложила ей. Та без раздумий осушила его. Шатенка рассказала ей всё, что произошло за эти пару месяцев: от отказа на вскрытие тела до сегодняшнего дня. Она видела, как у шаманки на руках появились мурашки от услышанного, а глаза стали шире. — Я не могу поверить, что ты сделала это… — Да мне тоже иногда не верится. Но вот он, живой. Думаю, я превзошла саму себя, хах. — Мне казалось, что я умерла, раз вижу его. Это чудо какое-то. — И не говори. Он очень беспокоился, когда я сказала, что вас с ребёнком привезли сюда. Сказал, что лично разберётся с ними. Даже решил отправиться к студентам на поле боя, к Сукуне. Мне эта идея не кажется хорошей, но его не переубедить… Утахимэ покачивала ребенка на руках и думала о разном. Если Годжо вернулся, то это значило, что он будет намерен воспитывать своего сына, но… — А если Сатору захочет забрать Иошихиро? — Что? — Шоко повернулась в сторону подруги, услышав странный вопрос. — Я боюсь, что он решит сам растить сына, без меня. А вдруг, я была нужна лишь для рождения потомка, и как мать для него он меня не рассматривает? — в глазах заиграли огоньки беспокойства, руки крепче сжали маленькое тельце. — Ты надумываешь, такого не может быть. Он же признался тебе в чувствах. Он оставил своего сына тебе на воспитание. Он выбрал тебя. Это на фоне стресса ты так думаешь, — Иэири постаралась успокоить её, но выходило плохо, потому что она начала ходить по кабинету и тяжело дышать. — Но это же имеет место быть? Я из слабого клана, было бы позорно, если бы я стала его женой и мамой сына… А вдруг он передумает? — Но ты уже почти жена и уже мама его ребёнка. Перестань такое говорить. Химэ, не ходи кругами, а то у ребёнка закружится голова! — врач лишь на мгновение отвернулась от неё, а когда повернулась — увидела слёзы на глазах. — Боже, ну чего ты расклеилась? — пришлось обнять её. Утахимэ начала всхлипывать. Эмоции разом выходили из неё: все те, что она сдерживала во время беременности и после родов, всего того, что произошло сегодня. Они грузом давили на неё, её хрупкие плечи уже не выдерживали. Она любила себя накручивать, потому что не была уверена в своих силах, и возвращение Годжо стало спусковым рычагом, чтобы все её переживания вышли наружу. Казалось бы, это хорошее событие, но… — Я не хочу, чтобы он его забирал… Он моя отдушина в этом мире… — Не заберёт, успокойся. Будете вместе его воспитывать. Тем более, он ещё не разобрался с Сукуной. Я каждый день слушала о том, как он хочет снести ему голову, — в это же мгновение дверь кабинета открылась, и на пороге показался мужчина. Увидев его, Шоко отстранилась от подруги. — Думаю, вам пора поговорить, — она аккуратно забрала Иошихиро из её рук и ушла в коридор, оставляя их наедине. Иори пристально смотрела на Сатору, не веря, что он настоящий и перед ней не галлюцинация. А он улыбался. Как и всегда. — Химэ, я так рад, — Годжо оказался напротив неё и прижал к себе, крепко обнимая. Он уткнулся носом в чёрные волосы, — Ты не поверишь, как я скучал за эти месяцы, когда Шоко меня воскресила. Постоянно спрашивал о тебе, — в его глазах застыли слёзы счастья, поэтому он крепко закрыл их. Утахимэ молчала. — Сильно тяжело тебе без меня пришлось? — Я… Нормально. Я родила тебе сына. — Я знаю, но я спросил не про ребёнка. Как ты сама? Слышал, ты плакала. — Просто напугалась… — Моя Химэ, только не обманывай меня. — Очень устала… Никогда не думала, что это будет настолько сложно, — она сама не поняла, почему решилась ему сказать об этом и прижалась щекой к мужской груди, хотя буквально минуту назад готова была начать шугаться и сбежать от него. Внутри неё всё трепетало. Появилось вновь то самое чувство чего-то родного, как тогда, когда они уехали из Токио вдвоём. Слова сами начали выходить из неё. — Ты молодец, столько всего вынесла в одиночку. Не переживай, теперь я рядом, — Сатору провёл ладонью по её волосам. — Годжо, скажи, ты… Ты заберёшь сына? — сильнейший слегка отстранился от неё и посмотрел ей в глаза. — О чём ты? — его постигло недоумение. — Шестиглазого должен воспитывать ему подобный, а не выходец из слабого клана. Будет стыдно, если твоя жена и мать ребёнка будет слабой. — Утахимэ… — маг тут же был перебит. — Прошу, если ты решишь отлучить его от меня, то разрешай видеться с ним хотя бы раз в месяц, не изолируй его от меня, — слёзы снова покатились из глаз женщины, голос стал похож на плач. Годжо очень удивился таким словам от неё. Он и представить себе не мог того, что его сын будет расти без матери. Он много раз обдумывал дальнейший исход событий после их встречи, но отставлять ребёнка без мамы не входило в его планы. — Нет-нет, Химэ, прекрати! — мужчина схватил шаманку за плечи. Он совершенно не имел представления что делать с плачущей по такой причине женщиной. — У меня и мысли не было забирать малыша от тебя. Я хотел, чтобы он рос с нами двумя. Если же ты не хочешь быть со мной, то я уважаю твоё решение. Если ты хочешь, то можешь завести себе любовника, да хоть двух! Но, пожалуйста, давай дадим сыну любовь от нас обоих, — по голосу было слышно, что Годжо переживает. Он тоже сдерживал эмоции, которые были словно буря. — Лю… Любовника? Что?! Ты за кого меня принимаешь, кретин?! Шоко, верни мне сына, я ухожу! — шаманка тут же начала выворачиваться из его кольца рук, пыталась отстраниться. — Да я же от всей души говорю, семпай! — послышался смешок. — Иди сюда, горе ты моё, — Утахимэ снова попала в крепкие объятия и закрыла глаза. Теперь чувствовались спокойствие, опора под ногами. Грустные домыслы стали уходить на второй план. В дверь постучали, а затем вошла Шоко. — У вас всё хорошо? Малой соскучился по маме, уже капризничает, — женщина передала ребенка, который недовольно хныкал, Иори. Она тут же утёрла дорожки слёз с щёк и заулыбалась. Шаманка прижала малыша к груди и покачала. — Утахимэ, можно его подержать? — спросил сильнейший. Женщина видела, с каким интересом маг смотрел на ребёнка. Его глаза горели, будто он сам был маленьким. — Конечно. Только держи крепко, — она передала ребёнка его отцу. Сатору буквально вцепился в небольшой конвертик и перестал дышать. На него смотрела его маленькая копия и хлопала голубыми глазками. Он впервые видел этого мужчину, но не боялся его, как незнакомца, а тоже рассматривал с интересом. Утахимэ забавлял такой вид взрослого мужчины. — Привет, сынок. Я твой папа, — он провёл пальцем по детской щечке. Малыш сморщил нос. — А лицо как у Утахимэ! И рожи корчит так же, как она! Весь в мать! — Ну, хватит уже! Молись, чтобы у него мой характер был, а не твой. — Если будет мой характер, то можем подумать и над вторым ребёнком с твоим характером, — он ухмыльнулся, на что Утахимэ закатила глаза. — Я назвала его Иошихиро по твоей просьбе. Иори Иошихиро. Коротко зову его Шихиро. — А что, звучит. Эй, Шихиро, ты был хорошим мальчиком? Защищал маму, да? — сильнейший вытянул палец, и ребёнок тут же схватился за него маленькой ручкой. Иори улыбнулась. Теперь её настигло чувство легкости и спокойствия, ведь с малышом всё будет хорошо, а она будет не одна, а с человеком, который ей не безразличен. Малыш тоже улыбнулся, а за ним и его отец. Пусть ни черных волос, ни карих глаз он не унаследовал, но в нём Годжо замечал черты шаманки. — Спасибо за сына, Химэ, —слезы всё же потекли из глаз Сатору, он наклонился к женщине и поцеловал в губы. — Думаю, в скором времени сыграем свадьбу, и вы с Иошихиро будете носить фамилию Годжо. — Хорошая идея, нам нравится. Да, Шихиро? — он тут же агукнул, на что Утахимэ посмеялась и погладила его по белым волосам. — А Шоко будет твоей тётей. Будет же? — Так и быть. Как же ваша семейка иначе без меня существовать намерена? — врач усмехнулась. Она, можно сказать, стала их семейным врачом: одного воскресила, у второй роды приняла. Теперь и Сатору чувствовал радость, на душе было хорошо, потому что рядом любимые жена и сын, которых он будет оберегать всё оставшееся время. Однако, у мужчины было дело, которое осталось невыполненным. — Я должен помочь своим студентам сразить Сукуну, — произнёс он. Сердце Утахимэ на момент перестало биться совсем. Внутри поселилось неприятное чувство. — Ты уверен, что справишься? — забеспокоилась она. Как бы ей ни хотелось остановить его, попросить остаться с ней и сыном, она понимала, что он, прежде всего, шаман, сильнейший в своём роде и снова на данный момент. Что он в любой момент должен быть готов расстаться с жизнью ради спасения мира. Пусть даже и снова. Но она была мамой его ребёнка, его возлюбленной. Ей не хотелось снова терять то, что стало таким важным. — Уверен, ещё как. В этот раз я не проиграю! — Вернись живым, иначе я тебя не прощу, а сын о тебе никогда не узнает, — ответила женщина. Иори сдерживала слёзы как могла, но одна всё равно скатилась по щеке. Годжо улыбнулся. — Обещаю. Ты же знаешь, что я держу своё слово, — маг стёр мокрую дорожку с её лица и поцеловал в лоб, затем посмотрел на сына. — Я обязательно вернусь к тебе. «Мы воспитаем тебя достойно, доверься мне. Я всегда буду рядом.» Годжо хотел было уйти, но Утахимэ вдруг схватила его за руку. — А? Чего? — Может, задержишься хотя бы на час? Я использую свою технику, чтобы увеличить запасы твоей энергии, — он поморгал глазами пару раз, посмотрел на Шоко, как бы спрашивая, действительно ли это нужно. — Она права, — шатенка кивнула. — Тебе лишним не будет. Весь оставшийся час Утахимэ с помощью ритуала увеличивала проклятую энергию Годжо. Он всё это время расспрашивал её о Иошихиро, о самой Иори, о их жизни в деревне, вдали от Токио.

***

В этот же день битва была окончена. Шаманы были в огромном шоке, увидев Сатору живым на поле боя. Его студенты, конечно, несказанно обрадовались возвращению учителя. Впоследствии сильнейший уничтожил оставшиеся проклятия, а после вернулся в техникум.