Последствия Сбоя

По пробуждении ощутил уже знакомое чувство. Этот неправильный нестерпимый, жар, окутывающий тело и скапливающийся в паху ни с чем не перепутать. Это состояние снова его настигло. Стоило подумать о Киде и тело неуправляемо вздрогнуло, из горла вырвался стон… усилием воли уняв потряхивающую руки и ноги дрожь, Шиничи поплёлся в ванную. Умывшись, на полочке возле зеркала увидел свой телефон – вот почему нигде не мог его найти! Глянул время, но не запомнил, взгляд зацепился за дату. Вчерашнюю. Странно… Впрочем, есть одно объяснение. Все то было просто сном, сном чересчур ярким и реальным. До жути потрясающим и чувственным в первой половине и крайне унылым во второй. Вот последняя часть действительно походила на сновидение в ряде моментов… Нет, всё-таки правильно подумал: ну их куда подальше такие антидоты! До крайности реалистичные глюки, да ещё и с Кидом в главной роли, почти порно… Снова невольно застонал. Воспоминания о лунном волшебнике неизменно отзывались волной желания, устремляющейся к члену и заставляющей дрожать от невыносимого, едва сдерживаемого порыва. Но… если всё то было сном… Какие гарантии, что и это, нынешнее, не снится? Никаких. Только собственное мироощущение, которое, что тогда, что сейчас считало происходящее самой, что ни на есть действительностью. Ущипнув себя за руку, зарёкся так делать – болевой импульс смешался с горячечным возбуждением и отдался волной жара по всему телу. Сипло выдохнул, сумев на сей раз сдержать стон, детектив поплёлся обратно в комнату. Если произошедшее «вчера» всего лишь приснилось, то это значит… Кида здесь никогда не было. Эта мысль заставила споткнуться и упасть на кровать, не дойдя до неё всего шаг. Боли, считай, не почувствовал, состояние тела затмили мысли. Он не назывался Кайто, не гладил мокрыми перчатками спину, не вдавливал в матрас до ярчайших вспышек перед глазами… не подарил всё то удовольствие, не позволил отблагодарить… Лунный волшебник понятия не имеет, что происходит с одним беспомощным во время гормонального сбоя детективом. Ни тогда, ни сейчас. С одной стороны хорошо, что произошедшее – поправочка, привидевшееся – происходило только в собственной голове, а с другой… Откуда столько сожаления? Почему кажется, будто потерял друга? Нет, они не могли за одно иллюзорное «вчера», за какие-то полчаса, час от силы, стать настолько близки, чтобы… Но всё равно больно. В том числе и физически. Неудовлетворённое возбуждение напоминало о себе уже более жёстко, но Шиничи решил игнорировать желания тела. Он и так лежит на животе, давление есть. Несуществующим вчера этого хватило… ну, почти. Не хочется думать, что произойдёт, когда станет совсем уж невмоготу. Жаль, как же жаль, что Кид не… придёт?! Послышалось, или и правда раздался шорох со стороны окна? Детектив замирает и вслушивается в тишину. Хотя бы один маленький знак!.. Нельзя быть уверенным, что раздавшийся шорох не нарисован воображением от слишком большого желания снова увидеть его, того, кто… Напряжённый и вслушивающийся в пространство позади себя всеми доступными способами, полностью неподвижный чтобы не спугнуть видение или реального Кида, если каким-то чудом это всё-таки он, Шиничи вскрикивает, когда его лопаток касаются ледяные ладони. Не ладони – перчатки. Как вчера. Дрожащий вздох облегчения переходит в стон, когда холод смещается ниже, медленно сползая к пояснице. Заметавшиеся мысли: «Вчерашнее приснилось и это продолжение», «И то и другое реальность», «Вот как раз сейчас мне снится то, чего хотелось», «А может наоборот?», и подобные им как по мановению волшебной палочки успокаиваются и перестают иметь значение под поглаживаниями холодных ладоней. Нет сомнений, что это он, больше просто некому. Никто не знал, что Шиничи любит такое, да он и сам не знал до вчерашнего вечера… Так или иначе, лучшее, что можно сделать – это насладиться происходящим. Сон или реальность – неважно. Важны эти руки, этот человек, его намерения… А дальше всё повторяется с просто-таки пугающей точностью. До последнего слова, интонации, жеста… Есть мелкие неточности, как с перчатками, которые были мокрыми и холодными с самого начала, но это действительно мелочи. Из-за этого происходящее ещё больше походит на сон. Но, раз это сон, то его можно менять! Убедившись в этом, Шиничи решается. Он не позволит всему пойти по прежнему сценарию! Раз уж Кид ведёт себя так, будто они впервые вот так встречаются, вероятно «вчера» всё же снилось. И если это реальность… Если каким-то чудом это настоящий Кид, то… никак нельзя показаться сумасшедшим. Предстать в его глазах эдаким свихнувшимся пророком. Значит, раскрывать своего предзнания нельзя. Да и вообще, предзнаменование или вещий сон – без разницы. Он не будет собой, если подчинится подобной ерунде! «Я сам – кузнец своего счастья», – этого кредо придерживался по жизни и сейчас не собирался отступать! В этот раз всё будет по-другому! И первое, что он сделал – задержался в положении лёжа после того, как вор-фантом отступил к стене. Поднялся на ноги только после обретения уверенности, что устоит. Чтобы не как в прошлый раз, комично завалившись обратно пре первой попытке встать. И сработало! Всё пошло по другому сценарию. Безмолвно приблизившись на расстояние вытянутой руки, Шиничи остановился, разглядывая того, кто снова пришёл его спасти. С такого ракурса его состояние ещё более заметно – и тяжёлое дыхание и выпуклость в штанах. Он ничего не делал, просто оставался на месте. Это выглядело совсем как разрешение. Ещё медленнее чем прежде, детектив приблизился ещё на шаг. По-прежнему нет реакции. Но, судя по всему, тот не против, иначе как-то остановил бы – словом, жестом… наверняка ведь догадался о намерениях. Когда к нему протянули руки – напрягся, чуть сдвинулся в сторону окна. Хотелось бы продолжать так же, в тишине, но её пришлось разбить. Уведомив, что собирается просто запустить руки под рубашку, получил кивок. Вот это уже точно разрешение. Соблюдая предельную осторожность, детектив проник ладонями под пиджак. Там было довольно-таки свободно, материя легко вытаскивалась из штанов. Но даже через ткань, просто огладив поверх перед тем, как начать, ощущалось напряжение лунного волшебника. Не то напряжение, которое от возбуждения, хотя и оно наверняка примешивалось, другое. От контакта кожи с кожей Кид затрепетал. Его дрожь и мурашки вызывали такой же отклик у организма со сбоем. А ведь только прикоснулся к бокам… при застёгнутом пиджаке руки глубоко не засунуть и до груди не достать, а жаль, хотелось исследовать побольше, в сравнении со «вчерашним». Но попытка расстегнуть что-то без спроса могла привести к побегу. То напряжение было от готовности быстро выбираться, если вдруг его вознамерятся схватить. Но тишину нарушать не хотелось, в ней так замечательно слышны чуть прерывающиеся дрожащие вздохи… Но вот что обидно – Кид молчал несмотря на то, что ему определённо было приятно. Шиничи и самому было весьма и весьма… а уж когда чужие перчатки всё ещё холодные и мокрые, чуть помедлив, легли на спину – так вообще… поощрение настолько явное, насколько оно вообще могло быть. А может, он тоже принял правила этой безмолвности? Продолжать молчать получалось только до того момента, как руки на спине вдруг не начали поглаживать. Кид возвращал ласку, причём в том же ритме, как ему гладили живот. Детектив шумно выдохнул и попросил не отвлекать, а то ещё немного и он забудет, чем вообще тут занимается. Ладони в перчатках послушно остановились, перед этим одарив до дрожи приятным широким движением, закончившимся на плечах. Там эти руки и замерли. Не прижимая, но и не отталкивая, совсем как вчера. Значит, их хозяину всё нравится. Несколько раз вздохнув и чуть прояснив таким образом мысли, Шиничи вернулся к прерванному занятию. Собственное возбуждение становилось уже неприятным, но приходилось сдерживать желание потереться хоть обо что-то. Этот, сегодняшний Кид, тоже беспокоился о своём костюме. Так, можно даже не глядя вниз, по характерным движениям, осязаемым руками, определить, что он, как и вчера, подаётся бёдрами вперёд, но тут же отдёргивается обратно. Тело требует удовлетворения, давления, трения и освобождения, но он себе запрещает. Ещё по вчерашнему помня какая у этого человека могучая воля и необычные способности, детектив даже слегка завидовал. Видеть, ощущать, как Кид невербально просит большего… почему это так возбуждает?! В очередной раз напомнить себе почему нельзя просто податься вперёд и потереться о его ногу, было сложно. Так, пора с этим заканчивать, скоро все доводы перестанут иметь значение. Вместо слов, которые нарушили бы эту волшебную тишину, детектив просто смещает ласки ниже. Поглаживая живот у самой кромки брюк и слегка запуская пальцы за ремень, чувствовал, как вор-фантом трепещет. Сейчас – на самом деле, прошлое не шло ни в какое сравнение. Ходящий ходуном живот, более частые подёргивания и рваное дыхание с таким присвистом… ещё не стоны, но уже очень близко. Однако, он упорно молчит, приходится Шиничи озвучивать самому, задавая вопрос можно ли зайти дальше, а то тут кое-кто очевидно сильно этого хочет… В ответ – лишь тишина и увеличение напряжения под руками. Кид изготовился бежать, не смотря на своё состояние и их общее положение. Оттого следующий вопрос был о том, почему он не может просто расслабиться и позволить себе удовольствие. Ответ Шиничи уже знал, но видимо, именно в этом крылась загвоздка. Нужно что-то сказать, как-то упомянуть эту тему, не затронутую ранее в этот раз. Но сначала ещё одна проверка, так ли сильна воля вора-фантома, ведь сейчас он явно не собирался отвечать. Может, этого хватит и он сдастся просто так? В качестве последней меры детектив избрал даже не движение, а недо-прикосновение. Почти коснулся выпуклости в штанах Кида, но именно что почти. Судя по сотрясшей тело дрожи и звуку, похожему на всхлип – он ощутил тепло даже через несколько слоёв ткани. Если честно, Шиничи думал, что Кид не устоит, подастся вперёд, толкнётся в подставленную ладонь и это станет позволением на большее. Недооценил. Он снова отдёрнул бёдра, лишая себя даже этой эфемерной ласки. Вжался в стену, чтобы быть подальше от соблазна, глубоко вдохнул и ответил: «Потому, что ты детектив, а я вор», – с паузами на вздохи. Дрожащим голосом. Раз такое происходит с этим мастером владения собственным телом – он уже на грани. Потребовалось совсем немного, как и вчера… Невероятная выдержка, аж завидно. «А если я пообещаю сегодня тебя не ловить?» – лукавый вопрос, от которого Кид с присвистом выдыхает и крепче сжимает плечи детектива, которые так и не отпустил. Наверное, чтобы не вздумал что-то сделать сейчас. Разумеется, Шиничи делает. Запустив пальцы за ремень брюк, где из-за тесноты невольно создаётся давление, продолжает гладить живот. Прямо по центру. Невероятно близко к тому, где ощутить это давление хочется больше всего. Кида трясёт. Он старается сдерживаться, но сиплые свистящие выдохи уже слишком похожи на тихие стоны. «Так что, расслабишься тогда? Доверишься мне?» – вот предложение озвучено и на этом всё, пальцы замирают. Прибалдевшему Киду требуется насколько секунд чтобы вернуть явно потерянную мысль. И он снова удивляет, думая ещё секунд десять. Оценивая, просчитывая что-то… нормальный парень в такой ситуации думать не должен быть способен в принципе! Но Шиничи остаётся неподвижен: не гладит, не ласкает. Раз уж решил дать время на раздумья, то нарушать ход чужих мыслей было бы нечестно. Хотя это точно привело бы к положительному ответу… но нет. Достаточно и того, как плотно зажаты пальцы между поясом брюк и подрагивающим животом Кида – наверняка и это отвлекает, в достаточной степени. Но ничего более. Нужно получить полностью осознанное согласие. Без согласия дальнейшее будет просто насилием, пусть даже вор-фантом получит удовольствие. А насилие – это последнее, чего детектив хотел по отношению к этому человеку. Без сосредоточенности на другом, снова напомнило о себе собственное болезненное возбуждение. Но любое движение могло привести к шевелению пальцев, плотно сидящих за чужим поясом… Оставалось только дышать и сосредотачиваться на дыхании, и стараться не думать о собственном ноющем члене… Получалось плохо. Сознание концентрировалось на желании, обостряя ощущения, поэтому, когда отмерший Кид огладил спину и выдохнул: «Обещай», – уже Шиничи понадобилась вся воля, чтобы не шатнуться навстречу и не прижаться хоть к чему-то. И несколько секунд, чтобы сообразить о чём вообще речь. Судя по короткому смешку, Кид понял. В отместку, детектив пошевелил пальцами, стараясь протолкнуть их глубже в тесном пространстве. Выбив тихий, но уже полноценный стон. Продолжать мучить его было бы кощунством и выдохнув: «Обещаю. Сегодня и завтра», – Шиничи вынул пальцы и уже двумя руками взялся за пояс брюк. «Подожди», – попытался перехватить тот своими дрожащими руками. В недоумении на него взглянули – вроде бы обо всём договорились, разе нет? Наткнувшись на тень под цилиндром и блик от монокля вместо ответного взгляда, раздражённо поморщился. «Мы… не должны… запачкать… мой костюм», – выговорил лунный волшебник между вдохами. Кому-то тут уже совсем хорошо… Сам он с пуговицами точно не справился бы, не такими дрожащими руками. У Шиничи дела обстояли немногим лучше, но получилось. С третьей попытки. Начал с пиджака, чему хозяин оного совершенно не сопротивлялся. Значит, можно. «Осторожно», – попросил лишь, повернувшись спиной и помогая стащить удивительно тяжёлую одёжку. Со «вчера» не забыв своего беспокойства по поводу свето-шумовых гранат, детектив был крайне осторожен с этой частью гардероба. Бережно повешенный на спинку стула пиджак вёл себя смирно. Ничего в бездонных карманах не рвануло. Кид хихикнул, каким-то образом опознав боязливость за повышенной осторожностью. Но стоило снова взяться за брюки, ему стало не до смеха. Пришло время… Предупредив только небольшим промедлением, Шиничи коснулся ремня. Услышав, как вор-фантом глубоко вдохнул и замер, быстро расстегнул пряжку и пуговицу. На этом простая часть кончилась, молния поддаваться отказалась. Заклинило. Как же невовремя! Кида потряхивало, а ещё он, кажется, не дышал. Дёргая и так, и эдак, всё же получилось найти нужный угол, застёжка поддалась. Он приветствовал своё освобождение из плена штанов каким-то странным сдавленным звуком, а беглый взгляд выцепил руки в перчатках, впивающиеся в его собственные плечи, безжалостно сминая ткань рубашки и кожу под ней. Белое на синем… Очевидно, это мало помогало. Напомнив себе, что вор-фантом умеет задерживаться на грани и не желая мучить его лишнее время, детектив развернул его и толкнул на свою кровать. Кид упал беззвучно, все ещё не дыша. Со всей возможной скоростью избавив его от ботинок, получил ещё несколько жалобных звуков. Когда брюки неопрятной кучкой улеглись на сидении стула, где уже висел пиджак, снова взглянул на своего незваного, но оказавшегося весьма желанным, гостя. Как ни странно, тот лежал смирно, даже не пытался прикоснуться к себе. Ждал. Своих рук и так навидался, небось… Раз тебя ласкают, дождись, когда продолжат… Странные мысли вертелись в голове детектива, невесть почему замершего и засмотревшегося, жадно разгадывая другого парня в своей постели. Из странного состояния вырвал ещё один сдавленный звук, изданный Кидом. Резко вспомнив, что его ждут, Шиничи метнулся вперёд. Запускать руки под резинку трусов было не в пример удобнее, чем делать то же самое с брюками. Гортанный стон, сопроводивший первое касание, определённо стоил того, чтобы его ждать. Аж у самого всё дёрнулось. Сглотнув, Шиничи продолжил. И, конечно, Кид не мог не ответить – на спину легли уже не мокрые, но влажные и всё ещё холодные ладони в перчатках. И не просто легли, а притянули. Он знал, видел, что организму со сбоем тоже хочется, остро, до боли… просто-таки необходим ещё один раз, потому, дотянувшись до поясницы детектива, чуть надавил, безмолвно разрешая использовать своё бедро. Драгоценный костюм уже снят, как бы можно… Соблазн велик, но поддаваться ему нельзя! Сам уже раз получил удовольствие. Сначала гость! Благо, Кид удерживал себя на грани слишком долго, оттого с громким стоном кончил уже через несколько движений. И обмяк, полностью расслабившись. Разлёгся, понимаешь, сытый и довольный, наслаждается последними искрами удовольствия… Тогда как завистливо облизывающийся детектив способен думать только о том, что с каждым мигом чужое бедро выглядит всё более привлекательно. Сопротивляться позыву удавалось недолго. Не выдержал, опустился ниже, пока только прикасаясь. Как же хорошо! Лёг всем весом, вдавив своё напряжение до лёгкой боли – уже так было хорошо. Просто превосходно… Мозг плавился от неудовлетворённого желания, Кид, казалось, без сознания или просто решил больше не принимать участия во всём этом, но одна мысль не давала покоя. «Вчера» он просто вдавливал в матрас, да и уточнения… Дело не в том, чтобы не прикасаться – против этого то, насколько легко он согласился погладить спину мокрыми перчатками. Похоже, именно так и надо – только давление, без трения. Ещё несколько минут назад казалось, что кончить можно от одного-единственного прикосновения, но этого не произошло. Наоборот, сейчас казалось, что этого совершенно точно недостаточно. Не хватит. Опыт возражал… Пока Шиничи лежал и думал, Кид шевельнулся. «Встань с меня», – попросил. Вроде бы без недовольства, но детектив подпрыгнул как ужаленный. Всё же не стоило этого делать! Что, если Кид обидится и уйдёт, оставив организм с гормональным сбоем без такого необходимого второго раза?! Встал и замер у кровати, со стыдом рассматривая блестящее влажное пятно, оставшееся на чужой ноге. Смазка выделялась в просто-таки ненормальных количествах… Поднявшись, полуобнажённый вор-фантом прошёлся до кучки своих вещей и, сняв перчатку, достал из кармана пиджака платочек. Шиничи отвернулся, сожалея ещё и о том, что не снял с того бельё, прежде чем доводить свою «благодарность» до конца. Звук пакетика, стихающий… чего не ожидал, так это быть уроненным обратно на кровать. Напрягся, но тут же расслабился. Как вчера не будет, в этот раз вор-фантом получил своё завершение сразу, мстить не за что. С радостью ощущал его деятельную заботу, послушно укладываясь так, как располагали. Считай сухие перчатки почти непрерывно гладили кожу то тут, то там, молчаливо веля пододвинуться. Упорно казалось, что Кид знает, насколько сильно Шиничи нужно это, хотя бы тактильный контакт, не говоря уж о большем. В итоге получилась забавная композиция: край кровати, подушка, потом ещё одна, а детектив верху, животом на эту подставку. И низом живота с неугасающим возбуждением тоже. Приятно, хоть давления и маловато. А вот когда рывок за лодыжки лишил опоры из коленей и свесил ноги с края кровати, давления стало слишком много! Снова взгромоздиться на край не вышло – за щиколотки продолжали держать, мешая вырываться. Умом понимая зачем это надо, Шиничи не предпринимал ничего более скорее судорожных подёргиваний. Когда тело привыкло к новому положению, давление снова начало приносить удовольствие. Заметив это, Кид отпустил ноги, взамен погладив поясницу. Готовил… сместив ладонь чуть ниже, легонько надавил. Вскрик получился совершенно непроизвольно. Как и попытка поёрзать, которую моментально пресекли повторным нажатием. Уже приятнее первого раза, а со следующего детектива захлестнуло настоящее удовольствие. Сопротивление подушек было просто превосходно, миг между окончанием нажатия и началом выталкивания был лучшим из возможного. И это продолжалось. Руки на боках, держащие крепко и раз за разом вдавливающие в подушки до звёздочек перед глазами. Не став держать вора-фантома на краю, Шиничи получил сразу это, море удовольствия вместо мести… но был и побочный эффект. Обнаружился спустя какое-то время. Какими бы сильными и приятными не были ощущения, они не приносили облегчения. Разрядка не приближалась, а значит… это будет длится неизвестно сколько. Без перспективы завершения станет просто мучением. И, похоже, Кид этого не осознаёт. Ан нет, похоже, тоже о чём-то таком задумался, следующим, более продолжительным нажатием, выбив все мысли из головы. Сильнее и глубже, чужие руки продолжали вдавливать в подушки лишние несколько секунд, заставляя сходить с ума от возбуждения и невозможности кончить. «Нужно что-то ещё. Пожалуйста, я так не смогу!» – взмолился, поняв, то теперь все нажатия будут именно такими. На пятом разе понял. «Всё ты сможешь», – как-то даже легкомысленно ответил Кид и вдавил так, что перед глазами заплясали белые точки. Но Шиничи не мог. Удовольствие не приближалось. Что-то было не так, как в прошлый раз. Может, слишком долго терпел или ещё что… убедившийся в этом, все испробовавший в таком положении, Кид ласкал уже болезненное возбуждение лёгкими пульсирующими нажатиями, потому что вообще без стимуляции детективу было только больно, а так хоть немного приятно. Ёрзать всё равно запрещал. Оставалось терпеть и ждать пока тот что-то придумает, потому как у самого мозги плавились так, что ничего осмысленнее стонов на ум не приходило. Вот Кид куда-то отлучился, слишком надолго оставив его без внимания – изнывать без единого движения и прикосновения. Вот вернулся, что-то делая с нижней подушкой. Копошение там было очень приятно, но создать себе больше давления, чем обеспечивал вес собственного тела, не получалось. Вор-фантом вернулся в положение за спиной и снова стал наращивать давление, с каждым разом вжимая возбуждением всё глубже в подушку. Это все было знакомо и очень приятно, приветствовалось после перерыва. Но, как и прежде, этого не хватало. «Лучше бы прижал и держал!» – в сердцах воскликнул Шиничи, именно в такие моменты острее всего чувствуя своё желание и хотя бы гипотетическую возможность его высвобождения. Кто же знал, что Кид так и сделает?! Он сделал. Просто вжал и держал, то ослабляя, то усиливая нажим. Это было ярко и близко, но всё же не то. Поняв по отчаянию в стонах, ослабил нажим и в итоге отпустил. Не помогло. «Тогда придётся так», – высказался непонятно о чём. Вроде бы ничего не изменилось… разницу Шиничи ощутил в буквальном смысле кожей, когда его снова с усилием вдавили в подушки. Сначала подумал, что показалось, но тут же убедился. Кид положил между подушками телефон, который сейчас вибрировал в тихом вызове. Каждое нажатие добавляло ощущений, особенно когда тот задерживал в таком положении. Вот такого вполне могло хватить, чтобы кончить… если бы только Кид не игрался. Вжав и подержав, дав ощутить это замечательное жужжание, тот отпускал и лишь легонько надавливал, даже не приближаясь к той глубине, на которой вибрация становилась ощутима. А то и нажимал ровно наполовину, так, что едва ощущалось, скорее угадываясь. Вот уж пытка! Не имея возможности подаваться вперёд самому и вжиматься так как было нужно, детектив просто стонал и медленно плавился изнутри. Но даже крошечных секунд соприкосновения было достаточно чтобы понемногу приближать разрядку. Только происходило это невыносимо медленно! «Ты прекратишь или нет?! Дай мне уже кончить нормально!» – взмолился, когда его снова оторвали от источника удовольствия. «А мне казалось, что тебе всё нравится», – как ни в чём ни бывало возразил Кид, делая короткие, но глубокие выпады. То есть, только чтобы дать прикоснуться, но не больше, уже в следующую секунду прерывая сладкое соприкосновение. «Нравится, но… Давай быстрее!» – и, как и раньше, Кид послушался. Но сделал это своеобразно, исходя из каких-то своих мыслей. Иначе и не назвать череду ещё более глубоких чем раньше, но предельно быстрых нажатий. «Я имел в виду не это!» – взмолился, когда произошёл очередной выпад. Вот только Кид так и замер, позволяя наконец насладиться такой восхитительной вибрацией. Но снова отдёрнул слишком рано. И новое погружение. Такое же продолжительное. После несколько коротких и снова глубокое, ещё и с пульсирующими нажатиями… короткое поглаживание поясницы – и снова. Этот раз стал завершающим. Давление вкупе с вибрацией сделали своё дело, таки доведя до края перевозбуждённый организм в состоянии гормонального сбоя. Кид продолжал давить, продлевая мгновения удовольствия, той самой пульсацией, которая так раздражала раньше и была столь приятна сейчас. Правда, кончив, Шиничи едва не потерял сознание от силы ощущений. Но и так невыносимо хотелось спать. Не было сил шевелиться, ни на что не было. Лаковые руки в перчатках огладили спину и осторожно уронили на бок. Забрали подушки… кажется, Кид встал неудачно и теперь на его лицо падал свет, но перед глазами была муть и наверняка он это понимал, без стеснения сняв свою шляпу. Оставив только монокль, склонился над засыпающим детективом, с улыбкой пожелав: «Спокойных снов, мейтантей». Попытавшись снова предложить остаться на ночь, Шиничи сумел извлечь из себя только невнятное бормотание. Даже сам не понял, что хотел сказать. Гость никак не отреагировал, только ещё раз улыбнулся. Собственно, только улыбку Шиничи и запомнил. Потом отключился и уже сквозь сон слышал на коже влажную салфетку, помнил, как тихо застонал в ответ, пытаясь свернуться в клубок, потому как не хотелось уже ничего. Помнил тихий смешок Кида и шорох его одежды, «Надеюсь, завтра ты не пожалеешь о своей благодарности и обо всём произошедшем», – вполголоса, затем звук хлопнувшего окна. Следующим помнил уже утро и наглую птицу, громко распевающую на подоконнике. И не жалел. Ни капельки.