Последствия Сбоя

Кид, вернее Кайто – «Ещё раз назовёшь меня прозвищем вместо имени, которое я тебе открыл – обижусь так, что тебе не понравится» – оказался весьма любопытным сожителем. Любопытным в нескольких смыслах сразу. Интересным как личность и любопытным сам по себе. Весь дом облазил – от подвала до чердака. Говорил, что ищет идеальное место для своего схрона – «Ты разрешил мне хранить тут всякое, помнишь?» – но Шиничи упорно казалось, что он просто исследует новую территорию. И как бы нормальное желание, но… Мысленное сравнение без преувеличения великого вора-фантома с котом вызывало улыбку каждый раз, когда взгляд невольно подмечал их подобие. Сходство усугублялось тем, что он так же гулял сам по себе. Приходил и уходил когда угодно – бывало, обнаруживались только следы его пребывания вроде свежевымытой чашки на сушилке – даже до того, как сделал себе дубликаты ключей. Детектив только задумывался о том, что стоило бы этим озаботиться; не дело это, когда гость и уже почти сосед каждый раз вынужден проникать в дом не вполне законным способом – как он подошёл сам и попросил ключи. Разумеется, требуемое было тут же предоставлено. Нечасто видя этого товарища, думал, что он сам утащит и потом поставит перед фактом, мол, так и так, сделал себе копию, тем более, разрешение уже вроде как дано, но нет. Кид сделал всё по-честному: попросил ключи и вернул через полчаса, показав такую же связку и заверив, что это единственный экземпляр и больше он делать не планирует. Стоило раньше догадаться, что этот, кроме всего прочего, ещё и «замочных дел мастер», умеет делать ключи… А так показательно всё обставил, наверное, чтобы убедить в чистоте намерений. Чем-то это было похоже на то, как сам Шиничи не требовал отчёта куда, зачем и на сколько отправляется его… да, уже сосед. В конце концов, у них тут всё на добровольных началах. Тем не менее, высоко оценил жест Кайто с ключами. Когда он почти полностью перебрался в облюбованную комнату и стал проводить здесь больше времени, наконец удалось оценить, насколько он превосходный партнёр для интеллектуальных игр. Как и ожидалось, собственно. Шахматы, сёги, куча головоломок и задач – как правило они оказывались равны в состязаниях, а ответы называли одновременно и всё заканчивалось очередной ничьей… но не всегда. Когда Кид запаздывал на полсекунды, а то и целую секунду – огромный отрыв! – детектив испытывал такое ликование, что словами не передать. Тем сильнее, чем больше до этого было ничьих, чем сильнее горел в крови азарт: «Кто кого на этот раз?!». Бывало, что и сам запаздывал – и на лице Кайто неизменно мелькало такое же выражение – по крайней мере ощущал себя похоже на то, как он выглядел в такие моменты. Довольство пополам с гордостью прорывалось и у него, пусть и всего на миг. Чтобы не обидеть своей радостью от чужого поражения. Но удовольствие от ненастоящего противостояния равных они получали оба, это точно. Сосед оказался тем ещё притворщиком. Иногда по нему было видно маску, удерживаемую на лице волевым усилием, но чаще – нет. Настоящим он бывал редко. Спросив о причинах, Шиничи получил обстоятельный рассказ о покерфейсе, плавно перетёкший в откровения о родителях. О многом говорили, в том числе и о влиянии, оказанном на каждого из них их отцами. Как не крути, а жизненный путь выбираешь с оглядкой на родных и близких или вопреки им, другое встречается реже. Тогда-то детектив и узнал о «Заповедях Куробы Тоичи», оставленных сыну. Весь разговор Кайто выглядел необычно, если не сказать странно, а закончив рассказ добавил: «Как странно и приятно этим поделиться». Понятное дело, такое не обсудишь с кем попало. Можно даже считать поводом для гордости – что не кому-то, а именно ему, Кудо Шиничи, открыли такое, можно сказать – оказали честь. Такая откровенность, пусть и была неожиданной для обоих, требовала ответного жеста. Например, поделиться своей историей выбора стези. Не общими сведениями, а тем, чего никто не знал – конкретным моментом, ставшим последней каплей в выборе профессии детектива. Никто, кроме жены и сына не знал, что у Кудо Юсаку проблемы со спиной. Причём серьёзные. Малоподвижный, по большей части сидячий образ жизни не мог сказаться положительно на здоровье и всё такое. После очередного обращения врач назначил особые упражнения для растяжки, после которых он мог какое-то время свободно двигаться. Потому, что нельзя, чтобы о его состоянии узнали, а всякие встречи с фанатами происходят с завидной регулярностью. Казалось бы, ничего страшного, но эти растяжки были по-настоящему мучительны. Мужчина включал громко музыку в спортзале, чтобы было меньше слышно, но до Шиничи с матерью всё равно долетали душераздирающие стоны. Вот в один из таких дней парень, стоя под дверью по настоянию матери, и поклялся себе никогда не заниматься сидячей работой. А вот путь детектива, о которых писал отец, импонировал ему куда больше. Лучше быть в движении, на ногах, пусть даже больше опасности, но так определённо лучше, чем… Сосед кивнул и признался, что является таким же «Лучше движение и опасность, чем кабинетная работа». Их недо-отношения продолжались в тех же рамках, что и прежде, только Кайто, чуть осмелев, расщедрился на настоящие прикосновения. Это было настолько приятно, что каждый раз Шиничи кончал просто-таки позорно быстро, за что впоследствии всегда пытался оправдаться. Во всём, мол, виноваты чужие слишком ловкие и нежные, прямо-таки музыкальные пальцы, так непохожие на собственные, и старания соседа. Верит Кид отговоркам или нет было не понять по той усмешке, которой он одаривал в ответ на подобное. Совершенно особое выражение лица. Эдакое слегка насмешливое: «Ты помнишь об этом и я тоже помню». Каждый раз разговор оканчивался одинаково, этой улыбкой-усмешкой и отсутствием комментариев, но и не поднимать эту тему было невозможно. Как и перестать гадать, что теперь думает сосед. Что думал – неизвестно, но отношение его не менялось и это успокаивало. В некоторой мере узнав Кайто – что за несколько недель можно хорошо узнать человека, тем более такого скрытного, Шиничи не обольщался – неприкрытой насмешки и не ждал. А вот подтрунивать Кид любил – взять те же взгляды, полные намёков – и, главное, умел, каким-то образом делая это совершенно необидно. Талант, однако. Как детектив и думал, после переезда Кайто жизнь стала веселее и интересен, можно сказать заиграла новыми красками. Поначалу сосед старался сдерживаться, но сразу как понял, что хозяин дома не против – расслабился и показал себя во всей красе. Красу упавшей точно перед ним грязной тряпки Шиничи никогда не забудет. Как и первый десяток подобных безобидных шуток – после просто перестал считать, редкий день обходился без сюрприза, а то и парочки. Оказалось, что великий вор-фантом действительно любит пошутить. И не лень ему этим заниматься!.. Самые разнообразные приколы и шалости – умудрялся не повторяться и раз за разом удивлял, когда казалось, что показано уже всё. Нет, выдумывал новое! Или брал где-то… Только одно оставалось неизменным: никаких прямых воздействий, всё происходило только рядом. Грязная тряпка, свалившаяся не на голову, а рядом была весьма показательным примером. Как и падающий с подоконника горшок с цветком, не долетевший до пола пары сантиметров и сам собой вернувшийся на место. Никакого вреда, максимум – небольшой испуг, за которым следует веселье, львиную долю которого создавал изображающий, что он не при делах, сосед. Намеренно-фальшивое выражение невинности и удивления: «Да что ты говоришь?! Правда? У нас тут такое происходит? Понятия не имею, сам хотел бы знать! И почему ты на меня так смотришь?» – умора! Даже не зная, кто это сделал, Шиничи не смог бы ошибиться – Кайто сам себя сдавал этими искорками сдерживаемого веселья в глазах. Не старался скрыть своё настоящее отношение, значит. Когда действительно хотел – никто не отличил бы правду ото лжи – он как-то хвастался. Что не включает «режим абсолютного притворства» в его обществе и позволяет видеть больше себя-настоящего, Шиничи считал своим достижением. Вернее, их общим – не смотря на всё желание, Киду оказалось почти физически сложно довериться и вот такими жестами он делал маленькие шажки навстречу состоянию открытости, естественному для обычного человека. Возможно, и шутки свои устраивал за этим же, чтобы сблизиться, подпустить ближе… Фокусник, как есть… ему бы людей веселить, а не драгоценности воровать… но более углублённо расспрашивать о причинах детектив не стал. Успеется. Сосед и так уже рассказал о каком-то мифическом артефакте, который ещё его отец искал – не стоит давить. Пусть привыкнет, что тут ему рады, что принимают со всеми сложностями и необычностями. Что можно заявиться в любое время и найти в холодильнике – пополняемом обоими и заодно посвящая друг друга в свои вкусы – что-нибудь перекусить. И не получить никаких лишних вопросов. В сожительстве нашлась куча плюсов. «Равный соперник в играх и задачках» и «В доме всегда есть что поесть, сготовленное кем-то из них» – было только вершиной айсберга. В какое удовольствие превратился массаж – словами не описать. Эти, по-настоящему волшебные руки, касаясь спины, творили удивительные вещи. Шиничи порой даже казалось, что это никакая не ловкость рук и знание акупунктурных точек, а самая что ни на есть настоящая магия. Казалось бы, простые движения и ничего такого, а эффект!.. То, что львиная доля расслабляющих массажей заканчивалась вовсе не массажем – и упоминать не стоило. «У тебя чувствительная спина», – неизменно отвечал Кайто на вопрос как так получается. Как бы да, но это уже условный рефлекс какой-то, что спустя десяток минут растираний и разминаний удовольствие переплавлялось в… совсем другой вид удовольствия. Тот, который сопряжён с желанием близости. А бывало и так, что и одного приглашения оказывалось достаточно, чтобы детектив возбудился. Даже в этом случая он предпочитал сначала порцию приятных поглаживаний спины. Волшебные руки соседа касались совсем не тех участков, которые, по идее, должны вызывать трепет иного рода, но Шиничи всё равно долго не выдерживал, начинал ёрзать, не в силах лежать спокойно. Кид никогда не отказывал, в процессе и сам получая «с горкой» всяких приятностей… А когда был не в настроении, то просто не предлагал то, что с высоким риском оканчивалось отнюдь не массажем. Однажды у них состоялся странный разговор. Шиничи во что бы то ни стало решил дознаться почему Кайто всегда пытается сдержаться. Каждый раз. Вот как-то неожиданно задумался, что это как-то на насилие похоже. То, что фактически заставляет соседа… «А если мне просто нравиться так?» – в своём несколько провокационном духе отозвался он. Потом всмотрелся в глаза детектива и понял, что отговорками не отделается и ответил правду: «Это привычка». «В каком смысле?» – удивление было неподдельным. Как можно выработать такую привычку? «Мне пришлось научиться сдерживаться. Сдерживать даже возбуждение», – со вздохом стал пояснять Кид, «Женские раздевалки. Бани. Туалеты. Ты ошибаешься, если думаешь, что научиться себя контролировать в таком вопросе было просто». «Точно, ты же!..» – резко вспомнил с кем имеет дело Шиничи. «Я – Кайто Кид и мне частенько приходится маскироваться под женщин и девушек», – как-то торжественно и с долей вызова это прозвучало. Детектив же предпочёл уклониться от спора или что там задумал сосед и вернуться к тому, с чего всё началось. «Причины я понял, но… когда ты со мной, а не «на работе», можно же себя отпускать? Нужно даже. Я настаиваю! – начал с сомнением, что стоит лезть в эту часть чужой жизни, но потом понял, что имеет полное право туда лезть, ведь эту часть делят с ним. «Просто отпусти себя. Расслабься. Позволь себе удовольствие сразу. Хоть попробуй!» – уже с просьбой, так как тот не выглядел убеждённым. «Ладно. Думаю, мой самоконтроль не станет хуже, если разок позволю себе… Ну ладно, не разок… Короче, надеюсь моя общая выдержка не пострадает». Стоит ли говорить, что «удовольствие сразу» Кайто понравилось ничуть не меньше «отложенного»? Немногим позже Кайто начал шутить по поводу массажа и кое-чьих определённых реакций: «А если я дотронусь до тебя без того самого подтекста? Так и будешь реагировать на любое моё прикосновение?» – гладил плечи, разминая, вроде как, чтобы снять напряжение, после чего красноречиво усмехался, взглядом указывая на более, чем заметное состояние детектива. К концу манипуляций с шеей и плечами домашние штаны, как правило, уже стояли палаткой. Ещё бы! Кто, спрашивается, в течении последних двух недель вырабатывал такую реакцию на подобные разговоры и касания, сразу после одним кивком приглашая расслабиться в своём обществе? Вот и получи… Во время одного из таких «последствий массажа», Шиничи предложил Кайто пережить то, что испытывал сам в состоянии гормонального сбоя. Он кивнул и даже немного полежал, ощущая ритмичные нажатия в области копчика, признал, что приятно, но от продолжения в таком положении отказался. Мол, так можно кончить только при сбое, а просто так не получиться. И детектив на следующий же день доказал обратное. «Просто у тебя чувствительная спина», – оправдывался Кид, не желая пытаться добиться того же. «А у тебя – пальцы ног», – напоминал, мягко настаивая, но сразу перестал, когда понял, что сосед и правда не хочет, а не «поуговаривай меня ещё». Впрочем, не прошло и недели, как тот пришёл именно с этим предложением – и получилось. Пальцы ног Кайто оказались именно настолько чувствительны, чтобы этого хватило при недостаточной стимуляции остальных зон. Но в свою обычную практику они это вводить не стали. «Обычная практика»… Звучит так, будто у них настоящие полноценные отношения. Шиничи старался не думать о том, что к этому всё и идёт. Точнее, уже пришло. Осознал, когда с дела его встретили ужином. Домашним и вкусным. Странное ощущение. Но… если всё и правда так… то почему это плохо? Если им хорошо друг с другом?.. Отложив подобные мысли в дальний ящик и для верности, мысленно заперев на замок, отдал должное стараниям повара. А после стал замечать, что сосед… проявляет странную заинтересованность. Или как раз логичную, исходя из того, что у них тут происходит. Киду нравилось наблюдать за реакциями, любыми. Нравилось мять спину и то, чем обычно заканчивался массаж; нравилось встречать ужином уставшего и морально измотанного очередным делом детектива… Что они и в этом похожи, довелось узнать одним далеко не прекрасным днём, вернее ночью. Однажды, шуточек не было несколько дней кряду и уже привыкший к ним Шиничи задумался, не заболел ли сосед, но всё оказалось проще и сложнее одновременно. Сразу, как в новостях упомянули предупреждение от вора-фантома, всё встало на свои места. Вот почему он стал реже показываться при том, что находится дома, а не где-нибудь ещё. Готовится… Искренне считая, что эти дела не должны касаться детективов, назначенной ночью спокойно лёг спать… Чтобы проснуться как по щелчку от странного чувства, напоминающего тревогу. Подумав, что не может спать из-за соседа, который ещё не дома, прошёлся до входной двери. Ни на что не надеясь – вероятно он вернётся через окно и сразу в свою комнату – но в замке провернулся ключ как раз в тот миг, когда детектив решал не выглянуть ли наружу. На всякий случай. За порогом был он, Кид. Прямо в своём белом костюме, только поверх что-то тёмное и без цилиндра. Миг стоял ровно, затем беззвучно привалился к косяку. Заведя в прихожую и усадив, попытался добиться внятного ответа о произошедшем. Не вышло. Сосед оставался безучастен, позволяя вертеть себя как куклу, ощупывать и осматривать, вдобавок нетвёрдо держался на ногах. Кое-как добравшись с этим проблемным товарищем до его комнаты, детектив без сомнения раздел вялое тело и понялся за ещё более тщательный осмотр, чем в коридоре. И только изучив каждый сантиметр кожи и убедившись в отсутствии следов каких бы то ни было инъекций, услышал едва различимый шёпот: «Оно само, это пройдёт». Вообще хотел узнать не заставили ли его что-то выпить, но… Сначала неожиданная информация, потом ещё более неожиданное открытие: Кайто был никаким и в том самом смысле тоже. Вообще. У него были чувствительны не только пальцы ног, но и стопы. На такие хозяйские прикосновения, которыми осыпали абсолютно всю кожу, в любой другой раз у него уже крепко стояло бы, возможно, даже до стонов и сжатия всего что попадётся этими самыми пальцами ног. Но нет, абсолютно всё оставалось полностью безучастным. Распластанное по кровати нагое и безвольное тело не реагировало никак. Обеспокоенный, но уже не испуганный – ран и проколов ведь не обнаружил – Шиничи укрыл соседа и просидел над ним, спящим-неспящим, всю ночь. А наутро начавший «отходить» вор-фантом объяснил подробнее. Тогда-то и выяснилось, что кидовские представления выматывают своего главного героя на порядок сильнее, чем детектива расследования. Кид настолько выкладывался, что потом чуть не падал от моральной усталости или скорее истощения. Вот поэтому и был в таком состоянии, когда оказался на пороге. Держался, зная, что вокруг враждебная среда, но почуяв «безопасную гавань»… «То, что мне стоило сказать заранее, прости», – так закончил свою речь. Смотрел без опаски, но с вопросом, тем самым. Готов ли принять детектив вора-фантома теперь, когда тот показал своё настоящее лицо, завалившись к нему домой прямо с ограбления. Шиничи принял. Зримо выдохнувший Кайто признался, что слишком устал, чтобы лезть в окно. Что всё не так просто, а это ещё и проверка – детектив понял, но вслух говорить не стал. Только обнял, бережно поглаживая и вызывая довольные вздохи. Заявиться прямо в белом костюме – вероятно, и было самой важной частью проверки. Наверное, хотел доказать себе, что его действительно принимают – вместе с Кидом, который уже давно стал неотъемлемой его частью. Он никогда не сможет от этого отказаться, как и детектив от расследований. Озвучив это, получил в ответ радостную, пусть и всё ещё усталую улыбку. Кажется, этот хитрец, доволен результатом. С тех пор они согласовывали вылазки Кида и его тоже ждали «со смены» лёгким ужином, объятиями и разговорами. Последнее – если он хотел. Теперь Шиничи уже не ложился спать, а дожидался соседа. Помня, что он едва не падает с ног, караулил прямо в прихожей. Поймать, усадить, помочь снять драгоценный костюм… Переодеть или попросту раздеть, обнять, гладить-мять всё, до чего дотягиваются руки, смотреть на сидящего или лежащего с полуприкрытыми, а то и закрытыми глазами соседа и желать защитить его от этого выматывающего промысла. «Отдыхаю душой», – так он называл это своё состояние. Говорил о чём-то редко, но уж если говорил – то о чём-то действительно важном для себя. На прикосновения не реагировал никак –на любые. В таком состоянии «приставать» к нему было бессмысленно. Обычно отзывчивый парень после своих выступлений был не способен вообще ни на что минимум сутки, потом начинал потихоньку оживать. Что это вовсе не обязательно, если так тяжело ему даётся, детектив не говорил, но это прекрасно читали по глазам. Кид отвечал, что это так у всех. Настоящие актёры, фокусники и прочие люди творческих профессий испытывают подобное опустошение после каждого своего мероприятия. Верилось слабо, но это не повод высказывать вслух свои сомнения, косвенно называя соседа лжецом. Наверняка у него есть основания так утверждать; может, у него отец таким был, генетика и всё такое… А может, «настоящих», о которых он говорил – единицы среди всех и у них точно так же? Или он вообще такой один, уникальный? Зато его представления!.. просто что-то с чем-то. Неудивительно, что у Кида столько фанатов. Сам – один из них, уже давно. Им невозможно не восхищаться, он выкладывается целиком и полностью, он потрясающий! Чего это стоит живому человеку, который под личиной лунного волшебника, увидел только когда тот начал приходить после этих своих шоу. Восстановиться рядом с тем, кто понимает и принимает… Чтобы не скучать, дожидаясь, смотрел онлайн-трансляцию подвигов вора-фантома – заодно и чтобы знать когда тот домой. Домой… Какое-то время назад Кайто начал так обозначать жилище Шиничи. Домой. Похоже, происходящее между ними уже не может называться всеми теми невинными определениями, которыми они пытались прикрыть то, во что превращаются их отношения. Да, уже совершенно точно «отношения». Когда-нибудь им придётся поговорить об этом, но не сегодня. Точно не сегодня.