А всё таки, в "Солнышке" хорошо...

— Вот понимаешь, он такой... – Гоголь эмоционально машет руками и пищит, — Ну такой! Милый! Красивый... — Знаешь Коль, мне тебя почти жаль, – Осаму усмехается, — Ты влюблён в человека, который готов дать дёру при одном твоём виде. — Ну я же не виноват! – Николай стучит кулаками по подушке, а после утыкается в неё лицом и почти хнычет, — Ну ладно, виноват. Но кто же знал?! Дазай запрыгивает к Гоголю на кровать и ложится рядом, утешающе похлопывая по спине. Осаму, если честно, так и не понял, в какой момент он сдружился с Колей до степени "можно я поною тебе о Серёже"... Но за этим очень забавно наблюдать. Особенно за тем, как Николай верещит, стуча ногами по матрасу и избивая свою бедную подушку в очередном приступе "милой агрессии", желая зацеловать Сигму до посинения. Да, Коля влюблённый дурак. И он ничего не может с этим поделать. — Я хочу его так, вот так вот, – Николай активно жестикулирует, показывая будто он что-то сжимает в руках, — Стиснуть его до хруста костей! Загрызть! Задушить к чертям негодника!!! — Скажи это Сигме, и он тогда точно улетит на другую планету, потому что будет бояться тебя ещё сильнее, – ехидно говорит Дазай. — Подожди! У меня есть гениальный план! Николай быстро слез с кровати и убежал прочь, едва не споткнувшись о порог и чуть не рухнув на пол. Осаму лишь усмехается. Прежде чем тоже покинуть комнату, он рассматривает её. В целом, обычная комната, просто две кровати сдвинуты вместе, прямо как у них с Сигмой. Вот только Гоголь, в отличии от Дазая и Серёжи, спал на таком "роскошном" ложе в одиночку. А дело было в том, что Коля настолько задолбал всех своих соседей, что они в первый же день разбежались по другим апартаментам. В целом, это, по всей видимости, не сильно расстраивало Гоголя. Наоборот, он чувствовал себя лучше оттого, что "отвоевал целую комнату себе". Ага, и показал всем, кто тут альфа... Ещё и табличку повесил на дверь "тут живет легенда всея лагеря - Коля Гоголь!!!". Не человек, а мем на ножках.

***

— Слушай, Серёжа... Ты голодный? Давай не пойдём на ужин? У меня есть дельце одно, да и вожатого побесить хочу, – Дазай хитро ухмыляется, игриво дёргая бровями. — Ой доиграешься ты однажды... Ещё и меня в эту авантюру впутываешь, чтобы не одному расхлёбывать, да? – Сигма не может не усмехнуться, посмотрев на лицо друга. В этот раз они вышли вместе с отрядом, но стояли в конце, а потом просто повернули в другую сторону и убежали прочь, хихикая как два крысёныша, довольных своей пакостью. Хотя, они ведь ничего такого не сделали? Сигме кажется, что Дазай на него плохо влияет... Серёжа ведь мамина гордость! С другой стороны, ничего плохого в том, что они не пошли на скучную линейку нет, верно? Осаму отсалютовал Сигме и убежал куда-то по своим делам, а Серёжа пошёл в библиотеку, ибо больше ему особо и некуда было идти. Он как обычно поздоровался с Гончаровым, которому, кажется, особого дела до Сигмы не было, ибо был занят протиранием пыли с полок. Поэтому Сыромятников просто медленно прошёл к уже давно знакомым книжным полкам, взял какую-то книгу наугад из секции отечественной литературы, а после уселся в угол, желая слиться с обстановкой, чтобы его никто не доставал во время чтения. Книгой, что он взял, оказалось произведение Булгакова - "Собачье сердце". Сергей когда-то давно уже читал эту книгу, но со временем забыл многие детали. Помнил, что это было поучение от автора о том, что человеку нельзя вмешиваться в законы природы, иначе из этого может выйти что-то очень неприятное... Собственно, эта тема также поднималась в "Роковых яйцах", про хищных гадов, которые были случайно созданы красным лучом. Так или иначе, сейчас в его руках была книга "Собачье сердце". Запах старых страниц... То, что так сильно любит Сигма. Они чувствуются так приятно под пальцами, пока он "пробует" книгу на ощупь, быстро пролистывая слегка пожелтевшие от времени страницы. Великолепно, можно начать читать. Он погружается в чтение и не замечает ничего вокруг... Пока внезапно, через какое-то время не слышит очень знакомый голос. А что тут делает Фёдор?! Сигма медленно выглянул из-за полок и посмотрел на библиотекаря и... Достоевского, ему не показалось. Сергей ещё лучше понял, почему Иван был немного... пугающим. Ладно, много. То, как он смотрел на вожатого... Выглядело странно и даже жутко. Впрочем Фёдор выглядел холодным как всегда, пока Гончаров распинался перед ним - горячего чая тут же налил, да и к тому же печенье предложил. — У меня пропал воспитанник из отряда. Видел его? Невысокий, с двухцветными волосами, – Достоевский всё же отпивает немного чая из кружки. Чувствуется бергамот и совсем немного мяты, кажется добавленной в чай вручную. — А, Серёженька? Да, заходил совсем-совсем недавно, взял книгу почитать. Он вроде должен быть всё ещё тут. А вот Сигма и попал... Он тут же забился подальше в угол, прячась за диваном и прижимая книгу к груди. Сейчас ещё и выговор же получит, может даже снова придется дежурить в столовой... По крайней мере, именно так ведь в прошлый раз наказал их четвёрку Шибусава. А Иван – стукач чёртов... Сергей вскоре слышит медленные, размеренные шаги. Так всегда ходит Фёдор, он уже выучил. А что? Нужно было как-то выкручиваться, чтобы можно было спокойно читать по ночам и болтать с Дазаем... — Сергей. Почему не был на обеде? – Сигма медленно посмотрел наверх, встречаясь взглядом с холодным аметистовыми глазами. — Эм... Я... – ладно, надо было говорить правду, а потому Сергей лишь тихонько вздохнул, — Не хотел идти. — Что читаешь? – Достоевский вытянул руку вперед, словно требуя показать. Сигма неуверенно протянул книгу, отдавая её Фёдору. Тот посмотрел на обложку с таким взглядом, будто оценивал литературный вкус Серёжи и кажется, даже одобрил... Сигме даже на мгновение показалось, что взгляд Достоевского немного потеплел. Фёдор возвращает книгу и скрещивает руки на груди, недовольно вздохнув: — Ты в следующий раз хотя бы предупреждай меня о том, где ты будешь. Я за тебя отвечаю так-то. — Простите, мне жаль, – Сергей состроил виноватое лицо. — Где сейчас Дазай? Я так понимаю, он улизнул из корпуса вместе с тобой. — Честно сказать, я не знаю, – Сигма помотал головой, — Мы разошлись на улице, я пошёл в библиотеку, а он куда-то дальше, к краю лагеря. — Понятно. Спасибо. Тогда передай своему дружку, что вы оба будете участвовать в следующем лагерном мероприятии. И после этих слов, Фёдор просто развернулся и ушёл. Вот же блин..! Это ещё хуже, чем дежурить в столовой. Дазай конечно же не откажется, он любит быть в центре внимания, а вот что делать такому как Сигма? Выступать перед всем лагерем звучит для него как страшный сон. Сергей тяжко вздохнул и уселся обратно в угол.

***

— Дазай, можешь ответить, почему ты так любишь бедокурить? – Фёдор с раздражённым вздохом скрещивает руки на груди. — Я чувствую себя так одиноко! Мне нужно внимание, – Дазай тут же строит из себя несчастную жертву и тоже вздыхает. Они сейчас стоят у окраины лагеря, прямо рядом с чертой леса, куда ходить было строго запрещено абсолютно всем - и вожатым, и детям. Исключениями могли быть лишь походы, официально организованные с разрешения директора лагеря. Но сейчас ситуация была явно не та, ибо Дазаю просто хотелось нарушить побольше всяких правил, чтобы любимый вожатый по имени Фёдор пришёл и отругал его. И конечно же, обратил своё внимание. Но разумеется, дело не только в этом. — Сыграем партию в шахматы? – Осаму хитро ухмыляется, — Проигравший должен будет желание победившему. — Хитрец. Что же, давай сыграем. Они вместе садятся за небольшой столик со скамейками. Сидят друг напротив друга. В этот раз Дазай не будет витать в облаках, он практически уверен в собственной победе. Прошлая игра была лишь небольшой тренировкой, не просто поводом посмотреть на прекрасное бледное лицо человека напротив, но ещё и способ изучить его склад ума. Не раскрывать всех своих карт - вот что было важно. Вновь звучат их голоса, отбивая ходы друг друга. На территории лагеря никого сейчас нет, никто не гуляет - все сидят по своим корпусам во время сон-часа. Осаму выглядит расслабленным, впрочем как и Фёдор. Уверенность в своих действиях одна из ключевых составляющих игры в шахматы, ровно также как и способность предугадывать твоего оппонента на несколько шагов вперёд. Игра долгая, ведь ни один из них не хочет уступать другому, ведь на кону целое желание. — Шах и мат, Фёдор, – Дазай подаётся вперед, опёршись локтями на стол, — Я победил в этот раз, какая неожиданность! — И чего же ты хочешь? – Достоевский тоже слегка наклоняется вперёд, чтобы посмотреть Осаму в глаза. А у того на губах расцветает самодовольная ухмылка: — Я вдохновился смелостью ухажёра Серёжи, а потому хочу, чтобы ты станцевал со мною белый вальс на сегодняшней дискотеке.

***

Сигма захлопывает книгу, выдыхая. Он прочитал около сотни страниц за два часа, что он просидел в библиотеке. Пора бы возвращаться обратно в корпус, оставалось всего где-то минут двадцать до окончания сон-часа. Серёжа на всякий случай осторожно прокрался мимо комнаты вожатого и воспитателя, оставшись незамеченным. Однако, зайдя в спальню, он застал такую картину – Дазай катается по полу от смеха, Ранпо и Ацуши тоже смеются. Кажется, им очень весело... Сигма тоже пытается как-то влиться, но у него что-то от слова совсем не получается. Ему будто совсем нечего добавить в разговор. Натура интроверта сильно бьёт по попыткам социализации. Если один на один с человеком он ещё может как-то справиться, то в группе людей он чувствует себя просто ненужным и лишним. Лучше бы он просто остался сидеть в библиотеке и дальше читал книги. Он искренне пытался тоже общаться и знакомиться с людьми поближе, но от него словно специально отворачивались, разговаривая о чём-то своём. А может он просто накручивает. Серёжа воткнул наушники в уши, чтобы никого больше не слышать и просто смотрел милые видео с котятами. Они хотя бы настроение поднимают. Однако, спустя десять минут ему на телефон пришло сообщение от неизвестного номера: "эй, Сигмулька! пошли гулять!!!! отказ не принимается, жду у твоего корпуса!!!!!!" Как много восклицательных знаков... Серёже и думать долго не пришлось, это точно был Николай. Вот только откуда он знает его номер и корпус в котором живёт Сыромятников? И если про корпус он мог узнать у какого-нибудь вожатого, просто спросив о втором отряде, то вот номер телефона мог дать... Дазай? Без понятия.

"Ладно, сейчас спущусь"

Сигма выбрался из-под одеяла и поплёлся к выходу из корпуса, пробормотав, что он идёт гулять. Ну, никому особо и не было дела до этого. Нацепив кроссовки, он спустился по лестнице и вышел из корпуса. На лавочке сидела уже весьма знакомая персона. Николай, увидев Сергея, тут же подорвался с места и махая руками побежал к нему, чуть не сбив с ног внезапными объятиями. — Николай! – возмущённо говорит Сигма, едва удержавшись на ногах. В ответ он получает лишь звонкий смех: — Что? Я просто очень рад видеть своего друга! Ты не рад? Сергей закрывает глаза и вздыхает, но всё же кивает в ответ из приличия. Гоголь хватает его за руку и тянет куда-то за собой, говоря о том, что он нашёл очень классное место, где можно просто посидеть вместе и поболтать о чем-нибудь. Но если честно, то в голове Сигмы "Коля Гоголь" и "просто посидеть" были чем-то совершенно несовместимым, учитывая взрывной характер последнего. Хотя отказываться не хотелось, всё-таки это лучше, чем лежать одному на кровати и просто слушать музыку. Они вместе бежали шли по холмам, которые представляла из себя дорога. Они спустились к площадке, где по вечерам собирались все отряды. Николай повёл Сигму за сцену, к волейбольному полю, которое сейчас пустовало оттого, что жара была сейчас в самом разгаре, несмотря на то, что время уже медленно близилось к вечеру. Место, о котором тараторил Коля, оказалось небольшой беседкой неподалёку от этого самого поля. Они сели друг напротив друга, их разделял лишь небольшой столик в центре этой самой беседки. Гоголь достал из шоппера термос с чаем и пару стаканов, затем разлил горячий напиток по ним. Он отхлебнул немного, а после облокотился на стол, чтобы посмотреть Сигме прямо в глаза. — Меня позвали показывать фокусы на завтрашнем мероприятии, – скромно (не очень) начинает говорить Николай, невинно водя пальцем по поверхности столика, — И мне нужен ассистент! Так вот, ты - идеальный кандидат! — Я не хочу, – сказал Сергей, скрестив руки на груди. Ещё будет он выступать, ага, нашли дурачка. Однако Николай не сдавался: — А я знаю, что тебя всё равно вожатый выступать заставит! Давай, двух зайцев одним выстрелом! Глаза Сергея тут же раскрылись в диком удивлении. И откуда этот чертила только прознал про наказание?! Однако, ответ не заставил себя долго ждать - Гоголь чуть ли не перелез через стол, широко и самодовольно улыбаясь: — Я дружу с Фёдором! Друзья до гроба, считай! И он мне рассказал про тебя, – Николай вновь состроил невинное лицо и даже положил палец на губы для вида, – Что ты сбежал с линейки. И что теперь тебе надо выступить на одном из завтрашних мероприятий! Конечно же Коля ни за что не расскажет Серёже, что это именно он попросил Фёдора выдать такое наказание бедняге интроверту. Но это не со зла, а для благого дела, честное пионерское! Сигма же, смирившись с судьбой, соглашается на эту авантюру, всё равно выбора особо нет, да и к тому же наверное лучше просто побыть ассистентом магических трюков у более-менее знакомого человека, чем к примеру учить танцы для какого-нибудь выступления с кучей остальных подростков из отряда.

***

Настал новый день. Сразу же после обеда Николай схватил Сигму за руку прямо в столовке и потащил к себе в корпус, чтобы немного попрактиковаться для сегодняшнего выступления. А ещё Гоголь, падлюка, заинтриговал костюмами, сказав, что покажет их только за полчаса до самого выступления. Хотя... Заинтриговал это явно не то слово. Скорее запугал, если брать в расчёт то, что эти слова были произнесены Колей! В программе, выбранной Колей было всего три фокуса, карточный фокус, фокус превращением, и... фокус с распиливанием ассистента. Однако больше ничего особенного он не рассказал Сигме, ибо "ну, даже ассистент не должен знать тайн фокусника!". Объяснялся он лишь какими-то экивоками, не говорил конкретно. Вот же хитрюга, просто решил воспользоваться поводом, чтобы затащить к себе Серёжу! Они так и просидели почти весь день у Николая, спасибо огромное Дазаю, который любезно принёс Сигме полдник - пирожки с картошкой, иначе бы Серёжа точно не выдержал передозировку кислым мармеладом, которого у Гоголя, кажется, была целая тонна, спрятанная по всем шкафам, даже в ванной. А уже под вечер друзья побежали на линейку, чтобы уже по-настоящему подготовиться к выступлению. Николай с довольной улыбкой вручил Сигме костюм, а после сам убежал переодеваться. Серёжа со вздохом направился в гримёрку. Однако, зайдя в небольшую раздевалку на одного человека, он и не подозревал, что ему выдали... Такой костюм. Он был в целом нормальным: длинные серые брюки, белая рубашка, замшевые чёрные перчатки, а также серый жакет с длинным подолом. Но вот один элемент... Смущал Сигму. Белые туфли на каблуках. Блять, Коля... Брюки на высокой посадке сидят на Сигме просто отлично, хорошо облегают бедра, а уже ниже штанина идёт широкая. Рубашка, кажется, сделана из тонкого шёлка, а потому в жаркий летний сезон не душит. Но жакет он всё же застегнул, а вот на туфли он смотрел с явным подозрением. Он часто слушал, что каблуки это очень неудобно и в них тяжело ходить. Но Николай ведь не отстанет, верно? А значит придётся надеть... Однако, походив немного в новой обуви, он вроде бы привык немного. Не так уж и сложно. Сигма пошёл искать Николая, ибо было интересно, что за образ он выбрал. Искать долго не пришлось - Коля сидел у зеркала и смиренно ждал, пока одна из старших отрядниц нанесёт ему сценический макияж. На нём были чёрно-белые полосатые брюки, жилет такой же раскраски, чёрные перчатки, похожие на те, что были у Сигмы, а также плащ на плечах. Действительно, образ фокусника... — О мой Бог, какой же у меня прекрасный ассистент! – чуть ли не визжит Коля, налетая на Сигму и хватая его за руки. Затем, он с улыбкой смотрит на девушек из старшего отряда, — Дамы, не желаете ли сделать макияж и этому прекрасному парню? Сигма совершенно не согласен с данным предложением, но его не сильно слушают, бедняга. Он уже через мгновение оказывается на стуле и смотрел на собственное отражение. Ему в считанные минуты сделали подводку, нанесли блеск на губы и немного припудрили щёки. Да уж, они явно знают толк в макияже... После ещё нескольких махинаций с косметикой, его лицо обрело... Более свежий вид что ли? Николай вообще чуть ли не в обморок падал. У них остаётся всего минут до начала их выступления. Их номер был самым последним в сегодняшней вечерней программе. Они ждут, пока закончатся танцы третьего отряда. Николай явно волнуется и Сигма видит впервые эту его сторону. Не бесконечно уверенную и наглую, а волнующуюся и беспокойную, суетливую. Серёжа берёт силы в кулак и говорит, что всё будет классно, что они хорошо выступят. И вот, звездный час. — Леди и джентльмены, сегодня я, Николай, и мой ассистент, Сигма, продемонстрируем вам то, что магия реальна! Гоголь уверенно говорит в микрофон, идущий из наушника. Его действия транслируются прямиком на большой экран за спиной, чтобы все могли увидеть происходящее на сцене даже издали. Начинает он с карточного фокуса, перед этим ловко жонглирует картами, заставляя их перелететь из руки в руку. Главное - заинтересовать своих зрителей. Он показывает, что на его ассистенте нет ничего лишнего и просит одного из зрителей выбрать карту. Выбранной оказывается бубновая дама. Николай ловким движением руки раскладывает карты по столу, просто отвлекает своих зрителей, а затем, показав, что в руках нет ничего, поворачивается лицом с Сигме и вытаскивает из-за уха карту. Ту самую, бубновую даму, зажигая небольшой интерес у своих наблюдателей. И у Серёжи в том числе - на его лице явно видно удивление, ведь он нигде не прятал карт. — Но это всего лишь разогрев, не волнуйтесь! – Николай разводит руки в стороны, широко улыбаясь. Да уж, он прирождённый артист... Следующим шёл фокус со... Стаканом кофе? Сигма на камеру заварил стаканчик растворимого кофе и поставил на стол. Николай демонстрирует свои ладони и рукава рубашки, чтобы все в очередной раз убедились, что он не может ничего подложить. Он берёт в руки стакан горячего, дымящегося кофе и проводит по нему рукой, а затем начинает осторожно трясти его из стороны в сторону. Внезапно, кофе начинает куда-то проваливаться, но не выливается никуда, а из стакана лезут монеты. Слышны удивлённые вдохи и ахи. Гоголь переворачивает стакан и на стол со звоном сыплются самые разные монеты - большие и маленькие, копейки и рубли. — Как он это сделал?! — Что это было?! — Что за магия...? — А сейчас, мои дорогие зрители, я хочу вам продемонстрировать главный магический трюк данного вечера! – Николай показывает рукой на Сигму, — Фокус с распиливанием моего прекрасного ассистента! Сказать, что Сигме страшно - ничего не сказать. Прямо сейчас он выкатывает деревянный ящик на колёсах, в котором Николай и будет распиливать его. Почему Серёжа не может отделаться от ощущения, что он сыграет в ящик. Да, не время для шуток, но надо было как-то себя успокоить! Сигма читал, что обычно такой фокус проводятся либо с двумя людьми, когда один спрятан в подставке для ящика, либо когда на ассистентке длинные сапожки, которые остались бы торчать из ящика. А вот у Серёжи сейчас ни того, ни другого не было. Он ложится в деревянный ящик и одной рукой сжимает крестик на своей груди. Да, он крещённый, хоть и в Бога не особо верит. А вот в такой момент хотелось верить, ибо от такого человека, как Николай можно было ожидать чего угодно! Он смотрит, как Коля хватает со стола пилу, широко улыбаясь и забалтывая зрителей. Сигма с ужасом наблюдает, как Николай начинает быстро пилить этот чёртов ящик напополам, как разъезжаются две половинки и как что-то красное льётся из середины, образуя большую лужу на полу. Но... Боли он не чувствовал. Или это адреналин её столь успешно глушит? Или это всё - настоящая магия? А может ему это всё снится? Всё происходит слишком быстро, чтобы осознать происходящее. Слышны крики из толпы и Гоголь быстро сводит половины ящика обратно, поднимая крышку ящика и за руки вытаскивая оттуда Серёжу, который сейчас был в прострации. Но целый. Сигма в истерике сбегает со сцены под грохот аплодисментов, а Николай быстро откланивается и бежит за ним. — Серёжа! Серёж! Прости, пожалуйста! Я не хотел тебя так пугать! — Господи, Николай, ты такой... – Сигма сжимает руки в кулаки, медленно тряся головой, — Моральный урод! Я до смерти перепугался! — Да почему!? – Гоголь тут же разводит руками, — У меня всё было под контролем, неужели я по-твоему могу просто взять и распилить человека?! — Слушай... Я... Я не хочу сейчас об этом говорить. Я вернусь в корпус, не ходи за мной. Мне надо побыть одному. Сигма уходит, а Николай остаётся стоять один посреди улицы. Он медленно снимает свой цилиндр, а после со вздохом разворачивается и уходит.

***

Фёдор сейчас слишком занят, выполняя проигранное Дазаю это чёртово желание, а потому не может пойти за своим другом, да и не особо хочет, если честно. Музыка играет тихая, мелодичная. Они танцуют белый вальс, кружатся и двигаются практически синхронно. Интересно - то, что Достоевский на роли дамы, а Осаму - на роли кавалера. — И только попробуй сказать, что тебе не нравится моё желание. — Нравится, только заткнись. — А ты заткни меня, дама сердца. И Фёдор успешно затыкает. Накрывает чужие губы своими, целует нежно и осторожно. Все вокруг слишком заняты собой и своими собственными танцами, чтобы заметить их. До чего же сумбурный вечер. Для кого-то он - лучший. А для кого-то - худший.