Давай поговорим

Вскоре стемнело окончательно. Чем темнее становилось, тем ярче светили звёзды. Первая из Сестёр-лун уже была высоко, и вторая поднималась всё выше. Третья же продолжала прятаться, ибо её время ещё не наступило. Всё было отчётливо видно на много шагов вокруг. Внизу, в песках, под светом Сестёр блестели скопления кристаллов и изредка поблёскивали кристаллические спинки ящерок-солобов. Ветер утих и, кажется, в ближайшее время не думал возвращаться. Однако урГо всё равно собирался раскинуть шатёр – благо плоская вершина горы, на которой все они находились, была достаточно просторной. На ней могло разместиться с десяток подобных шатров, и ещё осталось бы место! Так что, найдя участок поровнее и закрепив свой посох камнями, мистик достал из котомки полотнище и, используя шнуры и другие камни, установил свой лёгкий походный дом. Действовал он неторопливо, но основательно. Ни одна из его четырёх рук не оставалась без дела, но и не мешала другим. Он невозмутимо раскладывал вещи, будто бы они остановились ночевать на обычной поляне. За это время скекГра успел с мечами в руках обойти площадку по периметру, убедиться, что никто не затаился в камнях и глубокой расщелине, ведущей куда-то вниз, спугнуть стайку летучих мышей-холлербатов, метнуть короткий клинок и сбить сразу двух, шипением и клёкотом отогнать прочь физзгига, который заинтересовался было его внезапной добычей – и вернуться к костру. Сбитые им холлербаты при этом куда-то бесследно исчезли.    Раунип, казалось, не обращал внимания ни на двух непрошеных гостей, ни на то, что происходит вокруг. Но когда напарники, закончив свои дела, сели рядом у костра напротив сказителя – тот снял с огня котелок, в котором оказалась похлёбка. Пару ложек съел урГо, благодарно кивнув, мисочку вылакал физзгиг, а остальное содержимое котелка исчезло в распахнутом клюве Завоевателя… о, как же тот был голоден!    Сам Раунип есть не стал. - Если ты выжил после Поля Огней – почему не вернулся? – спросил скекГра, беззастенчиво разглядывая знаки-подвески и провал капюшона. – У тебя были друзья из гельфлингов и подлингов, они горевали о тебе. Но память маленьких существ коротка, как их жизни. Их потомки и не слышали, что был некогда некий Раунип, так что можешь больше не скрываться! – он рассмеялся. - Скрываться… - Раунип попробовал на вкус это слово. – Нет. Я не скрывался ни от кого. Я просто ушёл. Это – лучшее, что я смог сделать для Тра. - Лучшее? – урГо запрокинул голову на длинной шее к небу. – Все мы – части великой песни Тра. И пока мелодия наших жизней не подошла к концу, пытаться заглушить её довольно бессмысленно. - Моя песня давно отзвучала, Скиталец, – качнулся капюшон. - Да – потому что ты так решил, - хмыкнул Завоеватель. – Ты ведь мог вернуться, Раунип Еретик. Мог бросить вызов нам, скексисам – как раньше бросал вызов нам, урСкекам, ба! Ты мог попытаться снова заручиться поддержкой гельфлингов – и… - И развязать войну, - тягостный вздох. – Не стану лгать, подобные мысли поначалу приходили ко мне. Но гельфлинги выбрали вас. Так тому и быть. - Гельфлинги выбрали скексисов, потому что мы знали, как с ними говорить, о чём говорить и что посулить, - усмехнулся скекГра. – То, что начал скекВар Генерал в окрестностях Замка Кристалла, продолжил я в более отдалённых землях. А клан Сифа взяла под своё крыло скекСа Морячка. Но и у тебя неплохо подвешен язык, Раунип Любознательный. И ты любишь действовать, а не сидеть и ждать. Я могу понять, почему отстранились мистики. Но почему решил исчезнуть такой, как ты?    Тёмный провал капюшона чуть повернулся, внимательно разглядывая скексиса и мистика. - Подобно тому, как вы, две половинки, больше не являетесь одним урСкеком, я тоже лишь тень себя-прежнего, - прошелестело в ответ. – И я совершил так много ошибок… Вся Тра теперь терпит последствия моих ошибок. Подлинги, гельфлинги… даже скексисы! - Все мы совершаем ошибки, - успокаивающе произнёс урГо. – И те ошибки, что мы совершаем, тоже формируют нас. Но то, что совершено, нельзя отменить. Можно лишь совершить что-то ещё, исправляя существующее. - То, что Кристаллом завладели скексисы, ужасно, - сказитель говорил будто бы сам с собой. – Но то, что они научили доселе миролюбивых гельфлингов сражаться… - Допустим, оружие гельфлинги начали мастерить ещё до урСкеков, - перебил его скекГра, резко мотнув головой. – На Тра хватает опасных тварей. - Ты же понимаешь, что Раунип говорит не об этом, скекГра, - мистик встретился взглядом со своим противоположным. – Гельфлинги тех времён были охотниками, но не были воинами. - Не были и не собирались, - кивнул скексис с мрачноватой усмешкой. – Приходилось долго уговаривать их, расписывая преимущества дружбы с оружием и воинского образа жизни. Но поколения гельфлингов сменялись, и нынешние охотно служат в страже Замка или ходят в рейды со мной. Гордятся этим! – он щёлкнул клювом. – Да, здесь Раунип прав. Мы научили гельфлингов сражаться. Я сам учил их тому, что знаю, и у меня было и есть немало способных учеников! – смех. - Звучит ужасно, - со вздохом повторил сказитель и зашёлся в кашле. Физзгиг, подбежав, ткнулся носом в толстую перчатку и, подняв мордочку, обеспокоенно гавкнул пару раз. Раунип погладил зверька, переводя дыхание. Он распрямился, вновь оглядывая своих собеседников. – Вы двое, что вообще делаете здесь? – устало вздохнул он. – Почему пришли сюда? Почему держите путь вместе? - Встретились и решили поговорить, - оскалился в усмешке Завоеватель. – Давно пора было! - Встретились и слушаем друг друга, чтобы понять, кем мы стали и кем мы можем стать, - посмотрел на звёзды Скиталец. - УрГо научил меня видеть сны! – восторгом сверкнули глаза хищной птицы. - Видеть сны? – недоверчиво переспросил Раунип. – Разве скексисы способны их видеть? - Урдрупы открывают скексисам Пространство Снов, - улыбнулся урГо. – СкекГра видит настолько яркие сны и так живо их рассказывает, что я как будто вижу это всё сам. Возможно, что это присуще всем скексисам… - Но мы пока что не спрашивали остальных! – расхохотался скекГра. Они с напарником не сговариваясь произнесли почти одновременно: - Рядом с урГо я чувствую, что я не только Завоеватель, но и нечто большее! - Рядом со скекГрой я чувствую, что я не только Скиталец, но и что-то ещё… - Удивительно, - покачал головой Раунип. – Договориться друг с другом, вернее с самим собой – мне не пришло бы в голову вообразить такое, даже если бы я вздумал рассказывать сказки младлингам. То есть, мистики настроены доброжелательно… - Но скексисы раздражаются даже при упоминании своих половинок, - кивнул Завоеватель. – И меня совсем недавно приводили в ярость мысли о том, что по Тра бродит кто-то, неразрывно связанный со мной – но настолько сильно отличающийся, - он посмотрел на противоположного. – Мне казалось, что он укоряет меня одним фактом своего существования, ба! Но всё оказалось не так. - К гармонии приблизиться просто, если сможешь представить себя на месте другого-себя, - кивнул Скиталец. – Если сможешь взглянуть на мир его глазами, ощутить его отчаяние и восторг… - …увидеть друга там, где раньше видел врага, - закончил скексис. - Звучит красиво, - подытожил Раунип. – Но даже если все остальные последуют вашему примеру, мистики никогда не станут воинственными, а скексисы – кроткими. - Так нам и не надо, - отмахнулся малой рукой скекГра. – Достаточно будет того, если скексисы смогут вовремя остановиться, не пытаясь завладеть всем сущим, а мистики будут хоть иногда вылезать из своих нор, участвуя в Песне Тра!    Сухой болезненный смех, больше похожий на кашель, был ответом на эти слова: - Завоеватель скексисов открыто и искренне рассуждает о том, что его род не должен завоёвывать… Мир действительно изменился за те сотни трайнов, что я избегал его. Что ж, тем легче мне будет его покинуть … - О чём ты говоришь? – урГо осторожно дотронулся до руки сказителя. - Я болен, Скиталец – давно, тяжко и неизлечимо. И я очень стар, - прозвучал тихий, но отчётливый ответ. – Ведь я родился ещё в Эпоху Невинности, когда мир был совсем другим. Я видел два Великих Слияния… первое привело вас на Тра, а второе – раскололо вас надвое… До третьего Великого Слияния я не доживу. - Ба, так ты пришёл сюда умирать, - хмыкнул скексис. – Бессмертный Раунип, утомлённый долгой жизнью и угрызениями совести… - И прошедший через Поле Огней, - сказитель откинул капюшон, являя ночному небу своё лицо. Оно было сильно обожжено и обезображено, хотя раны были старыми и успели затянуться давно. Особенно пострадала левая половина лица. Её практически не было, как и левого глаза. - Героический поступок. Но глупый, - покачал головой скекГра. – Мне не понять! - Для того чтобы это понять, нужно быть кем угодно, но не скексисом, - вполголоса произнёс Раунип. Завоеватель распахнул было клюв, собираясь возмутиться, но встретившись взглядом со своим противоположным, передумал.    Сказитель медленно протянул руки к капюшону, собираясь вновь накинуть его, но урГо мягко удержал его руку. - Эти раны были серьёзными, но они зажили давно, в них опасности нет, - мистик внимательно смотрел на сказителя. – Чем же ты болен? - Мир менялся раз за разом, Скиталец, но я оставался неизменным. Как птицы-колокола, что вымерли ещё до прибытия урСкеков. Как Мать Огра… но она – сердце мира, а сердце всегда будет биться… То, что раньше наполняло меня силами, теперь служит источником моей слабости. Свет солнц обжигает меня, воздух царапает лёгкие… Мои кости ноют от перемещений. Путь сюда оказался настоящим испытанием, но всё же я здесь, в Круге Солнц. Здесь и закончится мой путь. И моя история. - И глупый мелкий физзгиг умрёт, воя у твоих костей, - насмешливо щёлкнул клювом скекГра. – Не жалко? - Тра позаботится о нём. - Давайте выпьем «та», - предложил Скиталец.    У сказителя нашлась при себе кружка. Такая же древняя, как он сам, но вполне пригодная. И вот они трое сидели, пили горячий пряный напиток, а звёзды перемигивались в небе, и две Сестры продолжали свой бесконечный путь. Первая из Сестёр была в растущей фазе, а Вторая – в фазе полнолуния. Физзгиг периодически начинал выть на неё. - Малое Слияние, - произнёс Раунип. – Вскоре случится Малое Слияние. Великое Солнце и Розовое Солнце встретятся в небе. - Малые Слияния красивы, - наклонил голову урГо. - Красивы, но особо ни на что не влияют, - щёлкнул клювом скекГра. – К тому же мы не рядом с Кристаллом. - Чтобы ощутить мощь Кристалла, необязательно всё время находиться рядом с ним, - качнулся капюшон. – Достаточно соприкоснуться с ним единожды. - Скексисы с этим точно не согласятся, - усмехнулся Завоеватель. – Малое Слияние, ба! Снова я его пропущу. Охотника, скорее всего не будет в Замке, и Морячки, и возможно Могучего Воина, - он задумался, загибая когтистые пальцы. - Остальные-то точно соберутся. - Соберутся, - эхом повторил Раунип. – Во время Слияний, даже Малых, Кристалл испускает силы больше обычного. И эту силу забирают себе скексисы. - Откуда тебе знать? – резко повернул голову скекГра. Он выглядел одновременно рассерженным и ошеломлённым. – Никто не знает, что происходит в Зале Кристалла. Никто, кроме скексисов! - Я знаю, - опустошённо вздохнул сказитель. – Кристалл темнеет, это ощущается во всех сферах бытия. - Твои ощущения ничего не доказывают, Раунип Прозорливый. Но ты прав, - раздражённо встопорщил шейный воротник Завоеватель. – Скексисы могут, прекрасно могут обходиться без силы Кристалла! Просто мы привыкли ни в чём себе не отказывать. - Все поступают согласно своей природе, скекГра. - Иногда нужно действовать вопреки ей, урГо!    Они сидели у костра ещё какое-то время, но потом, когда дрова прогорели, а Первая Сестра спустилась вниз, урГо тронул противоположного за плечо: - Пришло время сна. - Давно пришло, - кивнул Завоеватель. Оба они поднялись, и скексис окинул взглядом Раунипа: - А ты? Так и будешь спать сидя? - Мне так привычнее, - ответил сказитель. Его фигура в тёмном, плотном плаще замерла изваянием напротив пылающих жаром углей. Физзгиг притулился к своему хозяину сбоку.    Хмыкнув, скекГра ушёл в шатёр вслед за мистиком.    Наступила ночь, но в Замке Кристалла по-прежнему было светло, как днём. Пиршественный зал был освещён огнями десятков фонарей. Стол был уставлен множеством разнообразных деликатесов. Скексисы пировали.   Двенадцать из них сидели за столом, пожирая еду и переговариваясь друг с другом, а тринадцатый метался посреди зала, устроив очередное представление. Это был субтильный скексис, одетый в яркие до нелепости одежды. На конце его хвоста вместо лезвия, которым предпочитали украшать себя боевые скексисы, болтался и дребезжал крупный бубенец. Лорды, сидящие за столом, почти не обращали внимания на него, воспринимая монологи Сатирика, как досадный шум – неизбежное сопровождение любого пира. Сам же скекЛи предпочитал не замечать, что его игнорируют. Артисту нужны зрители – даже если они предпочитают еду его шуткам! Высоким, пронзительным голосом Сатирик произносил – вернее, выкрикивал фразу за фразой: - И тогда стоунвудец сказал: самый лютый зверь – это физзгиг! А-ха-ха, физзгиг! Непонятно, что страшнее – его зубы или же его лай! - Бесполезные визгливые твари, - буркнул себе под нос Могучий Воин скекУнг. – Почти такие же, как… - он покосился в сторону Камергера. - Я читал в одном свитке, что маринованные в соке альфен-фруктов физзгиги весьма недурны, - поправив очки, произнёс Архивариус скекОк. – А вот если вместо альфен-фруктов взять персеплоды… - Ммммм, давайте не будем брать персеплоды, так? – перебил его вкрадчивый голос Камергера скекСила. – Есть куда более вкусные вещи… - Ещё бы! – расхохотался Генерал скекВар. – Персеплоды становятся невероятно кислыми во рту того, чей язык недавно произносил ложь. Не переносишь кислое, Камергер? - Не понимаю, о чём ты, Генерал, - с улыбкой повернул голову в его сторону скекСил. Глаза его оставались холодными. – Я недолюбливаю персеплоды за их чрезмерную сладость, да… - Может, проверим? – усмехнулся скекВар. – Подлинги! Подлинги!    Маленькие разносчики забегали, засуетились, но не смогли отыскать ни одного персеплода. Раздосадовано хмыкнув, Генерал продолжил пожирать еду. - А мне что-то прям захотелось маринованных физзгигов, - почмокал клювом Гурман скекАюк. - Прикажем стоунвудцам наловить их! Тогда из их шерсти я сошью себе боа! – закатил глаза Орнаменталист скекЭкт. - И забудешь его в дальнем шкафу, как тот плащ из сотни птиц? – усмехнулся скекАюк. - Не надо лжи! – возмутился скекЭкт. – Я надеваю тот плащ на Малые Слияния… иногда! - Вы каждую мою шутку будете перебивать, не дослушав до конца? – обиделся Сатирик. Подскочив к столу, он схватил с блюда что-то извивающееся и верещащее и быстро втянул это клювом. Запив еду, скекЛи в два прыжка вернулся в центр зала и продолжил. – Так вот, а спрайтон ответил стоунвудцу: свиреп, конечно, твой физзгиг, но ландстрайдер больше и сильнее! Он затопчет физзгига копытами! - Жаль, что они с трудом поднимают скексиса, а потому не годятся под седло, - хмыкнул Могучий Воин. – Слушай, скекТек, может ты бы смог вывести ландстрайдеров покрупнее? - Гению неинтересна подобная тривиальная задача, - фыркнул Учёный, очищая спинку жареного солоба от кристаллов-светоуловителей, и затем вгрызаясь в неё. – С этим и Надсмотрщик справится! К тому же, у нас есть фегнизы под седло… - Всего трое осталось – да и те уже старые, - мотнул головой Надсмотрщик скекНа, что сидел рядом со скекУнгом. – А новых давно не появлялось – не размножаются они здесь… - Вы хоть одну шутку до конца дослушать можете?! – топнув ногой, заклекотал скекЛи. – Что за неблагодарные зрители! - Короче, Сатирик! – заорал Генерал. - Стали стоунвудец и спрайтон спорить. Даже драться начали! – заулыбался скекЛи. – А тут выскочил из леса Охотник – и как схватит их, в каждой руке по гельфлингу! Барахтаются в когтях спорщики, и говорит стоунвудец – э, да мы не всех учли! Угу, поддакивает спрайтон, вот он, самый лютый зверь! А-ха-ха!    Оборвав смех, Сатирик раскланялся – и с надеждой воззрился на сородичей, сидящих за столом. - В каком месте смеяться? – буркнул Церемониймейстер скекЗок. - И кто же самый лютый зверь? – переспросил Орнаменталист скекЭкт. - Охотник же! – закатив глаза, раздражённо воскликнул скекЛи. – Самый свирепый зверь Бескрайнего леса – и не только. Смешно? - Нет, - мотнул головой скекВар. - Ммммм, как может быть смешно настолько очевидное? – нарочито сокрушённо вздохнул скекСил. - Будет смешно, когда Сатирик встретит Охотника. Ночью, в Бескрайнем лесу, - осклабился скекЗок. - Видишь, скекЛи? – насмешливо прищурился Император скекСо. – В кои-то трайны мои советники сошлись во мнениях. Что это значит? - Что у них всех нет чувства юмора, государь? – осторожно предположил Сатирик. - Нет, - покачал головой скекСо. – Это ты не умеешь шутить. - Неправда! – нахохлился скекЛи. – Это вы все не умеете слушать! - И шутить не умеет, и дерзит… Накажем его за это, государь? – недобро улыбаясь, предложил Церемониймейстер. Скексисы за столом оживились. - Что ты, скекЗок, кто же за такое наказывает? – рассмеялся Император. – Поступим мы так. Сатирик! – он стукнул об пол скипетром. – Ты немедленно отправляешься в Домрак. Навестишь гроттанов, проверишь, не вымерли ли они. - Как пожелаешь, государь, - с видимым облегчением вздохнул скекЛи. – Я пойду, соберу вещи, пока мне готовят карету… - Карету? – переспросил скекСо. – Разве я говорил, что ты поедешь в карете, Сатирик? Ты пойдёшь пешком. Через катакомбы! – он снова стукнул скипетром. - Нет, только не это! – отшатнувшись, заверещал скекЛи. – Там вьют гнёзда аратимы! Я их боюсь! - Значит, пришло время сразиться со своими страхами! – рубанул рукой воздух Генерал. - Или же подружиться с ними, ммммм, - с издёвкой улыбнулся Камергер. - Вот теперь смешно, - осклабился скекЗок. – Можешь же шутить, когда захочешь, скекЛи! - Это не смешно-о-о! – в ужасе завыл артист, понемногу пятясь к противоположной стене зала. - Проводите Сатирика в катакомбы, - махнул рукой Император. – Я хочу слушать музыку, а не эти вопли.    Поднявшись из-за стола, скекУнг и скекНа подхватили вопящего и брыкающегося скекЛи – и понесли его на нижний ярус Замка.    Камергер скекСил сделал отмашку музыкантам-подлингам на балконе – и пиршественный зал заполнили звуки барабанов и литавр.    Утром скексиса разбудило Великое Солнце. Поднявшись, оно начало припекать, и Завоеватель, которого это застало врасплох, пожалел было, что улёгся спать прямо в доспехах. Он приоткрыл глаза – и тут же встретился взглядом со Скитальцем, который, видимо, проснулся чуть раньше и лежал лицом к своему противоположному. - Мы достигли этой цели. Что дальше, мистик? – спросил скекГра. - Цель ещё не настигла нас, - улыбнулся урГо. – Надо подождать. - И снова ничего не понятно, - усмехнулся скексис. – Ну да ладно, хотя бы отдохнём после пересечения пустыни, - он приподнялся. – Если так, я спущусь в расщелину, поищу еды.    В расщелине оказалось прохладно и тихо. Неподалёку от входа росли кусты, а в полумраке сбегающего куда-то в недра земли туннеля мерцал мох на стенах, ползали муги, закапываясь в каменное крошево, и висели под потолком стайки спящих холлербатов. С первого взгляда еды здесь было достаточно, и скекГра перестал тревожиться на этот счёт.    Где-то невдалеке журчала вода. Пройдя по наклонному туннелю вниз, Завоеватель попал в небольшую пещеру с открытым потолком. Дневной свет освещал ручей, что нёс свои воды, заключённый в каменное русло. Каскад воды спадал с камней, образуя небольшой водопад и озеро в центре пещеры. Там же, где было больше всего света и воды, росло несколько то ли небольших деревьев, то ли кустарников с тонкими ветвями и зелёными кожистыми листьями. Один из кустов был усыпан знакомыми жёлто-красными ягодами. - Урдрупы! – возликовал скексис, набирая ягоды в мешочек. – УрГо обрадуется.    В озере плавали рыбы – подземные, слепые. Поймать их было не так-то просто, но тем и интересно. Выловив несколько рыбин и набрав воды во флягу, скекГра вернулся обратно наверх. - Ты ешь рыбу, урГо? – спросил он у мистика. - Когда проводишь столько времени в странствиях, есть порой приходиться самые неожиданные вещи, - отозвался Скиталец. Он раскладывал из камней и веток круги и спирали вокруг шатра. – СкекГра ел то, чем делился с ним урГо. И урГо готов попробовать то, что принесёт скекГра… - Сварим рыбную похлёбку сегодня, - пообещал Завоеватель. - Да, - кивнул урГо, повернув голову на длинной шее к нему. – Рыбную похлёбку с орехами. - Они у тебя до сих пор не закончились? – распушил шейный воротник скекГра. – Бесконечный мешок орехов, ба! - Не бесконечный, но его хватит на обратную дорогу до леса, - улыбнулся Скиталец. – Мне много не надо. - Да уж, вы, мистики, способны обойтись одним семечком раз в три дня – да и над тем медитировать часами! – расхохотался скексис. – Кстати, здесь растут урдрупы, урГо. Я набрал немного. - Хорошая новость, - шевельнул хвостом мистик. – Мне они давно не встречались.    Скиталец развесил вокруг шатра почти невесомые, звенящие на ветру металлические трубочки – и где он всё это нёс? Что ещё может лежать в его небольшой с виду котомке? - Музыка ветра, - пояснил урГо, будто почувствовав спиной взгляд противоположного. - Зачем? - Она поёт.    И действительно под лёгкими порывами ветра трубочки соприкасались друг с другом, и мелодичный перезвон разносился вокруг. - Если начнётся буря, они будут кричать, а не петь, - насмешливо бросил скексис. – Хотя это ты и без меня знаешь.    Нанизав рыбу на прут и положив его повыше, чтобы физзгиг не достал, Завоеватель присел в тени каменной плиты. Было одно дело, не терпящее отлагательств.    Он достал из-под доспеха небольшой мешочек, а оттуда – зеркальце, кисточки и две баночки с красной и белой краской. Укрепив зеркальце парой камней, скексис устроился напротив и сосредоточенно начал подновлять потускневший боевой раскрас лица. Малыми руками он держал баночки, а основными руками рисовал, причём одновременно обоими.    УрГо с доброжелательным любопытством поглядывал на своего противоположного. Скиталец продолжал раскладывать камни и ветки по одному ему понятному узору. Но в кругах и спиралях угадывалось расположение небесных светил, движение их по небу. Горлом мистик тянул ноту, пел почти беззвучную, но ощутимую песню.    Закончив наносить на лицо замысловатый узор из красных и белых полос, Завоеватель удовлетворённо щёлкнул клювом, убрал рисовальные принадлежности и завертел головой, пытаясь понять, куда делись Раунип и его беспокойный физзгиг. На площадке их не было.    Поймав его взгляд, урГо взглядом показал наверх. СкекГра посмотрел в ту же сторону – и увидел сказителя на вершине одной из каменных плит, что возвышались над площадкой. Тот сидел, прямой, неподвижный, и смотрел куда-то вдаль. Возможно в сторону земель Скарита. Туда, где тянулся Бесконечный лес, туда, где в предгорьях находилась Великая Обсерватория, ставшая домом для Огры. - Не беспокой его, скекГра, - попросил Скиталец. – Думаю, вечером Раунип захочет говорить дальше. - Его дело – захочет, не захочет, - буркнул Завоеватель. – И без него есть, о чём поговорить! - И о чём помолчать, - урГо сел рядом и протянул руку. Правильно истолковав его жест, скекГра достал из мешочка несколько ягод-урдруп, и они съели по паре. Мир изменился, но в то же время остался прежним. Они двое молчали, находясь на одной волне, а мимо проносились минуты и часы – а возможно трайны и столетия. Всё казалось простым и ясным, на все загадки жизни находились решения и ответы…    А потом наступил вечер. СкекГра очнулся от грёз и видений и осознал, что сидит там же, на краю плато, в обнимку с урГо, и оба они смотрят на заходящее Великое Солнце. Дул слабый ветерок, и скопления кристаллов внизу блестели от света солнц. Где-то вдалеке протяжно кричала птица. - Не было тебя и не было меня, - собравшись с мыслями, заговорил Завоеватель. – И мира вокруг – тоже не было. А теперь всё это – есть… - Это и называется «обрести себя», - улыбнулся Скиталец. – И обрести гармонию внутри себя. - Мои сны были полны надежды и безмятежности, - с удивлением произнёс скекГра. Он повернул голову, встречаясь взглядом со своим противоположным. – Я рассказал бы их тебе… вот только мы видели одни и те же сны! Верно? - СкекГра замечательно рассказывает сны, - урГо положил руку ему на плечо. – Буду рад, если мой друг захочет поделиться. Рассказать то, что видел. Ведь одни и те же вещи можно увидеть совершенно по-разному. - Будем рассказывать истории друг другу, - раздался третий голос. Напарники удивлённо обернулись. Раунип, что с наступлением ночи будто бы ожил, стоял позади них. Он опирался на посох, но стоял прямо, и физзгиг сидел на его плече. – Настала ночь. Время жечь костёр. Время рассказывать истории. - Так, а дров-то никто не собрал! – встопорщил шейный воротник скексис. – Ладно, сейчас поищу. - …Нет!.. – взвизгнул в последний раз Сатирик, выворачивая шею, задирая голову кверху. Тоскливый взгляд скользнул по стенам, упираясь в отверстие, откуда его только что сбросили. – Вы не можете так со мной поступить!    Сверху донёсся хохот двух скексисов. После что-то просвистело в воздухе – и рядом со скекЛи плюхнулся мешок. И фонарь. - Ступай, Сатирик! – требовательно проревел скекУнг. – Домрак в той стороне – не заблудишься! - Попроси аратимов тебя подвезти, - крикнул скекНа. – Расскажи им свои шутки – вдруг, они оценят!    Снова расхохотавшись, эти двое ушли.    Когда свет их фонарей удалился, и в каменном колодце стало темно, скекЛи вскочил и схватил фонарь, едва разгоняющий мрак. Вцепившись в фонарь, Сатирик поднял его повыше. Хвост скексиса беспокойно метался из стороны в сторону, и бубенец на его конце тихо дребезжал. Артисту было очень страшно. - Гельфлинг спросил подлинга – отчего ты не боишься ходить вглубь Бескрайнего леса? Не потому ли, что ты мелок и ничтожен? А подлинг ответил… бессмысленным набором звуков! – бормотал вполголоса скекЛи, набираясь мужества для дальнейших действий. – А после из чащи выкатился огромный физзгиг, настиг и съел обоих… нет, не то! Подлинга он выплюнул. Тот был мелок и неинтересен никому. Никому, а-ха-ха…    Сатирик прислушался. - Вроде тихо. А если никто не идёт сюда – надо самому идти отсюда, - он поднялся. – Сидя на месте, ничего не изменишь. Домрак, да? Будет вам Домрак! Выберусь отсюда – и только меня и видели! – он зашипел. – Поищу других зрителей, да… внимательных и благодарных!    СкекЛи двинулся вперёд по коридору. Тот был узок и в меру заброшен – но юркий скексис протискивался меж его изгибами, огибал камни. А на паутину, периодически мелькающую в поле зрения, он намеренно не обращал внимания.    Он шёл, и паутины вокруг становилось всё больше. И будто бы множество глаз наблюдало за ним, оставаясь незамеченными. - С-с-с, - донеслось из-за угла. – Скексис-с-с… - Ш-ш-ш, - донеслось из другого. – Ш-ш-што он здесь забыл? - Один здес-сь. Он один здес-сь. - Он ответит за вс-сё…    Сатирик невольно ускорил шаг. Но шепчущие тени не отставали, преследуя его по стенам и потолку. Шорох маленьких лапок и тихие перешёптывания сводили с ума. - Отстаньте! – выкрикивал скекЛи в темноту, размахивая тремя руками. Четвёртой он держал фонарь. – Оставьте меня в покое, мелкие твари! Я не заслужил такого приёма!    Сухой дробный треск разнёсся по коридору, эхо усилило его. Малыми руками Сатирик прикрыл ушные отверстия и напряжённо вгляделся в темноту. Тени шевельнулись, и навстречу ему вышло несколько больших аратимов, каждый из которых мог увести на своей спине скексиса.    На лице скекЛи мелькнул неописуемый ужас. Он замер и, издав полузадушенный хрип, осел и растянулся на каменном полу. Сознание покинуло его.    Недоумённо переглянувшись, аратимы посовещались на своём языке. Придя к какому-то решению, обитатели подземелий замотали непрошеного гостя в паутинный кокон. После чего один из них подхватил скексиса, а другой – мешок с его вещами.    Очнувшись, Сатирик широко распахнул глаза, вглядываясь в полумрак. Светились рои кристаллических пауков на стенах. Попробовав пошевелиться, скекЛи осознал, что накрепко замотан в паутинный кокон. Это одновременно и напугало, и разозлило его. - Выпустите меня! Выпустите немедленно! – зашипел и задёргался артист.    Несколько больших аратимов лениво повернули головы. Двое из них подошли ближе. - Зачем скексис был в катакомбах? - Я не хотел там быть! – сверкнули глаза Сатирика. – Но Император послал меня в Домрак… - Домрак… - эхом подхватили аратимы с грустью в голосах. – Наш прежний дом. Дом, который отняли скексисы. - Я никогда не воевал с вами, - помотал головой скекЛи. – Я боюсь аратимов. - Боятся неизвестного. Сложно бояться того, с кем ведёшь беседу. - Всё зависит от того, связан ты или нет, - хмыкнул Сатирик. - Скексисы никогда не спускаются в катакомбы без особой нужды. Зачем ты здесь? - Император рассердился на меня, - пожаловался скекЛи. – Он не ценит мои шутки… никто их не ценит! Император послал меня в Домрак с миссией, но по факту это просто изгнание, - он тяжело вздохнул. - Потерял дом… - зашептались пауки. – Он потерял дом… Ты потерял дом, как и мы… - Похоже на то, - щёлкнул клювом скексис. – Зато Император думает, что пошутил со мной смешную шутку. - А что за шутки у тебя? Расскажи… - зашелестели со всех сторон аратимы. – Мы любим шутки. - Правда? – оживился скекЛи. – Тогда слушайте… но чур не есть лорда Кристалла, если шутки придутся вам не по душе! – он нервно рассмеялся. – Значит так… Встретились как-то раз аратим и гельфлинг…    Сатирик тараторил без умолку, и глаза его всё ярче сверкали от воодушевления. Перед ним были зрители – внимательные, молчаливые, не равнодушные. СкекЛи рассказывал шутку за шуткой. Когда паутина, опутывающая его, ослабла, скексис вскочил на ноги и, размахивая всеми руками, продолжил своё представление. Он был счастлив.