Падение с небес

Вернувшись к себе в коморку после длительной игры с мальчишками, Достоевский тут же открыл книги, данные ему Дмухановским. В этот раз ему повезло. Из "Дара Божьего", так тщательно искомого брюнетом, Федор узнал о практически необъяснимой тенденции появления у человека способностей. Существовало несколько ученых и мудрецов, посвятившие жизнь изучению эсперов, и им удалось лишь немногим преуспеть в своем познании. Было сделано несколько выводов о том, что гарантировать, что человек является одаренным можно только в том случае, если он проявил свою способность. Потому в средневековье людей подвергали пыткам, заставляя их спастись, применяя их магию. Достоевский взял новый лист бумаги, чтобы продолжить там свои заметки. Вот что он записал: "Дар не передается от отца к сыну, не передается по завещании, не передается дарственными и доверенными бумагами. Если родители эсперы, то вероятность дитя-эспера велика, но чем больше детей, тем меньше среди них обладающих даром. На сегодняшний день промежутки в поколениях одаренных часты. Ежели выходит, что родитель и дитя есть эсперы, редкая удача, если у них будет одна способность. Не выяснено, что непосредственно влияет на тип дара. В ребенке может проявиться способность до десяти лет. Случая позднего появления не было обнаружено." Второй книгой оказался справочник по истории Российской, дополненный фактами приближенных государевых, из-за чего некоторые тайны просочились сквозь напечатанные строки. Попади она в руки какому-либо российскому приближенному двадцать лет назад, можно было бы перевернуть современный мир! И, хотя книга лежала у Дмухановского не первый год, если судить по пыльной обложке, он и не думал ее прочитать и воспользоваться всеми секретами! Сейчас же она была не многим полезна... На данный момент можно было только сделать выводы о том, что Рюрик и его потомки на троне были эсперами. Приближенных и жен они тоже выбирали из таковых. В результате вся родовитая знать, обладающая способностями, держала в узде большую часть народа Российского. Одаренные так же оказывали необычайный вклад в историю развития государства. Лжедмитрия I свергли лишь по причине его неспособности продемонстрировать свой талант. Тогда его быстро распознали и быстро казнили, дабы в народ не пошли слухи о неспособности бояр посадить на трон Богу угодного правителя. Все смутное время было сосредоточено на поиски настоящих эсперов, которые смогут занять престол. Искались они так же для служения государству, так как считалось, что только одаренные способны способны давать правильные советы по управлению государством. Петр I нарушил традиции, и позволил служить у двора людям без дара, выделяющиеся исключительно силой своего ума. Так старая знать стала постепенно заменяться новыми, неодаренными аристократами, которые приводили первых к разорению и смерти в нищете. В результате этого одаренными на данный момент времени являются представители разных сословий. Конечно, большая часть эсперов все еще находятся при дворе, но имеются даровитые и среди крестьян. Пробуждение в крестьянском сыне или дочери способности является поводом для гордости и доказательством причастности рода к знати. Такому ребенку было проще получить место в гимназии или титул на службе. Это сильно продвинуло Достоевского в его знании, однако все же этого было недостаточно. Оставались вопросы, получить на которые ответ здесь было невозможно. Несмотря на это у Федора было несколько идей, откуда он мог получить "запретные знание", но все они были весьма непросты в исполнении. Было очевидно, что в губернии нет ничего полезного. Можно было написать в библиотеки Москвы и Петербурга, но не будут ведь они отсылать ценные книги незнакомому мальчишке? Тогда нужно либо приезжать туда самостоятельно, либо попытаться упросить кого-то получить книги и воспользоваться ими самостоятельно. Еще одним вариантом была личная библиотека императора. Там могло быть множество интересных вещей, но попасть туда было еще сложнее, чем предыдущие варианты все вместе взятые. Все же Федор решил попробовать получить необходимые знания, уговорив написать отца Тихона прошение отослать в губернию книги об эсперах. Теперь ему оставалось только ждать. Так он и делал: с утра исполнял обязанности по церкви, потом читал книги, потом шел в трактир играть с картами, возвращался в свою коморку, снова брал в руки книгу, и, помолившись и погасив свечу, падал на кровать. Однажды, проснувшись рано утром, Федор еще раз заглянул в книги Дмухановского, желая проверить книги на наличие скрытых посланий. Он прогрел листы бумаги, поместив их на солнечный свет, потом приложил страницы к окну, но так ничего и не обнаружил. Тогда он, взяв тяжелые книги в руки, вышел из храма и направился к губернаторскому дому. Достоевский вошел в открытые ворота, поднялся на крыльцо и уже собирался постучать в дверь, когда она неожиданно открылась, словно почувствовав его приближение. За дверью, в тени, стояла девушка. Сделав шаг и испугавшись внезапному появлению гостя, она чуть отскочила назад и удивленно посмотрела на стоявшего перед ней подростка. Брюнет в свою очередь узнал в девушке ту самую дворянку. -Доброе утро! Вы к губернатору? -Д-доброе, да, а вы... -Увы, он все еще отдыхает. Как вас зовут? Что-то передать ему? -Мое имя Федор, мне бы хотелось отдать Антону Антоновичу книги, что он предоставил мне по моей просьбе... А вы, получается... -Софья, очень приятно, -она улыбнулась и наклонила голову,-Тогда позвольте книги, я их отнесу. -Они не самые легкие...-ответил Достоевский, стараясь удержать два тома в руках. -Тогда я попрошу вас поставить их на полку... Прошу в дом, -она отворила дверь пошире и прошла прямо по коридору, направляясь к гостиной, где стоял шкаф с множеством книг. Точно такие же стояли в библиотеке. Федор аккуратно поставил тома в свободные промежутки и неспешно вышел из дома. За ним вышла и Соня, прикрыв за собой дверь. -А куда вы направляетесь? - спросил брюнет, делая несколько шагов в сторону ворот. -К лекарю. -Вы больны? -Нет, не я. Батюшка мой с две неделю с постели не встает. Лишь изредка принимает сидячее положение и вновь заваливается на спину. -Выражаю свои соболезнования... Однако, что же привело его к такому состоянию, позвольте полюбопытствовать? -Упал нечаянно... Не ведаю, как вышло... Меня не было рядом... -И что лекарь? Внезапно Софья остановилась, задрожала, глаза ее опустились. -Н-ничего...-тихо произнесла она, желая закрыть ладоням лицо. -Ничего многообещающего? - спросил Федор, желая одновременно рассмотреть ее заплаканное лицо и при этом не вызвать у нее смущения. -Je vais bien, mais papa... Лекарь сказал, что он держится на волоске. Его судьба в руках Бога... - Ежели Deus vult, не в наших силах ему помешать... -Потому я молюсь. Каждый день, каждый час... -она подняла глаза в небо и сжала руки перед собой. Спустя полминуты, ее лицо стало серьёзнее, и она удивленно произнесла,- Ты знаешь латынь? -Да, я сперва научился читать и писать латынь, после перешел на русский алфавит... А ты знакома с французским? -Да... Я ... училась... Девушка поднесла руку к губам и еще раз посмотрела на своего собеседника. Федор в свою очередь сам шел, опустив глаза, а потому вовсе не смотрел ни на Софью, ни на дорогу, которой они идут. В это время они дошли до каменного здания. -Есть ли в здесь книги на французском? -Ты был здесь? -Да, я отсортировал книги и ... привел их в порядок... Правда, не все успел...-Федор приоткрыл дверь, пропуская девушку вперед. -Понятно... -Софья сделала легкий наклон головы и вошла в библиотеку, за ней зашел и брюнет. - Вот здесь должны быть книги на французском, немецком и английском...-сказала она, показывая на ближний шкаф,- Ты, видимо, чуть до них не дошел... -Верно, только этот шкаф и остался... Софья кивнула, как бы что-то оценивая, после чего быстро взяла четыре книжки. -Не поможешь мне? Иначе я могу не успеть на занятие... Достоевский, заметив, что она согнулась от веса, который возложила себе на руки, дал ей возможность переложить книги к себе. Софья думала недолго, после чего с трудом переложила тома на некрепкого брюнета, который до этого взять два для себя. Теперь уже Софья открыла ему дверь, и они вместе дошли до двери губернаторского дома. -Так... Какое занятие тебя ждет? -Беру уроки фортепиано... - тихо сказала девушка, отводя взгляд в сторону. -То есть твоя игра слышна из губернаторского дома? -Да... Моя гувернантка никогда не играет... Лишь указывает на недостатки моей игры... Но у меня неплохо выходят мелодии на виолончели... -Виолончель..? -Да... Правда, говорят, что леди следует уметь управляться с фортепиано, но у меня это получается чуть хуже... -А... Не могла бы ты научить меня? Я читал, что музыка способствует интеллектуальному развитию... -Думаю, я смогу выделить пару часов в неделю на дополнительные занятия... Только спрошу, разрешит ли мне дядя редкое присутствие еще одного человека в его доме... Уведомлю тебя письмом. Где ты обитаешь? -Думаю, ты сможешь уведомить меня об этом лично, ведь я каждый раз вижу тебя в церкви во время молитвы... Софья опустила голову, пробормотала "тогда до завтра", и спешно зашла в дом, забрав свои книги у Федора. "Дядя? Дом губернатора - это дом дяди, отец ее болен, но так же болен и Мармеладов... А Мармеладов - муж сестры Дмухановского?.."-думал Достоевский, отправляясь в церковь, -"А ведь она вовсе не похожа ни на барышню, ни на своего батюшку..." С этого дня Федор начал учить французский, на котором, как он выяснил, разговаривал весь высший свет... -"И эсперы есть в их числе..."-думал Достоевский, вновь садясь за карточный стол или книгу на французском. На следующий день, на утренней молитве, Федор, как прежде, молился за колонной, но, вновь заметив Софью в первом ряду, боле не обращал на нее внимания. Того нельзя было сказать о ней. Она все время оглядывалась назад в поисках нового знакомого, что мешало ей полностью погрузиться в молитву. Она облегченно вздохнула, когда последние слова слетели с уст отца Тихона, и встала с колен раньше всех. Она ждала, пока толпа уйдет и перед ней появится знакомое лицо. Благо, ждать ей пришлось недолго. Федор, услышав, что Дмухановский готов перетерпеть еще одного человека в своем доме на короткое время, предложил Софье приступить к занятиям. Пока они неспешно прогуливались до дома, девушка объяснила основы музыкальной грамоты брюнету, чтобы можно было начать занятие сразу с практики. -К сожалению, мне не позволили пускать тебя к фортепьяно, но может, звук виолончели понравится тебе куда больше...-сказала Софья, открывая дверь и , настороженно оглядываясь, позвала собеседника следовать за собой на второй этаж,- По крайней мере влияние музыки на развитие не зависит от инструмента... Федор кивнул, после они зашли в небольшую комнатку с фортепиано, располагавшимся у окна, табуреткой и диваном. Лишь дверь закрылась, брюнет рассмотрел инструмент, стоящий в углу. Это действительно была виолончель. Она была старой, не дорогой, но была, видимо, настолько любима своей хозяйкой, насколько безразлична остальным обитателя дома. Достоевский осторожно взял инструмент в одну руку и смычок в другую, после чего сел на диван и стал ждать комментариев Софьи, что подошла к собеседнику, положила его левую руку на гриф, а правую на смычок. Затем она взяла инструмент сама, рассказала о струнах, показала ноты и сыграла обыкновенную гамму, от которой вся комната наполнилась волнующими душу звуками. Потом девушка отдала инструмент брюнету, села за фортепиано и сыграла ту же гамму. Федор же, приложив все усилия, попытался повторить за ней, но звук получался неровным, обрывистым. В этом звуке могло радовать лишь то, что он возникал благодаря действиям Федора, его стараниям. Осознание этого грело душу Достоевского и временно оторвало его от материального мира. -У тебя есть музыкальный слух...- задумчиво произнесла Софья, -Нужна лишь практика. Смычок ровнее, спина прямее, и ... Боже, согни нормально пальцы... Да, так лучше. Сыграй еще раз. Потом еще... и еще... Когда будет получаться лучше, можно переходить на произведения. -Есть у тебя те мелодии, которые я мог бы сыграть при следующей нашей встрече?-спросил Федор, поднимая на нее глаза. -Думаю, что-нибудь обнаружу... Однако сомневаюсь, что существуют красивые произведения, не требующие мастерства... Федор кивнул, но ничего не сказал. Сыграв мелодию на виолончели еще несколько раз, он попрощался с Софьей и отправился обратно в церковь. Следующий день Федор решил потратить за игрой в карты. Его и товарищей пригласили знакомые Мармеладова, но уже не на интерес, а на деньги... Это был серьезный шаг для подростков. Фактически это был их первый выход в свет. Первый взнос за мальчишек всегда делали взрослые, потом уже молодые люди должны были расплачиваться самостоятельно. В этом был особый план уже заядлых игроков, при том он был достаточно прост. Они дают детям денег с пониманием, что смогут их потом переиграть и деньги вернуть, и может, даже заполучить должников, которым необходимо будет расплатиться самим или отнять кошельки у многоуважаемых родителей. Петр, Саня и Аким не были столь насторожены во взаимодействии с товарищами Мармеладова так, как Достоевский. Его идея про их хитрый план не была ничем подтверждена, но, учитывая, что работала она всегда, можно было сделать и этот вывод. Подростки вчетвером играли против мужчин, которых было большее количество, и играли с одним счетом на всех. Петр играл неплохо, но в его выигрышах не было никакой систематики. Аким играл до первого проигрыша. Пушкин же тратил все без сожалений. Федор выигрывал, но так, что после игры они оказывались никому ничем не должны, при этом сами не приобретали ничего чужого. Многих то удивляло. Подросток, взявшийся непонятно откуда, способен выиграть большую часть партий, в которых участвует. Лишь три раза он проиграл, однако, сказав, что готов поставить деньги, хранящиеся у него в книге, на игру, тотчас выигрывал и оставлял свои несуществующие деньги при себе. Кто-то хотел было даже проучить нахального парнишку за шулерство и мухлеж, но как бы они не старались, найти подтверждений они не могли. На обвинения в шулерстве Федор качал головой и отвечал, что, если бы он пытался мухлевать, но тогда ему было бы слишком скучно...Не все верили этим словам, но иных вариантов не было. В какой - то момент Троекуров, спонсировавший первую игру ребят, отказался вложить деньги. Тогда, упросив приятеля Мармеладова Александра Зубова - такого же нечистого в делах, как и в одежде,-одолжить несколько рублей на игру, до просмотра которых он был большой охотник. Федору впервые захотелось выиграть деньги. Именно ту сумму, позволившую бы ребятам откупиться от Зубова и приди сюда вновь. И это ему удалось. Даже больше. Он лишил своего противника всех денег. Несмотря на поздравления своих знакомых, Федор вовсе не хотел терять все по причине неопытности Пушкина. Тогда он разделил выигрыш их на 4 кучи, отдал каждому его часть и позволил каждому распоряжаться ими так, как хочет, напомнив, что в следующий раз их без денег к игре не допустят... В конце концов слава о Достоевском как талантливом игроке распространилась по всем игровым столам губернии. К тихому уголку стали приглядываться надзиратели. Так однажды пришли и закрыли трактир за азартные игры, так как "не положено". Правда, это вызвало лишь больший интерес к этому мертвому местечку, в который приходили играть и проигрывать. Теперь каждый день в пять часов, после богослужения, открывались двери в мир развлечений, что закрывались лишь к девяти - десяти часам. К этому времени желавшие играть проигрывались, жаждущие пить(то, что приносили сами) напивались, ищущие общества уставали. Из-за того, что небогатые молодые люди часто посещали это место, проводя много времени в тёмном и мрачном подвале, их стали называть «крысами». Сам заброшенный трактир получил название "Maison morte", то есть "Мертвый дом". Федор не подозревал о своей славе, он просто играл и наслаждался. Если ему удавалось получить деньги, он откладывал часть в своей коморке, другую часть отдавал в церковь в качестве анонимного пожертвования. Если проигрывал и после отыгрывался в нуль, то брал монеты из своего хранилища, где у него всегда была сумма, позволявшая ему проиграть три раза подряд. Так продолжалось бы долго, если бы однажды Пушкин не рассказал ему о том, что во всей губернии о нем идет молва как о главе крыс из "Мертвого дома", который всегда выигрывает и способен обнаружить шулеров. -А чем, собственно, оные не правы?,-приговаривал Пушкин, готовясь открыть двери трактира, сообщая о том, что скоро начнётся игра,- Ты хорош в поисках обманщиков. Даже заставляешь их выметаться отсюда... А они не возражают. Уважают потому что... Кстати, Федор, можно к нам еще два приятеля моих присоединяться? Они тоже хотят играть, но чтобы нас не четверо, а шесть было... -Чтобы тоже стали крысами трактира? Почему бы и нет... Только ты мне их сначала приведи, я хотел бы прежде на них глянуть... - потом Достоевский встал и проследовал к дверям,- Я сегодня не играю, так что оставляю это место на вас. Ребята хотели было что-то сказать, но не успели. Брюнет уже шел к губернаторскому дому. Он попросил у Софьи выделить немного свободного времени, чтобы немного позаниматься на виолончели. Девушка согласилась, но встретиться можно было только после пяти часов, и все же Достоевский был согласен. Он постучал в дверь дома, и через минуту ему открыла высокая шатенка лет двадцати пяти. Она оглядела подростка с ног до головы и, пошире открыв дверь, пропустила его внутрь. -Дарья, это он?- по-французски спросила Софья со второго этажа. -Oui,-сказала гувернантка и довела Федора до комнаты, после чего закрыла дверь и присела на диван. -Простите, как к вам можно обращаться? Федор...- сказала она убаюкивающим голосом. -...Михайлович. Продолжим на французском, если вам удобно. Мне нужно его выучить, а разговор с вами поможет мне быстрее освоить язык... Вы, получается, Дарья... -Павловна. Мне сообщили, что вы изъявили желание обучиться игре на виолончели? Похвально для вас, -сказала она, не изменив серьезности своего лица,-Так что же вы не берете инструмент? Мы принесли второй стул, дабы предоставить вам удобство. Сыграйте гамму, что так старалась вам объяснить сударыня. Достоевский молча взял виолончель, сел на стул и приготовился сыграть гамму, что учил все время без инструмента. Он приложил немало усилий, но руки тряслись. Звук получался не столь красивым, каким он хотел бы его получить, но все же был очень неплох. -Понятно,-Дарья кивнула и посмотрела на Софью, что старалась не смотреть на гувернантку, -Я думаю, что вам просто нужна практика... -И я бы хотел играть часто. -И все же ходить сюда для ваших занятий неправильно. Я бы предложила вам приобрести собственный инструмент, однако не знаю, где вам взять деньги... -У меня есть деньги...-опустив глаза, произнес Федор,- Немного... -Тогда я могу заказать вам похожую на ту, что вы держите сейчас. Или чуть дешевле, тогда нужно будет около 10 рублев. Могу спросить у знакомого мне мастера про деньги... -Ежели вы сможете найти что-то стоящее для меня - буду вам премного благодарен,-сказал по-русски Федор и, улыбнувшись, поднял глаза на гувернантку. Тогда Дарья вздохнула и ушла в соседнюю комнату, откуда вернулась спустя пять минут с конвертом и книгой. -Я отнесу это письмо на почту, после чего можно будет ожидать ответа. Так как ответ придет через полмесяца, а инструмент и того больше, вы, Федор Михайлович, можете использовать для своей игры эту виолончель, но лишь под наблюдением Софьи Семеновны. -Благодарствую,-ответил Достоевский и наклонил голову. -И да, вам еще рано приниматься за произведения. Вам нужна техника,-с этими словами Дарья положила книгу перед брюнетом и ушла, а подростки продолжили заниматься. Достоевский играл гаммы, Софья делала то же. Они выполняли различные упражнения, описанные в принесенной гувернанткой книге. Сначала Софья смотрела со стороны на коллегу, затем это делал Федор. -Я посмотрела книги, что ты принес дяде. Интересуешься эсперами? -Да. Мне нужно узнать пару ответов на мои вопросы. -Какие же?- спросила Софья, повторяя упражнение для левой руки. -Например, является ли губернатор одаренным?-тихо сказал Федор, не стараясь прикрыть красивыми речами свое любопытство. -Могу тебе рассказать, что дара у него нет,- смущенно произнесла девушка, закрывая пол лица книгой,-Дедушка и бабушка мои эсперами были, а он и маменька моя без дара остались. Это его очень злит, и мне грустно, что ему не повезло. Он очень на родителей обозлился как узнал, что не будет у него дара, а потому и пошел сначала на службу, потом в губернаторы. Чтобы сохранить уважение к роду своему... Внезапно за дверьми послышались тяжелые шаги. Два сильных удара по дереву испугали подростков, они чуть подскочили и встали со своих мест. В это время дверь открылась и в комнату упал мужчина.