Everything comes back to you

      Следующий вечер наступает гораздо быстрее, чем предполагал Майк. День был наполнен просмотром фильмов с Эл, видеоиграми, в которых он, казалось, всякий раз проигрывал, и напряжением — стоило Уиллу выйти из дома, даже если это было что-то незначительное, например, проверка почты.              Он не знает, почему у него такое плохое предчувствие насчёт этого Тобиаса, почему он не может перестать думать о нём, и почему никто другой не выглядит таким же обеспокоенным, как он, но он решает не придавать этому слишком большого значения (во всяком случае, пока!), потому что если этот Тобиас окажется придурком, он потом всем будет говорить: «Ну я же вам говорил», и в конечном итоге его странное поведение не будет иметь никакого значения. Наоборот, они все будут ему благодарны. Кто-то должен присматривать за Уиллом, и если никто другой не в силах этого сделать, Майк с радостью сделает это сам.              — Мне не терпится познакомиться с Тобиасом, — говорит Эл. До прихода Тобиаса остается около десяти минут, и она сидит за своим столом, расчёсывая волосы, глядя в зеркало, прислоненное к задней стенке стола. Майк сидит на кровати позади нее.              — Будет здорово завести еще одного друга в партии.              Майк вздрагивает.               — Друга? — Он качает головой. — Тобиас не друг и уж тем более не член партии.              Эл поворачивается к нему.              — Почему?              — Почему? — ошеломлённо переспрашивает Майк. — Мы его почти не знаем. Он чужак!              — Но он важен для Уилла.              — Ладно, ты права, но что, если этот парень окажется засранцем? Или тупым качком? А Уилл просто не видит этого, потому что он симпатичный или…я не знаю?              Эл растерянно моргает.              — Тогда он не станет участником партии.              — Именно. — Майк выдыхает с облегчением. — Именно. Спасибо, Эл. — Ему почти хочется поцеловать ее, но десять минут до прихода Тобиаса — не самое подходящее для этого время. — Просто помни об этом, хорошо? Сегодня нам с тобой нужно быть очень внимательными к нему, особенно потому, что все остальные очарованы им, просто потому, что он любит искусство и всё такое.              Эл кивает ему.              — Внимательными к нему.              — Да, отлично. — Он с тревогой смотрит на дверь. — Так что во что бы то ни стало не попади под его чары.              — Не попаду. — Голос Эл звучит решительно. — К тому же, я же встречаюсь с тобой, помнишь?              Майк улыбается.              — Да, конечно. Спасибо, Эл. — Он чувствует такую благодарность от того, что кто-то на его стороне. А спустя секунду ощущает себя так, будто собирается вступить в бой. — Пошли.              Через несколько минут он стоит перед входной дверью, ощущая, как колотится его сердце. Эл, конечно, послушно стоит рядом с ним, а Джонатан облокачивается на перила лестницы и выглядит таким счастливым, что Майк сразу понимает, что дело тут не в травке, и, честно говоря, это его пугает. Если Джонатан не настроен скептически по отношению к этому парню, то Майк остается в меньшинстве. Однако эта мысль странным образом мотивирует его. Он раскусит этого парня. Его мама, Джойс и Нэнси находятся на кухне, внося последние штрихи в приготовление чего-то потрясающе пахнущего. Дастин, Лукас и Макс играют в видеоигры в подвале — когда они его пригласили, Майк отказался. Что касается Хоппера и Мюррея, то они общаются на заднем дворе, активно обсуждая правительственный вертолёт, который разбился неподалёку.              И хотя и видеоигры, и правительственные вертолёты одинаково занимательны, ничто не может оторвать Майка от двери. Ему срочно нужно увидеть этого Тобиаса, чтобы понять, что тот скрывает. Тот не понравился ему буквально с первого упоминания, и Майку нужно удостовериться, что он прав. Что этот парень не подходит Уиллу. А потом он без промедления предупредит о нем остальных и заставит их согласиться с тем, что Тобиас — это плохо, а затем в какой-то момент они все соберутся вместе, чтобы убедить Уилла порвать с ним, и Уилл сделает это, а потом будет так благодарен им всем, особенно Майку, и от этого их дружба станет крепче, чем когда-либо, и всё наконец вернется на круги своя.              К сожалению, чтобы достичь этого, нужно ещё пройти множество этапов, и один из них начинается прямо сейчас. Чёрт, дверь открывается. Майк выпрямляется, делает глубокий вдох, и через секунду они входят. Уилл… и Тобиас.              Уилл выглядит так, будто ему стало смешно, в то время как Тобиас сохраняет спокойствие, невозмутимость и собранность. Это сразу же выводит Майка из себя.              — Ребята… — На щеках Уилла проступает румянец.— Это Тобиас.              Майк пристально разглядывает его непокорные светлые волосы и очки с толстыми стеклами. На нем твидовый пиджак, который кажется великоват ему на один размер. Он действительно похож на профессора.              Джонатан немедленно шагает вперед и протягивает руку.              — Приятно познакомиться.              Тобиас кивает, пожимая ему руку, и его кудри спадают на лоб.              — Джонатан? Я много о тебе слышал.              Джонатан выглядит польщённым, и Майк сжимает кулаки. Только посмотрите на этого подлизу!              Теперь Тобиас смотрит уже на него, и Майк видит его голубые глаза сквозь очки.              — Майк?              — Да. — Он нехотя протягивает руку. — Много слышал обо мне?              — Кое-что. — Возможно, это не стоит воспринимать как оскорбление, но Майк все равно это делает. Они пожимают друг другу руки, и он отдёргивает свою, вероятно, слишком быстро.              — Я тоже слышал о тебе кое-что, — не может удержаться Майк.              — Хорошо. — Он снова смотрит на Уилла, который слегка хихикает. Майк понимает, что этот парень непобедим, потому что Уилл цепляется за каждое его слово.              — Хорошо, — повторяет Майк. — Кухня здесь…              — Эл, — прерывает его Тобиас, и тут уже Эл пожимает ему руку. — Сестра Уилла, верно? — Что, этот парень запомнил семейное древо Байерсов или что?              — Да, это я, — хихикает Эл, и Майк тут же пытается послать ей телепатическое сообщение: Эл, клянусь, не смей им очаровываться!              — Ну что? На кухню? — Теперь говорит Джонатан, и Уилл, Тобиас и Эл кивают, следуя за ним по коридору. Майк замирает на месте, глядя им вслед, потом качает головой и догоняет их.              — Тобиас! — слышит он голос Джойс из кухни. Он заходит и видит, как она обнимает Тобиаса. — Я так рада, что наконец-то познакомилась с тобой! — Затем она отстраняется и снова смотрит на кастрюлю, в которой что-то помешивает. — Надеюсь, тебе нравятся ригатони.              — Даже не сравнить со спагетти, ротини или их дальним родственником лингвини.              Этот парень, должно быть, шутит, верно? Майк оглядывается на Уилла, но тот наблюдает за их общением с улыбкой на лице.              — Ты разбираешься в пастах, — удивляется Джойс.              — Я стараюсь узнать больше о том, что важно. Уилл сказал, что вы любите пасту.              — Люблю. — Джойс выглядит впечатлённой, а Майку хочется закричать. Почему этот парень такой безупречный? — Вы не могли бы позвать остальных из подвала? Дастина, Лукаса и Макс. Ужин уже почти готов.              — Конечно. — Тобиас поворачивается к Уиллу, который, как понимает Майк, ни разу не взглянул на него с момента прихода, и они начинают шептаться друг с другом — так тихо, что Майк едва слышит их разговор.              — Ты готов к встрече с ними? — спрашивает Уилл.              Тобиас кивает.              — Готов настолько, насколько вообще могу быть готов.              — Они могут быть чрезмерно…              — Я справлюсь.              — Уверен?              — Уверен.              — Хорошо, я просто хотел удостовериться.              — Спасибо, Уилл. Правда.              Что ж, несмотря на их разговор, они так и продолжают топтаться на месте. Майк проходит мимо них.              — Я сделаю это. — Он открывает дверь в подвал и кричит вниз. — Ребята! — зовет он. — Прекрасный принц здесь!              Он слышит, как приостанавливается видеоигра, а затем Дастин бежит к подножию лестницы и смотрит на Майка. Он хлопает ресницами, подыгрывая ему.              — Единственный и неповторимый?              Майк собирается ответить что-то о принцессе, высоком замке и о том, что на всех наложено заклятие, так что берегитесь, мать вашу, но не успевает, как Макс и Лукас оказываются рядом с Дастином, а потом они все бегут вверх по лестнице, и Майк вовремя уворачивается от них. И если раньше он думал, что на кухне царит хаос, то теперь всё становится еще хуже. Они шаркают по лестнице, переговариваясь друг с другом.              — Мы много о тебе слышали.              — Надеюсь, ты любишь пасту.              — Ты симпатичный.              — Ты нормально сюда добрался?              — Как дела?              — Какие у тебя намерения относительно нашего мальчика Уилла?              Тобиас прочищает горло.              — Да, спасибо. И да, хорошие и только хорошие намерения. Клянусь.              У Майка отпадает челюсть. Неужели Тобиас действительно смог уследить за всем этим?              — Мы на одной волне. — Макс приподнимает брови, глядя на Уилла.— Мило.              Уилл сияет.              — Я же говорил вам, ребята, что он справится с этим. — Майк понимает, что Уилл смотрит на него. Точно, это же он выразил сомнения.              — Прошло всего пять минут, — думает он. — Мы ещё посмотрим.              — Ладно, — вклинивается Лукас. — Шутки в сторону, мы рады, что ты здесь, Тобиас. Уилл много рассказывал нам о тебе.              — Правда?              Лукас кивает, ухмыляясь.              — Я имею в виду, только то, что ты умный, милый и очень интересный.              — Правда? — Тобиас поворачивается к Уиллу, который тут же начинает краснеть, и какое-то время они просто смотрят друг на друга, прежде чем Уилл отводит взгляд.              — Может, я и говорил что-то такое, — бормочет Уилл.              — Тобиас, — вмешивается Эл. — Что тебе больше всего нравится в Уилле? — Майк чуть не закатывает глаза от этого вопроса, пока не понимает, что он может быть не таким уж и глупым. Если Тобиас скажет о Уилле что-то неправдивое или странное, все увидят, какой он на самом деле. Он облегчённо вздыхает, радуясь, что Эл снова участвует в процессе проверки.              Тобиас на мгновение задумывается.              — Его креативность.              — Да? — Уилл кажется тронутым.              Тобиас кивает.              — Его картины, его рисунки, его… его ум. — Он делает паузу. — Это… — внезапно его голос становится робким. — Это прекрасно.              Все умолкают, только стук ложек о кастрюли раздаётся где-то позади.              — Ух ты, Уилл, — смеется Дастин. — Думаю, ты только что нашел настоящую любовь.              — Это… — вклинивается Майк. — Рановато так говорить.              Дастин бросает на него взгляд.       — Это просто образное выражение.              — И кроме того, Майк, — добавляет Уилл. — Разве не ты говорил нам, что полюбил Эл с того момента, как увидел её? — Когда Майк ничего не отвечает, он продолжает. — Ну, знаешь, ты говорил ей это, когда она была в том бассейне? — Он намеренно меняет некоторые слова, чтобы Тобиас ни о чём не догадался.              — Да. Точно. Забыл.              — Ты забыл? — тихо спрашивает Эл рядом с ним, и он замирает.              — Я имею в виду, там все было довольно хаотично. В… в бассейне. Я мало что помню. Но да, я сказал это. Мы должны были спасти Макс, верно? — Но это явно не то, что нужно было сказать, судя по тому, как хмурится Эл. Чёрт!              — Ужин готов, — объявляет мама, и Майк еще никогда в жизни не был так рад слышать голос своей матери.              Проходит десять минут, прежде чем они полностью размещаются. Кто-то должен был позвать Хоппера и Мюррея с улицы, отца пришлось вытаскивать с его любимого кресла La-Z-Boy, а маме, Джойс и Нэнси понадобилось время, чтобы перенести все блюда из духовки на стол. Стол все равно оказывается слишком маленьким, даже после того, как из подвала приносят еще один и ставят его рядом.              В разгар всей этой суеты Лукас отзывает его в сторону.              — Тебе нужно остыть, чувак.              — Что?              — Слушай, ты серьезно относишься к своей роли лучшего друга, и я это уважаю, но, возможно, ты приносишь больше вреда, чем пользы. Ты как будто пытаешься застать его врасплох.              Майк отшатывается.              — И что в этом плохого?              — В проверке может и ничего. Но это его первая встреча… — Лукас оглядывается по сторонам, расширяя глаза. — Со всеми. Он и так находится под большим давлением. Не усугубляй его положение.              Майк молчит, не зная, что сказать.              — Я постараюсь.              Лукас бросает на него взгляд.              — Майк, мы оба знаем, что твоё «я постараюсь» означает, что ты ни черта не сделаешь.              Чёрт!              — Ладно, и что?              Лукас выдыхает.               — Просто постарайся проявить сострадание, Уилер. — Он хлопает его по спине. — Хорошо? Только на ближайший час.              — Час — это очень долго.              Лукас закатывает глаза и улыбается. Майк не успевает договорить, как его прерывает Макс.              — Забавно. Вернулся Векна, наступил конец света, а ты всё тот же Майк Уилер.              Лукас оглядывается на Майка, когда Макс отводит его в сторону, чтобы занять их места за столом, и произносит слово «сострадание» с приподнятыми бровями.              Майк никогда не умел читать по губам. И, кажется, Лукас просит его вовсе не о сострадании, а о чём-то более суровом — например, страдании.              Что ж, наконец-то они с Лукасом оказываются на одной волне.                            

***

      Ужин начинается незаметно. Сначала все комментируют еду: какая она вкусная, какую приправу вы использовали для этого блюда и можно ли мне взять рецепт, хотя в основном это касается взрослых. Затем тема неизбежно переходит на новости, на землетрясение магнитудой 7,4, на то, что люди бегут из района, и на то, что уже больше недели стоит облачная погода. И вот, наконец, разговор переходит на Тобиаса, и Майк с нетерпением ждет, когда тот оступится, покажет себя во всей красе, когда все подозрения Майка окажутся правдой.              Но Тобиас справляется с каждым вопросом весьма искуссно.              — Откуда ты? — спрашивает Джойс.              — Из Хоукинса, живу здесь всю свою жизнь. Рождённый и выращенный здесь тигр.              Последняя фраза вызывает у всех улыбки, но Майк не поддаётся.              — Как ты познакомился с Уиллом? — Это уже Хоппер.              —На Малберри-стрит продавали художественные принадлежности. Это была случайность или судьба, в зависимости от того, как на это посмотреть.              Его слова тут же вызывают дискуссию о случайности и судьбе, и как бы интересно это ни было, Майк не слушает, стараясь сосредоточиться. Хотя сосредоточиться у него означает уставиться на Тобиаса, который уставился на Уилла, а тот, в свою очередь снова уставился на Тобиаса. Но тут внезапно обсуждение вновь становится интересным для Майка.              — Ты живешь неподалеку? — Это снова Джойс.              — Прямо по улице. Мейпл-стрит 8292.              — Как мило! Так вы ходите друг к другу в гости?              — Уилл навещал меня несколько раз. Я был здесь один раз.              — Только один раз? — Джойс бросает на Уилла неодобрительный взгляд. — Надеюсь, ты знаешь, что тебе рады в любое время.              — Я не был уверен… — Уилл прерывается. — Я не был уверен, как вы все отреагируете. Если Тобиас придет. — В его словах звучит ранимость, и за столом на короткое мгновение воцаряется тишина, но затем все наперебой начинают:              — Ну конечно же ему всегда рады!              — Нам нравится Тобиас!              — В любое время, сынок.              — Здесь нет места осуждению.              Майк протыкает вилкой ригатони на своей тарелке, но вряд ли кто-то заметил. На самом деле он мог бы подпрыгнуть на стуле и закричать, но все равно не уверен, что кто-то обратит на это внимание. Все взгляды прикованы к Тобиасу — Джойс, всех его друзей, Нэнси, Джонатана, Мюррея, Хоппера. Единственное исключение — его отец, который рассеянно жует макароны, будто сегодня обычный вторник. Отчасти потому что для него, до смешного незаинтересованного в жизни, это действительно так. А ещё, потому что Тед знает, что весь этот ужин затеян лишь для того, чтобы познакомиться с другом Уилла. Если бы он знал настоящую причину, то был бы так же зол, как сам Майк, если не больше. Впервые у него действительно находится что-то общее с отцом. Майк отгоняет пугающую мысль и возвращается к разговору, в котором Тобиас и Джонатан только что обнаружили, что у них совершенно одинаковые музыкальные пристрастия.              —"Joy Division»? — спрашивает Джонатан.              Тобиас кивает.              — Великолепные! Последний альбом — одна из лучших их работ.              — А что думаешь о «The Smiths»?              — Я люблю «The Smiths». «Прокатись вокруг фонтана»?              — «Как скоро наступит сейчас»?              — «The Clash»? «Мне остаться или уйти»? — От этих слов у Майка отпадает челюсть. Это же любимая песня Уилла. Майк оглядывается, и, как и ожидалось, на лице Уилла появляется влюблённая улыбка. Он сжимает вилку. Что дальше, Тобиас и Нэнси оба работают редакторами газет?! Тобиас сблизится с Макс на почве безмерной любви к скейтбордингу? Или будет играть с Лукасом в баскетбол на заднем дворе?              Он оглядывается по сторонам, пытаясь понять, нет ли еще кого-нибудь, кто заподозрил бы, что этот парень уж слишком подозрительно хорош, но все кажутся невозмутимыми: едят, улыбаются, внимательно слушают, за исключением разве что Мюррея, который смотрит сейчас прямо на него.              И ладно, если все собираются просто сидеть сложа руки и позволять Тобиасу говорить то, что все хотят услышать, словно он чертов хамелеон, даже не задаваясь вопросами, — прекрасно. Но с чего бы на это вестись Майку?              Он дожидается затишья в разговоре, а затем приступает к делу.              — Какой любимый фильм Уилла?              Тобиас не сразу понимает, что Майк обращается к нему.              — Охотники за привидениями.              — Его любимая песня?              — «Мне остаться или уйти». — Значит, когда он упомянул эту песню раньше, он знал! Чёртов подлиза!              — Любимая еда?              Тобиас, кажется, наконец понимает, что ему устраивают допрос, и выпрямляется. На его губах позабавленная улыбка, как будто он участвует в игровом шоу.              — Яичница.              Разговоры вокруг затихают, люди начинают обращать на них внимание.              — Его день рождения?              — 22 марта.              — Его любимое телешоу?              — Воздушный волк.              Майк начинает паниковать.              — Его любимый цвет?              — Синий.              Как ему удаётся на все вопросы отвечать верно?!              — Его рост?              Тобиас поднимает бровь.              — Ты сам то хоть знаешь его рост?              Майк запинается.              — 5'7?              Тобиас ухмыляется.              — 5'9.              И Майку хочется закричать. Он делает глубокий вдох.              — Хорошо, а какой его…              — Майк! — Звучит голос Уилла, и о…тот определённо выглядит рассерженным. — Хватит.              Майк откидывается на спинку стула и оглядывается по сторонам, чтобы увидеть, что все смотрят на него. Его родители с замешательством. Лукас разочарованием. И Мюррей, как будто его это забавляет. Он опускает взгляд в свою тарелку.              — Поздравляю, Тобиас. Ты прошёл проверку.              — Спасибо, Майк, — отвечает Тобиас как ни в чем не бывало.              Джойс прочищает горло и слегка склоняется к Тобиасу с улыбкой на губах.              — Ты действительно много знаешь о Уилле. Мне это нравится.              Джонатан кивает.              — Приятно наконец-то встретить человека, который так о нём заботится.              Эти слова как пощечина. Неужели Джонатан не понимает, что Майк вообще-то здесь? Но нет, этот случайный незнакомец — первый, кто заботится об Уилле.              — Ещё одного, — поправляет он.              — Что? — Джонатан бросает на него настороженный взгляд.              — Ещё одного человека, который заботится о Уилле.              Снова наступает тишина, а затем Лукас нервно смеется рядом с ним.              — Точно, он хочет сказать, что мы все заботимся о Уилле. Хотя, если честно, я не знаю его любимой еды, размера обуви и так далее. — Это вызывает всеобщий смех, и впервые напряжение начинает спадать, а разговор возвращается… к чему-то. Майк не очень-то слушает, его голова все ещё гудит.              Он смотрит на Уилла и видит, что его щеки раскраснелись, хотя тот по-прежнему отказывается смотреть на него. Остаётся надеяться, что он не будет долго злиться. Если уж на то пошло, он должен быть благодарен за то, что Майк протестировал Тобиаса, и тот прошёл проверку. Он…прошёл проверку. Тут его охватывает паника. Чёрт, как же он объяснит всем, почему они должны расстаться? Его допрос только подтвердил, что он хороший парень и заботится об Уилле. Чёрт, чёрт, чёрт.              Он слышит звук отодвигаемых стульев и понимает, что все встают и начинают убирать со стола. Он тоже встает, мысленно пытаясь найти хоть что-нибудь, что Тобиас сделал не так, хоть тон голоса, хоть неправильный выбор слов или ещё что-нибудь.              — Майк? — Эл смотрит на него с беспокойством. — Ты в порядке?              — Что? Да, — быстро отвечает он. — Просто… просто задумался. — Он оглядывается по сторонам, а затем понижает голос. — Что ты думаешь о нём?              — О нём?              — Об этом парне.       — О. — Лицо Эл светлеет. — Он показался мне очень милым. Умный и вежливый.              Майк внутренне кривится. Нужно сменить тактику.              — Хорошо, а что тебе в нём не нравится?              Эл замолкает, задумавшись.              — Не знаю. — Должно быть, она видит на его лице что-то вроде умоляющего взгляда, потому что снова задумывается. — Его… его пиджак слишком большой? — выдаёт она через секунду.              Майк разочарованно хмыкает. Это вряд ли можно назвать аргументом, если только он не хочет, чтобы все подумали, что у него едет крыша.              — А его отношение к Уиллу?              Эл мягко улыбается.              — Уилл с ним кажется очень счастливым.              От этих слов у него опять щемит в груди, и Майку вдруг хочется заплакать. Это разительный контраст с гневом, который он испытывал весь вечер, потому что он не может опровергнуть этот факт. Доказательства налицо — в улыбке Уилла, сияющих глазах и мягкости его голоса. Тобиас делает его счастливым.              Она кладет свою руку на его.               — Майк, он всегда будет твоим другом. Ты же знаешь.              И он ненавидит это — окончательность её тона и уверенность, почти сочувствие, с которым она это говорит. Он беспокойно оглядывает комнату. Может, Уиллу и нравится Тобиас, но они всё еще едва знают, кто этот парень. Это ещё не конец!              Наконец, он замечает всех, кто стоит у лестницы в подвал: Макс, Лукаса, Дастина и, конечно же, Уилла и Тобиаса, которые стоят слишком близко друг к другу. Он быстро идёт к ним.              — Ты можешь присоединиться к нам, — говорит Макс. — Мы играем в «Космических захватчиков», а эти болваны, — она указывает на Лукаса с Дастином. — так ужасны! Так что у тебя есть реальные шансы на победу.              Тобиас поглаживает подбородок, размышляя.              — Та, что на атари?              Макс взволнованно кивает.              Тобиас ухмыляется.              — Считай, я в деле. — Но затем он колеблется. — Но я не могу остаться надолго. Я должен забрать сестру в 8, — говорит он, сверяясь с часами. — У неё занятия по танцам. — Майк закатывает глаза. По сути, это то же самое, что сказать —я должен уехать кормить бездомных по всему городу. И кто знает, правда ли это? Тобиас оглядывается на кухню. — И разве мы не должны помочь им убрать? — Вот дерьмо! Может, вот в чём его проблема — он так старается быть идеальным, потому что ему есть что скрывать. Никто не может быть таким безупречным. А значит, он делает это сознательно. Потому что ему есть что скрывать! Эта мысль вдыхает в него новые силы.              — Несколько раундов не повредят, — добавляет Майк. Все поворачиваются к нему с напряженным видом.               — Что?              — Если только мы говорим о раундах видеоигры, а не о раундах допроса. — Макс поднимает брови, глядя на него.              — Нет, больше никаких вопросов. — Он качает головой. — И ты прошёл проверку, помнишь? — улыбается он, несмотря на то, как раздраженно звучат эти слова.              — Точно. — Тобиас кажется нерешительным, и Уилл подходит к нему ближе, чтобы успокоить.              — Будет весело, — мягко говорит Уилл. Тобиас опускает взгляд, и Майк тоже. Отлично, Уилл держит его за руку!              — Да, да. — Тобиас взволнован. — Пойдем.              Гнев пылает в груди Майка, хотя он и не знает, почему. Единственное, что он понимает — если даже он чувствует себя настолько раздражённым, то отец бы на его месте вообще был бы в бешенстве. И его странным образом успокаивает, что у него есть союзник на его стороне, особенно потому, что Эл, похоже, уже присоединилась к темной стороне, вот сейчас спускается по лестнице следом за всеми, ни о чем не заботясь, выглядя определенно совсем не недоверчиво и скептически. Похоже, теперь всё зависит от него. Он вздыхает, осознавая, что до сих пор не сдвинулся с места.              И, видимо, не он один.              — Не получается, Уилер? — Это Мюррей, стоящий позади него, широко ухмыляется.              Майк нахмуривает брови.              — Что?              — Это ты мне скажи. — У него такой певучий голос, и это так бесит Майка. — Ножки устали? Появился смертельный страх перед лестницей? Или ненависть к «Космическим захватчикам»? Или, может быть, есть другая причина, которой Майк хотел бы поделиться с нами сегодня, почему же он не может спуститься по лестнице и присоединиться к остальным своим друзьям?              О чём, чёрт возьми, он говорит?              — Нет, я просто устал, — врёт он.              — Хм… — Мюррей подносит руку к подбородку с преувеличенно задумчивым выражением лица.              — Ты не выглядел уставшим во время ужина. Совсем наоборот. Это было действительно бесстрастное интервью. Никогда не думал о работе в отделе кадров? — Прежде чем Майк успевает ответить, он снова начинает говорить. —Устал, нет. Не подходит. Я бы сказал, что ты был бодр, рассержен, можно даже сказать, разгорячен. Решительно настроен уничтожить этого парня.              Майк не знает, к чему он клонит, но уже знает, что ему это не понравится.              — Не понимаю, о чём вы.              — И это нормально, нормально, мой юный друг. Всё это требует времени, денег, энергии, брачного контракта, и это всё чертовски несправедливо, но такова жизнь, а жизнь, как мы все знаем, — игра. Весёлая игра. Так что наслаждайся ею, пока можешь, Майк. Иди вниз. Поиграй в видеоигры со своей компанией друзей. Но окажи мне одну важную услугу?              — Какую? — резко спрашивает Майк.              — Присмотри для меня за Уиллом и тем подозрительным мальчиком. Наблюдай за их взаимодействием и обращай внимание на любые красные флажки, а между всем этим не игнорируй то особое маленькое чувство, которое возникает у тебя в груди и животе. — Он начинает отступать. — И нет, это не изжога. Больше доверяй Джойс и маминой стряпне. — Затем он подмигивает и уходит.              Майк смотрит, как он уходит, слегка приоткрыв рот, проигрывая в голове слова Мюррея. Что-то про усталость в ногах, работу в отделе кадров и… изжогу? Наверное, он цитировал какой-нибудь стишок. Но кое-что Майк всё же уловил — то, что действительно относилось к нему. Сделай мне одолжение? Понаблюдай за их взаимодействием и улови все тревожные сигналы. Значит ли это то, о чём он подумал? Что Мюррей тоже что-то подозревает? От этой мысли у него сжимается грудь. Значит, не он один считает Тобиаса слишком идеальным.              Он разворачивается к подвалу и идёт вниз с вновь обретённой бодростью. Мюррей был тем, кто изначально свёл его сестру и Джонатана, и он помнит, как Нэнси говорила о его «пугающе сильной интуиции». Если Мюррей говорит ему искать красные флажки в отношениях Уилла и Тобиаса, то значит, они действительно имееются. Майк просто должен найти их.              Он замирает, как только оказывается у подножия лестницы.              Лукас, Макс и Эл сидят на диване, а Дастин и Тобиас на полу перед ними, играя друг против друга. И он сразу же замечает тревожный знак — голова Уилла лежит на плече Тобиаса. Так было весь вечер, будто они не заботятся о личном пространстве друг друга. И как давно они знакомы? Две недели? Это просто смешно! Он подходит и тут же садится рядом с Уиллом, который сразу же выпрямляется и поворачивается к нему.              — Почему ты так долго?              — Мюррей решил немного поболтать со мной. — Майк скрещивает руки. — Понятия не имею, о чём он говорил.              Уилл игриво улыбается.              — Переборщил с водкой?              — Возможно.              — Очень в его стиле.              — Как я и говорил, другой день, та же бутылка.              Уилл смеется над его словами, и тут раздается звук окончания игры.              — Ты проиграл! — злорадствует Дастин. — Хаха, так тебе, Тобиас!              — Что случилось? — требовательно спрашивает Макс, словно она тренер. — Ты почти сделал его!              — Я не знаю. — Тобиас быстро моргает. — Я растерялся в конце.              — Сыграйте еще раз. — Макс скрещивает руки. — Не могу допустить, чтобы Дастин думал, что его дерьмовые приёмы действительно работают.              — Но они работали и работают! — Дастин простирает руки. — Просто признай это!              — Тобиас играет впервые, так что ничего я не признаю.              — Вообще-то я хочу посмотреть, как играет Уилл, — встревает Тобиас. Майк оглядывается, а Тобиас уже смотрит на него.              — Я? — Голос Уилла снова становится мягким.              — Да, — говорит Тобиас, переводя взгляд на Уилла. А потом они меняются местами, так что Уилл оказывается у пульта управления, а Тобиас рядом с Майком. От такой перемены он напрягается.              — Дастин против Уилла, — провозглашает Макс, откидываясь назад. —Какая равноценная борьба.              — Замолчи! — восклицает Уилл. — Я вообще-то уже выигрывал. Чего нельзя сказать про Дастина.              — А вот и нет! — Он поднимает палец. — Один раз я выиграл!              Они все начинают смеяться.              — Вот именно! — хихикает Макс. — Против того, кто никогда раньше не играл.              — Ну и что? В «Космических захватчиках» нет дискриминации по истории игры.              — Лучше бы была.              Майк слушает их перепалку, но не может найти в себе силы рассмеяться. Рядом с ним Тобиас, а не Уилл, и это неприятно. Ему начинает казаться, что Тобиас специально уселся таким образом, чтобы у Майка даже не было возможности смотреть на Уилла. Он хмыкает, смирившись с тем, что придётся глядеть на экран, и наблюдает, как Дастин с Уиллом играют, как Уилл медленно одерживает над ним победу, и через несколько минут на экране появляется табличка об окончании игры. Уилл радуется победе, а Дастин бросает игровую консоль, бормоча что-то о том, что в его проигрыше виноваты низкие ожидания. Майк инстинктивно поворачивается, чтобы поздравить Уилла, но на его пути лишь Тобиас. И он уже поздравляет Уилла, если верить руке, обнимающей его за плечи.              Поэтому он просто засовывает руки в карманы и глядит прямо на экран, оцепенело наблюдая за тем, как проходят следующие несколько раундов. Уилл и Лукас. Лукас и Дастин. А затем Эл и Макс, которые, как ни странно, обе хороши в этой игре, и Макс становится победительницей. Уилл и Тобиас не успевают посоревноваться, потому что Тобиасу нужно ехать за сестрой, а еще потому, что они, наверное, не выдержат конкуренции друг с другом, они же партнёры и всё такое.              В результате они оказываются там, где находятся сейчас: все медленно встают, потягиваются и зевают. Тобиас оглядывается по сторонам.              — Извините, что так быстро ухожу.              — Всё в порядке, — сразу же отвечает Майк. Лукас бросает на него многозначительный взгляд.              — Что? Всё в порядке, не так ли? — он затравленно оглядывается по сторонам.              Лукас тяжело вздыхает и поворачивается к Тобиасу.               — Он хочет сказать, что мы понимаем. Ты же старший брат, это твоя обязанность. Поверь мне, я точно тебя понимаю.              — У тебя есть младшая сестра?              — Которая ведёт себя так, будто она старшая, — усмехается Лукас. — Но да, есть. — Он прочищает горло. — В любом случае, спасибо, что пришёл. Весь вечер прошёл очень весело. А ты, похоже, классный чувак.              Все кивают. Майк тоже заставляет себя кивнуть.              — Конечно, классный, — соглашается Макс.              — Очень классный, — добавляет Эл.              — Союз, заключённый на небесах, — поддразнивает их Дастин, и Майк наблюдает, как краснеют щеки Уилла.              Уилл опускает взгляд, слегка улыбаясь.              — Рад, что вы так думаете.              — Равно как и я, — присоединяется Тобиас.              Равно как и я! Майк прокручивает эти слова в голове. Почему этот парень говорит как философ XV века? Неужели Уиллу нужно такое? Почему никто не ставит такие вещи под сомнение?              — Надеюсь, скоро мы снова увидимся, — говорит Макс, и вот, наконец, они поднимаются по лестнице. Тобиас и Уилл слишком долго прощаются, и наконец-то Тобиас уходит, закрывая за собой дверь, а Майк испускает облегчённый вздох. Но следующие слова Уилла буквально выбивают его из колеи.              — Странно, что я уже скучаю по нему?              Что?!              — Нет, — качает головой Лукас. — Когда Макс впервые ушла из моего дома после семейного ужина, я был опустошен. Кажется, я даже плакал в своей комнате.              — О, заткнись, — отчитывает его Макс.              — Что? Это правда. — Лукас шутливо пожимает плечами. Затем он снова поворачивается к Уиллу. — Но это не странно, правда. Подростковая любовь — она такая. — Он поворачивается к Майку. — Вы с Эл не виделись целых восемь месяцев, верно?              Майк моргает, понимая, что должен дать какой-то вдохновляющий совет.              — Да, да. Это было тяжело. — Он задумывается, вспоминая те первые одинокие дни в Хоукинсе. Было действительно тяжело, когда и Эл, и Уилл уехали, и письма стали почти спасательным кругом, привязав его к привычному. Раз в неделю он писал Эл, что через некоторое время стало напоминать домашнее задание, но это лишь потому, что он не знал, что написать. Он прочищает горло.              — Ты просто должен помнить, что увидишь его снова.              К счастью, этих слов достаточно, потому что Уилл кивает, выглядя счастливее, а Лукас смотрит на него одобрительно. Даже Эл прислоняется к его плечу. Так почему же он чувствует себя так… так?              Уилл зевает.              — Ну, спасибо, что пришли.              — Ты нас выгоняешь, Байерс?              Уилл пожимает плечами.              — Шоу закончилось.              — Ах, да, Тобиас, шоу, — шутит Дастин, хотя на самом деле в этом нет никакого смысла. Но они все устали, наелись макарон и наигрались в видеоигры, поэтому смеются. Все, кроме Майка, который чувствует странную пустоту. Дастин хлопает Лукаса по плечу.              — На велосипеды?              Лукас колеблется.              — Вообще-то, мама заберет нас с Макс. Учитывая… — он указывает жестом на её костыли.              — Точно! Вот она — та самая подростковая любовь, о которой мы только что говорили. — Дастин тяжело вздыхает. — И для протокола… — Он оглядывается по сторонам. — Если бы Сьюзи была здесь, она бы точно предложила меня подвезти.              Слова Дастина вызывают у Майка смех, и он так ему за это благодарен.              В течение следующих десяти минут все постепенно расходятся. Дастин уезжает вдаль на велосипеде, Лукас и Макс садятся во внедорожник, Эл говорит «спокойной ночи» и направляется в свою комнату, а потом на улице остаются только они с Уиллом. Майк чувствует странную сентиментальность, словно это последний раз, когда они с Уиллом… они с Уиллом. Он поворачивается к нему, вглядываясь в его лицо. Его клетчатую рубашку. Его мягкое выражение лица. Часы на его запястье. Неужели он всё еще носит их одинаковые часы?              — Майк? — Уилл удивлённо смотрит на него. — Что такое?              Майк краснеет. Он что, пялился?              — Ничего, просто… — он скрещивает руки, и ветер вдруг кажется холоднее. — Думаю, теперь всё по-другому.              Эмоция на лице Уилла меняется так быстро, что Майк почти упускает её. Печаль? Ностальгия? Сожаление? Затем Уилл снова смотрит на улицу. Он осознает, что его взгляд устремлён в сторону дома Тобиаса.              — Но ведь это хорошо, правда? — Его голос слегка повышается в конце, как будто он не уверен в своих словах.              Разве Майк может остаться равнодушен к его беспокойству?              — Да, да, конечно, — торопливо отвечает он. — Мы становимся старше. Влюбляемся. Подростковые штучки.              Уилл улыбается, хотя Майк не может понять, чем вызвана его улыбка — его шуткой или мыслями о Тобиасе. Он надеется, что не последним.              — Точно. — Затем Уилл замолкает, словно хочет что-то сказать, и Майк ждёт. Наконец он переводит дыхание. — Ты был прав.              — Что?              — Прошлым летом ты говорил, что мы не можем сидеть в твоем подвале и играть в игры до конца жизни… — он качает головой, усмехаясь. — Тогда я был так зол, потому что не понимал, но… — он делает паузу. — Теперь понимаю.              — Понимаешь? — тихо спрашивает Майк.              Уилл кивает, кажется, выглядя более уверенным.              — Да. То есть, не знаю, помнишь ли ты тот вечер, когда я пытался втянуть тебя и Лукаса в ту дурацкую новую кампанию, которую я придумал.              — Она не была дурацкой!                     Уилл улыбается, будто не верит ему, будто Майк, по его мнению, говорит это из вежливости.              — Спасибо, Майк. Тогда зазвонил телефон, и вы с Лукасом бросились к нему, думая, что это Эл или Макс, и я помню, как подумал: Как может быть что-то важнее, чем ДНД? Чем мы? — Внезапно он замирает. — Чем партия, понимаешь? — Он качает головой. — Но теперь я понял.              — Что понял?              — Что мы становимся старше и встречаем людей. Новых людей. Интересных людей. — Он опускает взгляд, уставившись на свои ботинки. — Мы не можем вечно оставаться детьми, верно?              Эти слова больно отзываются у Майка в груди, и на мгновение он замолкает.               — Верно.              — Так что, видимо, ко мне это осознание пришло на год позже, Майк, но я наконец-то понял, о чём речь. — Он грустно улыбается. — Мы звоним друг другу несколько раз в год, потому что мы друзья. Но девушки, парни — вот кому ты посылаешь тонну писем. — Он тяжело сглатывает. — Прости, что разозлился на тебя за это тогда, на катке. — Следующую часть он произносит тихо. — Наверное, я просто не понимал разницы.              Майк быстро моргает.              — Что? Нет, нет. — Он качает головой. — Уилл, несмотря на то, что мы друзья, я должен был звонить тебе чаще. Я должен был больше писать. Я… я не думал…              — Не расстраивайся. Я просто сказал тебе, что теперь я понимаю. — Он снова выглядит отстранённым, как будто представляет себе кого-то другого. — Некоторые люди стоят того, чтобы писать им письма.              Стоит писать письма? Внезапно он чувствует потребность обороняться.              — Этот Тобиас?              — А Эл? — Уилл понимает, что ответ прозвучал слишком быстро, и тут же отступает. — Конечно же, стоит, прости. — Он вздыхает. — Она… она любила твои письма.              Сердце Майка колотится, и слова словно выплескиваются из него.              — Я должен был писать письма тебе.              — Майк, не надо…              — Я должен был писать тебе письма… длинные письма…и звонить чаще, — продолжает он. — Даже если я не мог дозвониться, потому что Джойс занимала линию с этим своим дурацким телемаркетингом, я должен был продолжать пытаться, потому что ты мой лучший друг, Уилл. Дастин и Лукас замечательные, но они… — он нервно отводит взгляд. — Они не ты, понимаешь? И Эл… — он замирает, не желая заходить слишком далеко. — Ну, она не моя лучшая подруга, — заканчивает он.              Уилл замолкает.              — Да?              — Да, — его голос дрожит, и он прочищает горло. — Но я рад, что у тебя теперь есть Тобиас. Вы, кажется, ладите друг с другом.              Маленькая улыбка на лице Уилла возвращается, и это ранит, но Майк знает, что заслуживает каждого укуса, каждой унции боли, потому что последние восемь месяцев он был ужасным другом. И потому что, возможно, Джонатан прав. Кто-то наконец-то заботился об Уилле. Одна только мысль об этом причиняет ему боль. Где, чёрт возьми, он был всё это время? Уилл поворачивается к нему, выглядя более воодушевлённым.              — Значит, тебе нравится Тобиас?              Эти слова застают его врасплох.              — Это ведь твоя работа, не так ли? — шутит он.              Уилл смотрит на него секунду.              — Не нравится.              — Что?              — Это очевидно, Майк! — Он отворачивается и снова смотрит на улицу. — Я понял это в первые минут пять его пребывания здесь. А потом начались вопросы, которые ты задавал ему за ужином. Я имею в виду, он ответил на всё правильно, а ты все равно не был удовлетворен. А во время «Космических захватчиков» вы вообще почти не разговаривали, и в конце вечера ты как будто не мог дождаться, когда он уйдет. Ты его осуждаешь. Это очевидно.              Майк почти радуется тому, что Уилл уделил ему столько внимания.              — Я не осуждаю его. — Он делает паузу, решив быть честным. — Я подозреваю его.              — В чём?              — В… — Майк запинается. Вот и всё. Момент, когда он раскрывает все тревожные сигналы, всё, что Тобиас сделал не так, все причины, по которым он не подходит Уиллу. Какие же это были причины? — Во-первых, он слишком много о тебе знает. Я имею в виду твой рост, серьёзно?              Уилл немного расслабляется и хихикает.              — Эй, ты был близок. В прошлом году мой рост был 5'7. Сейчас — 5'9.              Майк старается не обращать внимания на метафору, стоящую за этими словами: он знал его тогда, а Тобиас знает его сейчас.              — Ладно, но вы, ребята, всегда… — он неуверенно разводит руками. — Стоите так близко друг к другу. Я имею в виду, что это происходит как-то… — его мысли мечутся в поисках подходящего слова. Чрезмерно? Раздражающе? Заставляет меня мысленно кричать каждый раз, когда я это вижу? — Часто.              Уилл бросает на него многозначительный взгляд.              — Это говорит парень, из-за которого было придумано правило трёх дюймов.              Майк вспоминает слова Хоппера. Чёрт, он прав.              — Туше.              — Есть другие причины? — поддразнивает его Уилл, хотя в его словах чувствуется неуверенность. Майк хотел бы воспользоваться этим, в какой-то мере подтвердить это, но… не может.              — Он плохо играет в «Космических захватчиков»?              Уилл смеётся над этим, будто думает, что Майк шутит.              — Он никогда раньше не играл. Но, зная его, он, наверное, сегодня вечером изучит всё об этой игре и вернётся готовым её выиграть. Он такой.              Он такой. От осознания того, как произносятся эти слова, у него в горле поднимается горечь. В отчаянии он ищет, что бы еще сказать, как оттолкнуть Уилла от этого человека, но ничего не приходит на ум. Он слишком идеален.              Точно! Он слишком идеален.              — Значит, он старается изо всех сил, чтобы завоевать симпатии людей? Пытается изучить всё, что им нравится?              Уилл на секунду задумывается.              — Эм… наверное.              — Почти как… — Майк делает паузу, набираясь уверенности. — Как будто он пытается очаровать их, заставить их полюбить его, потому что если бы он был самим собой, этого было бы недостаточно, поэтому… этим он это компенсирует. Но переступает через себя.              Уилл хмурится.              — Я бы не сказал, что он переступает…              — А потом бинго — все очарованы! И никто не пытается заглянуть глубже, за поверхность, понять, кто он на самом деле…              — Кто он на самом деле? — Уилл прерывает его, качая головой. — Нет, Майк, послушай, я не знаю, что ты хочешь сказать, но это не манипуляция. Он действительно заинтересован во мне, и, конечно, во всех вас, ребята, тоже, и он запоминает информацию просто супербыстро. — Уилл слегка улыбается. —Может показаться, что он пытается всех очаровать, что он пытается запомнить информацию, но он такой, какой он есть. Он внимателен. Это очаровательно, но не в плохом смысле. В смысле, мне это нравится. — Майк сжимает челюсть. —Я думаю, тебе просто нужно узнать его получше.              Он замолкает, и Майк понимает, что теперь его очередь говорить.              — Да, да, — машинально отвечает он. — Я узнаю его получше.              — Тебе действительно стоит это сделать. Он отличный парень, честно говоря. Умный, весёлый, любит искусство, о чём я, конечно, уже говорил, но есть много вещей, которые тебе понравятся в нём…              — Да уж, видимо, мне многое предстоит открыть для себя, — язвительно произносит Майк, но, к счастью, Уилл, похоже, не замечает этого и кивает в знак согласия.              — Именно. — Затем он зевает. — Мне пора спать. — Он делает паузу. — Увидимся завтра?              — Да. — Майк кивает. — До завтра.              А потом Уилл уходит, и он остаётся стоять на месте, глядя на дорожку, ведущую в его дом, и ночной воздух поглощает его целиком. Через минуту он заходит внутрь.