Everything comes back to you

      — Ты в порядке?              Наступает следующий день, Уилл и Тобиас стоят перед игровым залом, а Джонатан, высадив их, уезжает вдаль. Партия планировала встретиться в семь вечера, и, если честно, Уилл отказался бы от встречи, особенно после всего, что произошло прошлой ночью — его кошмара и последовавшей за ним ссоры с Майком на кухне, — отдав предпочтение спокойному дню за просмотром фильмов и лепкой с Тобиасом, чтобы успокоиться и разобраться во всём, но ему нужно отвлечься. И хаос игрового зала — неоновые огни, звуковые эффекты и звенящие повсюду монеты — желанное отвлечение от его мыслей, которые в тишине дома Тобиаса могли бы разгуляться.              — Да, — машинально отвечает он, а затем делает паузу, понимая, что лжет. — Я имею в виду... — Просто скажи это. — Если не брать в расчёт плохой сон, приснившейся мне прошлой ночью.              Брови Тобиаса сочувственно сдвигаются.              — О чём был сон?              Уилл замирает, желая, наверное, в сотый раз за этот месяц просто рассказать всё Тобиасу.              — О монстре, — односложно отвечает он. — Звучит глупо, но это было... довольно страшно.              — Что представлял собой монстр? — Тобиас смотрит на него с любопытством, готовый к анализу.              В голове Уилла мелькает воспоминание.              Если бы ты любил меня, ты бы этого не делал.              Я знаю, что ты хочешь его, и это плохо.              Твои страдания могут закончиться, Уилл. Ты принадлежишь мне. Ты всегда принадлежал мне.              Он дрожит.              — Он заставлял меня думать, что я... неправильный. Будто я должен заплатить за то, какой я есть.              — Не позволяй Майку влиять на тебя, — немедленно отвечает Тобиас. — Неслучайно в тот же день, когда ты узнал, что Майк гомофоб, в твоём сне появился монстр, который говорит тебе, что нельзя быть таким, какой ты есть.              Уилл внимательно смотрит на него, желая, чтобы это было правдой. Однако всё равно заставляет себя улыбнуться.              — В этом есть смысл.              Тобиас, довольный собой, поправляет очки.              — Это не повод для беспокойства. Потому что я принимаю тебя, и Джонатан тоже. А если Майк не принимает, то это его проблемы.              Уилл сглатывает, уже представляя, как скоро увидит Майка в том же игровом зале, куда они собираются зайти.              — Ты прав.              — Итак, — взгляд Тобиаса становится выразительным. — Ты готов отправиться внутрь?              Уилл кивает.              — Давай сделаем это.              Они заходят в зал игровых автоматов, и Уилл видит, что все уже там. Макс и Эл в дальнем правом углу играют в стрелялки. Лукас и Дастин поближе: Дастин играет в «Логово дракона», и Лукас подбадривает его, а затем он видит Майка, который только что вернулся из концессионного киоска с коробкой попкорна в руке. При виде вошедших он замирает.              — А вот и он, — с сарказмом бормочет Тобиас.              — Как дела, ребята? — спрашивает Майк, подходя к ним. — Немного опоздали, да?              Уилл проверяет часы. 7:05.              — Всего на пять минут.              — Всё равно, — говорит Майк, глядя на Тобиаса. — Уже поздно.              Тобиас вздрагивает.              — Мы разговаривали на улице.              — О? — слишком поспешно спрашивает Майк. — О чём?              О чём? Уилл борется с желанием закатить глаза.              — Ни о чём, Майк, мы просто...              Но тут вступает Тобиас.              — Обо всём и ни о чём. Об ограниченности времени, о необъятности Вселенной, об экономических проблемах, мучающих наше общество в целом и в малом, а потом, наконец, мы составили приблизительную смету ресурсов, необходимых для решения этих проблем, а в этот момент на часах было уже 7:05, и мы помчались сюда, потому что как мы могли опоздать на «Дог-даг»?              — «Диг Даг».              — «Диг Даг», — поправляет он себя. — Мои извинения. Вот что мы, должно быть, не учли.              Уилл чувствует, как вздымается его грудь от того, как легко даются Тобиасу слова, и в его груди вспыхивает чувство восхищения.              — Это был глубокий разговор, — подыгрывает он. — За пять минут мы многое смогли охватить.              — Я вижу, — напряженно говорит Майк, оглядывая их. Затем он делает глубокий вдох. — Ну теперь, когда ваш разговор окончен... — Он поворачивается к остальным игровым автоматам. — Эл и Макс играют в астероидную игру, Дастин — в «Логово дракона», и здесь не так много людей, так что не стесняйтесь и присоединяйтесь к кому хотите.              — Спасибо, — коротко отвечает Тобиас.              — Майк, я здесь уже бывал, — говорит Уилл, пытаясь разрядить обстановку. — Мне не нужна экскурсия.              — Да, но на случай, если Тобиас не знает... — затем он прерывает себя. — Ох, нет, подожди, он же, похоже, знает всё.              — Майк, ты мне льстишь.              От этих слов Майк поджимает губы, на его лице проступает ярость, но потом он подавляет её и улыбается.              — Всего лишь говорю правду, чувак. — Он смотрит на Уилла, а затем отводит взгляд. — Развлекайтесь.              Уилл тяжело выдыхает и смотрит, как Майк наконец уходит.               — Всё прошло хорошо.              — Он действительно придурок.              — Что?              — Прости. — Тобиас качает головой. — Но это правда. Я имею в виду, укорять нас за опоздание на пять минут? Затем спрашивать, о чём мы говорили? Будь мы парнем и девушкой, не думаю, что он стал бы так докапываться.              Уилл вспоминает вчерашний вечер, Майка, который сказал, что Тобиас ни черта не может, и Тобиас не может понять его, поскольку не был с ним знаком на протяжении одиннадцати лет.              И вот сегодня Майк всё еще выглядит рассерженным, даже обиженным — пусть Уилл и не может понять почему, — но всё же не сводит с него глаз, что напоминает ему о тех временах, когда им было по двенадцать, где Майк был готов в любой момент броситься в бой, если Уилл вдруг окажется в опасности.              — Думаю, он просто... защищает...              — Защищает что? Гетеронормативные ценности?              Уилл фыркает.              — Ты такой остроумный, ты в курсе?              — Я это уже слышал. От тебя и Майка. — Он поднимает пальцы вверх, изображая кавычки. — Он, видимо, знает все.              — Что-то мне подсказывает, что это был сарказм.              — В этом у меня нет сомнений.              Они оба смеются, а потом наконец отправляются в центр зала игровых автоматов и выбирают первую попавшуюся игру, о которой Уилл никогда раньше не слышал, — с лазерами, астронавтами и пришельцами, которых нужно уничтожить, и она довольно убогая, наверное, поэтому в неё никто не играет, но Уилл всё равно так наслаждается ей только потому, что он с Тобиасом. Тот относится ко всему очень серьёзно, прикидывая правильные углы, время выстрела и стратегию победы, и когда наступает очередь Уилла, он старается следовать указаниям Тобиаса как можно точнее, но когда ошибается, Тобиас испускает крик отчаяния, и его рука тут же накрывает руку Уилла на джойстике в попытке исправить ситуацию. А потом Уилл ошибается снова и снова, и Тобиас не может поверить, что он лажает так сильно, из-за чего Уилл начинает специально делать всё неправильно, и в этот момент Тобиас почти рвёт на себе волосы, из-за чего Уилл начинает смеяться так сильно, что чуть не падает со стула, пока не поднимает взгляд и не видит Майка, который смотрит прямо на них — действительно смотрит, — но как только он встречается с ним взглядом, то он тут же устремляет взор на собственную игру, и Уиллу начинает казаться, что, может, ему это привиделось.              А потом они с Тобиасом наконец устают от этой игры и переходят к «Астероидам», в которые Уилл вообще-то умеет играть, но всё равно даёт Тобиасу попробовать первым, и, конечно, Тобиас сразу же становится профессионалом, самостоятельно обнаруживает функцию гиперпространства и уничтожает блюдце в течение первой минуты. Уилл наблюдает за ним несколько раундов, прежде чем слышит, как Дастин обращается ко всем, провозглашая что-то о соревнованиях по «Логову дракона», и тогда они с Тобиасом присоединяются к остальным членами партии, собравшимися вокруг громоздкого аппарата, и решают, что все они сыграют один раунд, а затем три лучших участника будут соревноваться между собой.              Итак, в игру вступают Макс, Лукас и Майк, который набирает гораздо меньше очков, чем обычно, затем Эл, Уилл, Тобиас и Дастин, а после объявляются три лучших игрока. Макс, Лукас и Тобиас.              И хотя Уилл не удивлен, что Тобиас сразу же справился с игрой, он всё равно издаёт восторженный возглас, когда Дастин объявляет его имя.              И тут он слышит рядом с собой голос Майка.               — Не то чтобы это было трудно.              Макс поворачивается к нему.              — Майк, ты буквально набрал самые низкие баллы.              — Да, потому что отвлёкся.              Но прежде чем кто-то из них успевает спросить, на что он отвлёкся, Дастин подзывает всех ближе, и Лукас первым выходит на финальный раунд. Следующие несколько минут они внимательно следят за тем, как Лукас преодолевает первые несколько уровней, пока не добирается до раздвижной лестницы и не попадает под огонь.              — Чёрт побери! — кричит он. — В прошлый раз я тоже здесь облажался.              — Тебе нужно было пойти налево, — говорит Тобиас, и Лукас поднимает на него глаза.              — Что?              — Огонь. Он идёт справа, поэтому нужно идти налево, направо, снова налево, а потом бежать.              Лукас всё ещё не отводит от него взгляд.              — Покажи мне!              И Тобиас показывает, занимая свое место перед автоматом, а когда все они подходят ближе, Уилл чувствует, как в его груди вспыхивает гордость от уверенности Тобиаса, от его обширных знаний, от того, что он его парень. Он подходит ближе, чтобы лучше видеть экран, и через несколько минут — минут, заполненных тем, как Тобиас ловко уклоняется от различных врагов и препятствий с потрясающей точностью, — Уилл наконец расслабляется, чувствуя, как впервые за сегодняшний день с его плеч свалилась вся тяжесть мира. Конечно, Векна всё ещё жив, и, конечно, он явился ему во сне прошлой ночью, но, глядя на то, как его друзья ликуют в почти пустом игровом зале, переговариваются друг с другом и смеются, он чувствует себя в какой-то мере в безопасности. Как будто здесь их ничто не тронет. Здесь спокойно, почти мирно.              Пока этот покой не нарушает раздавшийся рядом с ним голос.              — Как дела? — шепчет Майк.              Уилл застигнут врасплох.              — Хорошо.              — Хорошо? — Майк приподнимает бровь. — Слушай, Тобиас, может, и купится на это, но я — нет.              — Что?              — Ты явно не в порядке. Всё время оглядываешь комнату и скрещиваешь руки, как ты делаешь, когда нервничаешь.              — Что?              — Не суть, — качает головой Майк. — Я просто не знаю, почему Тобиас этого не понимает. — Майк смотрит на Тобиаса, который в данный момент яростно жмёт на джойстик, а Лукас с благоговением наблюдает за ним.              Уилл чувствует внезапное желание защитить Тобиаса.              — Он понял это. Когда мы только вошли в игровой зал, он... он спросил, всё ли со мной в порядке.              — Правда?              — Да, Майк.              Майк смотрит на него, а затем отводит взгляд.              — Это здорово. — Он гулко сглатывает, как делает, когда о чём-то думает, а Уилл молчит и ждёт. — Почему ты пришёл сюда?              — Почему я сюда пришёл? — повторяет Уилл. — Я... — На мгновение он замирает. — Я хотел отвлечься. Огни, шум, люди. — Он вдруг вспоминает прошлую ночь, свой кошмар, то, как он стоял с Майком на кухне один, уязвимый. — Я просто не хотел думать. Я хотел отвлечься, понимаешь?              Майк кивает, словно не веря ему.              — Или это потому, что я здесь?              — Что? — спрашивает он. — Господи, Майк. Не можешь же ты на самом деле думать...              — Игра окончена! — кричит Дастин. — Это самый лучший результат!              Они оба поворачиваются и смотрят на экран, где Тобиас занимает первое место в таблице лидеров. У Уилла отпадает челюсть.              — Больше очков, чем у Безумной Макс?              — Больше, чем у Безумной Макс, — повторяет Дастин, а затем хлопает Тобиаса по плечу. — Ты, дружище, на доске почёта.              — Да? — Теперь Тобиас смотрит на Уилла, и Уилл краснеет от переполняющей его гордости.              — Это потрясающе! — восклицает он, и это действительно так, если учесть, как долго партия безуспешно пыталась побить результат Макс. А Тобиас побил его со второй попытки? Потрясающе.              — Я поискал информацию по этой игре в Интернете, — признаётся Тобиас.              — И всё же, — радуется Уилл. — Это невероятно.              — Честно говоря, Уилл прав, — подхватывает Макс. — У меня даже злиться не получается, настолько я впечатлена. — Она поворачивается к Уиллу. — Не знаю, где ты нашёл этого парня, но не смей отпускать его.              Дастин и Лукас тут же взбудораженно кивают, переговариваясь между собой.              — Мы должны увидеть, как он играет в Галагу!              — Нет, в Пакман!              — Или в Диг Даг! Никто не может пройти петлю Эндера.              — И в Астероиды.              — И не забудь Бурю.              — То есть тот факт, что он сжульничал, мы просто проигнорируем?              При звуке голоса Майка все замирают.              — Сжульничал? — повторяет Макс.              — Да, я... я имею в виду, — Майк потирает лоб. — Он воспользовался другой, сторонней информацией из Интернета. Разве это не жульничество?              На мгновение все замолкают, прежде чем заговаривает Дастин.              — Сьюзи говорит, что интернетом волен воспользоваться каждый. Поэтому всё честно.              — Мы не виноваты, что ты не знаешь, как им пользоваться, — добавляет Макс.              И Майк выглядит таким расстроенным, что Уиллу становится не по себе, но тут снова заговаривает Тобиас.              — К счастью, знаю я.              — Это точно, — мягко соглашается Уилл, и в его голос просачивается нежность. И ему было бы почти стыдно за это, если бы не тот факт, что Тобиас только что побил их всех. И сейчас он стоит в комнате со всеми его друзьями, которые принимают — нет, любят — его парня. Ну, кроме Майка, который выглядит таким напряженным, каким Уилл его никогда не видел. Но он не обращает на это внимания, продолжая смотреть на Тобиаса, на его голубовато-зеленые глаза, на очки, на свитер, который он носит. Джонатан прав: Тобиас — просто находка. Ему повезло, что он есть в его жизни. Говорил ли он об этом Тобиасу? Наверное, ему стоит. Они смотрят друг на друга ещё несколько секунд, пока голос рядом не выводит их из транса.              — Снимите комнату! — шутливо восклицает Дастин.              Уилл отводит взгляд, слыша, как Дастин и Лукас тихонько смеются на заднем плане, хлопая в ладоши. Как долго они смотрели друг на друга?              Но прежде чем он успевает смутиться, Лукас снова вступает в разговор.              — Макс, почему ты никогда не смотришь на меня так?              — Потому что ты полное дерьмо в «Логове дракона»?              — Полное дерьмо? — Лукас даже запинается от возмущения. — Я был в тройке лучших!              — После того, что я сейчас увидела... — прищуривается Макс. — Тебе ещё расти и расти.              Лукас картинно разводит руками.       — Тобиас? Видишь, что ты наделал? — Но в его словах нет ничего колкого, и через секунду Лукас и Макс улыбаются друг другу, а потом Лукас обнимает её за плечи. Отвлёкшись от них, Тобиас подходит к нему ближе.              — Впечатлён? — Он задаёт этот вопрос так уверенно, почти самоуверенно, что Уилл чувствует, как по его шее ползёт румянец.              — Да, — кивает он, запыхавшись. — Да, это было... потрясающе.              — Я бы не сказал, что всего лишь потрясающе, — закатывает глаза Тобиас и ухмыляется.              — Феноменально.              — Вот оно — верное слово!              Уилл хихикает — правда хихикает — и Тобиас смотрит на него так, что ему почти хочется его поцеловать, но, очевидно, они не могут этого сделать, потому что они перед его друзьями, они в общественном месте, но это не мешает Уиллу опускать глаза к его губам...              Но внезапно раздаётся шум, Уилл поворачивается и видит, как Майк уходит, а через несколько секунд за ним захлопываются двойные двери. Партия остаётся в недоумении.              — В чём его проблема? — спрашивает Лукас.              Все в замешательстве пожимают плечами, а Эл с тревогой смотрит ему в глаза, и он бросает на неё сочувственный взгляд в ответ со словами:              — Я не знаю.              — Вы, ребята, очень серьёзно относитесь к этим играм, да? — шутит Тобиас, пытаясь разрядить обстановку.              Уилл заставляет себя улыбнуться, хотя знает, что дело не в этом.              Ему просто интересно, в чём же причина на самом деле.              

***

      

      Майк крепко держится за раковину в ванной — так крепко, что даже костяшки пальцев побелели. Какого чёрта? Почему он так себя чувствует? Слёзы застилают глаза, он смотрит в зеркало и едва не отшатывается от того, насколько злым он выглядит. Он пытается успокоиться, взывает к здравому смыслу, но тут в голову лезут образы Уилла и того парня, и внезапно сердцебиение снова учащается, а грудь заполняет ярость.              Он отталкивается от раковины и начинает беспокойно сновать по туалету игрового зала, запустив руку в волосы. Почему же он так расстроен?              Разве Тобиас что-то сделал? Как-то обидел Уилла? Он качает головой. Нет, Тобиас вёл себя идеально. Уважительно. Даже спросил Уилла, всё ли с ним в порядке, прежде чем они вошли в зал игровых автоматов, из-за чего, вероятно, и опоздали. Это же работа Майка, Господи Боже. Им не нужен никакой Тобиас. Ни ему, ни партии, ни Уиллу, хотя, возможно, он думал иначе, судя по тому, как смотрел на него чуть ли не с сердечками в глазах, только потому, что тот выиграл в глупую игру, для которой, вероятно, нашёл жульнические коды в интернете, что сводит его победу на нет. Тобиас обманщик и подлиза, и просто безумие, что никто этого не замечает! Абсолютное безумие. Он должен показать им. Он должен доказать им это, и он это сделает, ему просто нужно больше времени, больше доказательств...              Он вскакивает, услышав, как открывается дверь.              — Майк? Ты здесь?              Это голос Лукаса, и Майк слегка расслабляется. Или пытается расслабиться. Его тело все еще напряжено, а сердце колотится слишком быстро.               — Да.              Лукас входит и оглядывает его.              — Ты в порядке, чувак?              — Да, мне просто нужно было в туалет.              — Правда? Потому что выглядишь так, будто находишься в самом разгаре срыва.              Майк молчит, не зная, что сказать. Кажется, Лукас прав, поэтому нет смысла таиться.              — Им не стоит встречаться.              — Майк.              — Нет, я серьезно. Он, по сути, сжульничал в этой игре, и никому до этого нет дела, потому что они все очарованы. Я имею в виду, он сразу занял верхнюю строчку? Правда? С какой попытки? Второй? Почему никто не задаётся этим вопросом?              Лукас пристально смотрит на него.              — Майк, ты же знаешь, что он умный.              Майк усмехается.              — О, отлично, значит, он и тебя обдурил. — Он снова начинает расхаживать по комнате, проводя рукой по волосам. — Отлично, значит, ты ему веришь, и все остальные тоже, и Уилл тоже. — Он чувствует, как на глаза наворачиваются слезы, но быстро смахивает их. — Как будто я участвую в шоу розыгрышей или что-то в этом роде. Не может быть, чтобы я был единственным парнем, который видит, какой он на самом деле...              — Майк, — прерывает его Лукас. — Послушай секундочку.               Майк заставляет себя перестать двигаться и поворачивается к Лукасу. Лукас делает глубокий вдох.              — Я не хотел быть тем, кому придётся это сказать, но это... то что я думаю? — Он выжидающе смотрит на Майка.              — Ты о чём?              Лукас неуверенно разводит руками.              — Неужели всё это, эта неспособность принять Тобиаса из-за... ну, ты понимаешь... — Он расширяет глаза, но когда Майк не понимает, вздыхает. — Не заставляй меня говорить это.              — Говори.              — Это...из-за твоей... — он понижает голос до шепота. — Религии.              — Моей религии? — Голос Майка повышается на октаву. — Ты что, думаешь, я гомофоб?              — Майк, я это знаю. — Лукас продолжает пронзать его пронзительным взглядом. — Доказательства, которые ты приводил до сих пор, чтобы объяснить, почему они не должны быть вместе, глупы. Тобиас слишком идеален? Да ладно, это же мечта любого человека. И все остальные согласны, что Уилл встретил свою родственную душу, кроме тебя...              — Никакие они не родственные души!              — Ну вот, Уилер. — Лукас скрещивает руки. — И послушай, я уважаю религию так же, как и все остальные. Твои убеждения — это твои убеждения. Я тоже католик. Я хожу в церковь каждое воскресенье со всей семьей. Но каким-то образом даже мне удаётся преодолеть то, чему меня учили, потому что Уилл не может быть грешником, это же Уилл.              Майк чувствует, как слёзы снова застилают ему глаза.              — Я знаю.              — Тогда веди себя соответствующе. Потому что, серьёзно, чувак, ты уже давно портишь всем настроение. Уилл этого не заслуживает. И Тобиас тоже.              При имени Тобиаса Майк чувствует, как его пронзает раскалённый гнев. От этого его глаза расширяются. Что, если он действительно гомофоб?              — Это наследственное?              — Быть геем?              — Нет, гомофобом. — Когда Лукас лишь моргает в ответ, он спешит объясниться. — Мой отец такой.              — Возможно, мой отец тоже, но я не думаю, что это имеет значение. Каждый человек сам решает, как ему относиться к этому.              В качестве эксперимента, Майк думает о Уилле и Тобиасе, о том, как они держатся за руки, смотрят друг на друга, разговаривают в своём собственном маленьком мирке, и его захлёстывает волна ярости. Так вот что всё время чувствовал его отец? Чёрт.              — Не думаю, что смогу изменить это, — задыхаясь, произносит он.              — Ты даже не пытался.              — Эта злость слишком сильная, Лукас. Мне хочется кричать или... или ударить что-нибудь.              Лукас смотрит на него с благоговением.              — Церковь действительно так повлияла на тебя, да? — На секунду он задумывается. — Эй, признать, что у тебя есть проблема, — это первый шаг, верно?              Майк кривится.              — Верно.              — Знаешь, Рим не сразу строился. — Он прислоняется к стене, одаривая его великодушной улыбкой. — Полагаю, остаток сегодняшнего дня ты должен улыбаться при виде их, а потом, когда пойдёшь домой, молись за раскаяние Уилла в его поступках или что-то типа такого. И, возможно, со временем ты будешь больше делать первое и меньше последнее. Не знаю. Ну...ты понял, да? У Макс лучше получается говорить об этом, чем у меня.              Майк хмурит брови. Раскаяние за его поступки? Например, сожаление о том, что встречается с Тобиасом? Он с готовностью кивает.              — Я буду молиться!              От его слов Лукас снова выглядит обеспокоенным.              — Хорошо. Но не слишком сильно, ладно?              — Ладно.              — Тогда ладно, святой Уилер.              А потом они возвращаются в зал игровых автоматов, и, когда Майк следует за ним через дверь уборной и по коридору, ему становится немного легче от осознания того, что то, что он чувствовал, наконец-то получило название. Гомофобия. Что-то реальное и конкретное, что объясняет, почему у него был срыв в туалете, почему он так ненавидит Тобиаса, почему, когда видит их вместе, чуть ли с ума не сходит. Конечно, он чувствует себя виноватым, что теперь находится в той же команде, что его отец и Трой — парень, который издевался над ними в средней школе, — но он не такой, как они. Уилл ему небезразличен, пусть тот факт, что он встречается с другим парнем, коробит его. С парнем, который в данный момент стоит к нему слишком близко. Они с Лукасом заходят в зал и видят, что все вернулись к видеоиграм — кроме Тобиаса и Уилла, увлечённых разговором у киоска.              — Мы вернулись, — произносит Майк, возможно, слишком громко.              — Майк, — окликает его через плечо Дастин, всё ещё увлечённый своей игрой. — Ты в порядке?              — Да, да. — Он подходит к стойке и тоже прислоняется к ней, отчего Уилл и Тобиас немного отстраняются друг от друга. — Извините, просто злился, что набрал меньше всех баллов в «Логове дракона».              — Довольно запоздалая реакция, — замечает Тобиас.              Майк смотрит на него с раздражением.              — Ну извини, я немного устал. Вот осознание и заняло у меня много времени.              Тобиас пристально смотрит на него.              — Восемь часов сна — залог успеха. Вот как я сохраняю остроту ума.              Он что, нарывается?              — Круто, а остальные часы уходят на поиск жульнических кодов в интернете, да?              — Майк! — Уилл шлёпает его по руке. — Прекрати.               И Майку вдруг становится обидно, что Уилл встал на сторону Тобиаса. Особенно после прошлой ночи, когда он проснулся от криков Уилла и терпеливо ждал, пока тот сходит за стаканом воды — как, он знал, Уилл всегда делал — а потом утешил его и даже собирался пригласить остаться в его комнате на ночь, если ему будет страшно, пока всё не пошло наперекосяк.              — И кроме того, — продолжает Майк. — О каких восьми часах идёт речь, если некоторым из нас снятся кошмары.              Уилл смотрит на него недоверчиво.              — Майк...              — Ты прав, — вклинивается Тобиас и хватает Уилла за руку. — Некоторым из нас снятся кошмары.              Майк тут же опускает взгляд на их скреплённые руки.              — Нежности прямо в игровом зале? Серьёзно?              На этих словах оборачивается Дастин.              — Это говорит парень, который целовался с Эл на одном из наших турниров по ДнД.              — Мы вовсе не целовались...              — А, так это у вас традиция такая, — перебивает Тобиас, глядя на Уилла. — Ну, в таком случае...              — Нет! — восклицает Майк и замирает, чувствуя на себе взгляд Лукаса. — То есть, блин, давайте. Вперёд! Никакого осуждения.              — Он сказал «никакого осуждения», — вторит ему Тобиас, но Уилл застывает, глядя на Майка с растерянным выражением лица.              А потом к нему подходит Эл, и Майк так ей за это благодарен.              — Майк, ты в порядке? — Её голос мягкий, и Майк хотел бы поддаться ему, утешиться, как обычно, но что-то мешает ему, и это рука Тобиаса, вцепившаяся в руку Уилла. Он что, думает, что он его домашний питомец или что-то типа того?              — Да, я в порядке, — отвечает он, всё ещё глядя на их соединенные руки, а затем поднимает взгляд и смотрит в тёплые карие глаза Эл. — Я в порядке.              — Ладно, отлично, — произносит Эл, хотя и не выглядит убеждённой. —Хочешь поиграть в «Галагу»?              Майк ненавидит эту игру, но ему нужно отвлечься от самодовольного взгляда Тобиаса, который смотрит на него так, будто он победил или что-то в этом роде.              — Давай сыграем.              И через несколько минут они играют в «Галагу», и Майк играет совершенно дерьмово, проигрывая слишком легко, но у Эл хотя бы появляется возможность наконец выиграть, и её глаза мерцают так, как бывает, когда она счастлива, и она даже целует Майка, когда зарабатывает ещё более высокий балл, но почему-то он не может разделить с ней её восторг. Он даже не может почувствовать себя хотя бы на толику довольным или заинтересованным. Его взгляд то и дело возвращается к Уиллу и Тобиасу, которые всё ещё стоят у киоска, поглощённые разговором. Почему они не играют ни в какие игры? О чем вообще они говорят? Затем он видит, как Макс смотрит на него с тем самым многозначительным видом, что и в тот момент, когда Уилл впервые открылся им всем в подвале, и замирает. Неужели она всегда знала, что он гомофоб?              Он заставляет себя вернуться к игре, к Эл, старательно играя роль хорошего бойфренда — улыбаясь, когда нужно, хмурясь, когда она проигрывает, целуя её в щёку в перерывах между раундами. И если раньше такое поведение было естественно, сейчас казалось, что он просто подражает тому, что делал в прошлом. Конечно, может быть, сейчас в этом виновата гомофобия, которую на данный момент он почти приравнивает к медицинскому заболеванию, но что-то еще не даёт ему покоя. Дело в том, что он притворяется не только сейчас, он делал это и раньше. На протяжении последнего года, на самом деле. Писал ей письма. Покупал ей цветы. Надевал в аэропорт её любимые цвета — фиолетовый и желтый. Делал то, что, по его мнению, должен был делать, то, чего хотела бы Эл. Не зная, чего хочет он сам.              Господи, он не должен так думать. Эл только что спасла мир, спасла Макс, а ему повезло, что он вообще является её парнем. Она — супергерой, а он... ну, никто. И если он хочет удержать её, ему нужно приложить усилия. Его мама вышла замуж за его отца, потому что он зарабатывал много денег. А Эл встречается с Майком, потому что он спас её в лесу, дал ей еду и жилье... пока это не стало работой Хоппера. Что же он может предложить ей теперь?              Он порывисто обхватывает её за плечи и целует в макушку, а затем отпускает. Ему нужна Эл, нужно, чтобы Эл нуждалась в нём, особенно теперь, когда он больше не нужен Уиллу. Он поднимает глаза и с удивлением замечает, что Уилл тоже на них смотрит, а затем, прежде чем он встречается взглядом с Майком, быстро отводит глаза и возвращается к разговору с Тобиасом, и это происходит настолько быстро, что Майк думает, что ему привиделось.              Некоторое время Майк наблюдает за ними, за тем, как Тобиас наклоняется ближе к Уиллу, а тот совсем и не против, как Уилл улыбается ему, как Тобиас хватает его за руку. Как они продолжают разговаривать, шептаться и флиртовать.              А ещё он замечает, что Уилл больше вообще на него не смотрит.              Майк переводит взгляд на игру Эл и ощущает, как гнев растворяется в нём, сменяясь пустотой. Если он не смог удержать Уилла, то как он сможет удержать супергероя? Скоро он потеряет всех.              — Я выиграла! — восклицает Эл, и Майк спешит разделить с ней её радость.              — Это здорово, Эл! — Он старается придать своему голосу энтузиазм. —Хочешь сыграть ещё раз? У меня есть ещё несколько четвертаков.              Эл с нетерпением кивает, протягивая руку, и Майк достаёт из кармана монеты и кладёт ей в ладонь. Он смотрит, как она вставляет их в автомат, и экран вновь загорается.              Остаётся лишь надеяться, что в будущем у него будет больше четвертаков.              

***

      

      Час спустя они все прощаются и выходят из зала игровых автоматов. Машина Джонатана припаркована у входа, и Майк, Эл, Тобиас и Уилл направляются к ней. Но тут он чувствует на своём плече руку.              Обернувшись, он видит Лукаса, который внимательно на него смотрит.              — Ты хорошо себя вёл, — говорит он. — По крайней мере, последние полчаса.              — Ты о чём?              — Никаких внезапных вспышек гнева, никаких взглядов на грешный дуэт, — ухмыляется он. — Неплохо для первого дня преодоления гомофобии.              Майк натянуто улыбается, желая списать это на самоконтроль, но если быть честным, в нём просто не осталось сил на борьбу. Он чувствует себя словно наблюдателем в собственной жизни, почти вне своего тела — наблюдает за Уиллом и Тобиасом, пока Эл всё это время находится рядом с ним.              — Спасибо.              Лукас пристально смотрит на него секунду.              — Ты уверен, что всё в порядке, чувак?              Майк заставляет себя кивнуть.              — Просто устал.              — Отдохни немного, Уилер. — Лукас хлопает его по плечу, словно он тренер. — И помни, не молись сегодня слишком усердно.              Майк слабо улыбается.              — Не буду.              — Вот и молодец. — А потом Лукас возвращается к внедорожнику, где Макс терпеливо ждёт, пока он поможет забраться ей в машину, с костылями под мышкой. Майк чувствует болезненный укол при взгляде на них, желая, чтобы у него тоже был кто-то, кого можно было бы защищать, о ком можно было бы позаботиться. Эл его защита не нужна. Если уж на то пошло, это скорее она защищала его. Защищала их всех.              Он оборачивается к машине, видит, как Тобиас открывает дверь для Уилла, и чувствует, как ярость опять захлестываёт его. И он вдруг радуется, что Лукас больше не может его увидеть.              —Ты готов? — Эл поднимает на него глаза.              Он отводит взгляд.              — Да. Да. Идём.              Как и ожидалось, Эл сама открывает дверь, и Майку остаётся лишь бесполезно следовать за ней. Уилл и Тобиас сидят сзади и Майк слышит, как они шепчутся друг с другом, хотя и не может разобрать слов. Да и не уверен, что ему это нужно.              Следующие десять минут он смотрит в окно, а Эл смотрит на него, и сначала он не понимает, почему, но потом вдруг осознаёт, что это, вероятно, потому, что она хочет чтобы у них было, как сейчас у Уилла с Тобиасом, которые ведут себя так, будто они в подростковом романтическом фильме или что-то вроде того, хихикают, шепчутся и даже не слышат Джонатана, когда он спрашивает Тобиаса, где он живет. Но по какой-то причине он не может заставить себя заговорить с Эл.              И вот, наконец, они подъезжают к дому Тобиаса, и Майк вздыхает с облегчением от того, что всё наконец-то закончится, но Уилл и Тобиас не спешат прощаться.              — Увидимся ли мы завтра? — спрашивает Уилл.              — Мы увидимся завтра, Уилл.              Уилл смеётся над этим, хотя это самая глупая вещь, которую Майк когда-либо слышал.              — Ты серьёзно?              — Конечно. — Тобиас выпрыгивает из машины, но затем откидывается назад. — Мы можем посмотреть тот фильм, о котором ты говорил. Фильм, который я никогда не видел.              — Охотники за привидениями?              — Ага.              Тобиас никогда не смотрел «Охотников за привидениями»? Он, должно быть, шутит.              — Я знаю, что тебе понравится, — говорит Уилл.              — Мне понравится, если нравится тебе.              — Мне понравится больше, если понравится тебе.              — Мне понравится больше, если тебе понравится, что мне нравится...              — Хорошо, — внезапно говорит Майк. — Мы поняли.               В машине становится тихо, и он замирает. Нельзя быть гомофобом.              — Я имею в виду, мы поняли, что завтра вы будете смотреть фильм.              — Да, — нерешительно отвечает Тобиас, а затем снова поворачивается к Уиллу. — Обязательно.              И тут Уилл снова хихикает.              — Обязательно.              И Майку хочется удариться головой об окно.              К счастью, в этот момент Тобиас решает наконец закрыть дверь, и Джонатан заводит машину и через несколько секунд уезжает. С отъездом Тобиаса становится непривычно тихо.              — Уже скучаешь по нему? — спрашивает он, не удержавшись, и тут же жалеет об этом, увидев взгляд Джонатана в зеркале заднего вида.              — Разве это проблема, если он скучает?              По тому, как он это произносит, Майку кажется, что он сделал что-то не так, и он качает головой.              — Нет. Нет.              — Хорошо.              — Да, — мягко говорит Уилл.              Майк оборачивается и видит на лице Уилла улыбку.              — Что?              — Я уже скучаю по нему.              А потом Майк поворачивается обратно, и в его душе зарождается печаль. Быть гомофобом — отстой.              — О, мило.              Через несколько секунд они подъезжают к дому Уилеров. Майк быстро отстёгивает ремень безопасности и выходит из машины практически сразу после того, как она останавливается.              — Увидимся, ребята. — И вот он уже идёт по подъездной дорожке через парадную дверь, а затем поднимается в свою комнату. И как только за ним закрывается дверь спальни, ему хочется плакать.              Но он не позволяет себе этого.              Напротив, он готовится ко сну, стараясь не думать слишком много.              А через полчаса проваливается в беспробудный сон.