Everything comes back to you

             Проходит ровно два часа. Майк всё это время читает комикс в своей комнате, когда, наконец, слышит, как открывается входная дверь, и голоса Уилла с Тобиасом заполняют прихожую. Они звучат счастливо и беззаботно, совсем не испуганно. Значит, в этот раз Векна не добрался до Уилла. Майк вздыхает с облегчением, что с Уиллом всё в порядке, а затем ещё раз — уже с раздражением, когда понимает, что тот до сих с Тобиасом. Он вспоминает прошлую неделю, восьмичасовое свидание Тобиаса и Уилла, которое, казалось, никого не встревожило. Это вообще нормально — проводить вместе так много времени?              Он продолжает листать комикс, пытаясь не обращать на них внимания, пока не слышит голос Джойс, доносящийся из кухни.              — Дорогой, выглядит потрясающе!              Что выглядит потрясающе?              — Спасибо, мам, я сомневался, но Тобиас убедил меня.              Тобиас убедил его сделать что? В его груди вспыхивает гнев, и он пытается подавить его, но тщетно. Поэтому он встаёт и открывает дверь, направляясь вниз по лестнице — к звукам похвал и комплиментов. Это что, Мюррей? Что происходит? Он входит, оглядывается и видит Джойс, Мюррея, Тобиаса и Уилла.              Уилл.              Его... его стрижка под горшок пропала. Теперь его волосы короче, аккуратно зачёсаны назад, и Майк чувствует, как у него пересыхает во рту.              — Тебе нравится? — поворачивается к нему Уилл.              — Мне... — он сглатывает, слова застревают в горле. — Ты... ты подстригся.              — Да, я подстригся, — усмехается Уилл, и все смеются, но Майк даже не злится, потому что это даёт ему время. Время собраться с мыслями, которые сейчас смехотворно неорганизованные. Он выглядит совсем иначе. Он выглядит старше. Круче. Ему идёт. Затем Уилл снова заговаривает.              — Но я спросил, нравится ли тебе?              Майк быстро кивает.               — Ага, да. Выглядит хорошо. Действительно хорошо.              — Я же говорила! — Джойс легонько хлопает Уилла по плечу. — А ты мне не поверил. С ней ты выглядишь взрослее.              — И красивее, — добавляет Мюррей, и Майк понимает, что тот ухмыляется ему. Он отводит взгляд.              — Это всё Тобиас! — восклицает Уилл. — Он убедил меня.              — Уиллу нужны перемены в жизни, — добавляет Тобиас, закидывая руку ему на плечо, но Майк едва ли реагирует на это, потому что всё еще смотрит на волосы Уилла. Он выглядит таким... другим. Майк чувствует, как его лицо горит.              — Они что, уложили их гелем? — спрашивает Джойс, с удивлением глядя на его волосы.              — Нет. Никаких дополнительных манипуляций. Парикмахер сказал, что мне просто нужно расчёсывать их, добавляя воду, и они такими и останутся.              — Правда? Не могу в это поверить.              — Майкл, я уверен, что ты совсем даже не против. — Снова Мюррей.              — Что?              — Ты взгляд от него не можешь оторвать, хотя, может, ты просто поклонник парикмахерского искусства. Может, тебе стоило бы ознакомиться с ремеслом цирюльников — я имею в виду тех, кто бреет и делает всякие стрижки — или, как вы, дети, называете их парикмахерами. Кстати, я даже знаю парня, который мог бы тебя научить, учитывая твой интерес...              — Мой интерес? — Майк смотрит на него в недоумении. — Меня это не интересует.              — Правда? — Мюррей удивлённо склоняет голову набок. — То есть, ты хочешь сказать, что не смотришь на каждую стрижку с таким же повышенным интересом, который я наблюдаю прямо сейчас?              Повышенным интересом?              — Нет-нет, я… — он делает глубокий вдох, пытаясь отмахнуться от слов Мюррея. — Я смотрю так, потому что причёска… она выглядит хорошо.              — Майк, ты уже говорил это, — ухмыляется Уилл.              — Да, потому что… — он снова смотрит на волосы Уилла, а затем отводит взгляд. — Это правда. Я имею в виду, мы же все так думаем, верно?              На кухне становится подозрительно тихо, прежде чем вмешивается Джойс.              — Верно. Верно, Уилл! — Она наклоняется к нему и ерошит его волосы рукой, заставляя Уилла издать протестующий звук. — Нам всем нравится твоя причёска.              Мюррей кашляет.              — И некоторым из нас особенно!              Майк кидает на него раздражённый взгляд. В чём его проблема?              Тобиас смотрит на часы.              — Нам с Уиллом пора. В 6 часов показывают документальный фильм о ранней керамике в Амазонии.              — О, звучит интересно, — говорит Джойс.              Майк кивает, продолжая смотреть на волосы Уилла. После того, как Джойс взъерошила их, несколько прядей упали ему на лоб, и это… Господи Иисусе. Когда он снова переводит взгляд на лицо Уилла, то тут же краснеет от осознания, что Уилл тоже смотрит на него со смущённым выражением на лице. Но затем Тобиас хватает его за руку, и они уходят, а Майку остаётся просто смотреть им вслед, даже не находя в себе сил протестовать по поводу безопасности Уилла.              — Ах да, стрижка, с которой началось пробуждение парикмахерской карьеры Майка, — напевает Мюррей, когда они уходят. Затем он хлопает Майка по плечу и понижает голос. — Или, может быть, пробуждение чего-то ещё.              Что?              Но Мюррей уже уходит. Как только он уходит, на кухне снова становится тихо, и когда он оборачивается, то видит только Джойс с таким же смущённым выражением лица, как и у него.              — Переборщил с водкой? — неуверенно предполагает Майк.              Сначала Джойс смеётся, но затем её глаза расширяются от осознания.              — Так вот куда делась моя последняя бутылка!? — Она неодобрительно цокает языком и поворачивается к шкафу, начиная в нём рыться, а Майк пользуется возможностью вернуться в гостиную. Когда он приходит туда, Уилла и Тобиаса нигде нет. Они пошли в подвал?              Он даже не может найти в себе сил проверить подвал, вместо этого он поднимается по лестнице в свою комнату и закрывает за собой дверь, ощущая, как сильно колотится его сердце, хотя и не знает почему. Он ведь не нервничает. Не пил чай или кофе. Да и подняться по лестнице не составило большого труда. Но затем его мозг подбрасывает ему ещё один образ волос Уилла, того, как они ниспадают на его лоб, несколько прядей, которые выбиваются из-под его уложенной причёски, как идеально они обрамляют его лицо...              Чёрт! Мюррей прав.              Он и правда неравнодушен ко всей этой парикмахерской чепухе.              

***

             Майк хотел бы не думать о Уилле. О его глупой стрижке, кошмарах и лице, но спустя несколько часов, где-то около 9 вечера музыка в комнате Уилла начинает играть громче, и Майк не может сосредоточиться ни на чём другом. Это “ Day of the Lords” группы “Joy Division”, но она продолжает играть снова и снова. И Майк понимает, что что-то не так. Он чувствует это. Уилл никогда не слушает одну и ту же песню снова и снова, если только это не “Should I Say or Should I Go”, но даже тогда он не слушал бы её так громко. И тем более так долго!       Он отбрасывает комикс, всё равно он не мог на нём сосредоточиться, направляется к своей двери, открывает её и идёт по коридору в комнату Уилла. Музыка здесь звучит ещё громче. Почему Джойс или Джонатан не просят его сделать потише?              Он стучит в дверь. Никакого ответа. Поэтому стучит ещё раз — громче. Опять никакого ответа. Его сердце начинает колотиться. Что случилось? Векна вселился в него и держит под контролем радио, чтобы не вызывать подозрений? Хочет скрыть шум? Уилл сейчас парит в воздухе? Или ещё что похуже? На этот раз он стучит более отчаянно, а затем дёргает за дверную ручку. Заперто. Какого чёрта?!              Но затем дверь открывается, и Майк вздыхает с облегчением... пока не видит перед собой Тобиаса со слегка растрёпанными волосами.              — Сейчас не самое подходящее время, Уилер.              — С Уиллом всё в порядке? — тут же спрашивает он и пытается заглянуть в комнату, но Тобиас загораживает вход, едва приоткрывая дверь.              — Поверь мне, я забочусь о нём.              Заботится? Майк хмурит брови.              — Почему музыка играет так громко? И почему песня повторяется?              На секунду Тобиас выглядит виноватым, но затем берёт себя в руки.              — Я скажу ему переключить плейлист, — Он снова начинает закрывать дверь, но Майк останавливает его.              — Ну уж нет. Говори. Что происходит?              — Господи Иисусе, Уилер! — Тобиас выглядит раздражённым, и Майк не может понять, почему. Он просто хочет узнать, всё ли в порядке с Уиллом. В безопасности ли он. Он снова пытается заглянуть в комнату, но Тобиас упрямо закрывает ему обзор. — Неважно.              — Очень даже важно! — пытаясь звучать решительно, восклицает Майк. — Если что-то происходит, я должен знать.              — Ты должен знать?              — Да.              Тобиас закатывает глаза.              — Когда мужчина и женщина — или в нашем случае я должен сказать мужчина и мужчина — действительно любят друг друга... — Он замолкает, и тут глаза Майка расширяются.              — Что?              И в этот момент сзади к Тобиасу подходит Уилл.              — Что происходит?              Майк смотрит на него, на то, как растрепались его волосы, а щёки слегка покраснели. И тут его озаряет.              — Э-э-э, ничего.              — Уилер просто зашёл проверить тебя, ума не приложу, зачем.              — О. — Уилл выглядит смущенным, избегая взгляда Майка. — Мы просто болтали и всё такое.              — Болтали, — кивает Майк. — Ясно.              Между ними воцаряется тишина. Тобиас смотрит на Уилла и, по всей видимости, ведёт с ним безмолвный разговор, после чего Уилл кивает и снова исчезает в комнате. И теперь Майк остаётся наедине с Тобиасом.              Тобиас делает глубокий вдох.              — Слушай, мы...              — Я понял, — резко перебивает Майк. — Не нужно объяснять. Просто... громкая музыка действительно необходима?              Тобиас смотрит на него секунду.              — Да. Потому что, понимаешь, Уилл порой такой громкий.              — Что?              Тобиас ухмыляется ему, а затем со стуком закрывает дверь. Майк на секунду замирает, уставившись на закрытую дверь; его сердце снова колотится, хотя он знает, что на этот раз это не из-за того, что он беспокоится о Уилле. Он продолжает неподвижно стоять перед дверью, пока ему не становится жутко от этого, а затем поворачивается и идёт обратно в свою комнату.              Значит, Уилл в безопасности. Он не был одержим Векной, у него не было видений или чего-то похуже, о нём... позаботились. Он чувствует, как от слов Тобиаса в груди разгорается гнев. Если кто-то и может позаботиться о Уилле, так это он! Но затем он понимает, что именно это значит в подобном контексте, и его лицо снова вспыхивает от смущения, поэтому он быстро отгоняет эту мысль, пока возвращается в свою комнату.              Он плюхается на кровать, снова берётся за комикс и пытается читать, хотя его сердце продолжает колотится, голова кружится, а во рту внезапно пересыхает. А ещё он не может выкинуть из головы самодовольное выражение лица Тобиаса. Или Уилла. Он зажмуривается. Как же ему перестать об этом думать!?              И если раньше ему казалось, что сосредоточиться на сюжете сложно, то теперь это и вовсе невозможно.              

***

      

      Следующее утро проходит не лучше. Он встаёт в 8 утра, что слишком рано, но это, наверное, из-за того, как рано он заснул, потому что больше не мог выносить мыслей о Уилле и Тобиасе, и решил лечь спать около 10 вечера, даже несмотря на музыку, по-прежнему доносившуюся из комнаты Уилла. И стоит ему сейчас открыть дверь своей спальни, как он тут же видит крадущегося вниз по лестнице Тобиаса.              — Тобиас?              Тобиас резко оборачивается, явно застигнутый врасплох.              — Да-да?              Ему почти хочется проверить часы, чтобы убедиться, что утро ещё не наступило. Но он знает, что это не так, судя по утреннему свету, падающему на паркетный пол.               — Ты ночевал здесь?              И тут Тобиас выглядит растерянным, каким Майк никогда не видел его раньше, но прежде чем он успевает насладиться этим зрелищем, Уилл открывает свою дверь и смотрит на них обоих с выражением панического ужаса на лице.              — Мы вчера смотрели фильм и заснули и, думаю, мы потеряли счёт времени...              Он говорит это так, словно отрепетировал речь заранее, и Майк качает головой.              — Я знаю, что это неправда.              — Ты знаешь… — дрожащим голосом повторяет Уилл, выглядя совсем испуганным, но тут вмешивается Тобиас.              — У тебя же есть девушка, Уилер?              — При чём тут это?              — Почему ты тогда так возмущаешься? Тот факт, что я остался у него ночевать, не должен так шокировать тебя.              — Да, но мы не... — Майк запинается, подбирая нужное слово. — Мы не… спим вместе.              — Не спите? — Уилл выглядит совершенно сбитым с толку.              — Нет, она выросла в лаборатории. Это не... это не моя работа учить её всему этому... — Почему они вообще об этом говорят? — Слушай, проблема в том, что вы только начали встречаться, и это не... это неправильно.              — Потому что мы оба парни? — спрашивает Тобиас. Он слишком уверен в себе для человека, который всё ещё в своей вчерашней одежде.              — Нет, потому что... — Майк запинается. — Потому что... ты знаешь... это же Уилл.              — Точно, Уилл. — Это определённо не убеждает Тобиаса.              — И ты его развращаешь.              — Ты когда-нибудь думал, что, может быть, Уилл на самом деле тоже этого хочет?              — Тобиас! — строго произносит Уилл.              — Нет, не думал. — Майк чувствует, как к его щекам приливает жар. — Не думал. — Он качает головой. — Послушай, я просто пытаюсь почистить зубы.              — Не стесняйся.              Стараясь не смотреть на Уилла, он спешит в ванную и закрывает за собой дверь. У него непонятная одышка, а в голове продолжают звучать слова Тобиаса. Ты когда-нибудь думал, что, может быть, Уилл на самом деле тоже этого хочет? А затем в голове всплывает вчерашняя реплика. Да, потому что, понимаешь, Уилл порой такой громкий. Он качает головой, прикрывая глаза. Не время думать об этом.              Он чистит зубы, умывает лицо, зачёсывает назад волосы — в общем, приводит себя в порядок, — и выходит из ванной, с облегчением замечая, что Тобиаса нет. Он слышит, как внизу разговаривают Уилл и Эл, вероятно, вместе завтракают, но не может заставить себя присоединиться к ним. Он вообще не может ничего сделать, кроме как вернуться в свою комнату, лечь на кровать и задаться вопросом, что, чёрт возьми, с ним происходит.              

***

             Но спустя несколько минут он слышит стук в дверь.              Мама.              — Спускайся на завтрак! Я приготовила яичницу с беконом.              Майк озадаченно сдвигает брови. Его мама готовит яичницу с беконом, только когда приходят гости. Если же в доме только он, Эл и Уилл, они обычно просто берут еду из холодильника. Вздохнув, он открывает дверь своей спальни и спускается по лестнице на кухню, а затем понимает, почему мама сегодня готовит. Тобиас всё ещё здесь!              — Серьёзно?              Впервые за долгое время Тобиасу хватает приличия выглядеть смущённым.              — Мама Уилла пригласила меня. Как я мог отказать?              Майк оглядывается и видит Джойс, которая в раздражении склонилась над тостером и что-то бормочет себе под нос, пока возится с ним. Как бы она отреагировала, если бы узнала, чем занимались Уилл и Тобиас прошлым вечером? И даже сегодня утром? При этой мысли его захлёстывает очередная волна гнева, но он заставляет себя отбросить гневные мысли и, придвинув стул, садится. Только тогда он понимает, что Эл сидит за столом рядом с ним.              — Ты хорошо спал? — спрашивает она.              От её заботы гнев Майка смягчается.              — Да. Хорошо. — Он смотрит на тарелку перед собой и берёт вилку, принимаясь за яичницу. — В отличие от некоторых из нас.              — Майк! — восклицает Уилл.              Майк бросает на него пристальный взгляд.              — Хочешь сказать, я не прав?              — Да, ты ошибаешься. Я имею в виду... — он делает паузу. — Ну, технически нет, но...              — Наконец-то! — Голос Джойс прерывает их разговор. —Работает!              Все тут же поворачиваются к ней и видят, как Джойс победно смотрит на тостер, у которого, наконец, загорается кнопка.              — Это здорово, — добродушно произносит Тобиас. Опять это подлизывание! Майк бросает на него раздражённый взгляд.              — Здорово, Тобиас? Здорово, да?              — Да, Майк, здорово.              — Дай угадаю, ты знаешь о тостерах всё...              — Вовсе нет, я просто...              — Так, ребята, — прерывает их мама Майка, подходя к столу с тарелкой, полной фруктов. — Съешьте немного. Пожалуйста.              — Спасибо, миссис Уилер, — благодарит её сидящая рядом Эл.              Майк выжидательно смотрит на Тобиаса, но когда тот ничего не говорит, он кашляет.              — Вижу, твоё обаяние распостраняется не на всех мам.              Тобиас бросает на него невпечатлённый взгляд.              — Может, я просто не хотел, чтобы ты считал меня экспертом по фруктам.              Уилл издаёт смешок, а затем переводит взгляд на Майка.              — Извини.              — Забей. — Майк опускает взгляд на свою яичницу с беконом. Что ж, по крайней мере, у него есть хорошая еда.              Так что на ней он и решает сосредоточиться, вытесняя все остальные мысли, и поднимает глаза от тарелки только тогда, когда Джойс приносит тосты с банкой джема. И пока они едят, обе мамы — его и Уилла — начинают обсуждать новости, положение дел в городе и кучу других скучных вещей, а Тобиас постоянно присоединяется к ним с каким-нибудь умным комментарием, и Уилл, наверняка, улыбается этому (Майк даже смотреть не хочет!), а Эл то и дело поворачивается к нему со своим комментарием, на который он просто кивает, и через двадцать минут Джойс и его мама отодвигают стулья, собирают посуду и приступают к наведению порядка. И вот наконец-то Майк позволяет себе поднять глаза — ведь теперь ему больше не на чём сосредоточиться. И тогда он видит это... Синяк на шее Уилла!              — Что случилось? — Он даже не понимает, что прервал разговор, пока Уилл, Тобиас и Эл не умолкают, а их мамы продолжают беззаботно мыть посуду в соседней комнате.              — Ты о чём? — спрашивает Уилл.              — Ты поранился? — Майк указывает на его шею. — У тебя синяк.              — Нет! — тут же отвечает Уилл.              — Но у тебя...              — Я знаю.              Так он знает?              — Слушай, если... — он не даёт вырваться слову «Векна». — То, что вызвало землетрясение, схватило тебя во сне за шею или что-то в этом роде, это может означать...              — Дело не в этом.              Майк сдаёт назад.              — Хорошо. Тогда в чём?              Уилл просто качает головой и поворачивается к Тобиасу, который теперь выглядит растерянным.              — Ничего особенного, — наконец произносит Тобиас.              — Это он сделал?              Если Тобиас поранил Уилла, это наконец-то даст Майку необходимое доказательство того, что Тобиаса нельзя назвать хорошим парнем. Если он причинил Уиллу боль, остальные ни за что не поддержат их отношения! Наконец-то они смогут отговорить Уилла, заставить их расстаться...              Но тут Тобиас, непроходимый тупица, признаёт это.              — Да, это я. — Он выглядит смущенным, но в то же время как будто... гордым? Майк смотрит на едва заметную улыбку Тобиаса, потом на покрасневшего Уилла, а затем на красноватую метку на его шее...              И тут его осеняет. О. О!              — Это сделал ты. — Его голос звучит пугающе спокойно.              — Я.              — Ты, — он в гневе опускает глаза. — Ты поставил ему засос!              — Майк! — шипит Уилл. — Говори тише.              — Что такое засос? — шепчет Эл.              Майк почти забыл о её присутствии.              — Эм, ничего.              Но она не сдаётся.              — Тобиас ранил Уилла?              — Нет, нет, не ранил. — Он делает паузу и взволнованный глубокий вдох. — Может, вам, ребята, стоит самим объясниться, раз уж вы являетесь основными участниками данного...процесса. А?              Наступает тишина, а потом Уилл окидывает его хмурым взглядом.              — Почему ты так злишься из-за этого?              Злиться? Майк только сейчас осознает, как сильно сжаты его челюсти, и насильно заставляет себя расслабиться.              — Я не злюсь.              — Злишься, Майк, и это очевидно. — Уилл скрещивает руки. — Ты выглядишь так, будто хочешь кого-то убить.              — Убить кого-то? Нет, я... — Он переводит взгляд с шеи Уилла на ухмылку Тобиаса, и его захлёстывает волна ярости. Он трясёт головой, пытаясь скрыть это. — Я не злюсь, я просто...              — Значит, это правда, ты действительно религиозен.              — Что?              Уилл качает головой.              — Я и не знал, что ты такой... такой пуританин. Так злишься из-за засоса. Почему... потому что мы не женаты? Или дело в другом?              У Майка кровь стынет в жилах.              — Женаты?              — Нет, это не то, что я... — Уилл обрывает себя. — У тебя были проблемы с этим... с нами, и ты сказал... — его голос начинает дрожать. — Ты сказал, что пытаешься работать над этим, но ты не... всё становится только хуже, Майк.              — Что становится хуже?              — Ты. Мы. Твои чувства к нам. — Он быстро понижает голос, не желая, чтобы Джойс и Карен услышали его. — Я не могу всё время чувствовать себя виноватым. Я и не должен. Это не грех. — Он переводит взгляд на кивающего Тобиаса.              — Майкл, я полагаю, ты уже ел свинину. Или планируешь однажды стать владельцем земли. Или подбирал упавший на землю виноград.              — Да, ел, но...              — Нет никаких но, — перебивает его Тобиас. — Либо ты принимаешь нас, либо нет. — Затем Тобиас смотрит на Уилла, у которого, к ужасу Майка, на глаза наворачиваются слезы. — Потому что это важно Уиллу.              — Я... я принимаю вас, ребята, — торопливо произносит Майк, хотя это звучит фальшиво даже для его собственных ушей. — Я не против ваших отношений.              — Нет, Майк, — вздыхает Уилл. — Даже не пытайся притворяться!              — Я не... не притворяюсь, — неуверенно произносит Майк. Он поворачивается к Эл в поисках поддержки, но она просто смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Я поддерживаю вас, ребята.       — Верно. — Уилл встаёт со стула. — Продолжай повторять это и, возможно, ты убедишь себя.              — Уилл, ну ты чего? — Но Уилл уже уходит, и Майк смотрит ему вслед с открытым ртом. Тобиас напоследок кидает на Майка недружелюбный взгляд, а потом остаются только он, Эл, и Джойс с его мамой в другом помещении у раковины. Джойс смотрит, как они уходят, и недоумённо вскидывает брови.              — Что случилось?              — Ему стало нехорошо, — вклинивается Эл, и Майк чувствует, как его захлёстывает волна благодарности. — Но Тобиас помогает ему.              — О. Как мило!              Что-то в груди Майка сжимается от слов Джойс. Всё! Ему действительно нужно преодолеть эту чёртову гомофобию!              — Это... мило, — выдавливает из себя Майк, и его мама бросает на него странный взгляд, но прежде чем он успевает на него отреагировать, Эл берёт его за руку и ведёт в свою комнату. Через несколько секунд он уже сидит на её кровати, пока она закрывает за ними дверь.              Затем она осторожно садится на стул напротив него и пронзает его пристальным взглядом.              Майк вздрагивает, ожидая, что она снова спросит его, что такое засос, но следующие слова оказываются даже хуже.              — Майк, почему ты гомофоб?              — Что? — вырывается у него. Она качает головой, давая Майку понять, что она знает, что он слышал её.              — Я родился таким, — вздыхает Майк.              — Родился таким?              — Мой отец... — Он делает глубокий вдох и начинает объяснять ей то же самое, что недавно говорил и Лукасу. — Он гомофоб. Поддерживает Рейгана и всё такое. А моя мама такая религиозная. Держит Библию над камином и...ну ты понимаешь.              — Не понимаю.              Майк снова вздыхает. Ему совершенно не хочется объяснять всё это.              — Они оба думают, что... — он понижает голос. — Геи — грешники. Что это неправильно. Что двое мужчин или две женщины не должны быть вместе.              Она прищуривает глаза.              — Но Уилл и Тобиас вместе.              — Я знаю, — раздражённо произносит он и поспешно смягчает голос. — Знаю. Но это не значит, что все с этим согласны. Некоторые не согласны. И, наверное, я тоже.              — Но Уилл — твой друг. Почему ты не можешь поддержать его? — Она произносит это так просто, так невинно, что Майк чувствует, как на глаза наворачиваются слезы и быстро смаргивает их.              — Потому что я родился гомофобом, Эл!              — Майк, я росла в лаборатории и научилась жить в обществе. Ты можешь сделать то же самое, несмотря на гомофобных родителей. — Когда Майк продолжает молчать, она приподнимает брови. — Верно?              Он быстро моргает.              — Ага. Правда, я пытаюсь. Я хочу этого. Просто это трудно, потому что я злюсь, когда вижу их вместе и ничего не могу с этим поделать.              — Так борись с этим.              — Бороться?              Эл смотрит на него со знакомой решимостью в глазах, которую он уже не раз видел, и её губы слегка подрагивают.              — Победи гомофобию.              — Это же не монстр, Эл, — устало говорит он. — Это...она...в моих генах.              — Генах?              — Да, — кивает Майк. — Как я могу изменить что-то? Гомофобия в моей ДНК.              Секунду Эл смотрит на него, обдумывая сказанное.              — Я поняла. Но это расстраивает Уилла.              От этих слов Майк чувствует, как у него щемит в груди.               — Да... да, так и есть. — Он отводит взгляд. — Да. Хотел бы я изменить это.              — Но ты не можешь?              — Я... я не могу, — его голос срывается, и Эл тут же подходит к нему; кровать прогибается под её весом. Она обхватывает его за плечи, притягивая к себе, и Майк прислоняется к ней, желая расслабиться, желая, чтобы этого было достаточно, желая, чтобы его утешили.              Но ему всё равно чего-то не хватает. Что-то всё равно не так.              Он просто не может понять, что именно.