Everything comes back to you

      На следующий день они приходят в магазин видеопроката. Стив, Робин, Дастин и Эрика горячо спорят у прилавка, и, насколько Майк может судить, они спорят о концовке какого-то фильма, о котором он не слышал. Лукас и Макс бесцельно ходят по проходам. Они собирались выбрать фильм вот уже десять минут назад, но, судя по всему, они больше разговаривают, чем ищут, и, оглянувшись, Майк видит, что Эл смотрит на них с тоской. И тут же чувствует укол вины. На их месте должны быть они.              Прежде чем Майк успевает серьёзно задуматься об этом, он опять оглядывается и видит всё ещё стоящих у двери Уилла с Тобиасом. Они выглядят слегка напряженными и усталыми, и хотя втайне Майк хотел бы, чтобы они поссорились, он знает, что дело не в этом, судя по тому, что они всё ещё шепчутся друг с другом, а Уилл отказывается встретиться с Майком взглядом. В отличие от Тобиаса, который смотрит на Майка каждые тридцать секунд с точностью до секунды. Он посылает ему ответный неодобрительный взгляд, а затем поворачивается к Эл.              — Хочешь выбрать фильм?              Её глаза загораются, словно она надеялась, что он спросит об этом.              — Да!              Майк заставляет себя улыбнуться и следует за Эл, пока она торопливо идёт к секции ужасов — секции, которая Майку совсем не по душе. Они натерпелись ужасов на всю дальнейшую жизнь, и втайне он хотел бы, чтобы они вернулись к просмотру занудных научно-фантастических фильмов, как это было до того, как начался весь этот кошмар. Например, к просмотру «Звёздных войн». Это один из его любимых фильмов. И Уилла тоже.              И тут на него накатили воспоминания.              Воспоминания о поздних вечерах, когда они с Уиллом устраивали марафоны «Звёздных войн» на полу в подвале Майка до тех пор, пока их не одолевал сон. В какой-то момент они оба засыпали, и Майк просыпался посреди от звука телевизора, затем лениво наклонялся, чтобы выключить его, а потом ложился обратно, в нескольких дюймах от Уилла. Он мог бы разбудить Уилла, чтобы они оба поднялись наверх, в его комнату, но так и не мог заставить себя сделать это, вместо этого позволив ему спать на пушистом ковре с несколькими разбросанными вокруг одеялами и подушками, засыпая рядом с ним. Втайне ему это нравилось, потому что это был их собственный маленький мир, где никто не мог их тронуть. Весь остальной мир был далеко.              Ни Тобиаса. Ни Векны. К его удивлению, при этих воспоминаниях на глаза навернулись слезы. Когда они успели так отдалиться друг от друга?              — Вот этот! — восклицает Эл, и Майк оглядывается, благодарный, что его отвлекли. «Выпускной вечер». Ну, конечно же, из всех фильмов ужасов этот был одним из самых его нелюбимых! Но это же выбор Эл, которая пережила больше травм, чем кто-либо из них, и, возможно, фильмы ужасов были её способом встретиться со своими страхами, взять их под контроль. Как он может лишить её этого?              — Отличный выбор, давай посмотрим его, — соглашается он.              — Отлично! — радостно восклицает она, и ему хочется, чтобы его настроение соответствовало её, но всё, что он чувствует — пустота.              — Ага. — Они возвращаются к стойке, и пока Робин берёт у Эл фильм и сканирует его, Майк снова смотрит на Уилла и Тобиаса. Уилл теперь выглядит совсем по-другому. Конечно же, выше, но ещё шире, загорелее и с новой стрижкой, от которой у Майка каждый раз мурашки по коже. Уилл уже не тот застенчивый школьник, которого он знал раньше. Он стал старше. У него есть парень. У него есть кто-то другой.              И он зол на Майка, нельзя об этом забывать.              Он отводит взгляд, пока они не заметили, и поворачивается к Робин, которая запихивает фильм в бумажный пакет и скрепляет его степлером.               — «Выпускной вечер» для леди и джентльмена.              — Спасибо, Робин, — говорит Эл, но Робин не отвечает, её взгляд устремлён на дверь, в которую только что кто-то вошел.              — Привет, Робин.              — Вики! — Голос Робин странно высокий. — Что ты... э-э... здесь делаешь?              Майк оборачивается и видит Вики, лицо которой странно покраснело.              — Просто выбираю фильм.              — Тебе нужны какие-нибудь рекомендации? То есть, скорее всего, нет. Ты, наверное, уже знаешь, что тебе нужно, — разводит она руками. — Ты ведь бывала здесь раньше, верно? Наверное, знаешь это место вдоль и поперек.              — Изнутри и снаружи, — добавляет Стив, стоя за спиной Робин у прилавка, и в раздражении моргает, прежде чем снова уставиться на видеокассету.              — Нет, я... — Вики прочищает горло. — На самом деле я бы хотела получить несколько рекомендаций. Если... если ты не против.              — Конечно же, нет! — восклицает Робин слишком громко. — Потому что, знаешь, в нашем магазине мы очень любим обслуживать клиентов. Правда, Стив? — Она толкает его локтем.              Он поднимает глаза.              — Да, любим, — говорит он лаконично.              — Ладно, круто, — радуется Вики. — Тогда покажи мне всё вокруг.              — Точно. Да. — Тут Робин отбегает от стойки, да так быстро, что врезается в Майка.              — Эй!              Но Робин едва слышит его, направляясь к Вики, а затем они уходят, разговаривая и смеясь в точь-точь как Лукас и Макс незадолго до этого.              — Сохраняй спокойствие, — внезапно говорит Лукас у него за спиной.              Майк подскакивает от испуга.              — Ты о чём?              — Ты можешь помолиться за их спасение позже. Но не разрушай сейчас этот момент.              — Какой момент?              — Ты правда не знаешь? — Лукас поднимает брови, но Майк просто моргает, ничего не понимая.              — Не знаю чего?              Лукас закатывает глаза.              — Следуй за мной. — Майк бросает на Лукаса растерянный взгляд, а затем следует за ним в заднюю часть видеомагазина, туда, где находятся фильмы о старом Западе. Когда они остаются одни, Лукас пугливо оглядывается, а затем снова смотрит на Майка.              — Ты уверен, что справишься с этим?              — Справлюсь с чем?              Лукас вздыхает.              — Наверное, мне не стоит говорить тебе об этом, потому что ты можешь устроить сцену.              Майк растерянно моргает. Какого чёрта?              — Не буду я устраивать сцену.              — Правда? Я видел, как ты реагируешь на Уилла и Тобиаса.              Майк борется с желанием скорчить гримасу при упоминании их имён в одном предложении. Кажется, теперь он только это и слышит. Уилл и Тобиас. Тобиас и Уилл. Как будто они единое целое или что-то типа того.              Лукас делает паузу, наблюдая за его лицом.              — Ладно, я определённо не должен говорить тебе об этом. Забудь, что я что-то говорил...              — Нет, нет. — Майк быстро моргает. — Прости. Я справлюсь с этим.              — Обещаешь?              Майк нетерпеливо вздыхает.              — Обещаю!              — Хорошо, Уилер, раз уж ты пообещал. — Лукас делает глубокий вдох. — Робин и Вики, ну... они... они нравятся друг другу.              Майк хмурит брови.              — Я знаю это.              — Нет, я имею в виду... больше, чем друзья. — Он многозначительно приподнимает брови. — Ты понял, о чём я. — Когда Майк не понимает, он закатывает глаза. — В романтическом смысле.              Майк смотрит на него в замешательстве.              — Но они же обе девушки.              — Именно поэтому я боялся тебе сказать.              И тут его осеняет.              — О. О! — Он оборачивается, морально готовясь к тому, что сейчас увидит их вместе. Они в отделе комедий, хихикают друг с другом над чем-то на задней стороне коробки кассеты, но по какой-то причине он не чувствует ни ярости, ни вспышки гнева, ни сжимания челюстей. Он смотрит на них ещё секунду, а затем поворачивается к Лукасу. — Я не злюсь.              — Правда? — скептически спрашивает Лукас, как будто думает, что Майк лжёт.              — Да, — настаивает Майк, пытаясь доказать, что он действительно так считает. — Они... милые вместе.              — Ты определённо врешь!              — Неправда! — Майк быстро понижает голос, когда видит, что Эл смотрит на него. — Нет. Я не чувствую злости или чего-то еще. Серьёзно. — Он проводит рукой по волосам. — Может, я гомофоб только по отношению к парням?              — Ага, — смеётся Макс, выглядывая из-за противоположной полки. Она подслушивала? — Продолжай убеждать себя в этом.              Майк и Лукас в одинаковом замешательстве.              — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Лукас.              — Не знаю, — пожимает она плечами, просматривая полку. — Я просто нахожу интересным, что Майк почти не религиозен, но он уцепился за это «быть геем — грех» так, будто от этого зависит его жизнь, и это почему-то не распространяется на девушек. Да даже и на парней. Это относится только к Уиллу.              Майк растерянно смотрит на неё.              — Что? Я не понимаю.              — А я и не думала, что поймешь. — Она насмешливо наклоняет голову в его сторону. — Но, может быть, когда-нибудь ты вспомнишь этот разговор и скажешь мне: «Вау, Макс, ты такая мудрая. Спасибо, что заметила то, что было прямо у меня под носом, ведь сам я был слишком глуп, чтобы понять это.              — Э-э...              — Лукас, я выбрала фильм. — Макс поворачивается к Лукасу, полностью прекращая разговор.              — О, отлично, — Лукас смотрит на неё, а затем снова поворачивается к Майку, выглядящему таким же растерянным. Он качает головой, понижая голос до шепота. — Девчонки!              — Девчонки, — кивает Майк в знак согласия.              Он смотрит, как Лукас отходит от него к Макс, и какое-то время бесполезно стоит на месте, прежде чем Эл снова не оказывается рядом.              — О чём вы разговаривали?              — Ни о чём, — заикается он. — ДнД и всё такое.              — О. — Она пожимает плечами, не задавая дополнительных вопросов. Эл никогда не увлекалась этими ботаническими штучками. Именно поэтому он никогда не говорил с ней об этом.              Но такое случается, когда у тебя появляется девушка. Он оглядывается по сторонам: Лукас стоит рядом с Макс у стойки, Уилл шепчется с Тобиасом, а Робин хихикает с Вики.              Это называется взросление.              

***

      

      К большому огорчению Майка, Тобиас упрямо не отходит от Уилла весь вечер. Когда они выходят из видеомагазина. Когда садятся в машину Джонатана. И потом, когда их высаживают, и Тобиас выпрыгивает вместе с ними и Уиллом, а не у своего дома. Он что, останется с ночёвкой? Опять? Да вы, должно быть, шутите!              Джонатан смотрит, как Уилл и Тобиас направляются к входной двери, всё ещё погруженные в разговор.              — Разве тебе не пора домой? — огрызается он, прежде чем успевает себя остановить.              Тобиас оборачивается.              — Пусть кто-то и считает, что пора, я всё равно останусь.              — И почему же?              — Почему? — недоверчиво повторяет Тобиас, а затем поворачивается к Уиллу, который пристально смотрит на Майка.              — Потому что он мой парень, Майк. — Слова ранят, пусть Майк и старается этого не показывать. — Ты никогда не возражал, чтобы Макс ночевала у Лукаса, а Нэнси у Джонатана. Чем мы отличаемся от других?              Чёрт, гомофобия опять взяла над ним верх! Майк пытается выкрутиться.              — Всё в порядке, всё в полном порядке. Я просто спросил...              — Ты не спрашивал Майк, ты... — Уилл обрывает себя, проводит рукой по лицу, и Майк понимает, как сильно это его беспокоит. Возможно, беспокоило всю ночь.              — Забудь об этом. — Он колеблется секунду. — Спокойной ночи, Майк.              Майк всё ещё стоит у машины.              — Спокойной ночи.              А потом они исчезают в дверном проеме, и входная дверь за ними захлопывается. Он смотрит им вслед, обдуваемый ночным ветерком.              — Что случилось? — слышит он голос Эл рядом с собой. Он почти забыл, что она здесь.              — Ничего, — ровно отвечает он. — Ничего. — Он поднимает глаза и видит, что Джонатан смотрит на него с неодобрением, после чего качает головой и направляется в дом, оставляя Майка смотреть ему вслед. — Я просто... — он делает глубокий вдох. — Не ожидал, что Тобиас останется на ночь.              — Он оставался прошлой ночью.              — Я знаю, — раздражённо бросает он. — Я знаю. Я об этом и говорю. Две ночи подряд.              — Майк, сегодня наша тридцатая ночь, — игриво замечает Эл. Майк понимает, что это шутка, но не может найти в себе силы рассмеяться.              — Да, — слабо произносит он. — Ты права. Я должен быть более терпимым.              — Это пойдет тебе на пользу. Терпимость и принятие — добродетели жизни. Это мне Джойс говорила.              — Правда? — Майк вдруг чувствует усталость. — Хорошая фраза.              — Ага. — Между ними воцаряется тишина, и Майк силится что-то сказать, но ничего не может придумать.              К счастью, молчание нарушает Эл.              — Как ты думаешь, это пройдет?              — Что?              — Уилл и Тобиас. То, что между ними сейчас.              Майк чувствует, как в его груди поднимается волна надежды. Неужели, не он один против этих отношений?              — Да. Надеюсь. — Он поворачивается к ней. — Почему ты спрашиваешь? Думаешь, их отношения не продлятся долго?              — Нет, нет, — качает головой Эл. — Просто... такое ощущение, что так произошло у нас. — Майк замирает, не уверенный, правильно ли он её понял, пока Эл продолжает говорить. — Раньше мы были как Лукас и Макс, или Уилл и Тобиас, а теперь мы просто... — она запинается. — Мы не такие. Вообще никакие.              Майк встряхивается и выходит из ступора. Он должен всё исправить! Он не может потерять Эл, как потерял Уилла.              — Кто сказал, что мы должны быть такими же, как они?              Эл заливисто смеётся.              — Никто этого не говорил, Майк. Это очевидно.              Очевидно? Как давно она так думает? Майк паникует.              — Но... но мы отличаемся от них, Эл. — Она просто скептически смотрит на него, и он заставляет свой мозг произнести нужные слова, причём быстро. — То есть, конечно же, мы отличаемся. Ради всего святого, мы встретились в лесу. Это безумие, понимаешь?              — Безумие, — беззвучно повторяет Эл. Майк не может понять, о чём она думает, и это пугает его.              Ему надо собраться!              — Там, в лесу, это было... — Он импульсивно хватает её за руки. — Тогда я понял, что люблю тебя.              На лице Эл наконец-то появляются эмоции.              — Ты... ты любишь меня?              Он быстро кивает.               — Вот почему я сказал это в пиццерии.              Эл улыбается, но потом снова хмурится, как будто что-то вспоминает.              — Ты не так говорил, когда приходил Тобиас.              — Я... много чего говорил, когда приходил Тобиас.              — Нет, я имею в виду, — Эл жмурится. — Ты сказал, что признался в любви только для того, чтобы спасти Макс.              — Правда?              — Да, Майк. — По ней видно, что это беспокоит её уже давно. Почему она ничего ему не сказала?              — Я... я не хотел.              — Не хотел? — Она приподнимает бровь.              И кажется, что между ними вот-вот что-то треснет, что это то, от чего они не смогут оправиться, но стоит Майку представить, как Эл уходит, а он остаётся один в темноте и возвращается в дом, где... никого нет, как слова сами собой слетают с его губ.              — Конечно, я сказал это, чтобы спасти Макс, но ещё и потому, что это правда, Эл. Я знаю тебя так долго — как я могу не любить тебя? И когда я встретил тебя в лесу, это... это изменило мою жизнь. Это изменило всё, — он вспоминает встречу с Эл в лесу. Смятение, которое он почувствовал. Волнение от того, что кто-то наконец-то может помочь им найти Уилла. Эл была такой милой, такой красивой, и ему захотелось помочь ей в ответ. И он помог. Он дал ей еду, кров и много чего ещё. Даже отношения.              Которые не могли закончиться. Не сейчас.              — Эл, ты так много значишь для меня. И мы всегда были... ну, знаешь, Майк и Эл. Конечно, может быть, у нас всё не так страстно, как раньше, но это потому, что мы достигли стадии плато в отношениях.              — Стадии плато?              — Ты не слышала о таком? Это значит, что мы на вершине холма. — Он делает движение рукой. — Как будто выровнялись. Ну...как плато.              — Плато, — неуверенно повторяет Эл.              Майк кивает.              — Поэтому когда мы были в разлуке, мы каждый день разговаривали по рации, а теперь, когда живём в одном доме, то разговариваем не так часто?              Это было сказано так буднично, что Майк тут же почувствовал укол вины.              — Ну да. Да, именно поэтому. — Он колеблется, размышляя. — Но ещё и потому, что я отвлекался, — признаёт он.              — На Уилла и Тобиаса? — весело спрашивает Эл.              Майк вздыхает.              — Они раздражают, согласись?              — Меня не особо. Они держатся обособленно.              — О.              — Слушай, мы можем просто... — Эл отводит взгляд. — Устраивать больше киновечеров?              — Конечно, — обещает Майк, и он действительно имеет это в виду. — Без проблем!              — Хорошо, — Эл снова смотрит на него, и в её взгляде читается надежда. — Хорошо. Я хотела именно этого.              Какое-то время они молча смотрят друг на друга, вокруг стрекочут сверчки, ветер набирает силу, и Майк понимает, что должен сделать. Он преодолевает между ними расстояние, и вот они уже целуются. Через несколько секунд он отстраняется, и Эл снова улыбается. От её улыбки Майк сразу же чувствует волну облегчения.              — Так, у нас всё хорошо?              Эл кивает и переплетает свою руку с его.              — У нас всё хорошо, Майк.              Он улыбается в ответ, чувствуя несказанное облегчение.              — Отлично, круто. — Майк берёт её за руку, и они вместе идут к дому, а потом он открывает перед ней входную дверь. Оказавшись в прихожей, они желают друг другу спокойной ночи и снова целуются — хотя, если быть честным, в этом нет такой уж необходимости, — а затем оба отправляются наверх и расходятся по своим комнатам.              Как только за ним закрывается дверь, Майк вновь вздыхает с облегчением.              У него с Эл снова всё хорошо.              Но после того, как облегчение проходит, он чувствует себя... никак. Почти онемевшим. Будто чего-то всё ещё не хватает. Он заставляет себя прогнать эту мысль. Эл — супергерой. Ему повезло, что она выбрала его.              Он стягивает ботинки и ложится на спину, глядя в потолок и всё еще ощущая внутри пустоту.              Это просто адское плато. Дело точно в нём.              

***

             Майк просыпается в три часа ночи, ему жарко и тяжело дышать, простыни вокруг него спутались. Эта летняя жара уже порядком надоела. Он зажмуривает глаза и зарывается лицом в подушку, затем закидывает ногу на ногу, чтобы немного охладиться, но тут слышит стук в дверь — вероятно, он его и разбудил. Но ему сейчас не до этого.              Он выравнивает дыхание, пытаясь снова заснуть, но стук продолжается. Становится быстрее. Настойчивее. Майк с досадой вздыхает и садится. Может, ему это снится? Или это белка на чердаке? Или бурундук? Стук продолжается, и нет, звук точно идёт от двери.              Раздраженно вскочив с кровати, он подходит к двери и распахивает её.              Это Уилл, и в глазах у него паника.              — Майк, я... — задыхается он. — У меня был ещё один кошмар. Я не знаю, не знаю. Это было похоже на реальность... на реальную жизнь... — Он на грани слез. — Я не знаю. — Он говорит бессвязно, его голос дрожит, но по какой-то причине Майк не может ему сочувствовать. Разве Тобиас не был с ним в комнате? Что он тогда здесь делает?              — Думаю, это был Векна... Думаю, так и было. Я не могу сказать. Это были почти мои собственные мысли. Но там был голос, и... и... он был такой злой... — его глаза наполняются слезами, и он запинается. — И он говорил о Макс и Эдди, и это могло быть видением — я не уверен — и я думаю, что видел их. Всех. На... на деревьях? — тут Майк чувствует прилив сочувствия, и он уже собирается что-то сказать, но его взгляд обращается на фиолетовый след на шее Уилла — на засос — и к горлу поднимается желчь.              — Я не могу тебе помочь.              — Что? — выдавливает Уилл.              Майк ненавидит себя за то, что собирается сказать.              — У тебя же есть парень, разве нет?              — Да, но...              — Так иди к нему.              Уилл смотрит на него расширенными глазами, выглядя преданным.               — Что? — тихо спрашивает он.              — Ты меня слышал. — Майк тяжело сглатывает. — Иди к нему.              — Ты серьёзно? — Голос Уилла тоненький, и это почти заставляет Майка сдаться, почти заставляет наклониться вперёд, притянуть Уилла в свою комнату и обнять что есть силы, но он этого не делает.              — Это больше не моя работа. — И он знает, что это правда. Тобиас сейчас в комнате Уилла. Майк помирился с Эл. Вот как всё было. Так и должно быть.              Но всё же какая-то часть его души ждёт, ждёт, что Уилл поправит его, что он будет настаивать на том, что это его работа, но вместо этого Уилл растерянно моргает, делает шаг назад, теряясь, а затем направляется обратно по коридору, в свою комнату, и Майку хочется плакать.              — Именно, — шепчет он, хотя знает, что Уилл его не слышит. — Именно так я и думал. — Он закрывает дверь. — Именно так я и думал.              Он стоит так секунду, тишина душит, темнота окружает его, инстинкты умоляют последовать за Уиллом.              Проходит около тридцати секунд, прежде чем он делает именно это: открывает свою дверь, тихо, чтобы никто не услышал, и идёт по коридору к двери Уилла, которая приоткрыта всего на чуть-чуть. Но тут он слышит голоса.              — Что случилось? — Это Тобиас, его голос немного грубоват. Он только что проснулся. — Эй, Уилл, что случилось? — Уилл не отвечает, но Майк слышит всхлип. — Эй, это был кошмар? Уилл, скажи мне.              Он не может тебе сказать, идиот. Ему нужно, чтобы ты его обнял.              — Я... я не могу.              — Уилл, что... — Но потом он, похоже, понимает, что к чему, потому что кровать скрипит, и всё затихает, и Майк слышит только «Уилл, Уилл, Уилл» и приглушенные всхлипывания в плечо, и Майку не нужно это слушать. Он сердито отшатывается от двери. Он был прав — Уилл не нуждается в нём. У него есть Тобиас.              Вернувшись в свою комнату, он бросается на кровать, еще тёплую от его метаний и ворочаний, не понимая, почему так расстроен. У Уилла есть Тобиас. У Майка есть Эл. Всё вернулось на круги своя.              Но по какой-то причине он так и не может крепко заснуть до конца ночи.