Everything comes back to you

             Он хотел поцеловать его. Он хотел поцеловать Уилла.              Майк жмурится, принимаясь быстрее крутить педали. Он не может сейчас об этом думать.              Он бесцельно катается по городу уже полчаса, ожидая, когда тело устанет или разум замедлится, в зависимости от того, что наступит раньше, но пока не происходит ни того, ни другого. Более того, всё становится только хуже.              Неужели Уилл тоже хотел его поцеловать?              — Перестань, — бормочет Майк про себя. Он быстрее крутит педали на гравийной дороге, мелкие камешки пролетают мимо его лодыжек, а воздух обдаёт лицо. Вдалеке чувствуется запах готовящейся на гриле еды, слышен смех с детской площадки, и всё было бы просто прекрасно, если бы он не думал о губах своего лучшего друга.              Что с ним такое?              Он сворачивает с мощеной дорожки, едва не задевая несколько веток, и встаёт, крутя педали. Он не должен был даже думать о том, чтобы поцеловать Уилла. Это же работа Тобиаса. Ведь так?              Тут в нём вспыхивает жгучая ярость. К чёрту Тобиаса, — думает он уже инстинктивно. Он почти смеётся над собой. Почему-то несмотря ни на что, он всё ещё гомофоб. По-прежнему ненавидит геев. Автоматически проклинает Тобиаса в мыслях, как, наверное, проклинал бы его отец. Возможно, именно поэтому он наговорил Уиллу столько гадостей во время их ссоры, гадостей, которые он едва помнил, которые даже не свойственны ему. Просто гомофобия взяла верх, как когда-то Истязатель разума над Уиллом.              Майк вздыхает с облегчением, ожидая, что оправдание, как всегда, успокоит его, но вместо этого он по-прежнему чувствует себя напряженным и беспокойным, что-то всё ещё не даёт ему покоя. С досадой он заставляет себя думать.              Почему ещё он может ненавидеть парня, целующего Уилла?              Он сворачивает, едва не задевая корень дерева.              Потому что Тобиас выпендрёжник.              Листья проносятся мимо его плеч.              Потому что Уилл выбирает его, а не Майка.              Он замечает впереди большой камень.              Потому что на месте Тобиаса должен быть Майк.              Его глаза распахиваются. Что?              Он едва успевает среагировать, как его велосипед ударяется о камень и его отбрасывает в сторону. Всё замедляется. Он в воздухе, потом приземляется на траву, потом смотрит, как его велосипед проносится на несколько футов вперёд и останавливается у ствола дерева, а потом всё стихает, остаются только щебетание птиц и его собственные мысли. Его мысли.              Потому что на месте Тобиаса должен быть Майк.              И тут куча вещей вдруг обретает смысл, словно падение открыло ему глаза.              И он понимает, почему появление Тобиаса так его разозлило.              Почему Майк, будучи не особо религиозным, всё равно испытывал гомофобию.              Почему Робин и Вики не спровоцировали у него приступ гомофобии в магазине видеопроката.              — Нет, — говорит он себе. — Нет, нет, нет, нет! Это не... я не... не может быть. — Его смех звучит почти истерически. — Не может быть. Абсолютно нет!               Только тогда он понимает, что разговаривает сам с собой, и оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, но вокруг только деревья. Прищурившись, он вглядывается сквозь ветви и осознаёт, что находится примерно в пятистах футах от трейлерного парка, в котором живёт Макс.              Что ж, это явно лучше, чем ничего.              Он быстро вскакивает на ноги, оттирая грязь и понимая, что на колене небольшой порез, боль от которого он даже не почувствовал, и хватает велосипед, оттаскивает его от дерева и неуклюже запрыгивает на него, скользя по оставшейся части тропинки.              И за те 60 секунд, что требуются ему, чтобы добраться до трейлера Макс, его мозг захлёстывают воспоминания.              О том, как он впервые встретил Тобиаса на семейном ужине и сразу же возненавидел его.              Когда он заходил в гостиную и видел, как Тобиас с Уиллом смотрят фильм, или шёл на кухню и видел, как они вместе готовят, и ему хотелось кричать.              Когда они держались за руки или смеялись вместе, или шептались совсем близко, и в нём закипала ярость, гомофобия, ненависть.              Неужели вся эта гомофобная злость, которую он испытывал, была ревностью?              Этого не может быть. Он не гей. Скорее всего, он просто скучает по дружбе с Уиллом и ревнует его.              Почему же он не скучал по дружбе с Лукасом, когда тот начал встречаться с Макс? Или дружбе с Дастином, когда у того появилась Сьюзи?              Потому что они с Уиллом друзья. Лучшие друзья. По мнению Майка, даже ближе, чем Уилл и Тобиас. А это означает... дерьмо.              К счастью, когда он подъезжает, Макс уже на улице, развешивает одежду на верёвку.              — Тренируешься для марафона, Уилер? — спрашивает она, выглядывая из-за жёлтой футболки.              Он спрыгивает с велосипеда, в его голосе отчётливо слышится паника.              — Мне нужно с тобой поговорить.              Её глаза расширяются от серьёзности его тона.              — Что-то случилось? Всё в порядке? — В её голосе появляется испуг.              Майк быстро кивает.              — О, да, всё в порядке. Векна тут ни при чём.              Макс выдыхает.              — Господи, Уилер, тогда что...              — Это касается меня.              — Тебя? — Макс приподнимает бровь.              — Да, — он кивает. — Я кое-что понял.              Макс смотрит на него секунду, а потом у неё в голове как будто что-то щёлкает, и она внезапно принимается хохотать, чуть не роняя несколько футболок, которые держит в руках.              — О боже, не могу поверить. Ты, наконец, понял!              Майк морщится.              — Что понял?              Она продолжает смеяться.              — Я должна Эрике 10 баксов. — Она выпрямляется, вытирая глаза. — Я думала, тебе понадобится ещё как минимум два месяца.              — Два месяца на что?              — Дай угадаю, твоё осознание имеет отношение к Уиллу?              Майк чувствует, как его лицо краснеет.              — Возможно.              — И имеет отношение к твоим чувствам к Уиллу?              — Эй! Стоп, стоп, стоп. — Майк поднимает руки. — Я ничего такого не говорил.              — Тебе и не нужно было. Это как будто в тебе пробудился страх Божий.              — Страх Божий? — Майк хмурится, а затем качает головой. — Нет, нет. Это не имеет ничего общего с чувствами. Мне просто пришла в голову одна мысль.              Макс смотрит на него с недоверием.              — Одна мысль.              — Об Уилле.              — Что же эта за мысль такая? — Макс едва сдерживает смех.              Майк смотрит на неё сердито.              — Забудь. — Он поворачивается к своему велосипеду.              — Нет, — Макс качает головой. — Прости. Не уходи. Я искренне хочу помочь тебе с чем бы то ни было. Помочь... — Уголок её рта дергаётся. — Со всеми твоими мыслями.              Похоже, она снова собирается рассмеяться, но Майк не обращает на это внимания. Это лучше, чем ничего.              — Ладно, хорошо. — Он глубоко вздыхает, глядя в сторону леса. — У меня возникла одна мысль.              — Повторяешься.              — О... — Просто скажи. — О поцелуе с Уиллом.              Макс реагирует моментально.              — Это из-за стрижки?              Он поворачивается к ней.              — Из-за стрижки?              Макс расширяет глаза.              — Ты знаешь, две недели назад...              — Я знаю, — напряженно перебивает Майк. — Нет, это не... Я не настолько поверхностен.              Макс ухмыляется ему.              — Так дело в чувствах.              — Что? — Майк чувствует, как к его щекам приливает жар. — Нет. Это не то, что я...              — Значит, дело не в чувствах?              — Нет, в них, я просто... — Майк взволнованно проводит рукой по волосам. — Можем поговорить об этом внутри?              Макс задумывается.              — Почему это? Боишься, что нас услышат?              Майк оглядывается на трейлерный парк, окружающие трейлеры, отдалённые голоса разговаривающих людей.              — Не знаю. Может быть?              Макс смотрит на него с сочувствием.              — Мы можем пойти внутрь. Моя мама всё равно ушла.              Майк вздыхает с облегчением, его плечи опускаются.              — Круто.              — Круто. — Макс кладёт несколько футболок, которые держала в руках, в корзину, а затем направляется к трейлеру, а Майк следует за ней, всё это время обдумывая в голове произошедшее. Он действительно рассказал это Макс? Серьёзно? Но прежде чем он успевает надумать себе невесть чего, Макс протягивает ему стакан с водой. Когда они успели войти внутрь?              — Как я и сказала, — Макс берёт себе стакан, наполняет его и поднимает перед Майком, словно готовится произнести тост. — Всё выглядит так, словно страх Божий пронзил тебя. Выпей.              — Это же вода, да?              Макс склоняет голову.              — Да. Вода.              — Круто. — Он жадно выпивает её, не осознавая, насколько он оказывается измучен жаждой. Затем он ставит стакан на стол и поднимает глаза, чтобы увидеть, что Макс уже направилась по узкому коридору в гостиную. Он быстро следует за ней и садится напротив неё на потертый диван. В воздухе пахнет сигаретами, и он старается не морщиться.              — Ладно, колись, — Макс разводит руками. — Что происходит?              Майк колеблется. Что происходит? Он сам едва ли знает.              — Я... я не уверен.              — Ты не уверен. — Макс закатывает глаза. — Ладно, тогда давай я угадаю. — Она наклоняется вперёд, положив локти на колени. — Тобиас появился в жизни Уилла, и это невероятно разозлило тебя, хотя ты не знал почему, поэтому ты приписал это гомофобии, потому что это было наиболее логичным объяснением, хотя ты, вероятно, никогда не был особо религиозен. Так что ты придерживался этой теории, пока Уилл или Тобиас не сделали что-то, и тогда ты понял то, что должен был понять с самого начала — тебе нравится Уилл. — Она бросает на Майка многозначительный взгляд.              Он открывает рот.              — Что... подожди, ты... — бормочет он. — Ты знала об этом всё это время? И не подумала мне об этом сказать?!              — Это что, моя обязанность? — Макс поднимает брови. — К тому же, часть меня думала, что ты догадался об этом несколько недель назад и использовал всю эту историю с гомофобией как прикрытие, пока не смог разобраться в своих чувствах.              — Нет, это не... — он прерывает себя вздохом. — Я понял это десять минут назад. В лесу.              — О Боже, только не говори, что ты лихорадочно мчался на велосипеде по лесу, чтобы сбежать от своих чувств!              — Я не... лихорадочно мчался.              — И что тогда, ты спонтанно понял это, как только увидел мой трейлер?              — Я наехал на камень.              — И ударился головой, верно?              Майк закатывает глаза.              — Слушай, я знаю, что это кажется забавным, но я... — Майк замолкает. — Я не знаю, что делать, — продолжает он, ненавидя, как уязвимо звучит его голос.              Макс откидывается на спинку кресла.              — Я знаю. Я бы на твоём месте тоже не знала. Но просто... — Она оглядывается по сторонам, беспомощно размахивая руками. — Просто скажи ему, что ты чувствуешь.              — У него есть парень!              Макс замолкает, как будто хочет что-то сказать.              — Слушай, это может вызвать у Уилла... противоречивые чувства. Но он заслуживает знать. А ты заслуживаешь избавиться от этого груза.              — Но то, что я хочу его поцеловать, не значит, что он мне нравится!              — Ага, а то, что я хочу познакомиться со всей семьей Лукаса, не значит, что он мне нравится.              — Как мило.              — Заткнись! — Макс скрещивает руки.              — Послушай, — вздыхает Майк. — У вас с Лукасом всё по-другому. А в моём случае это может быть просто навязчивой мыслью или чем-то в этом роде. Может, я просто люблю целовать людей.              — Вы же дружите с детского сада?              — Да.              — И вы общались по рациям перед сном, чтобы заснуть после того, как произошёл весь этот кошмар с Изнанкой?              Майк напрягается.              — Уилл тебе это рассказал?              — Да, кто же ещё?              Майк бормочет:              — Уилл...              — Послушай, я только хочу сказать, что вы близки с детства. Так что, если ты думаешь, что он тебе нравится... — она замолкает. — Это точно подлинно.              Майк поднимает бровь.              — Точно подлинно?              — Действительно. Реально. Я имею в виду то, с чем ты, похоже, борешься. — Она приподнимает брови.              — Но я не гей.              Макс морщится.              — Я и не говорила, что ты гей.              — Тогда что...              — Ты можешь быть бисексуалом.              — Бисексуалом?              — Тебя привлекают и парни, и девушки.              — Что?              — Я слышала, как Стив Харрингтон об этом говорил. Когда мы ходили к ним в тот раз, помнишь? Или постой... — она бросает на него шутливый взгляд. — Ты был слишком занят, теряясь в глазах Уилла или что-то типа того?              Майк игнорирует её выпад.              — Тебе могут нравится и те, и другие?              Макс кивает.              — Ну да, бисексуалы. Би означает два. Понимаешь?              Но Майк едва слышит её.              — Тебе могут нравится и те, и другие?              — Да. Я же только что сказала, что...              И тут наступает момент осознания, когда у него в голове, кажется, что-то щёлкает. Время замедляется.              — Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт! — Майк подаётся вперёд, запуская руки в волосы. — Это нехорошо.              — Майк Уилер, — произносит Макс почти дразняще. — Ты бисексуал?              — К сожалению, — признаётся он, и его голос дрожит.              — Эй, — Макс наклоняется вперед, чувствуя всю серьёзность ситуации. — Всё в порядке. Это не так уж и страшно.              — Это страшно. Это значит, что всё это реально.              — Да, но...              — Я думал, что, поскольку мне нравится Эл, я в безопасности, что я не один из них, но оказывается, ты можешь... тебе могут нравиться и те, и другие? — Его голос звучит истерично для своих собственных ушей. — Стив наверняка врёт.              — Он казался довольно серьёзным, когда рассказывал об этом.              Майк чувствует, что сейчас заплачет.              — Эй, — Макс смотрит на него серьезно. — Уилл гей, и мы все это вполне принимаем. За исключением тебя, как ни странно.              — Да, — кивает Майк. — Потому что я узнал, что у него есть парень буквально через пять секунд после этого признания.              — Но я хочу сказать... — Голос Макс звучит мягко, мягче, чем Майк когда-либо слышал. — Если ты расскажешь Уиллу, вы оба сможете понять друг друга. Он поймёт.              — Да, но он не... — Майк с трудом сглатывает, понимая, в чём он собирается признаться. — Не ответит взаимностью.              Макс поджимает губы.              — Ты не узнаешь, пока не попробуешь, Уилер.              Майк смотрит на неё с надеждой.              — Подожди, почему? Он что-то сказал?              Макс качает головой.              — Нет, нет. Я просто говорю, понимаешь? Пытаюсь быть оптимистичной. Ты что, хочешь, чтобы я сказала, что это никогда не сработает? Что не стоит даже пробовать? Что это совершенно безнадежно?              Лицо Майка мрачнеет.              — По крайней мере, так ты была бы реалистичной.              Макс тяжело вздыхает и кладёт руку ему на плечо.              — Слушай, я всё ещё думаю, что тебе стоит попробовать. Я имею в виду, если ты до сих пор не осознавал этого до сегодняшнего дня, как ты вообще сможешь теперь вести себя с ним нормально?              — Я могу скрывать свои эмоции.              — Майк, это самое неверное утверждение, которое я когда-либо слышала.              Он невольно смеется.              — Ладно, ладно. Я... скажу ему. — Его сердце начинает биться чаще.              — Хорошо. — Она смотрит на него с беспокойством. — Эй, не нервничай. Что бы ни случилось, ты справишься.              — Едва ли, — выдавливает Майк.              Макс закатывает глаза.              — Я серьёзно, Уилер. Ты — Майк, а он — Уилл. Вы подходите друг другу. Мы с Эрикой... — тут она обрывает себя. — Забудь. Я... и некоторые другие люди считают, что ты и Уилл подходите друг другу. Будь то дружба или что-то ещё. Вы всегда были дуэтом.              Майк скептично смотрит на неё.              — Но Тобиас...              — Он слишком умный, — перебивает его Макс. — Уилл всегда пытается не отставать от него, читает недавно вышедшие книги, смотрит новые документальные фильмы, даже если сам этого не осознаёт. Но с тобой он расслабляется. Он становится собой. Просто Уиллом.              В глазах Майка появляется надежда.              — Да?              — Да.              Майк на секунду встречается с ней взглядом, а затем снова опускает глаза на свои руки.              — Всё равно, я не думаю, что смогу... признаться ему. Ни за что. Это же всё изменит. В смысле, это же Уилл.              Макс на секунду замолкает.              — Я буду сожалеть об этом.              — О чём?              — Ты слышал о жидком мужестве?              — Жидком мужестве? — повторяет Майк. — Ты имеешь в виду алкоголь?              Макс кивает, затем встаёт, направляется на кухню и открывает ящик. Она несколько секунд рыщет в нем, а затем вытаскивает маленькую коричневую бутылку.              — Вуаля.              Майк прищуривается.              — Это виски?               — А ты парень, который собирается признаться в своих чувствах? — Она подходит и вкладывает бутылку в руку Майка. — Можешь взять. Моя мама не заметит. У неё их... много.              Майк смотрит на маленькую бутылку объёмом 50 мл. Его лицо краснеет.              — Я никогда раньше не напивался.              Макс улыбается ему с пониманием.              — В этом нет ничего страшного. Если ты похож на мою маму, то станешь более разговорчивым и будешь говорить всё, что думаешь, не задумываясь о последствиях. И, возможно, даже будешь получать от этого удовольствие. — Она наклоняется и похлопывает его по плечу. — Так что это идеально подходит для твоей ситуации.              Майк смотрит на бутылку, на потрёпанную этикетку Jim Beam и коричневую жидкость. Он чувствует прилив мотивации.              — Можно мне ещё одну?              Макс смотрит на него секунду, а затем закатывает глаза и улыбается.              — Конечно! — Она направляется к ящику, но затем останавливается и поворачивается. — И, кстати, если ты кому-нибудь расскажешь, что я дала тебе это, я буду категорически всё отрицать.       — Я никому не скажу.              — Хорошо. — Она подходит к ящику, достаёт из него ещё одну такую же бутылку, поднимает её и протягивает Майку. — С великой силой приходит великая ответственность, — добавляет она торжественным голосом.              Майк смеётся, хотя его охватывает волна нервозности. Сможет ли он это сделать? Но возвращаться домой с такими мыслями, с тем, что он теперь знает, звучит ещё хуже. Как он сможет заснуть? Как он вообще сможет что-либо делать? Нет, ему определённо нужно выпить это, поговорить с Уиллом и выговориться. Сорвать пластырь и принять всё, что произойдет.              Макс наблюдает за ним.              — Ты действительно собираешься это сделать.              Майк глубоко вздыхает и встаёт.              — Да. — Он нервно барабанит пальцами по ногам. — Ты не против, если я выпью одну здесь? Просто чтобы посмотреть, каково это?              — Конечно.              Секунду Майк колеблется, затем откручивает одну из крышек, поднимает её и делает глоток. Он сразу же морщится и глотает.              — На вкус полное дерьмо!              — Я слышала. Почему, по-твоему, алкоголь смешивают с... чем угодно?              Майк кивает.              — Это имеет смысл. — Он снова смотрит на бутылку, которая уже наполовину пуста. — Надеюсь, это того стоит.              — Стоит. И, эй. — Макс смотрит на него с редкой серьезностью. — Всё может оказаться лучше, чем ты ожидаешь.              Майк поднимает глаза.              — Правда?              Макс кивает.              — Вы с Уиллом вместе с самого начала. Не думай, что появление Тобиаса что-то меняет.              Майк закатывает глаза.              — Боже мой. Где ты была все эти недели? Я всё время это твердил. Тобиас — посторонний, он чужой, и то, что Уилл не хочет этого признавать... — Он прерывает себя. — Это из-за алкоголя?              — Нет, тут дело только в тебе, Уилер.              — Верно. — Майк улыбается ей, а затем снова смотрит на бутылку. — Спасибо.              — Не за что. И держи меня в курсе. Я постараюсь не говорить Лукасу, пока ты не будешь готов.              Он благодарно кивает.              — Я тебе говорил, что это он первым сказал мне, что я гомофоб?              — Почему я не удивлена? Это же Лукас. Он совершенно не замечает таких вещей. — Макс закатывает глаза.              Майк смеётся, а затем направляется к входной двери.              — Увидимся, Макс.              — Увидимся, Уилер.              И вот так, без лишних слов, Майк выходит за дверь. Он находит свой велосипед, всё ещё лежащий у бельевой веревки, и сует две бутылки в карманы брюк, прежде чем взяться за руль и поставить велосипед на колеса. После минутного колебания он снова достает наполовину пустую бутылку и допивает её, стараясь не морщиться от противного вкуса. Ему нужно поговорить с Уиллом.              Он суёт пустую бутылку обратно в карман, затем запрыгивает на велосипед и неуверенно направляется обратно в лес.              К своему дому.              К Уиллу.