Everything comes back to you

      К тому времени, когда Майк возвращается домой, он чувствует себя полностью расслабленным, и разговор с Уиллом кажется ему не таким уж и пугающим. Это почти то состояние, о котором он мечтал, когда садился на велосипед. Голова прояснилась. Тело расслабилось. Появилось осознание того, что всё будет хорошо.              И так оно и будет. Он поставит велосипед в гараж, найдёт Уилла, скажет ему, что чувствует, и всё будет хорошо, потому что они Уилл и Майк, как сказала Макс. Она это видит, и, вероятно, многие другие тоже. И Уилл, скорее всего. Это просто факт. Уилл и Майк. Майк и Уилл. Милл. Уайк. Или, если соединить их полные имена, — Уиллайкл. Мильям.              Он смеётся над этим. Мильям. Мильям Байерс. Мильям Уилер.              Он ни на что не обращает внимания, и его велосипед ударяется о металлический мусорный бак в гараже.              — Чёрт! — бормочет он, отступая назад, а затем спрыгивает с велосипеда. Он неуклюже опускает подножку, а затем потягивается.              Вау. Почему его конечности стали тёплыми и тяжелыми? И как будто всё его тело гудит? Но он должен признать, что это приятное ощущение. Как будто он только что вылез из горячей ванны. Или грелся на солнце. Или что-то в этом роде. Он лениво зевает, а затем замирает, вспоминая, почему он вообще напился.              Он собирается рассказать Уиллу о своих чувствах.              Его сердце начинает биться чаще, и он вспоминает о последней бутылочке, которая всё ещё лежит у него в кармане. Ему определённо нужно больше смелости.              Он оглядывается, чтобы убедиться, что гараж пуст, а затем достаёт бутылку из кармана и откручивает крышку.              — Ну, вперёд, — шепчет он и выпивает её за несколько глотков. Он морщится, скривившись, а затем суёт бутылку обратно в карман. И, не особо долго думая, открывает дверь.              Майк чувствует прохладный поток воздуха на лице и вдруг оказывается снаружи. Постойте, разве это дверь, ведущая во двор, а не в дом? Как он их перепутал?              Но потом он видит Уилла, сидящего на выступе во внутреннем дворике, подтянув коленки к груди, и понимает, что всё-таки сделал правильный выбор. Уилл. Майк торопливо направляется к нему.              — Я хочу поговорить с тобой.              Уилл на мгновение пугается. Почему Уилл пугается? Это же Майк.              Майк садится рядом с ним, вероятно, слишком близко, потому что Уилл отстраняется и скованно улыбается.              — В чём дело, Майк?              — Я хочу с тобой поговорить.              — Ты уже это говорил. — Уилл прочищает горло и оглядывается, как будто кого-то ждёт. Тобиаса? Скорее всего, да.              Майк закатывает глаза.              — Ждёшь Тобиаса?              Уилл смотрит на него с удивлением.              — Да.              Майк невольно смеется.              — Пустая трата времени.              — Что?              Майк опускает взгляд на свои руки, и вдруг всё кажется ему очень смешным.              — Я сказал, что это пустая трата времени.              — Да, я слышал, Майк.              Уилл звучит сердито, но Майк почти не чувствует этого, вместо этого он смотрит в небо. Если прищуриться, можно увидеть звезды.              — Потому что я здесь.              Уилл на секунду замолкает, и Майк почти думает, что Уилл его не услышал. Он уже собирается повторить, когда Уилл заговаривает снова.              — Что ты имеешь в виду?              Он поднимает руки, как будто ответ очевиден.              — Я здесь, Уилл. Тебе не нужен Тобиас.              — Верно, — неуверенно тянет Уилл.              — К тому же, вы с Тобиасом и так слишком много времени проводите вместе, — бормочет он.              Лицо Уилла мрачнеет.              — Спасибо за обратную связь.              Чёрт.              — Прости, я не хотел... — Майк сжимает переносицу и вздыхает. Сосредоточься. Поболтай с ним, а потом переведи разговор на нужную тему. — Почему он приходит? Просто поболтать? Посмотреть документальный фильм? — Он отводит взгляд, не в силах сдержаться. — Послушать радио на полную громкость?              Уилл поворачивает голову, чтобы посмотреть на него.              — Что это должно означать?              Майк смотрит на него секунду, затем его взгляд опускается на шею Уилла, на засос. Он уже почти не виден. Хорошо. Майк пожимает плечами.              — Это ничего не означает. Просто вы, ребята, похоже, любите музыку.              Уилл сердито смотрит на него.              — Ты не это имеешь в виду.              — Да ладно тебе!              — Майк, ты пришёл сюда, чтобы поссориться или что?              — Нет.              — Лаадно. — Между ними наступает тишина. Майк пытается сосредоточиться, но в голове внезапно становится туманно, как будто его мысли движутся в замедленном темпе. Или не движутся вовсе. К счастью, Уилл нарушает тишину. — Если ты действительно хочешь знать, я жду, когда придёт Тобиас, потому что мы поссорились. И мы помиримся через... — он смотрит на часы. — ...полчаса.              — Я подарил тебе эти часы, — выпаливает Майк.              — Что?              — Ты только что посмотрел время на часах, — смущённо поясняет Майк. — Наших часах.              Уилл замолкает.              — Майк, ты о чём?              — Это же очевидно, Уилл! — Майк разводит руками. — Ты мой.              И это определённо не то, что он хотел сказать.              — Я... я что? — заикается Уилл, а Майк не может смотреть на него и устремляет взгляд прямо перед собой.              — Я хочу сказать... Я пытаюсь сказать... — Его голос звучит всё медленнее. — Чёрт, Уилл, ты понимаешь, о чём я?              — Я не понимаю, о чём ты! — Уилл всматривается в него. — Майк, что происходит?              Признайся в своих чувствах, идиот.              — Уилл, ты много значишь для меня.              Уилл молча смотрит на него секунду.              — Ты пьян?              Майк бледнеет.              — Нет. Что? Кто тебе это сказал?              — Никто мне этого не говорил. Я сам вижу. — Уилл пристально смотрит на него. — Ты... ты ведёшь себя по-другому.              Чёрт.              — Ладно, да, я... — Он беспомощно оглядывается, прежде чем сдаться. — Я пьян, Уилл. Потому что сегодня кое-что произошло.              Уилл смотрит на него с ужасом.              — Ты расстался с Эл?              — Что? Нет. Нет, у нас всё хорошо. Даже отлично. — Он кивает, щёлкая пальцами. — Фантастически. У нас всё фантастически.              — Ну, я рад, что у тебя и моей сестры всё фантастически. — Уилл делает паузу. — Тогда что...              — Я понял, что я не гомофоб.              Уилл замолкает, обдумывая его слова.              — Ты всё ещё гомофоб, Майк.              — Я не...              — Ты три раза придрался к Тобиасу за первые 30 секунд нашего разговора.              — Нет, нет, нет, есть ещё одна причина. — Он глубоко вздыхает. — Это было потому, что... — он замолкает, чувствуя себя запутавшимся и опьяневшим, и понимает, что ему определённо не следовало выпивать вторую бутылку в гараже. — Я ревновал.              — Ревновал?              — Я должен быть Тобиасом. Или нет, Тобиас должен быть мной. Мы... — он щёлкает пальцами. — Мы должны быть Тобиасом. Ты и я.              — Что?              — Я так устал от тебя и Тобиаса. Серьёзно.              — Майк, ты... — Уилл качает головой. — Ты не понимаешь, что говоришь.              Майк едва слышит его.              — И я знаю, что мы почти поцеловались сегодня...              — Мы... что? — выпаливает Уилл, запинаясь. — Мы почти... Майк, что?              — Да ладно, ты знаешь, о чём я говорю. — Майк пристально смотрит на него.              Лицо Уилла краснеет.              — Нет, не знаю. Правда, не знаю.              — Ладно, — Майк вытягивает ноги. — Тогда я почти поцеловал тебя. — Уилл смеётся. — Я серьёзно, Уилл. Я хотел этого!              — Майк, сделай мне одолжение и больше никогда не пей.              Уилл ему не верит?              — Уилл, я напился, чтобы, ну... ты понимаешь, сказать тебе это.              — Сказать, что ты думал о том, чтобы поцеловать меня? — шепчет он последнюю фразу, а затем недоверчиво качает головой. — Ты пьян, Майк. Это ерунда.              Майк хмурится.              — Так ты бы не ответил на мой поцелуй? — Наступает тишина, и когда Майк смотрит на Уилла, тот краснеет пуще прежнего. Они смотрят друг на друга в течение секунды, прежде чем Уилл отводит взгляд.              — Я не буду отвечать на этот вопрос.              — Пусть это останется тайной, — бормочет Майк.              — Ладно, я ухожу. — Уилл встаёт.              — Подожди, Уилл. — Майк выпрямляется, нервно теребя рукава. — Дело не только в этом. — Просто скажи это, пока не стало слишком поздно. — Ты мне нравишься.              Уилл замирает, его тело напрягается, и на секунду вокруг становится тихо.               — Что?              — Ты мне нравишься. — Он удивлён, что может сказать это так уверенно. Наверное, дело в алкоголе. — Ты мне нравишься, Уилл. Я понял это сегодня.              Уилл медленно садится, и его голос звучит тихо.              — Не шути так.              — Я не шучу, Уилл, чёрт возьми! — Он взволнованно проводит рукой по волосам. — Я думаю, ты мне нравишься уже давно, понимаешь? Но я был слишком глуп, чтобы понять это, и думал, что я гомофоб, потому что Тобиас меня злил, но на самом деле я злился потому, что он встречался с тобой, а я просто не мог с этим справиться...              — Майк, — твёрдо перебивает его Уилл, хотя его голос слегка дрожит. — Я ухожу, чтобы избавить тебя от позора утром, ладно? — Он снова собирается встать, но Майк не может этого допустить. Он хватает Уилла за руку, притягивая его обратно, и Уилл с недоверием смотрит на их соединенные руки, а затем снова поднимает взгляд на Майка. — Майк, что...              — Ты мне нравишься, Уилл. Серьёзно. — Наступает пауза, а затем Уилл отдёргивает руку. Майк старается не обижаться на это. — Слушай, я знаю, что в это трудно поверить...              — В это невозможно поверить...              — Но это правда. Клянусь! — Эти слова звучат фальшиво даже для него самого. Вероятно, потому что алкоголь мешает ему думать и чувствовать. Он просто ощущает себя ошеломлённым и растерянным, как будто это сон, и он вот-вот проснётся. Как будто он читает слова из сценария. Но потом он смотрит на Уилла, на слёзы, наполнившие его глаза, и внезапно в нём поднимается эмоция, что-то вроде грусти, вины и тоски, и это как будто переключатель, и теперь он может чувствовать всё.              — Это правда, потому что я... я... — он ищет нужные слова. — Я забочусь о тебе.              — Майк, я... — Дыхание Уилла прерывистое. — Я не могу доверять тебе в этом вопросе.              — А должен. — Его голос дрожит, и он быстро моргает. Не плачь, не плачь. — Я не гомофоб. Я... я почти не религиозен. Меня не бесит, что Робин и Вики вместе. Я всё время думаю о тебе. Слишком много. Думаю, я даже вижу тебя во сне. Нет, точно вижу.              Уилл смотрит на него в замешательстве.              И Майк продолжает, пока не теряет самообладание; эмоции вырываются из него.              — Я скучаю по тебе, Уилл. Я скучаю по нам. Я скучаю по тем временам, когда мы тусовались вместе, когда мы смотрели фильмы в моём подвале, ездили на велосипедах по городу и разговаривали по рациям, пока не заснём. — Он делает дрожащий вдох, его глаза горят. — Я скучаю по тому, когда все шутили, что мы с тобой как единое целое. По временам, когда мы были неразлучны. Когда я был тем, кто оставался рядом с тобой в больнице и спал на полу в твоей спальне, когда тебе снились кошмары. Я скучаю по тому, что я был тем, к кому ты обращался, когда тебе было страшно. Я скучаю по тому, как ты нуждался во мне. И как я нуждался в тебе. И я... чёрт... я так по тебе скучаю, Уилл! Хотя ты же здесь, — он указывает на него, шмыгая носом, и да, он определённо плачет. Майк неловко вытирает глаза. — Я скучаю по тебе, я скучаю по нам, и я... Я хочу, чтобы мы снова стали друзьями, или больше, чем друзьями. Либо одно, либо другое. Или и то, и другое. Наверное, и то, и другое. — Он замолкает. — Думаю, тебе стоит прервать меня, потому что я не собираюсь останавливаться.              Уилл на мгновение замолкает и смотрит на Майка серьёзно. Более серьёзно, чем Майк когда-либо видел.              — Майк, я... — он задумывается, и на секунду Майк становится абсолютно трезвым, его сердце бьётся, он гиперчувствителен к каждому движению, каждому слову, всему, что происходит в замедленном движении. — Чёрт, ты всё равно этого не запомнишь. — Он глубоко вздыхает. — Год назад я был бы счастлив услышать это. Я бы хотел этого больше всего на свете... всего, что ты говоришь. Но, — его голос звучит деловито, как будто он уже обсуждал это с кем-то другим. — Ты опоздал.              Между ними наступает тишина, слышны только звуки сверчков вдали и шелест ветра в деревьях.              — Что? — выдавливает Майк.              — Даже если ты говоришь всё это искренне, ты опоздал.              — Я не опоздал.              — Опоздал.              — Уилл... — В его голосе слышны слезы, и Майк с трудом сдерживается, чтобы не разрыдаться на месте. — Я не опоздал. Мы всегда были вместе. И мы... мы идеально подходим друг другу.              — Идеально подходим? Майк, ты причинил мне больше боли, чем все в этом доме вместе взятые. И продолжаешь причинять. — Только тогда Майк замечает, что у Уилла снова слёзы на глазах. — Я наконец-то нашёл парня, человека, который заботится обо мне, после того как ты игнорировал меня целый год, и теперь, когда я счастлив, когда всё идет хорошо, ты... — он запинается. — Ты напился и что? Признаёшься в своих чувствах, которые только что осознал? И я должен в это поверить?              — Да, — умоляет Майк. — Да, Уилл. Прости, но это просто... — он беспомощно разводит руками. — Просто так и есть.              Уилл встаёт и мешкает, как будто следующие слова будут для него болезненными.              — Послушай, даже если каким-то чудом дело не только в алкоголе... — он отводит взгляд, кусая губу. — Я не могу этого сделать. Ты только и делаешь, что причиняешь мне боль, извиняешься и снова причиняешь боль, а я заслуживаю лучшего. Я заслуживаю большего, чем ты.              — Уилл...              — Я вынужден отказать тебе. Понятно?              Внутри Майка поднимается грусть.              — Не делай этого.              — Ты встречаешься с моей сестрой! Эл! Ты забыл об этом? Она тоже заслуживает лучшего. — Он замолкает, его голос становится мягче. — Эй, Майк, не плачь.              Он плачет? Чёрт, да, плачет. Из его горла вырывается рыдание.              — Чёрт, — он закрывает лицо руками. — Уилл, не делай этого.              — Не делать чего? — его голос дрожит на последнем слове. — Я даже не знал, что это возможно. Майк, ты же даже не гей!              — Я бисексуал.              — Бисексуал? — повторяет Уилл. — Что, тебе нравятся и парни, и девушки?              Майк смотрит на него в замешательстве.              — Ты знал, что это такое? И не подумал мне сказать?              — Почему я должен был тебе говорить?              — Потому что это сделало бы всё... это, — Майк разводит руки. — Намного проще.              Уилл бледнеет.              — Майк, не... не говори мне, что ты серьёзно.              — Что?              — Не говори мне, что ты действительно серьёзно относишься к тому, что говоришь.              — Я серьёзно, Уилл, это то, что я пытался сказать... — Он почти чувствует облегчение, но затем замирает, когда видит, что Уилл выглядит совершенно потрясённым.              — Я встречаюсь с Тобиасом, а ты выбираешь именно это время... — Он выглядит испуганным, его глаза широко раскрыты. — Майк, тебе лучше проснуться утром и сказать, что ты не имел это в виду. Потому что, если ты серьёзно, ты не можешь... это... — Уилл задыхается. — О, Боже, Майк. Что я должен... кого я должен... это выбор, который я не могу...              — Ты действительно не знаешь, кого выбрать?              Уилл резко поворачивается к нему.              — Здесь даже нет речи о выборе. Потому что это не может быть реальностью!              — Но это реальность, Уилл. Ты не можешь просто отрицать это. Я не Истязатель Разума.              — Майк, что... ты сейчас пытаешься шутить?              — Нет, я просто... — Он проводит рукой по волосам и дёргает их. — Не оставляй меня в таком подвешенном состоянии.               В течение нескольких секунд Уилл просто смотрит на него с недоверием, но затем он переводит взгляд куда-то за плечо Майка и замирает.              — Тобиас.              Майк слышит приближающиеся шаги.              — Уилл, — раздаётся голос. Момент прерван, и Майк снова хочет плакать, пока не осознаёт, что Тобиас уже рядом. Он быстро вытирает глаза.              — Майк, — добавляет голос заметно менее восторженно.              — Мы просто разговаривали, — торопливо оправдывается Уилл.              — Об очень важных вещах, — добавляет Майк.              И вот Тобиас стоит перед ним, рядом с Уиллом, и вместо обычного жгучего гнева он чувствует только бездонную печаль, поднимающуюся из глубины души. Как будто он только что потерял что-то незаменимое. Боже мой, разве Макс не говорила, что алкоголь должен поднимать настроение?              Он поворачивается, чтобы посмотреть на Уилла, но тот даже не смотрит на него в ответ, избегая его взгляда. И тогда он вспоминает, что сказал Уилл.              Ты опоздал.              Он чувствует, что готов снова расплакаться. И если это произойдёт, он не сможет остановиться.              Он быстро встаёт и удивляется, когда земля под его ногами как будто качается. Он делает шаг в сторону, восстанавливая равновесие, затем поворачивается к Тобиасу и Уиллу. Тобиас смотрит на него с явной злобой, а Уилл по-прежнему отказывается смотреть на него. Майк прочищает горло.              — Господа, — приветствует Майк. — Я пойду.              — Давно пора, — сразу отвечает Тобиас.              Майк прикусывает губу, коротко кивает ему, а затем отворачивается со слезящимися глазами. Он, шатаясь, плетётся к дому, чувствуя себя уставшим, опустошённым, и ему хочется сейчас лишь одного — пойти в свою комнату и выспаться. Он открывает заднюю дверь кухни и входит, слишком громко закрывая её за собой — где, чёрт возьми, его координация? Он оглядывается, чтобы посмотреть, не видел ли кто-нибудь этого, но видит только Эл за кухонным столом.              Он смотрит на часы. 7 вечера.              — Поздний перекус?              — Нет, Майк. — Голос Эл мрачный, тихий, и его внутренний сигнал тревоги сразу же срабатывает. Будь хорошим парнем.              — Что-то не так? — спрашивает он, подходя ближе. — Почему ты... — он замолкает, снова чувствуя, что что-то не так. — Сидишь тут?              — Я сижу тут, — Эл смотрит на него сердито. — Потому что ты пропустил наш киновечер.              У Майка застывает кровь в жилах. Чёрт. Киновечер. Причина, по которой он спешил найти факт об искусстве для Уилла. А дальше понеслось: Тобиас постучал в дверь, Джонатан увлёк его с собой, а Майк поднялся наверх, чтобы поговорить с Уиллом, почти поцеловал его, а потом умчался на велосипеде. Они с Эл должны были пойти в кинотеатр в 6 вечера. Час назад.              — Мне жаль, — быстро говорит он.              Эл горько смеётся, подобного смеха от неё Майк ещё никогда не слышал.              — Тебе жаль.              Майк замирает, пытаясь понять ситуацию.              — Я должен был быть здесь.              — Да, ты должен был, Майк. — Его имя произносится с гневом, и это пугает. — Ты должен был сделать многое. — Когда Майк ничего не отвечает, она поворачивается на кухонном стуле лицом к нему. — Ты должен был быть здесь, чтобы мы вместе могли пойти в кино. Ты должен был быть здесь на семейном ужине сегодня вечером. Ты должен был проводить со мной больше времени всю эту неделю. Весь этот месяц. — Её глаза наполняются слезами. — Ты... ты должен был подписывать свои письма словами «с любовью, Майк», а не просто «от Майка».              Майк паникует, пытаясь найти нужные слова, ненавидя то, как медленно и нечётко всё ещё работает его мозг.              — Я думал, мы с этим разобрались? — неловко выпаливает он. — В пиццерии, помнишь? Я произнёс речь.              — Да, произнёс, но где подтверждение всего этого? Я этого не вижу. Я не слышала этих слов с тех пор. Ты не ведёшь себя так, будто любишь меня! — её голос дрожит. Майк задумывается на секунду, чтобы осознать, что происходит.       — Эл, я...              — Всё, что ты сейчас делаешь, — жалуешься на Уилла и Тобиаса. Ты одержим.              Что за чёрт? Майк заставляет себя смеяться.              — Я не одержим Уиллом.              — Нет, я имею в виду Уилла и Тобиаса. — Она смотрит на него, сбитая с толку. — Я понимаю, что ты гомофоб, но ты больше сосредоточен на ненависти, чем на любви, и мне плохо от этого.              — Что... — Он качает головой. — Подожди, Эл, откуда всё это? Кто тебе всё это сказал?              — Никто мне ничего не говорил, — фыркает она. — Но я разговаривала с Джойс...              — Мамой Уилла?              — И с моей мамой.              — Да, прости, прости.              — Я именно об этом и говорю.              — Я пьян, — признаётся Майк, как будто это что-то изменит. — Я... я в состоянии алкогольного опьянения. Я не могу ясно мыслить...              — Ещё лучше.              — Что ты имеешь ввиду...              — Дело даже не в сегодняшнем вечере. Я говорю о неделях. Месяцах. Всё изменилось с тех пор, как я переехала в Ленору. И даже с тех пор, как мы воссоединились. С тех пор, как мы застряли в одном доме на два месяца. — Она внимательно смотрит на него. — Ты стал отстранённым. Не таким, как раньше.              — Эл...              — Когда мы были разлучены... — её голос дрожит. — В течение 353 дней ты разговаривал со мной по рации. Но сейчас... — Она качает головой, хмуря брови. — Что с нами случилось, Майк?              Когда его мысли наконец догоняют его, это ощущается так, будто переключили выключатель, и вместо оцепенения, растерянности и смущённости он снова становится эмоциональным, вспоминая, как впервые увидел Эл в лесу, как спрятал её в своем подвале, чтобы она была в безопасности, как они танцевали вместе на Снежном балу, как поцеловались впервые, как проводили время в её комнате, когда Хоппер был в соседней, как писали письма, как жили вместе, пока где-то в процессе всё это не стало похожим на механическое выполнение обязанностей.              — Я не знаю.       — Я тоже не знаю. Но в какой-то момент... — Она глубоко вздыхает. — Я начала лгать о своей жизни в Леноре в письмах. Говорила тебе, что всё было идеально, хотя это не так. Хотя всё было ужасно.              Сердце Майка сжимается.              — Ты могла быть со мной честной. Ты знаешь, что надо мной тоже издевались в прошлом.              Эл кивает, но выглядит так, будто не верит ему.              — Да. Но это было хуже. Намного хуже.              Майк вспоминает свои собственные переживания, Троя, тот день на утесе, когда он прыгнул, чтобы спасти жизнь Дастину... пока Эл не поймала и не спасла его. Эл спасла ему жизнь, а что мог сделать Майк? Он даже не мог утешить её в письмах — она ему ничего не рассказала.              — Ты не рассказала мне, потому что я не был тебе нужен, верно? — спрашивает он. — Потому что ты супергерой, ты Эл, и ты... — Он криво улыбается. — Ты, наверное, сама со всем справилась.              — Что? Нет. — Эл качает головой. — Вовсе нет. Ты был мне нужен. Мне был нужен кто-нибудь. — Она смотрит в окно кухни, в которое проникают лучи заходящего солнца. — Школа отличается от Изнанки. Я не могу с этим бороться. Как будто у всех остальных есть сила, а у меня нет. Люди смеялись над моей одеждой и причёской, и у меня не было друзей. — Она разочарованно вздыхает. — Даже Уилл завёл друзей. Ну, одного друга. Какого-то парня по имени Бен.              Майк напрягается.              — Кто такой Бен?              Эл поворачивается к нему, видя его реакцию.              — О, Боже! — Она закатывает глаза. — Не волнуйся, Уилл и Бен не были гей-парой. Можешь отключить свою гомофобную тревогу.              — Это не... — Майк прерывает себя. — Забудь. Я рад за него. За них. За их дружбу. Неважно.              Эл просто смотрит на него, сбитая с толку, но решительно опускает эту тему.              — В любом случае. — Она вздыхает, глядя на свои руки. — Я пытаюсь сказать, что не рассказывала тебе обо всём этом, потому что ты бы подумал, что я странная. Чудовище.              Майк выходит из оцепенения и поворачивается к ней в удивлении.              — Эл, я бы никогда...              — Так ведь оно и произошло, разве нет? — И она снова готова заплакать. — Когда ты увидел, как все смеялись надо мной на катке. А потом, когда я ударила Анжелу роликовыми коньками. Ты посмотрел на меня как... — она замолкает, глаза наполняются слезами. — Как на монстра.              — Эл, что? Нет. Нет. Я был просто в шоке, понимаешь?              — И даже за ужином в тот вечер. — Эл снова переводит взгляд в окно. — Когда кто-то упомянул Анжелу, ты сказал: «она не выглядела хорошо».              — Ну да, потому что она и не выглядела хорошо. — Майк сдвигает брови, сбитый с толку. — Как это...              — Мы слишком разные, Майк. И мы не понимаем друг друга, — шепчет Эл, обнимая себя за плечи. — Я знаю, ты сказал, что мы находимся на плато, но всё идет по наклонной.              — Да, но... — Он прерывает себя и грустно смеётся. — Чёрт, я знал, что так будет.              — Что?              — Ты поняла, что ты супергерой, а я просто Лоис Лейн, которой повезло, что ты приземлился у моего порога. Это был лишь вопрос времени, когда ты поймёшь, что я не дохожу до твоего уровня. Я имею в виду, никто не доходит.              Эл моргает, глядя на него в изумлении.              — Я может и супергерой, но я всё ещё девушка.              Эти слова необычайно проницательны.              — Ты права. Прости. Я не хотел, чтобы ты чувствовала... — его прерывает смех снаружи. Он поворачивается к окну, где видит Уилла и Тобиаса, сидящих рядом и смеющихся. Через несколько секунд его глаза наполняются слезами. Значит, Уилл сделал выбор.              — Майк, ты в порядке?              — Что? А, да, — он быстро моргает, поворачиваясь к ней. — Да, прости. Это алкоголь. Перепады настроения и всё такое.              Она всё ещё недоверчиво смотрит на него.              — Я не глупая.              — Что? — Почему он всегда говорит не то, что нужно, когда находится рядом с ней? Он вздыхает. — Нет, я не имел в виду, что ты...              — Ты грустишь из-за Уилла. — Она говорит это серьёзным тоном, переводит взгляд с него на окно.              — Да, — отвечает он, удивлённый её интуицией. — Грущу.              — Почему?              И простота этого вопроса, его невинность заставляют Майка снова бороться с подступающими слезами.              — Э-э... я не знаю, — дрожащим голосом отвечает он и сглатывает.              Возьми себя в руки.              — Майк, что такое? — Карие глаза Эл широко раскрыты от беспокойства, она смотрит на него, а Майк избегает её взгляда, чувствуя ком в горле.              — Ничего, — шепчет он. — Ничего, Эл.              — Майк, — голос Эл становится более настойчивым. — Друзья не лгут.              Его губы подёргиваются, но он быстро берёт себя в руки.              — Я не лгу.              — Лжёшь. — Эл ласково кладёт руку ему на плечо. — Что с тобой происходит в последнее время? Почему ты так грустишь из-за Уилла? Почему ты пьян в среду вечером?              Он вздыхает, его зрение затуманивается слезами. Всё меняется слишком быстро. И он вот-вот заплачет.              — Эл, давай просто посмотрим этот фильм, ладно? Думаю, кинотеатр ещё открыт.              — Нет, пока ты не скажешь мне правду.              Майк подходит к ней и прислоняется к столу.              — Я не могу. — Он моргает, и по его щеке скатывается слеза.       — Ты можешь мне сказать...              — Нет, — резко шепчет он, качая головой. — Я не могу. Это всё изменит. Это причинит тебе боль.              — Майк. — Она поворачивается к нему лицом. — Друзья. Не. Лгут.              Майк смотрит на неё и видит только искренность и заботу. Он глубоко вздыхает. Чёрт возьми.              — Эл, я... — он замолкает. — Сегодня вечером я кое-что понял. Кое-что, о чём, я думаю, я знал давно, но никогда не признавался себе. Кое-что, что меняет... — он с трудом глотает. — Очень многое.              — Просто скажи.              — Я думаю, что мне нравится Уилл.              И как только слова вылетают из его уст, он хочет их вернуть, хочет, чтобы всё это оказалось неправдой, одним большим сном, но Эл широко раскрывает глаза, как будто его слова что-то раскрыли для неё.              — Тебе... нравится Уилл? — повторяет она. Майк безмолвно кивает, его лоб морщится. — Тебе нравится Уилл, — повторяет она, задумавшись. Не расстроившись, а просто обдумывая слова.              — Да, — хрипло соглашается он, потому что не знает, что сказать, и ещё одна слеза скатывается по его щеке. — Точнее, я не думаю. — Он качает головой. — Я знаю, что нравится.              Между ними воцаряется тишина, и он хочет раствориться в чёрной дыре или чтобы земля разверзлась под ним, или случилось что-то ещё, и он мог бы исчезнуть навсегда, но тут он чувствует, как Эл притягивает его к себе.              — Всё в порядке, — шепчет она. — Это имеет смысл.              Он прижимается лицом к её плечу.              — Всё совсем не в порядке, Эл. Я худший парень в мире. И это... это совершенно бессмысленно.              — Это вполне логично, Майк. Он твой лучший друг. И всегда им был.              И теперь Майк действительно готов разрыдаться.              — Теперь нет. Я всё порчу. И наши отношения испортил. — Он отстраняется, его глаза полны слёз. — Ты заслуживаешь кого-то намного лучше меня, Эл.              — Не говори так. — Эл кладёт руки ему на плечи, её глаза тоже наполняются слезами, но она смеётся. — Мы оба старались как могли.              — Я старался недостаточно, — продолжает Майк. — Ты права, я не подписывал письма со словами «с любовью». Я не приложил достаточно усилий. Я всё это время был отстранённым. Я был ужасным парнем!              — Но теперь мы знаем, почему. — И похоже, что с её плеч сняли тяжёлый груз. — Я думала, ты был холоден, потому что считал, что со мной что-то не так. Что я монстр.              — Эл, что ты такое говоришь? — Он качает головой. — Нет, нет, ты супергерой.              — Героиня, — поправляет она.              — Эм...да, героиня.              — Но ты не можешь противиться своему сердцу. — Она отстраняется, улыбаясь ему горько-сладкой улыбкой. — И я думаю, что так нам будет лучше. Мы просто будем Майком и Эл. Не парой. — Когда Майк открывает рот, Эл продолжает: — И не только из-за того, что ты только что сказал. Я тоже обо всём этом думала, уже давно. — Она вздыхает. — Эти отношения были для меня стрессом. Я всегда пыталась произвести на тебя впечатление. Ты всегда пытался произвести на меня впечатление. Вместо того, чтобы просто проводить время вместе, мы пытались планировать киновечера и ужины, и это просто... — Она качает головой. — Это не круто.              — Не круто, — соглашается Майк.              — Я всегда буду любить тебя, Майк. — В её глазах слезы. — Но... я должна любить себя больше. Понимаешь?              Майк кивает тоже со слезами на глазах.              — Конечно, Эл. Ты этого заслуживаешь.              — Спасибо. — Она улыбается и опускает взгляд. — И если я буду любить себя, если я отгорожусь от всех остальных, я наконец смогу сосредоточить свои силы на том, что действительно важно. На победе над Векной, понимаешь? Мои эмоции всегда были в беспорядке из-за Анжелы и Бреннера и, ну, проблем в отношениях. — Она делает паузу, и они оба осторожно смеются, чувствуя, как спадает напряжение. — Но если я сосредоточусь, я наконец смогу обрести силу и уверенность и стать могущественной. Более могущественной, чем когда-либо прежде.              Майк смотрит на неё с восхищением.              — Это... это так логично. Вау. — Он недоверчиво качает головой. — Ты потрясающая, Эл.              Она сияет.              — Видишь? Между нами всё уже становится лучше.              Майк кивает, растягивая губы в улыбке.              — Да, лучше. — Он колеблется секунду, понимая, что ему нужно сказать ещё одну вещь. — И, эм, спасибо, кстати. За ту картину, которую ты попросила.              Эл морщится.              — Какую картину?              Майк смотрит на неё, сбитый с толку.              — Картину, которую мне подарил Уилл. Ты хотела, чтобы он нарисовал её для меня. — Когда она ничего не отвечает, он продолжает: — Ну, о том, что я — сердце группы, лидер. Это то, что... — Он вздыхает, почти смущаясь. — Это то, что придало мне достаточно уверенности, чтобы вообще признаться тебе в любви.              Эл продолжает смотреть на него недоумённым взглядом.              — Я никогда не просила картину. Уилл сам решает, что ему рисовать.              — Что? — Лоб Майка морщится. — Нет, я понимаю, что он нарисовал её сам. Но Эл, это ты подарила ему эту идею.              Она хмурится и качает головой.              — Он никогда не говорил мне, над чем работает. И мы определённо никогда не работали над чем-то совместно. — Теперь она смотрит на Майка сочувственно. — Уилл рисует только то, что сам хочет.              Майк замирает, впитывая эти слова.              — Тогда что... почему он сказал все эти слова в фургоне?              — Что сказал в фургоне?              — Ты знаешь! — нетерпеливо восклицает Майк. — Что ты попросила картину, чтобы сказать мне, что я — сердце партии. Что даже если тебе иногда кажется, что ты не такая, как все, я помогаю тебе поверить в себя.              — Майк, ты уже точно не помогал мне поверить в себя в такие моменты.              Майк фыркает.              — Ладно, твоя взяла. Но... — Он щёлкает пальцами. — А как же тот факт, что ты отталкивала меня только потому, что боялась потерять? Хотя я всегда буду тебе нужен?              — Когда это я тебя отталкивала? — Эл смотрит на него в недоумении. — Я посылала тебе письма каждую неделю.              Майк замолкает, обдумывая сказанное.              — Уилл... всё это сказал?              Майк кивает.              — И он сказал, что... я это сказала?              Майк снова кивает.              — О, Уилл, — шепчет Эл себе под нос. Затем она поворачивается к Майку с широко раскрытыми глазами. — Значит, он отдал тебе свою картину?              — Да, по крайней мере, одну из своих картин.              — Майк, была только одна картина. Та, над которой он работал всё лето.              Майк чувствует жжение в груди, вспоминая, что Эл написала в одном из своих писем.              — Для девушки, которая ему нравилась, верно? Я помню это из одного твоего письма. — Эл бросает на него многозначительный взгляд. — Или постой... извини, парня. Он ведь гей. — Майк хмурится. — Он ведь тогда не знал Тобиаса, да?              — Нет, — произносит Эл дразнящим тоном.              — Тогда кто ему нравился? Бен?              — Бен? — Эл смеётся. — Майк Уилер, как я могла встречаться с тобой два года?              — Эл, помоги мне разобраться!              — Майк. Он подарил эту картину тебе.              Его сердце замирает, а затем начинает биться быстрее. И вдруг он улыбается.              — Подожди-ка. — Он недоверчиво качает головой. — Ты же не хочешь сказать...              — Теперь всё становится понятным, — шепчет Эл себе под нос. — Ты — тот, для кого он её нарисовал.              — Вот почему он привёз её в аэропорт. — Майк вдруг наполняется энергией. Он поворачивается к Эл. — Он так сказал? Что она была для кого-то, кто ему нравится?              — Нет, я просто так предположила.              — О. — Майк перестаёт улыбаться.              — Я так подумала, потому что он вложил в неё столько часов. — Эл смотрит на него игриво. — К тому же у него даже был первый набросок, который он в итоге выбросил.              — Первый набросок? — Майк замирает. — Что там было?              Эл думает секунду, вспоминая.              — Кажется, качели.              — О, Боже! Ты серьёзно?              Эл кивает.              Майк начинает ходить по кухне туда-сюда.              — Чёрт возьми. Чёрт возьми! У меня действительно может быть шанс.              Эл внимательно смотрит на него.              — Что случилось на качелях?              — Мы познакомились там! Я предложил ему стать моим другом. — Майк останавливается и смотрит в окно. — Одиннадцать лет назад. — Затем он взбудораженно поворачивается к Эл. — Я думал об этом на днях. Если бы Уилл был девушкой, мы бы, наверное, всё это время встречались, да?              — Майк, я уж точно не тот человек, которого нужно об этом спрашивать.              — Прости, прости. — Майк снова начинает ходить по кухне. — Просто... он же любил меня, да? До того, как появился Тобиас. — Майк смотрит в окно, где Уилл и Тобиас всё ещё разговаривают.              — Возможно.              — И я просто... — он прерывается, внезапно осознавая: — Чёрт, я не должен говорить всё это при тебе. Мы же только что расстались!              Эл грустно улыбается ему.              — Да. Но это же по обоюдному согласию, верно? Может, какое-то время и будет больно, но так будет лучше.              Майк смотрит на неё с недоверием.              — Боже, я бы хотел быть таким. Зрелым и... не ревнивым.              Эл приходит в голову какая-то мысль.              — Подожди, так ты просто ревновал Уилла к Тобиасу? Дело не в гомофобии?              Майк кивает.              — Ага.              Она улыбается ему.              — Я знала, что гомофобия — это не про тебя.              Майк отвечает ей улыбкой. Всё возвращается на круги своя. Пока он не вспоминает кое-что важное и тут же зажмуривает глаза.              — Чёрт! Факт об искусстве.              — Факт об искусстве?              — Да. Каждый день я запоминаю факт об искусстве, чтобы рассказать его Уиллу. Потому что Мюррей сказал, что мне нужно больше его поддерживать или что-то типа того.              Эл смотрит на него секунду, хмуря брови.              — Что ж, с этого момента ответственность терпеть тебя переходит Уиллу.              — Эй!              Она смеётся, качая головой.              — Забудь. Иди запоминай свой факт об искусстве, Майк Уилер.              Он кивает ей и уже бежит, но затем замирает, добежав до двери.              — Эй, Эл?              — Да?              — Спасибо. За всё.              Она улыбается ему.              — Не за что, Майк.              Он кивает и бежит к себе.              

***

      Когда Уилл возвращается в свою комнату, уже поздно. Он и Тобиас разговаривали во дворе более часа, пока не зашло солнце и им не пришлось прекратить беседу. Всё это время они обсуждали глубокие темы, поднятые Тобиасом, такие как детские травмы, стили привязанности, языки любви и множество других психологических терминов, за которыми Уилл едва успевал поспевать. Как будто Тобиас пытался разобраться в их отношениях, чтобы понять, где произошёл сбой и как его исправить. Уилл ценил это, но разговор был утомительным, особенно учитывая, что всё, что сказал Майк, всё ещё крутилось у него в голове.              Он закрыл за собой дверь спальни, чувствуя себя так, как будто только что сдал сложный экзамен и не знает, прошёл он его или провалил. Даже когда они прощались, Тобиас явно был погружен в свои мысли, анализируя и размышляя, и почти не присутствуя в данный момент. И Уилл тоже. В будние вечера они обычно смотрят вместе фильм, но сегодня оба разошлись без раздумий.              И вот он здесь. Лежит на кровати и смотрит в потолок. И тут в его голове звучат слова Майка, сказанные ранее.              Ты мне нравишься.              Мы идеально подходим друг другу.              Я бисексуал.              Не делай этого, Уилл.              Я скучаю по тебе. Я скучаю по нам.              Уилл жмурится. Это каким-то образом даже хуже, чем то, что преследовало его раньше, когда Майк называл его жалким и влюблённым щенком. Уилл почти предпочёл бы тот вариант, потому что это было реалистично, а вот то, что два часа назад Майк сел рядом с ним и начал пьяно признаваться в своих чувствах, ощущалось нереальным. И это ещё больше запутывало его.              Ему почти хотелось встать и постучать в дверь Джонатана, чтобы спросить его, может ли алкоголь действительно так сильно повлиять на человека, может ли он превратить того, кто раньше был гомофобом, в человека, который признаётся в своих чувствах к парню.              Но если бы он это сделал, то открыл бы ящик пандоры, и Джонатан начал бы напоминать ему о том, что он сказал ранее — Тобиас — тот человек, которого заслуживает Уилл. И по какой-то причине он просто не хочет слышать эти слова прямо сейчас.              Вместо этого он просто продолжает смотреть в потолок и думать. Через несколько минут он краем глаза замечает, что его мольберт слегка сдвинут влево. Он хмурится, спускает ноги с кровати и подходит к нему, и тогда он видит это.              На чёрном фоне выведено белыми буквами: цветовая палитра старше Соёдиненных Штатов.              Что за хрень? Это что, факт об искусстве от Майка?              Сначала он смотрит на мольберт ошеломлённо, потом ему хочется смеяться.              Потом плакать.              А потом кричать.