Часть 17
29 ноября 2025 г., 22:20
На следующий день, после обеда, Уилл идёт на кухню и пытается приготовить себе что-нибудь поесть. У него нет аппетита, вероятно, в преддверии пробуждения Майка. Время уже позднее, а Майк всё ещё не выходит из своей комнаты, что означает, что он либо страдает от похмелья, либо избегает его. Вероятно, и то, и другое.
Однако, Эл проснулась рано утром, весело поздоровалась с ним и выглядела гораздо более расслабленной и радостной, как будто с её плеч сняли груз, и это подняло бы Уиллу настроение, если бы не груз от слов его лучшего друга, который напился и признался ему в своих чувствах.
Уилл осознаёт, что бездумно смотрит на холодильник, и заставляет себя подойти к нему и достать пакет с хлебом с верхней полки. Сэндвич на завтрак самое то.
Затем он слышит голоса из гостиной.
— Доброе утро, Майк. — Это Нэнси, и сердце Уилла начинает колотиться. Он проснулся.
— Доброе.
— Есть какая-то особая причина, по которой ты носишь солнцезащитные очки в помещении?
— Нет.
— Хорошо, — говорит Нэнси. — Тяжелая выдалась ночка?
— Это мягко сказано.
Уилл сосредоточивается на том, чтобы открыть пакет с хлебом, даже несмотря на то, что его руки дрожат.
— Я помню свое первое похмелье. — Это уже Джонатан. Как все узнали, что Майк вчера был пьян? Он что-то сказал, когда вернулся домой? Или что-то сделал? — Это был незабываемый опыт. Но не в хорошем смысле.
Он слышит, как смеётся Нэнси.
— Согласна.
Уилл с трудом сглатывает, открывает холодильник и берёт банку майонеза. Он откручивает крышку, хватает нож и макает его в банку. Просто сделай бутерброд. Всё будет хорошо.
— Тебе нужен ибупрофен? — слышит он вопрос Нэнси.
— Я буду в порядке.
— Ты уверен?
— Да. Я уверен, Нэнси.
Уилл сдерживает желание закатить глаза. Почему Майк всегда такой... Майк? Но затем он напрягается, услышав шаги, приближающиеся к кухне.
— О, привет. — Голос Майка звучит удивлённо, что резко контрастирует с его прежним монотонным тоном. — Э-э, что ты делаешь?
Уилл отказывается поднимать глаза, пытаясь скрыть своё нервное состояние.
— Сэндвич.
— О, круто. Это... круто. — Он слышит, как Майк подходит ближе. — Тебе нужна помощь?
— Это просто сэндвич.
— Понятно. — Наступает момент тишины. Уилл чувствует, как Майк буквально переполнен нервной энергией.
— Эм, — наконец произносит он. — Какой сэндвич?
Что за чёрт?
— Майк, я не собираюсь в этом участвовать.
— Ты о чём?
— Ты знаешь — вести себя, как будто всё нормально.
— Тогда давай поговорим об этом! — сразу же предлагает Майк, и Уилл от удивления чуть не роняет нож.
— Что?
— Давай поговорим об этом, — повторяет он слишком уверенно.
Уилл наконец смотрит на Майка, рассматривая его спутанные чёрные волосы, мятую футболку и слишком большие солнцезащитные очки.
— Я не могу воспринимать тебя всерьёз, когда ты в очках.
— Хорошо. — Майк снимает их и быстро моргает, привыкая к свету. — Чёрт.
— Последствия твоих поступков, — не может удержаться от замечания Уилл.
Теперь Майк смотрит на него, а Уилл снова опускает взгляд на свой сэндвич.
— Ты злишься на меня?
— Почему я должен злиться на тебя? — Уилл проходит мимо него, открывая холодильник. Где же индейка?
— Из-за вчерашнего вечера.
Он находит её, берёт пакет и закрывает холодильник чуть сильнее, чем нужно.
— Нет.
— Ты врёшь.
— Майк... — Уилл потирает виски. Теперь ему самому понадобится ибупрофен. — Я не злюсь. Скорее, я... я в замешательстве.
— В замешательстве по поводу чего?
— По поводу того, что ты сказал вчера вечером. — Он избегает взгляда Майка, поворачиваясь к столу. — Если ты вообще помнишь.
— Конечно же, я помню!
Но Майк определённо не помнит. Потому что если бы помнил, он не стоял бы здесь и не разговаривал бы с Уиллом, как ни в чём не бывало. И не стоял бы так близко к нему. И не переводил бы взгляд с рук Уилла, делающего сэндвич, на его лицо, из-за чего Уилл совершенно забыл, как делают сэндвичи.
Уилл делает шаг в сторону, создавая между ними некоторое расстояние.
— Ты всё ещё пьян?
— Нет, — протестует Майк. — С чего ты взял?
— С того, что больно уж ты сейчас уверен в себе.
— Я на самом деле нервничаю, — бормочет Майк про себя, и Уилл не был уверен, должен ли он был это слышать. Затем он снова смотрит на Уилла. — Но я также знаю, что чувствую сейчас. Я смирился с этим.
Смирился? Это не может быть правдой. Уилл поворачивается к нему, полностью устанавливая зрительный контакт.
— Ты за один день превратился из ярого гомофоба в парня, влюблённого в своего лучшего друга? — Майк краснеет от этих слов, но продолжает смотреть ему в глаза и кивает. Уилл открывает рот и тоже краснеет, отводя взгляд. — Я в это не верю.
— Почему нет? — И тут Майк приближается, заставляя Уилла сделать резкий вдох.
— Майк. — Он чуть не роняет нож. — Ты не можешь просто... так поступать.
Тут голос Майка снова делается напряжённым.
— О чём вы с Тобиасом разговаривали вчера вечером?
— Об отношениях.
— Что, вы всё ещё вместе?
— А почему бы нам не быть вместе?
— Потому что, знаешь, я признался тебе в своих чувствах за несколько минут до вашего разговора.
Уилл чуть не давится. Так Майк всё-таки помнит.
— Ты был пьян. И, скорее всего, всё ещё пьян.
— Пьяные слова — трезвые мысли.
Уилл поднимает глаза, встречает пронзительный взгляд Майка и чувствует, как его щеки алеют пуще прежнего.
— Трезвые мысли, которых у тебя не было до вчерашнего дня.
— Уилл, перестань. — Майк делает шаг назад, и в его голосе слышится почти мольба. И это определённо не может быть реальностью. — Мы можем просто поговорить об этом?
Уилл сосредотачивается на том, чтобы разрезать свой сэндвич пополам.
— Пока ты не сможешь сказать это трезво, я не поверю.
— Я трезв.
Он заканчивает резать и слишком громко кладёт нож.
— Тогда скажи это. Скажи то, что сказал вчера вечером.
Майк открывает рот, но затем его взгляд мечется в сторону гостиной, и он мнётся, как будто вдруг осознаёт, что в соседней комнате находятся другие люди.
— Не здесь.
— Точно. — Уилл горько усмехается и берёт свою тарелку. — И это проблема, которой у Тобиаса никогда не было.
Майк просто смотрит на него, потеряв дар речи, и Уилл пользуется моментом, чтобы взять свою тарелку и уйти в гостиную.
— Уилл, мы смотрим «Опасность»..
— Я пойду поем в своей комнате.
— Хорошо, — нерешительно отвечает Джонатан, и похоже, что он хочет сказать что-то ещё, но Уилл уже направляется к лестнице. Дойдя до верха, он заходит в свою комнату и закрывает за собой дверь. Он ставит тарелку на стол, выдвигает стул, садится и пытается отдышаться.
Итак, Майк вспомнил прошлый вечер. Вспомнил практически всё. Уилл опирается локтем на стол, запутываясь рукой в волосах, и уставившись в стену. Он вспомнил, что сказал, и не отрицал этого. Скорее даже, пытался убедить Уилла, что это правда.
В глубине души Уилл чувствует, как по нему прокатывается волна легкомысленной радости. Волна надежды, которую он давно подавил. Последний раз он чувствовал себя так оптимистично, когда стоял в аэропорту и ждал, пока Майк пройдёт через терминал. Но это было до того, как он уклонился от его объятий, до того, как он проигнорировал его ради Эл, до того, как Майк стал... Майком.
И тогда Уилл чувствует укол вины за то, что вообще так думает. А как же Тобиас? А как же Эл? А как же то, что он заслуживает лучшего? А как же то, что Майк был пьян и, вероятно, всё ещё пьян? А как насчёт того, что единственное, что Майк может предложить, — это дерьмовые факты из мира искусства и пьяные признания? Это нельзя назвать чем-то надёжным...
В дверь стучат, и Уилл встаёт, вздыхая. Вероятно, это Джонатан пришёл проверить, как он. Он подходит к двери.
— Я в порядке, — начинает он говорить, открывая дверь. — Я просто разговаривал с... — Перед ним Майк. — Майк.
Майк смотрит на него с диким выражением лица, и Уилл едва успевает отреагировать, как Майк наклоняется вперёд, кладёт руки ему по обе стороны лица и целует его, прижимая свои губы к его. Они остаются в таком положении на секунду, губы Майка мягко прижимаются к его губам, а затем Майк отстраняется, задыхаясь. И затем он начинает говорить.
— Я имел в виду это, я имел в виду всё. — И он начинает монолог, как будто он в фильме, но Уилл едва слушает, глядя куда-то за левое плечо Майка. Его мозг заполнен белым шумом. Он смотрит на облупившуюся краску на стене и перила лестницы. Он не может слушать. Он даже думать не может.
И тут он обнаруживает, что говорит.
— Нет, — перебивает он Майка, где-то между «мне нужен был алкоголь для смелости» и «я знал, что должен сказать».
Майк замолкает.
— Что?
— Нет, это... это не так просто, Майк.
— Что не так просто?
Он быстро моргает, его глаза наполняются слезами, и он ненавидит это, потому что он не грустит, он злится. Испытывает горячую, необузданную ярость.
— Это не так просто, Майк. Ты не можешь просто поцеловать меня и ожидать, что всё будет исправлено. Потому что это не так. Ты с Эл, а я с Тобиасом... — Майк пытается перебить его, но Уилл останавливает его. — Ты думаешь, что только потому, что ты хочешь меня, ты можешь меня получить? Что это произойдёт автоматически? Что я отвечу взаимностью только потому, что ты наконец-то это понял? Где... — его голос дрожит. — Где ты был все эти годы?
Голос Майка становится мягким.
— Годы?
— Да, Майк. А ты был слишком глуп, чтобы это заметить. Это всегда был ты, и я... я ненавидел это. — Его глаза наполняются слезами, а щёки пылают.
— Уилл, я понятия не имел!
— Я знаю. — В нём продолжает бурлить гнев. — Поверь мне, я знаю. Каждый день своей жизни я хотел быть с тобой и нуждался в тебе, а тебя не было рядом. И теперь ты просто... ты просто понял? — Он издаёт истерический смешок. — За одну ночь ты просто понял. Просто вдруг понял. Я не могу... — он всхлипывает, прекрасно понимая, что все внизу, вероятно, слышат его, но ему всё равно. — Я не могу этого сделать.
Он поднимает глаза и видит слёзы в глазах Майка.
— Уилл, прости. Я... я хотел бы вернуться в прошлое...
— Но ты не можешь. — Он пытается смотреть на него с гневом, хотя его зрение затуманено слезами. — И я говорил серьёзно вчера вечером. Уже слишком поздно. — Он надеется, что резкие слова облегчат ситуацию, что возможность заставить Майка чувствовать то, что он все эти годы чувствовал сам, принесёт ему какое-то удовлетворение, но видя боль, отразившуюся на лице Майка, он ощущает, как будто его ударили в живот.
— Слишком поздно? — с трудом выдавливает из себя Майк.
Уилл заставляет себя кивнуть.
— Я выбираю Тобиаса.
— Вау, ладно, — дрожащим голосом произносит Майк. — Так... — он беспомощно разводит руки, а затем опускает их по бокам. — Ты выбираешь Тобиаса.
Уилл снова кивает, даже несмотря на, что его сердце болезненно сжимается.
— Да, Майк. Потому что он был рядом. Он был рядом всё это время.
— Ладно-ладно, я понимаю, — дрожащим голосом произносит Майк, звуча точно так же, как и он, — зло, но при этом на грани слёз. — Я понимаю. Но... — Он качает головой. — Но...
— Но что?
— Но я расстался с Эл.
Мгновение Уилл смотрит на него, пребывая в абсолютном шоке, пока до него не доходит.
— Ладно, теперь всё понятно. — Он издаёт недоверчивый смешок. — Теперь всё совершенно понятно. Теперь я могу в это поверить.
Майк поднимает глаза.
— Ты о чём?
— Ты просто пытаешься утешиться мной после разрыва.
— Что? Уилл, — Майк делает шаг вперёд. — Это не так. Если уж на то пошло, то ты — причина, по которой я с ней расстался.
— Это ужасно, Майк.
— Уилл, что... что ты хочешь, чтобы я сказал? — Теперь Майк звучит истерично. — Я... я пытаюсь... — Он проводит рукой по волосам. — Я пытаюсь...
— Я хочу, чтобы ты сказал, что это по-настоящему, — говорит Уилл, не задумываясь и удивляя самого себя. — Я имею в виду...
— Что это по-настоящему? — Майк быстро моргает, глядя на него. — Да. Это по-настоящему, Уилл, я...
— Ты всё время это повторяешь, Майк! — кричит он, но тут же замолкает, осознав, как громко они разговаривают. Он оглядывается по сторонам и понижает голос до шепота. — Если это так, ты должен дать Эл время, чтобы она смогла оправиться. Дай и себе время, чтобы оправиться. Когда вы вообще расстались?
— Вчера вечером, после разговора с тобой.
— Боже мой. Так ты и тогда был пьян? Как я могу верить тому, что ты говоришь...
— Можно я тебя ещё раз поцелую? — Наступает тишина, и Майк смотрит на него, краснея. — Чтобы доказать тебе.
— Что? Нет.
— Ладно. — Майк с трудом сглатывает.
Уилл усилием воли возвращается к теме, чувствуя, как колотится его сердце.
— Я имею в виду... — он машет руками. — Я имею в виду, а как насчёт того, чтобы сначала признаться, что ты гей? Или бисексуал?
— Бисексуал.
— Ладно. Но сначала ты должен разобраться с этим.
— Разобраться?
— Да. — Уилл пытается сделать свой взгляд достаточно строгим. — Ты ведёшь себя так, как будто мы можем просто начать встречаться или что-то в этом роде...
— А почему мы не можем?
— Майк, ты всё ещё пьян?
— Нет.
— Ладно, тогда ты должен понимать, что ты только что расстался с Эл. А я встречаюсь с Тобиасом...
— С которым ты расстанешься. — Майк пристально смотрит на него, вероятно, пытаясь выглядеть властным, но Уилл видит в его глазах страх. — Правильно?
Уилл в шоке открывает рот.
— Майк, мне кажется, ты всё ещё пьян.
— Нет.
Уилл отворачивается.
— Ладно, тогда скажи всё это через два дня. Или через неделю. Потому что я не могу... — Он качает головой, не зная, смеяться ему или плакать. — Это должно быть видение от Векны или ещё что-нибудь.
— Я докажу тебе, — торопливо начинает Майк. — Это не видение от Векны. Ты в безопасности. — Он с трудом сглатывает. — Я думаю. То есть, на самом деле... — Он глубоко вздыхает. — Это ещё одна причина, по которой я думаю, что тебе следует держаться подальше от Тобиаса. Не только из-за... моей ревности. Но потому, что он не будет знать, что делать, если ты начнёшь парить в воздухе. Это моя обязанность.
— Обязанность?
Майк кивает.
— Мы не можем потерять тебя. — Затем он делает паузу и улыбается ему. — То есть, я не могу.
Сердце Уилла замирает.
— О. Э-э... — Он делает шаг назад, в дверной проем, чувствуя, как его лицо пылает. А Майк всё ещё смотрит на него с этим мягким выражением лица. Как это может быть реально? — Я буду иметь это в виду.
Затем Майк кивает, как будто его миссия выполнена, и отворачивается, а Уилл тихо закрывает за ним дверь. Услышав, как шаги Майка удаляются по лестнице, он поворачивается и прижимается спиной к двери, как в кино.
Что, чёрт возьми, только что произошло?
***
Майк медленно спускается по лестнице, не готовый встретиться с сестрой и Джонатаном, которые, вероятно, всё слышали. Но он также не готов вернуться в свою комнату и столкнуться с мыслями о том, что только что произошло. Почему-то тишина кажется ещё хуже. Да ещё с этой головной болью в придачу. Он всё ещё пьян? Уилл спрашивал об этом столько раз, что Майк почти поверил, что всё ещё пьян, что находится под каким-то воздействием, заставляющим его делать все эти безумные вещи, но он знает, что это не так. Сейчас он полная противоположность себя пьяного, он полностью ощущает каждую эмоцию, слишком остро воспринимая своё окружение, свои мысли. Воспринимая каждое движение. Вероятно, у него похмелье. Он доходит до низа лестницы и смотрит по сторонам, ожидая увидеть Джонатана и Нэнси на диване, но замирает, когда видит своего отца, читающего газету в своём любимом кресле, как будто сегодня обычный четверг. Когда он сюда пришел? Он прочищает горло, но отец не поднимает головы, очки сползли на нос, на лице, как и обычно, читается лёгкое недовольство. Ничто не указывает на то, что он только что слышал шокирующий разговор между ним и Уиллом. Где Майк поцеловал его. И признался в своих чувствах. Громко. Чёрт! Но если бы его отец что-то услышал, он бы как-то отреагировал, верно? Он же гомофоб! Майк бы на его месте уж точно не смог бы скрыть свою реакцию. Но, с другой стороны, он, по-видимому, никогда и не был гомофобом. Майк тихо проходит несколько шагов по коридору, пытаясь дойти до кухни, и уже почти добирается до неё... — Так я полагаю, ты расстался с Эл? Майк замирает. — Что? Тед продолжает смотреть в газету. — Ты и та девушка. Та... та странная девушка, которую мы взяли к себе. — Эл? Да, я имею в виду... — Майк быстро моргает. — Технически, да. — И теперь ты с Уиллом? — спрашивает он деловым тоном. — Что? — выпаливает Майк. — Нет, совсем нет. — Наступает момент тишины. — Майк, в этом городе происходили и более странные вещи. — Мы не вместе. — И Майк не может объяснить, почему он так защищается. Или куда, чёрт возьми, делась его уверенность в своих чувствах к Уиллу. — Ну... тогда, ладно. — Тед переворачивает газету на следующую страницу, и Майк не может понять, является ли это приглашением поговорить ещё. Он колеблется секунду и уже собирается идти дальше, когда снова слышит его голос. — Репетируешь пьесу? Майк замирает. — Пьесу? — Майк, это был... — Он поправляет газету, разглаживая её. — Довольно эмоциональный диалог. Это реальность? Майк недоверчиво смотрит на отца. Последний раз он так долго разговаривал с ним, когда... он даже не знает, когда. Когда ФБР пришли к ним домой с вопросами об Эл, и он был вынужден дать семье объяснение? Или, может быть, во время одного из семейных ужинов? Он теряется в догадках. Затем Майк прочищает горло. — Э-э, как долго ты здесь сидишь? — С тех пор, как Нэнси и Джонатан наконец покинули единственную комнату, где я могу найти душевный покой. — Тед смеётся, а затем смотрит на Майка. — Не смотри так испуганно, сынок. — Он кивает головой в сторону. — Присядь. Присядь? Ладно, это определённо странно. Майк осторожно подходит и садится на диван напротив него, чувствуя, как напряжена его спина. — В чём дело? — Ты знаешь, как я оказался в браке с твоей мамой? Что? — С мамой? Эм... — Он быстро моргает, как будто это какой-то тест, который он должен пройти. — Ты сделал ей предложение? — Верно. Но как я заставил её сказать «да»? Майк прищуривает глаза и морщится. — Ну... ты типа очаровал её? — После этого. — Что?! Папа, я не... — Я приложил усилия. — Тед продолжает смотреть в газету. — Я пообещал обеспечить её всем необходимым. И потом обеспечил. — Ты имеешь в виду деньгами? — Деньги — это одно. Очень важная вещь, разумеется, — ворчливо отвечает он. — Но есть и другие вещи. — Ладно, — нерешительно произносит Майк, сбитый с толку. — Например? — Например, дать человеку время на исцеление. Или дать ему понять, что это реально. — Майк бледнеет, поскольку эти слова ему знакомы. — Или, ну, ты понимаешь... — Тед задумывается, очевидно, чувствуя неловкость. — Рассказать всем о себе. И тогда Майк впадает в панику. Абсолютную панику. Его отец всё услышал. Всё! А это значит, что гомофоб только что узнал, что Майк гомосексуалист. Настоящий гомофоб. Нет, его отец только что узнал, что он гомосексуалист. Нет. Майк должен сказать ему, что это было для пьесы. Они репетировали. Это был сценарий. Это же звучит правдоподобно, да? И как только он говорит: — Это было для пьесы, — его отец говорит одновременно с ним: — Всё в порядке. — Что? — Я... — Тед наконец опускает газету и смотрит на него. — Я решил, что могу вычеркнуть одну вещь из твоего списка. И тут до Майка доходит. Он открывает рот, смотрит на отца и задаётся вопросом, реально ли это. Может, он всё ещё пьян. Или, может, это похмелье. Алкогольный абстинентный синдром может вызывать галлюцинации, верно? — Всё в порядке, — снова говорит отец. — Правда. Майк. — Он наклоняется к нему. — Ты выглядишь так, как будто у тебя сейчас будет инсульт, сынок. Он вздрагивает, и его глаза наполняются слезами. А его мозг снова и снова повторяет «нет, нет, нет», потому что, конечно, он только что сделал каминг-аут, но он не может плакать перед отцом. И это точно будут не только слёзы. Это будут полноценные рыдания! — Ах, Майк. — Голос его отца мягкий, он смотрит на него пристально. А затем, после секунды колебания, он переводит взгляд в сторону кухни. — Карен! Можешь... И тогда его мама выходит из кухни, вытирая руки полотенцем, с широко раскрытыми сочувственными глазами, как будто она всё слышала, что, вероятно, так и есть. — О, Майк. — Она идёт к нему, а он дрожащими ногами встаёт с дивана, слезы уже текут по его щекам. Он протягивает руки, как будто он снова маленький ребенок, и она тут же притягивает его в свои объятия, крепко прижимая к себе, положив руку ему на затылок. И он плачет. — Я... мне так жаль. — Нет, не сожалей, Майк, — шепчет она. — Это так логично. — Она обнимает его крепче. — Ты всегда заботился о нём. И да, теперь он рыдает. Но в то же время ему становится легче. Как будто так и должно было быть, как будто какая-то недостающая его часть вернулась на место. Но всё равно это... — Это... — он ненавидит, как срывается его голос. — Это ненормально. — Это не имеет значения. — Он чувствует, как мама качает головой. — Для меня ты останешься тем же Майком. Всегда. — Она отстраняется и смотрит на него со слезами на глазах. — И я буду любить тебя, что бы ни случилось. Майк кивает, не в силах говорить, его лицо морщится, и мама снова притягивает его к себе. Он чувствует, как она наклоняет голову, глядя на Теда. — Тед, — шепчет она. — Дай ему какой-нибудь мотивирующий совет. — Я уже дал. — Его знакомая протяжная манера возвращается. Наступает тишина, и Майк может представить, как они смотрят друг другу в глаза. — Ладно, — вздыхает он. — Присоединяюсь к словам твоей мамы. — Наступает многозначительная пауза. — Ко всем. И если это было самое близкое к «я люблю тебя, сынок», Майк готов принять это. Он отстраняется, улыбаясь Теду слезливой улыбкой. — Спасибо, папа. — Он смотрит на них обоих. — Спасибо вам обоим. — Не благодари нас, Майк. — Его мама вытирает глаза кухонным полотенцем, с которым она вошла. — Я должна была догадаться. Я должна была помочь тебе справиться с этим. — Эм... — Майк с улыбкой пожимает плечами. — Я только вчера вечером всё понял. Она удивлённо смеется. — И почему меня это не удивляет? — Карен снова смотрит на него. — О, иди сюда. — И обнимает его во второй раз. И когда Майк обнимает её в ответ, глядя через её плечо на свет, проникающий через окна кухни, он не знает, что будет дальше. Он не знает, сколько времени понадобится, чтобы завоевать доверие Уилла, и расстанутся ли Уилл и Тобиас. Но он знает, что, что бы ни случилось, он справится.
