Everything comes back to you

      Майк делает глоток газировки и морщится от газа. Партия решила собраться в игровом зале в воскресенье вечером и, честно говоря, Майк им за это благодарен. Очень благодарен. Последние три дня были странными: родители то и дело кидали на него сочувственные, многозначительные взгляды, Нэнси и Джонатан смотрели на него так, будто уже всё знали, а Уилл всячески избегал его, проводя почти всё время в доме Тобиаса. По крайней мере, Майк предполагал, что в доме Тобиаса, потому что в своей комнате его не было. Не то чтобы Майк искал его. Или думал о нём. Постоянно.              Он оглядывается, пытаясь отвлечься. Дастин играет в «Диг Даг», а Лукас — в «Бурю». Сначала он за ними наблюдает, но вскоре ему приходится уйти в разочаровании, потому что они продолжают говорить о том, как было бы хорошо, если бы сыграл Тобиас, чтобы «увидеть его время реакции». И хотя Майк сказал им, что «реакция» Тобиаса — просто плохо замаскированные приёмы обмана, они даже ухом не повели. Так он и оказался у стойки с закусками, снова пребывая в раздражении.              Эл и Макс играют в какую-то гоночную игру и хихикают, и Майк с облегчением вздыхает, когда видит, что Эл отвлечена. Пусть они и в хороших отношениях, они всё равно сейчас держатся друг от друга на расстоянии, что, вероятно, к лучшему.              Несмотря на то, что его друзья радостные, он чувствует себя потерянным и брошенным, находясь в странном периоде жизни, когда его родители знают о нём то, чего не знают его ближайшие друзья. И то, что знает Уилл, но отказывается в это верить. То, во что он сам с трудом может поверить, если это вообще так.              Но это так.              Он знает это, потому что в последующие дни он постоянно ловит себя на том, что смотрит на Уилла. Потому что в ту ночь, когда алкоголь и похмелье давно прошли, он лежал в постели и, засыпая, представлял себе лицо Уилла. Тогда-то он понял, что это был не первый раз, когда он так делал. Что он делал это много раз, но всегда думал, что это просто потому, что он и Уилл разговаривали друг с другом по рации перед сном, и его мозг просто ассоциировал эти две вещи, но это... это что-то другое. Теперь он знает, что именно.              А когда он не думает о Уилле, то перебирает события в голове. Анализирует. Сожалеет. Пытается понять, что он упустил за все эти годы, ища подсказки, как будто это какая-то головоломка из Изнанки. Картина. Тот факт, что он никогда не посылал писем. Их ссора в прошлом году. Слова: «не моя вина, что тебе не нравятся девушки». А ещё то, что Уилл, вероятно, любил его в то время, любил его в течение многих лет. Майк спросил: «а что, если ты захочешь присоединиться к другой партии?» Уилл ответил: «это невозможно».              Тут кто-то толкает его в плечо, и он вздрагивает.              — Ну, как всё прошло?              — Что? — озадаченно спрашивает он.              Это Макс. Она пристально смотрит на него.              — Три дня назад. Жидкое мужество. Только не говори, что я дала тебе его зря. Это дорогое удовольствие, ты же знаешь...              — Всё прошло хорошо.              Она поднимает бровь.              — Хорошо? — Макс поворачивается к игровому залу, к углу, где Уилл и Тобиас ютятся вместе перед автоматом с клешней, что Майк очень старался игнорировать. — Я имею в виду, они всё ещё...              — Я знаю, — резко отвечает Майк. — Тебе не нужно... Я знаю.              — Ладно. — Теперь она смотрит на него. — Так тебя отвергли?              — Что? — Он быстро моргает. — Нет, нет. Вовсе нет.              — Отвержение — это часть жизни, Уилер.              — Меня не отвергли! Ему просто нужно время.              Макс делает паузу.              — Время, чтобы выиграть плюшевых зверюшек с Тобиасом? — Они оба замолкают, когда Уилл издаёт звук удивления. Майк поворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тобиас достаёт плюшевого гепарда из нижней части автомата и передаёт его Уиллу, который сияет от счастья.              — Как Тобиас может быть так чертовски хорош во всём? — Майк не может оторвать глаз от представшей перед ним картины, его грудь яростно поднимается и опускается. — Серьёзно, как я могу с ним соревноваться?              Макс хмурит брови.              — Так теперь это соревнование?              — Я не знаю! — И Майк ненавидит, как расстроенно звучит его голос. Он прочищает горло. — Я думаю, Уилл не верит тому, что я сказал.              — Честно говоря, я бы тоже не поверила.              Он резко поворачивается к ней.              — Что?              — Я имею в виду, сам подумай. Вы были друзьями в течение многих лет, большую часть времени ты встречался с его сестрой, он наконец-то нашёл себе парня, а ты всё это время вёл себя как гомофоб, и теперь ты пытаешься сказать ему, что это не так, что на самом деле он тебе нравится, причем, я бы добавила, в пьяном виде...              — Это была твоя идея!              — Это сработало, разве нет?              — Да, как я и сказал. — Голос Майка становится тише. — Но это не...              Он замолкает, и они оба поворачиваются к Уиллу и Тобиасу, которые теперь перешли к игре «Астероиды», стоя друг к другу слишком близко.               — Понятно. — Она прислоняется к стойке с закусками. — И как ты собираешься рассказать об этом Эл?              — Я уже рассказал.              — Что? Когда?              — Сразу после того, как поговорил с Уиллом в тот вечер.              Она приподнимает брови.              — Майк Уилер, ты не теряешь времени даром.              — И мои родители знают.              Тут она чуть не давится.              — Твои... твои родители знают?              Майк кивает.              — Они типа подслушали нашу с Уиллом ссору на следующий день. Ссору, во время которой я, возможно, импульсивно поцеловал Уилла.              Её рот открывается.              — Боже мой, Майк. Ты просто бульдозер. — Она качает головой. — Ты знаешь, чего хочешь, и просто... идёшь к этому напролом.              Майк сжимает губы.              — Да, так и есть. Но Уилл ведёт себя как-то нерешительно.              — Нерешительно?              Он скрещивает руки.              — Ну, как будто не может определиться.              Макс замолкает, снова глядя на Уилла и Тобиаса.              — Похоже, он уже определился.              — Нет, не определился, — резко отвечает Майк. — Послушай, у меня есть основания полагать... — он обрывает себя. — У меня есть... источники. Источник. Очень надежный источник, который сказал мне, что Уилл, возможно, написал для меня картину. Картину, которую я получил...              — Майк, ты что, сам и есть этот источник?              — Нет. Макс, ты можешь сейчас быть серьёзной?              Она пытается сдержаться.              — Я попробую.              — Эл рассказывала мне в одном из своих писем, что Уилл работал над картиной для кого-то, кто ему нравился. Ну, он этого не говорил, но он уделял картине так много времени, что она догадалась. И он подарил её мне, когда мы возвращались из Калифорнии, со всей этой речью о том, что Эл заказала её, потому что она считает меня сердцем партии и я заставляю её чувствовать себя лучше, несмотря на то, что она другая, и что она всегда будет нуждаться во мне. Ну, а теперь послушай. — Он делает паузу для драматического эффекта, поднимая руки. — Эл сказала мне, что она никогда не заказывала эту картину. А это значит, что это были мысли Уилла. — Когда Макс ничего не отвечает, он продолжает: — Уилл так ко мне относился.              Макс скрещивает руки.              — Ладно, это здорово, но...              — Но что?              — Это было до Тобиаса, верно?              Майк сдувается и замолкает.              — Да, но... — он замирает, не зная, что ещё сказать. И вдруг он ощущает злость. — Макс, разве не ты говорила мне, что мы с Уиллом созданы друг для друга? Что Тобиас слишком умный для него?              — Да. — Она кивает. — И я имела это в виду. Но это было до того, как Уилл... ты знаешь, — Она расширяет глаза для пущей выразительности.              — Что?              — Выбрал Тобиаса. — Она смотрит в их сторону. — Я думала, что признание всё решит, но если это не так, если это всё ещё продолжается... — Она указывает на автоматы, рядом с которыми Тобиас и Уилл начинают смеяться вместе как по сигналу. — Тогда Уилл, возможно, знает что-то, чего не знаем мы. Тобиас, возможно, подходит ему. И нам, возможно, просто нужно уважать его решение.              — Ни за что!              — Майк. — Она бросает на него суровый взгляд.              — Что? Я не буду. — Он разводит руками. — Кроме того, я почти уверен, что Уилл всё ещё мне не верит. Поэтому он всё ещё с Тобиасом. Я имею в виду... — Он замолкает, задумавшись. — Он ещё говорил, что я должен сначала проделать работу.              — Работу?              Он морщит брови, пытаясь вспомнить.              — Дать себе время, чтобы залечить раны. Дать Эл время, чтобы залечить раны. И... — Он чешет затылок. — Рассказать всем о себе.              Макс тихонько присвистывает.              — Ну, Уилер, похоже, тебе есть над чем поработать.              — Но я не думаю, что смогу. Рассказать, я имею в виду. — Он оглядывается, боясь, что кто-нибудь его услышит.              — Всё не так плохо. — Макс поворачивается к нему лицом. — Просто сделай то, что сделал Уилл. Драматично усади всех в круг и скажи дрожащим голосом: «ребята, мне нужно вам кое в чём признаться».              — Макс, — произносит он, стараясь не смеяться. — Да ладно тебе, ты даже не представляешь, каково это.              — Нет, не представляю. — Её голос немного смягчается. — Слушай, если ты не готов, найди другой способ. Спой ему серенаду. Напиши ему стихотворение. Подари ему розу при свете луны. — Она поднимает глаза и видит, как Лукас машет ей рукой. — Мне нужно идти. Но послушай, — она поворачивается к нему. — Вы — Майк и Уилл. Ты найдёшь нужное решение.              И уходит.              Майк беспомощно смотрит, как она уходит. Если он собирается найти решение, ему нужно найти его срочно.              

***

      — И тогда я сказал: «это место работает на налоговые деньги, а не на наши четвертаки».              Все смеются над шуткой Тобиаса, и Уилл тоже пытается смеяться.              — Так они вернули тебе деньги? — спрашивает Дастин.              — Они вернули мне деньги.              Теперь все они собрались у стола с закусками, закончив играть в аркадные игры, и слушают, как Тобиас рассказывает историю о том, как он и Уилл потеряли доллар в игре «Астероиды», не получив за это никакого игрового времени, и когда он попытался вернуть деньги, работник долго отпирался, пока Тобиас не начал излагать кучу логических доводов, и работник в конце концов вернул ему доллар.              И все слушают с большим интересом. Дастин смеётся так громко, как Уилл давно не слышал, Эл живо интересуется тем, как аркады зарабатывают деньги, а Макс просто выглядит впечатленной. Так же как и Лукас. Но Уилл обнаруживает, что сам он лишь притворяется, что ему смешно, а Майк вообще выглядит раздражённым.              — Ты уверен, что не подкупил того парня?              Все замолкают, услышав голос Майка.              — Майк, — говорит Тобиас и делает паузу, как будто собирается выдать ещё одну шутку. — Зачем мне было добровольно давать ему больше денег?              И, как и следовало ожидать, все смеются. А Уилл с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза. Он не знает, что на него вдруг нашло сегодня вечером. Обычно он бы тоже смеялся громче всех, восхищаясь интеллектом и остроумием Тобиаса и глядя на него с восторгом, но каждый раз, когда он чувствует, что начинает склоняться в эту сторону, он ощущает на себе пристальный взгляд Майка, и весь его мыслительный процесс прерывается.              И Майк снова делает это, насупленно глядя то на Тобиаса, то на Уилла. К тому же, теперь, когда Уилл понял, что дело в ревности, а не гомофобии, граничащей с собственничеством, он обнаруживает, что смотрит на Майка чаще, чем следует.              И вот это происходит вновь. Он и Майк встречаются взглядами, и это почти как будто они разделяют момент раздражения, сближаются из-за того, что они единственные, кто не смеётся, удерживая зрительный контакт слишком долго, а затем на губах Майка появляется едва заметная ухмылка, и Уилл быстро отводит взгляд.              Но это, кажется, придаёт Майку уверенности.              — Тобиас, я просто хочу сказать, — Майк наклоняется вперед, опираясь локтями о стол. — Это всего лишь доллар. Почему ты не можешь просто забыть об этом?              — Потому что это речь идёт о деньгах?              — Что, не можешь позволить себе их потерять?              — Конечно, я могу себе это позволить. — Тон Тобиаса беззаботный, хотя Уилл понимает, что тот злится. — Но разве мы не слишком молоды, чтобы презирать друг друга за доходы? Никто из нас не достаточно взрослый, чтобы работать. То есть, сначала дискриминация по сексуальной ориентации, а теперь по доходам? Никто не в безопасности рядом с этим парнем.              Все снова смеются, почти как в ситкоме. Уилл оглядывается и видит, что Майк всё ещё злобно смотрит на Тобиаса.              — У некоторых из нас действительно есть работа. — Затем он переводит взгляд на Уилла, почти многозначительно, и, к счастью, не говорит о том, что присматривать за Уиллом — и есть его «работа».              — А какая у тебя работа? — спрашивает Тобиас, и Уилл смотрит на Майка с любопытством.              — Э-э... — Майк бледнеет, смотрит на Уилла и снова отводит взгляд. — Знаешь... — он смотрит вниз, барабаня пальцами по бёдрам. — Мою окна. Для своей семьи. И для соседей.              Это явная ложь, но Тобиас этого не замечает.              — Это вряд ли приносит большой доход, — фыркает он. — Сколько ты получаешь? Доллар в день?              Майк сердито прищуривает глаза.              — Знаешь что? — Он встаёт. — Забудь об этом. — Затем он переводит взгляд на Уилла. — Твой парень — придурок.              — Майк...              Но он уже уходит.              — Что с Майком и его привычкой уходить из игровых залов? — спрашивает Лукас, и это вызывает несколько смешков, но Уилл едва слышит его, наблюдая за уходящим Майком и впервые чувствуя, что он... на его стороне? А что, если Майк действительно моет окна? Тогда слышать такое довольно обидно.              — Уилл? — Тобиас внимательно смотрит на него.              — Это было довольно жестоко.              — Жестоко? — Тобиас кашляет, поднимая брови. — Ты же понимаешь, что Майк гомофоб, да?              Он замирает, вспоминая, что Тобиас не знает правды.              — Гомофоб. Да, — заикается он. — Но всё равно мы должны, э-э, относиться ко всем с уважением, верно?              Тобиас смотрит на него с недоверием.              — Только если сначала они будут относиться к нам с уважением.              И как он может с этим поспорить? Он думает секунду, не зная, что сказать. Так вот как Майк всегда себя чувствовал? Ощущал, что никогда не сможет состязаться с остроумием Тобиаса?              — Ты прав, — произносит он неубедительно. — Прости.       — Всё в порядке, — осторожно говорит Тобиас, всё ещё наблюдая за ним, прежде чем в конце концов вернуться к разговору. И все они ещё десять минут ведут несколько натянутую беседу об аркадных играх и о том, чем они занимаются на этой неделе, и никто больше не упоминает Майка или историю с возвратом денег. В какой-то момент Уилл оглядывается на аркаду, гадая, куда делся Майк, и когда он снова смотрит в сторону Тобиаса, тот смотрит прямо на него, слегка прищурив глаза.              — Уилл, хочешь сыграть ещё в одну игру?              — Нет.              — Я так и думал. — Он бросает на него многозначительный взгляд, хотя Уилл не уверен, с чем это связано.              — Ладно.              И в этот момент все начинают расходиться. Дастин говорит, что у него виртуальное свидание с Сьюзи. Лукас и Макс вдруг должны куда-то уйти. Эл идёт с ними, вместо того чтобы ждать Майка, что совершенно странно.              И остаются только он и Тобиас за столом с закусками; вокруг них раздаются звуки игрового зала. Тобиас смотрит на свои руки.              — Итак, — неуверенно начинает Уилл, поворачиваясь к нему. — О чём ты хочешь поговорить?              — О тебе и Майке.              — Ты о чём?              — Я не глупый, Уилл, — фыркает Тобиас, глядя на него. — Ты лучше всех должен знать, что я не глупый.              Уилл задумывается на секунду, быстро моргая.              — Да, я знаю. Ты ведь только об этом и говоришь, верно?              Это звучит не так, как он планировал, и Тобиас смеётся.              — Ух ты, Уилл.              — Нет, я имею в виду, что это твоя фишка. Все эти сложные слова и заковыристые шутки...              — Я не об этом говорю. Не об интеллекте. Потому что любой, у кого есть хоть немного мозгов, может увидеть то же, что вижу я.              Уилл тут же паникует.              — А что ты видишь?              Тобиас снова опускает взгляд на свои руки.              — Вы с Майком всё время смотрели друг на друга. Всё то время, пока мы сидели здесь.              Правда?              Уилл пытается придумать ответ.              — Наверное, это просто потому, что мы снова друзья.              — Вы снова друзья? С каких это пор?              Чёрт. Он действительно не сказал Тобиасу?              — Мы помирились четыре дня назад, кажется.              — Четыре дня назад? Уилл, что... — Тобиас качает головой. — И ты не подумал мне сказать?              — Наверное, я забыл.              — Забыл? — Тобиас проводит рукой по волосам, смеясь почти истерически. — Уилл, это... ты ведь понимаешь, что всё это выглядит очень подозрительно, да?              Уилл морщится.              — Что в этом подозрительного?              — Действительно, что же? — Тобиас пристально смотрит на него, и Уилл отводит взгляд.              — Ты же сам сказал, что всё это подозрительно!              — Потому что это так! — почти кричит Тобиас. — Это так, Уилл. И теперь ты вдруг защищаешь его, хотя он гомофоб...              — На самом деле он не гомофоб.              — Ладно. — Тобиас делает паузу и смотрит на него. — Ты собираешься мне объяснить, почему, или мне придётся ждать ещё четыре дня, чтобы узнать?              Уилл с досадой выдыхает.              — Я не могу тебе сказать, почему. Это... личное.              — О, вау, ладно. — Тобиас трёт лицо руками. — Так у тебя есть секрет с этим другом детства, с которым вы знакомы уже десять лет, и ты не можешь раскрыть его своему парню... Уилл, это же сюжетная линия всех фильмов категории Б, и ты знаешь, как они заканчиваются? Ты знаешь, с кем в итоге остаётся главный герой? Каждый раз, чёрт возьми?              — Я думал, ты смотришь только документальные фильмы.              — Уилл, я серьёзно. — Тобиас поворачивается к нему, его голос дрожит. — Скажи мне, или... или всё кончено.              — Кончено?              — Мы расстаёмся.              — Тобиас...              — Я серьёзно, Уилл.              Уилл испуганно смотрит на него, его сердце колотится.              — Я... чёрт. Он был очень пьян, когда сказал это. Очень пьян.              — О, Боже.              — И я даже не думаю, что он имел это в виду, и я до сих пор так не думаю. Он идиот. И он расстался с Эл, а это значит, что он ищет замену...              — О, Боже.              — И он... он, возможно, сказал, что... я ему нравлюсь? Больше, чем как друг. — Уилл с трудом сглатывает, избегая зрительного контакта, и смотрит на настенные часы в игровом зале. 21:03.              — Ладно, я понял... что сделал Майк. — Уилл замечает, что руки Тобиаса дрожат. — Важнее то, как ты ответил.              — Я отказал ему.              — Правда? — Тобиас звучит искренне удивлённым.              Уилл смотрит на него, сбитый с толку.              — Конечно. Я же встречаюсь с тобой.              — А если бы ты не встречался со мной?              — Тобиас, что... что это такое? — Уилл разводит руками. — К чему ты клонишь?              — Уилл, ты должен понимать, к чему я клоню. — Тобиас снова опускает глаза и сжимает руки. — Я имею в виду, ты гей, и твой лучший друг детства, по-видимому, признался, что ты ему нравишься, друг, которого я, кстати, тоже подозревал, что ты любишь, ещё до того, как узнал обо всём этом, а ты... ты просто отвечаешь на мои вопросы, словно мы на собеседовании...              — Собеседовании?              — И я даже не могу понять, чего ты хочешь на самом деле. Мне кажется, я не могу понять, что происходит в твоей голове, или ты просто говоришь то, что я хочу услышать...              — Я не знаю! — почти кричит Уилл. — Я не знаю. Я не знаю, чего я хочу.              — Хорошо. — Тобиас снова смеётся, снова этим истерическим смехом. — Вот оно. Это то, что я хотел услышать. Ты не знаешь. Ты не знаешь, кого выбрать.              — Нет, чёрт возьми! — Уилл подносит руку ко лбу. — Слушай, Майк даже не был серьёзен в тот момент. Он был пьян.              — А если он был серьёзен? — Тобиас смотрит на него безумными глазами. — Если он действительно имел в виду всё, что сказал?              Уилл замирает в замешательстве.              — Я... как вообще можно принять здесь решение?              Тобиас внезапно встаёт.              — Ладно, это то, что я хотел услышать. Спасибо, Уилл.              — Что?              — Спасибо, что рассказал мне, что кто-то другой признался тебе в своих чувствах, а ты даже не в состоянии принять решение.        — Тобиас, подожди...              Тобиас делает паузу, опираясь руками на край стола.              — Представь, что я сказал бы тебе, что какая-то девушка или парень признались мне в любви, и теперь я не знаю, как принять решение...              У Уилла сжимается сердце.              — Да, именно так. — Тобиас поднимает очки. — Именно так, Уилл. — Он отходит от стола. — Я ухожу.              — Но как ты доберёшься до дома?              — О, так теперь тебе не всё равно? — Только тогда Уилл понимает, как расстроен Тобиас. — Неважно. Я найду способ. Ты же помнишь, я всё время придумываю одни только умные, заковыристые вещи. Это моя фишка.              Уилл удивляется тому, как точно Тобиас запомнил его слова. И тогда его осеняет.              — Тобиас, ты слишком хорош для меня.              — Уилл, не надо.              — Нет, я серьёзно. Я не могу... Я не могу за тобой угнаться. Ты слишком умный. Слишком. Ты заслуживаешь лучшего.              — Не льсти мне, чтобы вместо этого заполучить Майка.              Уилл отшатывается.              — Так вот, что ты думаешь... Ладно, забудь. — Он отворачивается. — Тогда ищи дорогу домой.              — Так и сделаю. — Он слышит, как Тобиас разворачивается, и когда Уилл оглядывается, тот уже удаляется. Уилл смотрит ему вслед, и его глаза наполняют слёзы.              Что только что произошло? Как так случилось, что он сидит здесь и трёт глаза, едва сдерживая слёзы, за столом с закусками посреди игрового зала. Но ему всё равно, он чувствует себя виноватым.              Был ли Тобиас прав? Было ли странно, что Уилл не рассказал ему о примирении с Майком? Если осознание того, что Майк его любит и не является гомофобом, вообще можно считать примирением.              Почему он не рассказал об этом Тобиасу? Он действительно просто забыл? Несмотря на то, что они проводили много времени вместе? Но как он мог забыть о таком?              А что, если он действительно пытался это скрыть? От этой мысли Уилл нервно сглатывает.              Может быть, дело в том, что если бы Тобиас знал, это подвело бы его к одному выводу, одному единственно возможному варианту, потому что до этого он был уверен, что Уилл не может больше любить Майка, поскольку тот превратился в придурка. Гомофобного придурка.              Нет, автоматически исправляет себя Уилл. Майк просто ревновал.              А потом в груди появляется трепет, и он зажмуривает глаза. Стоп. Какая разница, что чувствовал Майк, всё равно уже слишком поздно! Уилл встречается с Тобиасом, и Тобиас классный. Правда, он всё ещё не знает об Изнанке, потому что Уилл ему ещё не рассказал... пока. А ещё он заканчивает каждую ссору уходом, вместо того чтобы пытаться всё уладить. И как же порой сложно понять его идеи, и вместо того, чтобы попросить разъяснений, Уилл просто отключается на большую часть разговора. Но всё это мелочи по сравнению с эгоизмом и импульсивностью Майка, и эти черта характера настолько сильно олицетворяются с Майком, что исправить их не представляется возможным. Для любого выбор бы не представил сложности. Тобиас — тот самый... он должен оказаться им...              Тут Уилл замечает движение краем глаза и поднимает взгляд. Это Майк идёт к нему.              — О, Боже, — бормочет он.              — Уилл, что... — Майк, запыхавшись, садится напротив него, и его глаза расширяются при виде выражения лица Уилла. — Что он с тобой сделал?              — Ты о чём? — Затем Уилл осознаёт, что несколько мгновений назад он плакал, и быстро вытирает глаза. — Ничего он не делал.              — Ничего? — повторяет Майк, выглядя явно разгневанным. — Слушай, если он что-то сказал или сделал...              — Он ничего такого не делал, Майк. Можешь просто уйти?              — Уйти? Как Тобиас, который оставил тебя здесь? — Майк глубоко вздыхает, пытаясь успокоиться. — А что, если ты начнёшь парить в воздухе?              — Ты действительно думаешь, что Векна доберётся до меня в воскресенье вечером в захудалой игровой аркаде?              Майк улыбается, как будто Уилл удачно пошутил.              — Возможно.              — Ну, это вряд ли. Так что ты можешь уходить.              — И всё же не стоит рисковать. — Майк продолжает смотреть на него, и несколько секунд они не отрывают друг от друга взглядов. Первым отводит взгляд Уилл, чувствуя, как его лицо краснеет. Майк прочищает горло. — Так куда же все пошли?              Уилл глубоко вздыхает, позволяя вопросу отвлечь его.              — Дастин запланировал свидание с Сьюзи. Лукас и Макс тоже куда-то ушли. Эл пошла с ними.              Майк кивает, хотя Уилл видит, что тот едва слушает, его глаза по-прежнему прикованы к Уиллу.              — Ты в порядке?              Уилл чувствует комок в горле.              — Да, я в порядке.              — Наверное, я должен перестать спрашивать. Я знаю, ты ненавидишь, когда люди постоянно задают тебе такие вопросы. — Он беспокойно оглядывает зал, пока его взгляд не останавливается на столе рядом с Уиллом. Его рот тут же кривится. — Он должен был знать, что ты хочешь дракона.              — Что?              Майк указывает на плюшевого гепарда рядом с Уиллом.              — Я про автомат с игрушками. Ты же, наверное, хотел дракона, да?              Уилл открывает рот, затем закрывает, и в его глазах вновь появляются слёзы.              — Чёрт возьми, Майк!              Майк выглядит обеспокоенным.              — Уилл, что...              — Хватит всё усложнять.              — Что усложнять?              — Ты не даёшь мне принять решение, — всхлипывает Уилл. — Хватит говорить такие вещи. И смотреть на меня так.              — Как я на тебя смотрю?              — Как... как... — заикается он. — Ты знаешь, как.              — Уилл, я не... — он обрывает фразу. — Это... это всё для меня так ново.              — Это? Нет никакого этого, — перебивает его Уилл, указывая на них обоих. — Этого нет.              — Пока нет. — Уилл приоткрывает рот от его смелости. — Разве я ошибаюсь?              Они смотрят друг на друга в застывшей тишине, и Уилл снова отводит взгляд.              — Джонатан уже здесь?              От этого вопроса Майк падает духом и откидывается назад.              — Да, он приехал пять минут назад.              — И ты просто оставил его там?              — Я собирался привести вас, кто же знал, что Тобиас успел покинуть тебя. — Майк смотрит на него с раздражением.              Уилл встаёт.              — Ладно. Тогда увидимся снаружи.              Майк смотрит на него сердито.              — Увидимся снаружи.              Уилл поворачивается и направляется к дверям аркады, не успев до конца обдумать ситуацию, открывает их и бежит к главным дверям, где видит фары машины Джонатана, светящиеся сквозь дождливое стекло. На улице дождь?              Он почти не колеблется, выбегая на улицу и закрывая голову руками, а Джонатан наклоняется, открывая для него пассажирскую дверь. Уилл быстро запрыгивает в машину, где его встречает звук регги.              Он морщится.              — Перенял от Аргайла?              Джонатан строит гримасу.              — Это типа прощального подарка от него.              — Я так и подумал.              Джонатан смеётся, и Уилл тоже не может удержаться от смеха, но потом наступает момент осознания, и вот Уилл уже безучастно смотрит в лобовое стекло.              — Всё в порядке?              Уилл быстро моргает.              — Да.              — Хорошо. — Джонатан барабанит пальцами по рулю. — Мы кого-нибудь еще собираемся забирать?              Уилл замирает, и ему кажется, что в этот момент машина — метафора, и он должен выбрать, кого забрать с собой. Тобиаса, который, вероятно, идёт где-то под дождем, или Майка, который всё ещё сердито сидит за столом с закусками.              — Я не знаю.              — Не знаешь? — Джонатан поднимает бровь, и Уилл чувствует на себе его взгляд. — Как ты можешь не знать?              — Я не знаю, Джонатан, — резко отвечает Уилл, будучи на грани слёз. — Я не знаю, кого мы заберём.              Наступает пауза, затем Джонатан выключает двигатель, и регги-музыка умолкает.              — Уилл. — Он поворачивается к нему. — Что происходит?              Уилл опирается локтем об окно, запуская руку в волосы. Он смотрит на дождливое окно, видя сгруппировавшихся снаружи людей, среди которых нет ни Майка, ни Тобиаса.              — Много всего.              — Например?              Чёрт.              — Майк признался в своих чувствах.              — Боже мой.              Он поворачивается к Джонатану, который выглядит потрясённым.              — Это произошло несколько дней назад. Он был пьян. Очень пьян.              — Ладно... — Джонатан замолкает. — Так он не имел в виду...              — Но он продолжает настаивать на своём. — Уилл отводит взгляд и снова смотрит на анонимные фигуры. — Алкоголь не может действовать четыре дня подряд, правда?              Джонатан задумывается.              — Не может.              — Вот чёрт! — И теперь Уилл чувствует, что действительно сейчас заплачет. — Я не знаю, что делать.              Тишина душит, и Уилл практически ощущает, как крутятся шестерёнки в голове у Джонатана.              — Ты разговаривал с Тобиасом?              — Да, только что ему рассказал.              — В игровом зале?              — Точнее, он сам догадался.              Джонатан сглатывает.              — Сам?              Уилл кивает.              — Тогда это должно стать первым индикатором.              — Чего?              — Между вами, ребята, нет откровенного общения.              — Джонатан. — У Уилла пересыхает во рту. — Не говори так.              — Но это правда.              — Я вовсе не дерьмовый парень!              — Я и не говорил, что ты такой. — Джонатан замолкает, как будто хочет сказать ещё что-то. — Просто... — Он делает паузу. — Если бы это был Майк, ты бы всё рассказал...              — Замолчи.              — Уилл, я серьёзно...              — Замолчи, Джонатан. — И Уилл действительно собирается расплакаться.              — Эй, — голос Джонатана смягчается. — Прости. Я не пытаюсь...              — Ну, выглядит, как будто пытаешься. — По его щеке скатывается слеза. — Ты пытаешься. А я... я стараюсь изо всех сил... — Он глубоко вздыхает. — Но это так сложно. У меня есть идеальный парень, а потом появляется Майк со своими чувствами, и я просто... — Он качает головой. — Я просто не могу...              — Это трудное решение, — перебивает его Джонатан, пристально глядя на него. — Да, трудное. И ты уже знаешь, что я скажу. — Он протягивает руку и кладет её на плечо Уилла. — Что я хочу, чтобы ты выбрал парня, который идеален, который заставляет тебя улыбаться, а не парня, который заставлял тебя плакать, сколько, пять лет?              — Я не знаю, когда это началось.              Он убирает руку.              — Ладно, парня, из-за которого ты рыдал в фургоне в Юте. — Уилл смеётся вопреки ситуации. — Но такова жизнь. — Джонатан откидывается назад и смотрит на дождливое лобовое стекло. — И да, я раньше говорил тебе, что считаю правильным для тебя, но, вообще, это твоя жизнь. — Джонатан поворачивается, чтобы посмотреть на него. — Только ты знаешь, что для тебя правильно. И если это Тобиас... — Джонатан замолкает, как будто следующие слова очень важны. — Тогда тут и обсуждать нечего.              Слова Джонатана доходят до сознания, и Уилл прислоняется головой к окну, по щекам стекают ещё несколько слезинок.              — Я ненавижу Майка.              — Ты не единственный. — Джонатан звучит одновременно задорно и разочарованно. — Он точно держит тебя на коротком поводке.              — На коротком поводке, — саркастически повторяет Уилл. Затем он смотрит в окно. — Думаю, мы забираем Майка. Не знаю, куда делся Тобиас. Я... кажется, сказал ему, чтобы он сам добирался домой. — Он поворачивается к Джонатану. — Мы поссорились.              — Правда?              Уилл кивает.              — Когда он понял, что мы с Майком помирились, потому что «так часто смотрели друг на друга», ему показалось подозрительным, что я ещё не рассказал ему об этом, поэтому я... рассказал. Что мы «помирились», потому что Майк больше не гомофоб. Потому что, видимо, я ему «нравлюсь». Хотя он был пьян и расстался с Эл, но всё равно, даже зная всё это, Тобиас... — Уилл резко вдыхает. — Он не очень хорошо это воспринял.              — Могу себе представить, — сразу отвечает Джонатан, и Уилл смотрит на него с любопытством.              — Можешь себе представить?              Джонатан смотрит на него и снова отводит взгляд.              — Забудь.              — Нет, расскажи мне! — настаивает Уилл, желая сменить тему.              Джонатан вздыхает.              — Нэнси рассказала мне о разговоре, который состоялся у неё со Стивом в Хоукинсе. Что-то о том, как ему приснился сон о фургоне, на котором он мог бы путешествовать по стране вместе с шестью детьми. Шестью маленькими наггетсами Нэнси.              Уилл фыркает.              — Шестью маленькими наггетсами?              — Дословно. И я знаю, что это звучит глупо, но... по крайней мере, у него был план. Какой-то план.              Уилл хмурится.              — Погоди, Нэнси заинтересовалась этим?              — Нет, — презрительно отвечает Джонатан. — Боже, нет. Она хочет сосредоточиться на своей журналистской карьере и остаться в Хоукинсе. И уж точно не хочет шестерых детей. Не говоря уже о том, чтобы тесниться с ними в фургоне.              — Ладно, — неуверенно произносит Уилл. — Так в чём же проблема?              — Проблема в том, что я не знаю, что делать! — выпаливает Джонатан. — Я закончил школу и поступил в общественный колледж Леноры, но Нэнси пойдёт в Эмерсон, а я не поеду с ней, и она об этом не знает...              — Ты так и не сказал ей?              — Да, Уилл, не сказал. Ты не единственный, кто хранит секреты, — выдыхает Джонатан, сжимая руль. — Прости.              — Нет, всё в порядке. Я имею в виду... — Уилл замолкает. — У тебя есть время. Мы находимся в эпицентре апокалипсиса. Сейчас никто не думает о высшем образовании.              — Но в конце концов задуматься придётся. — Джонатан опускает взгляд. — И у меня есть ощущение, что даже, когда всё закончится, я всё равно не найду ответа.              Уилл замолкает и снова глядит в окно.              — Ты не обязан оставаться здесь. Или там, если мы в конце концов вернёмся в Калифорнию. Мы с мамой будем в порядке.              — Но кто будет забирать тебя из игрового зала?              Уилл закатывает глаза.              — Ты же знаешь, что у меня нет друзей в Калифорнии.              Джонатан бросает на него сочувственный взгляд.              — Ладно... но кто будет заботиться о здравом рассудке мамы?              — Хоппер.              — Боже, не говори так!              Уилл смеётся, а затем разворачивается к нему.              — Слушай, что бы ты ни решил, всё сложится как надо. Либо ты и Нэнси окажетесь в одном колледже, либо будете встречаться на расстоянии, что... ну, я думаю, Уилеры не очень-то сильны в этом.              Джонатан фыркает.              — Действительно.              — На ближнем расстоянии тоже не особо.              Джонатан смеётся над этим, действительно искренне смеётся, и Уилл чувствует, как расслабляется.              — Слушай, — Джонатан возвращается к первоначальной теме. — Я просто не хочу, чтобы ты когда-нибудь чувствовал себя подобным образом. Как будто ты сделал выбор и теперь не можешь вернуться к тому, что было бы для тебя лучше.              Уилл с трудом сглатывает.              — Думаешь, Майк будет ужасным парнем?              — Парнем? Подумай о том, каким он был для тебя другом. — Когда Уилл замолкает, он продолжает. — Выбирать худшее у нас в крови. Наша мама...              — Так это относится и к Нэнси? — спрашивает Уилл оборонительно.              — Я ещё не знаю. Я...не знаю.              Наступает тишина, дождь стучит по стеклу. Джонатан ещё не знает. И, честно говоря, Уилл тоже.              Он просто надеется, что в конце концов он узнает.