FRI(END)S

— На свидание собрался? — неожиданный вопрос звучит, как выстрел в спину, и Чонгук непроизвольно вздрагивает, испуганно обернувшись на Юну, которая без стука, как обычно, зашла в его комнату. — К-какое свидание? — из-за паники Чонгук аж заикается, не в силах быстро совладать со своими вихрем взметнувшимися эмоциями и резко подскочившим вместе с давлением пульсом. — Такое, — хитро сощуривается Юна, оставшись стоять в дверях. Она приваливается плечом к дверной коробке и складывает руки на груди, глядя на Чонгука одновременно и насмешливо, и ласково. Беззлобно дразнить его — то, что всегда приносит ей особое удовольствие. — На которое нормальные люди ходят, чтобы пообщаться, приятно провести время, пообниматься, поцеловаться, потрахаться, в конце концов. Лицо Чонгука моментально заливает удушливый румянец от охватившего его стыда. Нет, не из-за того, что Юне приходится ему, как малолетке, объяснять подобные вещи, а потому что, пока она говорила, Чонгук успел представить. Всё. И встречу, и общение, и объятия, и поцелуй, и секс — и сам собой во всех этих воображаемых сценах возник один-единственный образ конкретного человека. Чонгук даже встряхивает головой, словно это поможет избавиться от яркой и соблазнительной картинки перед глазами, и смотрит на открытый шкаф, забыв, что именно он хотел из него достать. Но это уже не имеет значения. Чонгук никуда не пойдёт. Не после того, как за пару секунд успел нафантазировать, как отправится с Чимином на свидание, которое обязательно закончится в его постели. В сторону своей кровати Чонгук избегает смотреть категорически. — Просто встречаюсь с друзьями, — бурчит он. Чем он вообще занят последние минуты? Какого-то чёрта впервые начал беспокоиться о своём внешнем виде. Будто реально прихорашивается перед свиданием, чтобы… Чтобы что? Понравиться? Произвести впечатление? — Друзьями. Ну-ну, — хмыкает Юна и, бросив на Чонгука последний многозначительный взгляд, уходит. «Наивный идиот», — ругает Чонгук сам себя, доставая первую попавшуюся футболку — какая разница, они все чёрные и по фасону одинаковые. — «Простота — хуже воровства. Сдался такой, как ты, хёну», — даже про себя избегает называть Чимина по имени, словно это сотрёт последнюю границу между ними, а тогда быть беде. Всю дорогу до центра, где он, Чимин и Тэхён договорились встретиться, Чонгук методично убеждает себя в том, что Чимин-хён добр и внимателен к нему лишь потому, что его сонбэ, его куратор, и это нормально — позаботиться о младшем. Уйдя в свои размышления, Чонгук едва не пропускает нужную остановку и выпрыгивает из закрывающихся дверей автобуса в последний момент. Оглядывается растерянно: он не первый раз здесь, но избегал приезжать сюда, когда тут так много людей. Но караоке-бар, в который Тэхён захотел пойти, начинает работать только во второй половине дня, и придётся свыкнуться с вечерним ажиотажем в самом популярном торговом районе столицы. За эти несколько недель с начала семестра и момента, когда Чонгук вступил в клуб фотолюбителей, он правда уже вроде как привык, начал расслабляться, осваиваться и уже не выглядит так отталкивающе и нелюдимо, как в самом начале. Хотя нельзя сказать, что он превратился в абсолютно другого человека. Всё та же нелюбовь к тактильности осталась, но уже будто не распространяется на Чимина и даже Тэхёна, который с Чонгуком на удивление таки сдружился. Тэхён действительно одно время сдерживал все свои порывы рядом с новеньким, но после и сам привык и уже не пытается держать какой-то определённый образ. На Чонгуке всё равно все эти приёмчики не работают, так чего напрягаться?! И всё же, несмотря на все эти адаптивные изменения, Чимин почему-то был уверен, что от похода в такое шумное и людное место, как караоке-бар, Чонгук точно откажется. Но был приятно не то что удивлён, а даже слегка шокирован, что тот по итогу согласился без долгих раздумий и особых колебаний. По правде, Чимин и сам не такой уж чтобы фанат караоке, но поглазеть на эти жалкие завывания и потуги Тэхёна — это ж святое. А за стаканчиком пива так тем более. — Мы точно в караоке идём? Ты нарядился так, будто снимать кого-то собрался, — беззлобно фыркает Чимин, оценивая внешний вид друга. Тот и правда слегка перестарался. С парфюмом так точно. — Пф, а сам? Чонгук-и ещё не пришёл, а я уже чувствую себя третьим лишним, — парирует кудрявый, ухмыляясь. И Чимин вдруг задумается о том, что и правда провёл добрых полчаса у шкафа, выбирая, что надеть. И в этом всём был бы какой-то смысл, если бы Чимин стопроцентно знал, что Чонгуку нравятся парни или он хотя бы рассматривает возможный вариант таких отношений. Но Чимин ни черта не знает. А потому и правда может выглядеть сейчас глупо, что старался и будто прихорашивался специально для Чонгука. Не для Тэхёна же. — Начнёшь травить что-то в этом духе при Чонгуке, я клянусь, я затолкаю микрофон тебе в задницу, — сморщив нос, угрожает Чимин. И он не шутит. Тэхён умеет запороть всё на ровном месте. Его волшебный скилл. — Почему сразу в задницу? — смешливо возмущается Тэ, повернувшись полностью лицом к Чимину. Но продолжить не успевает, потому что Чимин глядит кудрявому за спину и поднимает вверх руку, привлекая внимание идущего в их сторону Чонгука, чтобы тот их заметил. — Чонгук-а! — с яркой улыбкой и вспыхнувшими радостным блеском глазами выкрикивает Чимин, уже не просто обозначая поднятой рукой их местонахождение, но и махая ею Чонгуку, призывая его ускориться, что тот и делает. Тэхён едва не расплывается ехидной улыбкой, видя сияющее лицо Чимина и понимая, что прав был во всём, но молчит и правда ничего больше не говорит. Даже не собирается. Только оборачивается на Чонгука, тоже взмахнув ему рукой в качестве приветствия, когда тот подходит ближе. — Как добрался? — сходу спрашивает Чимин Чонгука, едва услышав его робкое «привет», и хлопает его пару раз по плечу сбоку. Чонгук никак не реагирует на эти похлопывания, что по сути уже хорошо: не дёргается, не шарахается, не сжимается, не каменеет. Улыбается чуть стеснительно, как и всегда, но выглядит расслабленным, хоть кругом куча народа, а Чимин и Тэхён знают, что это не стихия Чонгука, которому бы на тихом кладбище посидеть и птичек пофоткать. И чтобы вокруг ни души — идиллия. — По всем пробкам, — хмыкнув, честно отвечает Чонгук, потому что вечер и центр — это всё равно, что пытаться форсировать все круги Ада. Наверное, пешком было бы быстрее, но у Чонгука после вчерашнего спарринга болит копчик — сильно не находишься. Так что он даже рад, что они будут сидеть в караоке на мягком диване, а не шляться по всему центру, ища себе развлечения, а возможно, и приключения на задницу, которая у Чонгука и так уже пострадала. — Идём? Есть хочу, — он вопросительно смотрит сначала на Тэхёна, а потом на Чимина, потому что негласно Чимин старший. Для Тэхёна он тоже хён, у них разница пара месяцев, но Тэ упорно этот факт игнорирует. Но Чимина всё равно слушается. И Чонгук его понимает: страшно же что-то не так сделать и получить строгий, недовольный взгляд из-под кровавой чёлки. — Пошли, — с улыбкой говорит Чимин. Суёт руки в карманы своего бомбера. Они идут в сторону бара вниз по улице. Тэхёна страх как подмывает сказать о том, что эти двое, словно голубки на первом свидании, так робко и будто смущённо улыбаются друг другу. Но Тэ мужественно молчит. Держится из последних сил. Потому что знает, что микрофон в заднице у него таки окажется по итогу. И он даже морщится, внезапно представив себе эти ощущения. Ну на хер. Это точно не входит в список его тайных сексуальных фантазий, которые ему бы хотелось когда-нибудь воплотить в жизнь. Никаких посторонних предметов в заднице! Но любые подколы со стороны Тэхёна касаемо голубков и правда на грани шуток, хотя в случае Чимина — нет. А вот по поводу Чонгука и Тэхён ничего не знает, чтобы иметь законную почву для дружеских подъёбов. Они ни разу не заводили темы о девчонках, а от Чонгука и слова не было слышно о бывших. Их, понятное дело, может и не быть, это абсолютно нормально, но влюблённость ведь подростковая наверняка случалась. И в момент этих мыслей взгляд Тэхёна сам собой перескакивает на Чимина. Кудрявый давит тяжелый вздох и быстро переключается, отбросив ненужные сейчас мысли. Он бы влез между этими двумя пельмешками, нагло закинув обоим руки на плечи, уж больно место между ними выглядит уютно, но не делает этого, потому что караоке-бар уже буквально перед ними. Неоновая вывеска слепит, окрашивая лица всех троих в красноватый цвет, как только они тормозят у входа. Волосы Чимина практически пылают, становясь ещё более яркими. — Хорошо, что я заранее забронировал нам столик, — говорит Тэ, пока они раздеваются и сдают верхнюю одежду в гардеробную, чтобы та не валялась рядом с ними на диванчике. Их провожают к зарезервированному столику, в отдельном звукоизолированном помещении, чтобы никто никому не мешал и не смущал. — Выпить не хочешь? — спрашивает Чимин Чонгука, стоит им упасть на мягкий диван, а Чимину открыть лежащее на столе меню. Сразу алкогольное. — Без анестезии ты это не переживёшь, — прыскает смехом Чимин, намекая на вокальные способности Тэхёна. Хотя он шутит. Тот не так уж и плох, чтобы прямо кровь из ушей шла, но всё-таки до айдола ему далеко. Тэхён слышит привычный подъёб в свою сторону и театрально закатывает глаза, никак не реагируя. Он уже занят подбором репертуара, листая каталог, пока Чимин роется в меню. Тэхён будет пить пиво, о чём Чимин в курсе, а к моменту, когда они будут решать, что поесть, Тэ к ним подключится. — Я не пью, — несколько сконфуженно отвечает Чонгук. Садится на самый край дивана, как неродной, но лишь потому, что задница правда болит и пока не удаётся найти удобное положение. Чонгук, наверное, хотел бы занять место напротив, но Тэхён сразу развалился с таким видом, что стало понятно: король свой трон делить ни с кем не будет. И Чонгук старается справиться с внезапно охватившим его волнением из-за того, что Чимин сидит рядом и так близко. Будто впервой, что не так. Но Чонгук к этому никак не привыкнет. Он не знает, чем себя занять, чтобы не выглядеть, как на измене; куда деть себя и руки, поэтому зажимает их под столом между бедёр, заодно сдвинув ноги так, чтобы даже случайно не соприкоснуться с Чимином коленями. Наблюдает за тем, с каким ажиотажем Тэхён шерстит списки доступных для исполнения треков, сразу выбрав раздел новинок. Но глаза Чонгука сами собой против его воли всё равно слетают в сторону на Чимина. И на его пальцы, которые держат барную карту. Чонгук определённо не равнодушен ни к этим маленьким рукам, ни ко всем замысловатым украшениям, которые Чимин носит: как у сороки, его взгляд цепляет малейший отблеск металла. Хоть прошло не так много времени с их первого знакомства, у Чонгука такое чувство, что эта слабость к Чимину была с ним всегда. И он не совсем понимает её природу, потому что фантазии — это одно, но по факту сложно интерпретировать те переживания, которые Чимин в нём вызывает. Чонгук обманывается тем, что это лишь восхищение и не более того, а потому у него сердце всегда стучит учащённо, стоит Чимину попасть в поле его зрения. А ещё Чимин красивый. И фотогеничный. И Чонгук на месте умрёт, если кто-то когда-то узнает о том, что у него уже есть целая коллекция тайно сделанных исподтишка случайных снимков, где всегда только один человек — Чимин. Будто других для Чонгука не существует вовсе. Но ему приходится вернуться в реальность, когда приходит официант, чтобы принять заказ. Чонгук молчит, словно вообще ничего брать не собирается, но потом просит то же, что и взяли друзья, только вместо алкоголя — минералку. Чимина факт того, что Чонгук не пьёт, нисколько не удивляет, скорее подтверждает предположения. Но не предложить Чимин не мог. Себе и Тэхёну Чимин заказал только пиво, без соджу. Сомэк — это, конечно, прикольно, но только в моменте. На утро обычно хочется сдохнуть. Поэтому сегодня точно не тот случай, когда Чимин и Тэ собираются надраться в слюни. Они пришли сюда действительно отдохнуть и весело провести время. По еде у них говядина, за которую платит Чимин, как старший. На самом деле ему даже приятно угостить Чонгука, потому что ему этого хочется, а не потому, что так принято. Через какое-то время им уже приносят напитки и пока только панчаны с закуской к пиву, которую Чимин заказал дополнительно. Он тоже проголодался, а заливать пиво на пустой желудок — не лучшая затея. Пьянеет он не быстро и довольно стойкий к алкоголю, но всё-таки желудок и печень «спасибо» не скажут. Пока Тэхён берёт разгон, включая наконец какую-то песню, Чимин глядит на Чонгука, который жадно присасывается к своей минералке, словно всё это время испытывал сильнейшую жажду. — Ты поёшь? — спрашивает Чимин с улыбкой. Ему правда интересно, и если да, то он с радостью бы послушал. А может, и не только послушал, но и присоединился бы. По собственному желанию, а не слёзным уговорам Тэхёна, когда тому горит спеть дуэтом, потому что «песня такая». — Только в дýше, когда никто не слышит, — отвечает Чонгук, и по его непроницаемому лицу сложно понять, шутит он или говорит серьёзно. Тэхён даже прерывается посреди первого куплета, чтобы увидеть Чонгука и убедиться, что ему не послышалось. В ответ на этот крайне озадаченный взгляд Чонгук лишь пожимает плечами и внезапно выдаёт личную информацию — и это едва ли не первый раз, когда он им о себе вообще что-то рассказывает: — Я в детстве мечтал стать певцом, может, даже айдолом. — Почему не стал? — отложив микрофон, быстрее Чимина спрашивает Тэхён, который любопытный от природы до жути. А Чонгук такой весь таинственный и молчун страшный — хочется наконец его разгадать. — Мне сказали, что это сложно, — равнодушно пожимает плечами Чонгук и крутит в своих длинных, нервных пальцах бутылку минералки. — Что вряд ли у меня получится без связей или кучи денег. Что в этом бизнесе уже все места куплены с рождения. И что придётся контактировать с кучей людей, и я подумал, что оно того не стоит. И что рисовать и проектировать мне тоже нравится, и профессия архитектора меня более чем устраивает. — Хоть мы и не в дýше… — Тэ многозначительно поигрывает бровями, готовясь сделать грязное предложение: — Споёшь со мной? И тут же следует ожидаемый ответ: — Нет. Тэхён надувает обиженно губы, а Чонгук невозмутимо прикладывается к горлу бутылки, игнорируя принесённый официантом стакан. Чимин же не сдерживается и смеётся. Больше с Тэхёна, которого даже в таком безобидном предложении прокатили. Но Чонгук посеял зерно интереса и в Чимине, поэтому, вопреки тому, что Чимин ещё абсолютно трезвый, он спрашивает: — А со мной споёшь? И Чимин, в отличие от Тэхёна, бровями не играет. Чимин готов услышать отказ и в свой адрес, даже ничуть этому не обидится. Но попробовать же стоит. Когда ещё у них выпадет шанс затащить Чонгука в караоке и таки услышать, как он поёт? У дýша Чонгука нигде не подкараулишь, чтобы нагло и бесстыже подслушать. Хорошо, что Чонгук в этот момент уже не пил, иначе подавился бы, услышав этот вопрос. Он тут же поворачивается к Чимину и глядит на него дикими глазами, словно Чимин ему не в караоке вместе предложил спеть, а пойти грабить банк, заодно убив парочку полицейских. — Если ты хочешь, хён, — невнятно бормочет Чонгук, тут же снова отводя взгляд. Услышав его ответ, Тэхён от негодования едва не задыхается. — Почему Чимин-и твой любимый хён, а не я?! — возмущается он. — Ты ему никогда ни в чём не отказываешь! Так нечестно! Чонгук обрывает обречённый вздох и удручённо соглашается: — Хорошо, с тобой я тоже спою, если ты хочешь. — Вот не надо мне тут одолжений! — продолжает играть в оскорблённую невинность Тэхён, делая вид, что Чонгук задел его за живое, хотя за столько времени Тэ должен был уже давно привыкнуть к тому, что Чонгук за Чимином всюду таскается, как пёс беспризорный, который только и ждёт, когда на него обратят внимание, скажут доброе слово или покормят, а может, даже приласкают. Из всех людей он выбрал одного человека, и ничего уже с этим не поделаешь. — Я давно не пел, — честно признаётся Чонгук. — Я уже даже не помню, как надо распеваться, — неловко продолжает. — Не хочу позориться. — Перед кем позориться? Чимин-хёном твоим ненаглядным? — едко спрашивает Тэхён и едва не ляпает, что Чимин от Чонгука без ума, но Тэ ещё достаточно трезв, чтобы вовремя прикусить свой длинный язык без костей. — Давай уже просто споём, — Чонгук меняет бутылку в руке на второй микрофон, который лежал выключенным на краю стола, и насупившийся Тэхён, продолжая себе под нос что-то бурчать, всё-таки уже пролистывает каталог к дуэтам, чтобы выбрать другую песню. Чонгук же бросает быстрый, вороватый взгляд на Чимина, не зная, какую увидит реакцию и сможет ли вообще распознать её. Чимин же на этот детский сад от Тэхёна только посмеивается. Улыбается довольно, глядя на Чонгука. Он бы напрягся и даже почувствовал себя виноватым, если бы это всё выглядело так, словно они на Чонгука надавили, всё-таки дожав. Но тот вроде не выглядит обречённым на смерть, ведь ему придётся петь, да ещё и с ними обоими. — Давай, я в тебя верю, — подбадривающе говорит Чимин и гладит Чонгука по спине между лопатками. Но недолго, чтобы не вызывать неловкости или скованности. И пока Чонгук проверяет работу микрофона, а Тэхён радуется, что нашёл им песню, которую они оба вроде как знают, им наконец приносят долгожданное блюдо с поджаренной на гриле говядиной. Чимин берёт на себя задачу разложить её на тарелки каждому, поухаживав за друзьями, пока те устраивают негласный батл по пению: почему-то именно так это и выглядит. Чонгук, который смущался и прибеднялся, что петь разучился, вспоминает, как это делать, очень быстро. И сразу становится понятно, что на уроках вокала в школе, когда он ещё собирался покорять большую сцену, он не филонил. Он фальшивит на первых куплете и припеве, потому что не может поймать нужную тональность, но очень быстро вспоминает, как правильно заходить в верхние регистры, и Тэхён с его низким баритоном ему там вообще не конкурент. А голос Чонгука звучит поразительно мягко и мелодично, настолько чарующе, что даже Тэхён заслушивается, пропустив свою очередь, и Чонгук смеётся в микрофон из-за того, что кудрявый ему едва не в рот глядит, не понимая, как оттуда появляются эти божественные звуки. Даже предположить нельзя было по обычному тембру Чонгука, что он может так высоко, красиво и чисто звучать. Чимин сидит не менее заворожённый, чем Тэхён, хотя у второго ахера на лице побольше. А Чимин вот почему-то и не сомневался, что у Чонгука это хорошо получается. Не представлял, что аж настольно, но… Чуйка это или что ещё, но у Чимина с лица не сходит восторженная улыбка. Он хлопает и даже присвистывает. Не думает сейчас о том, что уговорил Чонгука спеть и с ним, потому что Чимин в этом не так хорош, как Чонгук. Это будет неловко теперь. Но отмазаться уже не получится. Чимин, как хён, возьмёт на себя ответственность за свои слова и не сольётся. Пять минут позора — и дело в шляпе. — Всё, отпелся? — спрашивает Чонгук у Тэхёна, тоже откладывая микрофон. — Техническая пауза, — сипит кудрявый, и Чонгук с ним соглашается. Быстро смачивает горло минералкой, а потом сразу берётся за палочки, потому что запах жареного мяса давно уже щекочет ноздри. Благодарить Чимина за обалденную еду приходится уже с набитым ртом, но Чонгук не может остановиться, чтобы сделать это нормально. И так вкусно ему не потому, что это говядина, а потому, что её купил и положил ему на тарелку Чимин. Чонгук тоже обязательно когда-нибудь угостит его и пожарит ему мясо. Когда отважится наконец пригласить Чимина сам в какую-нибудь забегаловку после универа. А может, и вовсе в выходной. И нет, это будет не свидание. А если и оно, Чонгук в этом не признается даже под дулом пистолета. Чимин, ещё более довольный собой, улыбается и желает Чонгуку приятного аппетита. Подкладывает закуски и ему, и Тэхёну, чтобы кудрявый не возбухал и точно не ляпнул что-то про свиданку и то, что он тут третий лишний. Чимин его таким не считает, просто за Чонгуком ему хочется поухаживать чуть больше, чем за своим другом. И это не потому, что Чонгук его донсэн. В итоге Чимин хвалит за пение их обоих, чтобы Тэхён совсем не поник. Но от правды в комплименте Чонгуку не отказывается и всё-таки произносит: — Я предполагал, что ты далеко не дилетант, — посмеивается Чимин, дожевав сочный кусок мяса. — Предлагаю выпить за твой, как выяснилось, не единственный талант. Из тебя вышел бы крутой айдол, — снова Чимин Чонгуку подмигивает, как и в тот раз. Поднимает свой стакан с пивом, ждёт, когда Тэ сделает то же самое. И чокаются они втроём пивом и бутылкой воды Чонгука. Чимин ставит стакан обратно, Тэхён хочет тоже что-то сказать, но Чимин его опережает, продолжив то, что хотел договорить: — Но я рад, что в итоге ты айдолом не стал, а попал в наш скромный клуб, — звучит, как эгоист, но его это не смущает. А Тэхён его горячо в этом поддерживает. Вся его зависть наигранная. Конкуренции в лице Чонгука Тэхён не ощущает ни в чём. — Я тоже рад, — несколько смущённо, но искренне произносит Чонгук, потому что он правда рад, что в тот день решил заняться тем, что ему правда нравится, а не тем, чего от него ждали и хотели. Брат сильно удивился, когда узнал, что Чонгук пошёл не в секцию тхэквондо, а в фото-клуб. Чонхён знает, естественно, о любви Чонгука к фотографии, но тот всегда снимал только для себя и для близких и наотрез отказывался показывать своё творчество кому бы то ни было. Но ещё больше брат удивился, когда Чонгук сказал, что у него появились друзья. Впервые за всю его жизнь, потому что собаки не в счёт. И Чонгук рад тому, что встретил Тэхёна и Чимина. Но Чимина особенно. Он бросает на него вороватый взгляд из-под длинной чёлки, реагируя на красивый смех, когда Чимин заходится от удачной шутки Тэхёна — его остроумной ремарки по поводу чьего-то пения, которое до них донеслось из-за открывшейся и закрывшейся за официантом двери. Чимин этот взгляд чувствует кожей, но резко оборачиваться и перехватывать не спешит. Боится спугнуть? Очевидно. Хотя что толку от таких взглядов, когда Чимин не понимает, что за ними скрывается. Но в итоге всё-таки на Чонгука смотрит в ответ. Улыбается ему. Не может не делать этого. Чонгук такой невыносимо милый, что Чимину кажется, что он сам порой со стороны выглядит совсем, как дурачок, когда глядит на Чонгука, очаровываясь им. Чимин знает, чем ему это грозит, но ничего с собой и своим сердцем поделать не может. Но эти невинные гляделки прерывает Тэхён, напоминая, что следующим в их скромной музыкальной программе на этот вечер идёт дуэт Чонгука уже с Чимином. — Я знаю, какую песню хочет Чим-Чим, — хитро заявляет Тэхён, приватизировав себе каталог, который вовсе со стола убирает, взяв в руки, словно боится, что кто-то попробует его забрать. — Готовься, — стреляет он в Чонгука глазами поверх каталога, и Чонгук только дёргает бровью, не понимая, к чему именно ему готовиться. Но ему интересно узнать, какая песня нравится Чимину, может быть, он её тоже знает? Хорошо бы знал, чтобы не облажаться. Он может сымпровизировать, попытавшись угадать правильную тональность исполнения по мелодии, но караоке в этом плане вещь ненадёжная: некоторые треки они настолько упрощают и переделывают, что оригинал и не определишь. Тэхён как-то многозначительно, почти зловеще улыбается, когда набирает на пульте нужный номер трека. Торжественно передаёт Чимину свой микрофон и окончательно расплывается в улыбке Чеширского кота, задумавшего очередную шалость. Чонгуку даже становится не по себе, пока он ждёт в напряжении несколько секунд, прежде чем на экране не высвечивается название трека и имена исполнителей. Он даже испугаться толком не успевает, как уже начинается обратный отсчёт времени до первого куплета, пока звучит проигрыш. Когда Тэхён вызвался включить для них песню, Чимин предполагал, о какой именно тот говорит, потому что это и правда его любимая. Но он думал, что они с Чонгуком обсудят заранее, какую выберут песню для дуэта, чтобы оба знали её и было проще. Но Тэхён… Жучара. И на споры не остаётся времени. Чимин прокашливается, проверяет зачем-то работу микрофона. Бросает какой-то неоднозначный, будто виноватый взгляд на Чонгука, чтобы понять, не сильно ли тот растерялся; знает ли он эту песню и, в принципе, как на неё отреагирует. Чонгук же глядит на Чимина и правда в растерянности. Но лишь потому, что песню он эту знает. И текст тоже. И петь её вот так, с Чимином вместе… Насколько сильно он спалится, если вдруг их взгляды случайно пересекутся и у Чонгука неизбежно дрогнет голос? Он молча-то едва со своими эмоциями справляется, а во время пения… Надо было утром утопиться в душе. Чимин пропускает распевку и начинает сразу с первого куплета. Первые строчки выходят какими-то скованными и немного неуверенными, словно Чимин смущается. И отчасти так и есть. И насчёт своих вокальных данных, и насчёт песни, о смысле которой внезапно задумывается, переводя взгляд на Чонгука, когда дело доходит до припева. И поёт его Чимин уже будто конкретно Чонгуку, сам того не осознавая. — So lock the door. And throw out the key. Can't fight this no more. It's just you and me. And there's nothing I, nothing I, I can do. I'm stuck with you, stuck with you, stuck with you. So go ahead and drive me insane. Baby, run your mouth. I still wouldn't change being stuck with you. Stuck with you, stuck with you… I'm stuck with you, stuck with you, stuck with you, baby. Чимин резко убирает от губ микрофон, потому что следующий куплет уже не его, а Чонгука. Смотрит на него и дышит так, словно не пел, а бежал стометровку. И почему сердце так колотится? Хорошо, что тут приглушённое освещение, а на лицо Чимина падает яркий и цветной свет от огромного экрана, и сложно различить то, что у него покраснели скулы. Кончики ушей тоже, но их удачно не видно под волосами. И Чонгук против правил взгляда не отводит: ему не нужно смотреть на экран, он и так помнит текст наизусть, потому что в своё время замусолил эту только вышедшую песню настолько, что брат всерьёз задумался о дополнительной звукоизоляции в ванной комнате. У Чонгука нет исключительно любимых песен или жанра музыки — выбор всегда под настроение, а цепляет его разное. Но, кажется, теперь у него действительно появился исполнитель, которого он может слушать часами. Как уговорить Чимина петь ему почаще? А то, что Чимин поёт именно ему, почему-то больше у Чонгука сомнений не вызывает. И без колебаний он отвечает тем же, вступая в свою партию: — There's nowhere we need to be, no, no, no. I'ma get to know you better, kinda hope we're here forever. There's nobody on these streets. If you told me that the world's ending, ain't no other way that I could spend it. Got all this time in my hands, might as well cancel our plans. I could stay here forever. И когда на припеве Чимин начинает петь одновременно с ним, у Чонгука по затылку сходят горячие мурашки. То, как звучат вместе их голоса, — так правильно и так волнительно. Чонгук никогда ни с кем не пел дуэты, потому что стеснялся, для него это впервые, и поэтому этот вербальный контакт особенный. Почти как танец. Или даже что-то большее. Очень близко, очень интимно. Хоть они и не одни, за столиком напротив сидит Тэхён, но Чонгук на эти минуты, что длится песня, забывает обо всём на свете. Потому что видит только Чимина и жадно ловит каждый нежный звук, который тот издаёт; малейшее изменение в его мимике, в положении тела, во взгляде. И когда в конце Чимин начинает улыбаться ему до очаровательных глаз-щёлочек, Чонгук не сразу ловит себя на том, что сам сидит и улыбается, как полоумный, не в силах стереть эту глупую, влюблённую улыбку со своего лица. Когда песня заканчивается, Чимин продолжает улыбаться и смотреть на Чонгука. Сердце колотится от приятного волнения, потому что всё это было чем-то большим, чем просто совместные надрывы голосовых связок и пытки аппаратуры. Но прежде, чем Чимин успевает сказать хоть что-то, поблагодарив Чонгука за этот дуэт и сделав очередной комплимент его голосу и очевидному таланту, свою реакцию первым выдаёт, естественно, Тэхён. — Охренеть! Ну вы даёте, — и он уже не выкрикивает это так эмоционально, а скорее просто констатирует факты, которые ему и без того уже были понятны, ведь он знает, как поёт Чимин, и уже успел узнать сегодня, как звучит Чонгук. Это был беспроигрышный вариант, и если бы Тэхён делал на них ставку, то она с вероятностью в сто процентов сыграла бы. — Я будто на живом концерте побывал. Вы определённо спелись, — хмыкает довольный. — Во всех смыслах, — снова хитрая улыбка и многозначительный изгиб брови. Чимин же ёрзает на месте, смущённый, но точно не от слов кудрявого. Он и Чонгук всё ещё переглядываются друг с другом, пытаясь понять, что же это всё-таки было и что эта песня значила для другого. — Это правда было круто, — наконец выдавливает Чимин. — Не знал, что ты знаешь эту песню так хорошо. Мне понравилось, правда. Я ещё не пел её ни с кем. Даже с этой кудрявой задницей, — кивком указывает на Тэхёна. Бросает на него короткий взгляд, говорящий слишком много, но в нём не читается зверское желание убить друга как можно более жестоко и кровожадно. Эта его выходка обернулась чем-то отныне очень особенным. Для Чимина уж точно. — Даже не хочу представлять кудри на заднице, — говорит Чонгук, и Тэхён начинает заливисто хохотать, потому что он-то сразу представил и, судя по восторгу на его лице, ему эта картинка понравилась. Они заказывают себе ещё закусок к мясу, допивают и допевают всё и решают, что пора закругляться. Лучше ещё пройдутся по центральной улице, поглазеют на что-нибудь интересное, вдруг кто выступает сегодня? В прошлый раз они застали прикольную инди-группу, которая классно зажгла и подняла всем настроение. Чонгук тогда, помнится, даже расхрабрился настолько, что приобнял Чимина за плечи. Не в романтическом порыве, а чтобы закрыть его от беснующейся толпы, когда Чимина несколько раз случайно толкнули и задели руками активно танцующие люди. Сейчас, когда они выходят из бара, на улице тоже толкучка: кто-то ждёт, когда освободятся столики и их пустят; кто-то вышел покурить, кто-то просто завис на улице, устроив затор на ровном месте. Чонгук едва ли осознанно, скорее рефлекторно приобнимает Чимина за талию, чтобы контролировать ситуацию. Тэхён и сам прекрасно справляется, пристроившись сзади и успевая расторопно переставлять ноги, чтобы его случайно не затоптали и не потеряли. — Воу, воу! — слышит Чонгук намеренно громкий возглас сбоку, и поскольку этот голос он знает, невольно поворачивается. Видит все знакомые лица: элита университетского клуба тхэквондо в полном составе, все четверо лучших бойцов, которые вечно тусят вместе. Гинхо выходит вперёд, оставляя верных последователей за собой, и продолжает: — Какие люди, только гляньте, что за неожиданная встреча! От его тона невольно напрягается Тэхён, который первым считывает плохо завуалированные наезды, хоть в душе не ебёт, что это за парень и гоп-компания с ним, но потом видит среди них Ли Инсона, их однокурсника, и всё сразу встаёт на свои места. Гинхо ответа не ждёт. Цепким взглядом смотрит на Чимина, едва ли обращает внимание на Тэхёна, потому что волнует его в данном случае один только Чонгук. У него с ним незаконченное дело. — Чонгук-а, Чонгук-а… — цокает языком наигранно разочарованно. — Теперь понятно, почему ты так глупо и упрямо отказываешься от места в команде. Нашёл себе в клубе по интересам подружку, — ухмыляется криво и мерзко, и его дружки тут же дружно реагируют на «остроумный» комментарий утрированно громким смехом, напоминая стаю гиен. Чонгук тут же хмурится и мрачнеет, потому что он сразу понимает, кого имели в виду под «подружкой». Но руку со спины Чимина даже не думает убирать. Как и участвовать в конфликте, который Гинхо решил создать на ровном месте, словно кулаки чешутся и только повод дай пустить их в дело. Но Чонгук не из той породы людей, которые ведутся на такие убогие провокации, поэтому он просто хочет уйти и увести Чимина. И он бы так и сделал, если бы не Тэхён. Который вроде тоже не дурак и тем более не боец, но эти тупорылые, избитые шуточки уже порядком подзаебали. Неужели ничего умнее в голову не приходит? Хоть бы разнообразия какого-то добавили, честное слово. Это ведь не первый раз. И обычно что Чимин, что Тэхён подобные выбрыки в их сторону игнорируют: Чимина с Тэхёном не раз называли парочкой. Одно время они сами шутили на эту тему, давая почву для новых сплетен, и стимулировали выработку желчи у подобных особей. Но этот старшекурсник прямо-таки особенный, потому что бесит страшно. И сдержать себя Тэхён уже не может. Вероятно, всему виной выпитый алкоголь, даже несмотря на то что его было не так уж и много. Зато хватает для храбрости… а ещё дурости, чтобы вылезти вперёд и демонстративно вынуть руки из карманов, едва не закатав показательно рукава. — Мозгов, видимо, хватает только на такие «интеллектуальные» шутки, — тяжело вздыхает, намеренно выделяя интонацией прилагательное, подчёркивая сарказм. Но на лице Тэхёна нет даже намёка на улыбку. Ему уже не до веселья. — Звучишь так, будто тебе завидно, — хмыкает смешком. — Или ты ревнуешь? — приподнимает бровь, ухмыляясь. — Сам себе хотел эту «подружку», а тут такая незадача: предпочли тебе другого, — хлопает театрально в ладони, наигранно приоткрыв рот от досады. — Ну ты не печалься, ты ещё встретишь свою «принцессу». — И следующее, на что Тэ решается, уже точно не предвещает ничего хорошего: он делает шаг навстречу, вставая прямо перед этим старшекурсником, имя которого даже не знает, и кладёт ему руку на плечо, сочувствующе похлопывая. Чимин интуитивно дёргается вперёд, к Тэхёну, чтобы в случае чего сразу его оттянуть. Теряет с Чонгуком физический контакт, который и так был совершенно ненавязчивый, едва ощутимый, хотя откровенно хотелось большего. Но Чимин себя сдерживал, чтобы Чонгука ненароком и вовсе не спугнуть. Но у Чонгука реакция лучше: он годами учился предугадывать действия противника, выставляя заранее блоки или контратакуя в нужный момент. И Гинхо только думает о том, чтобы схватить руку Тэхёна и вырвать её нахрен из плечевого сустава, а заодно и переломать все пальцы, как Чонгук уже действует на опережение: перехватывает его руку ещё в движении, не позволив к Тэхёну даже прикоснуться. Сдвигает борзого кудрявого за себя, потому что уверен: он удары держит лучше, и если этим пьяным придуркам хочется кого-то избить, лучше это будет он, привыкший и не к таким травмам. — Пусти! — раздражённо требует Гинхо, пытаясь выдернуть руку, но Чонгук держит крепко: хочет быть уверен в том, что тот не предпримет попытки добраться до Тэхёна. Если он собирается, придётся ему сначала убрать со своего пути Чонгука. Исход предсказать легко, учитывая количество людей за спиной Гинхо, но просто точно не будет. — Ты себе двух подружек завёл? — А почему тебя так волнуют мои подружки, хён? — цедит Чонгук и Гинхо отпускает, пока тот совсем не потерял терпение. Он не хочет его доводить до ручки. Хоть они далеко от универа, вокруг полно людей, и если начнётся драка, по итогу в кабинете ректора окажутся все её участники, после того как неизбежно побывают в отделении полиции. — Своей подружки нет? Лучше бы занялся своей отсутствующей личной жизнью, чем лез в мою или чью-то ещё. — Ишь как заговорил, — недобро сощуривается Гинхо и делает полшага вперёд, вставая к Чонгуку вплотную. Они практически одного роста, из-за платформы берцев Чонгук выше лишь на пару сантиметров, но Гинхо куда более внушительной комплекции. Но Чонгук даже не думает сдвинуться с места, как и взгляда не отводит. Это тоже часть любого поединка — всегда держать противника в поле своего зрения и сохранять зрительный контакт. В таких ситуациях природная застенчивость и скованность Чонгука исчезают сами собой. Из-за того, что он всегда был аутсайдером в любой компании, в классе или где-то ещё, ему пришлось научиться обороняться от вот таких придурков, которых жизнь ничему не учит. — Я уже сто раз сказал и повторю ещё раз: я не хочу иметь с вами и вашим клубом ничего общего, — Чонгук делает шаг назад, но спиной не поворачивается, встаёт полубоком, чтобы и Гинхо не выпускать из поля зрения, и Тэхёна контролировать на случай, если тот опять попробует что-нибудь выкинуть без предупреждения. — Оставьте в покое меня и моих друзей. Занимайтесь своими делами. У Гинхо на лице ходят желваки. Он всё ещё бесится из-за выходки Тэхёна и его слов, но вынужден проглотить всё, потому что прекрасно понимает: если ударит первым, его попросту исключат из команды. И это не только позор, но ещё и лишение спортивной стипендии и, вероятно, отчисление. Команда тхэквондо должна быть лицом университета и его гордостью, а не группкой отбитых гопников, которые всех держат в страхе, особенно младшекурсников. — Пошли, — морщится Гинхо брезгливо, отдавая команду своим друзьям, — даже руки марать не буду. Но ещё раз высунешь свой длинный язык… — это он уже говорит Тэхёну, взглянув на него через плечо Чонгука. — Я тебе его вырву, поняла, куколка? И Тэхён таки рыпается в сторону Гинхо. Правда ни ответить что-то словами, ни добраться до этого придурка с кулаками не успевает, буквально врезаясь в выставленную руку Чонгука, которая перехватывает Тэхёна поперёк живота. Тэхён, конечно, не совсем дурак и трезво оценивает ситуацию, понимая, что они даже втроём могли бы не осилить эту стаю гиен, а потому не вырывается яростно из хватки Чонгука, не орёт какие-то гадости, хотя кончик языка почти щиплет от желания брызнуть ядом в ответ, только прожигает уходящих парней взглядом. Ну как же бесит, а… Тэхён проглатывает все едкие слова. Убирает руку Чонгука чуть резче, чем мог бы, плохо справляясь с эмоциями. Фыркает негромко, почти себе под нос: — Долбаёб… Но тут уже подключается Чимин и хватает Тэхёна за куртку, утягивая в противоположную сторону от той, куда пошли Гинхо с дружками. Лучше уже наконец разойтись как можно дальше, чтобы Тэхён не ляпнул чего лишнего громче, чем надо. Чимин в состоянии постоять за себя, и даже если этим отморозкам кажется, что он слабый и уж больно нежный, пусть думают, что хотят. Он смог бы достойно ответить пару раз. Но с профессиональными бойцами так или иначе силы неравные. И больше всего Чимину не хочется, чтобы в это всё встревал Чонгук и отдувался за них с Тэхёном. Для них это всё не ново, и Чимину не понятно, какой чёрт именно сейчас Тэхёна дёрнул. Тестостерон вдруг в голову ударил? Так лучше бы потрахался, честное слово, чем устраивать тупой и бесполезный махач. — Да какого хера тебя понесло вдруг? — рычит Чимин на Тэхёна, уводя его за собой. Подхватывает, но уже за руку и не так грубо, попутно и Чонгука, который всё ещё будто стоит на стрёме, провожая компанию Гинхо напряжённым взглядом. — Идём, — бросает Чимин Чонгуку, едва задумываясь сейчас о том, что держит того за руку, не отпуская. Хотя Чонгук не Тэхён и с радостью готов свалить отсюда, как и хотел изначально, — его силой тащить не надо. И Тэхёна, бухтящего что-то невнятное, Чимин наконец отпускает, оставив внушительную мятую складку на его куртке. Тэхён, как вредный ребёнок, суёт руки в карманы и дует губы, но послушно идёт рядом и не рыпается обратно. Уже не пытается оправдаться, потому что знает, что всё равно получит пистонов от Чимина. Который ведь прав, что с такими бесполезно и глупо вступать что в полемику, что в драку. Чимин поворачивает голову к Чонгуку, чтобы проверить его настроение, не испортилось ли оно от всего этого. Чимину почему-то неловко, ведь это он по сути так раздражает таких идиотов, провоцируя их, сам того не желая, и из-за него они к Чонгуку сейчас и прицепились. Лично Чимину плевать на всё, что они о нём сказали и думают. Он и не такое слышал в свой адрес. И только сейчас Чимин осознаёт, что всё это время держал и продолжает держать Чонгука за руку. Опускает глаза на их ладони, глядит заторможенно пару секунд и отпускает руку Чонгука. Не резко, будто обжёгшись, скорее это выглядит как-то неохотно, вынужденно. — Прости, — но извиняется Чимин не за этот физический контакт. — Не хватало, чтобы у тебя на первом же курсе возникли проблемы из-за меня и этих идиотов. Я к такому уже привык, если честно, — с неловкой улыбкой говорит Чимин, также засовывая руки в карманы бомбера, чтобы больше не было такого соблазна схватить Чонгука. И Чимин тут же сжимает ладони в кулаки, всё ещё ощущая в правой тепло от чужой руки. — Тэхён тоже, но, видимо, сегодня очередной ретроградный Меркурий, — бросает недовольный взгляд на кудрявого, который смотрит в этот момент на Чимина и Чонгука, продолжая неспешно шагать вперёд. — Или месячные. — Чимин правда злится на Тэхёна. Не так чтобы очень сильно, но хочется самому прописать ему профилактический подзатыльник. На его слова Тэхён только глаза закатывает, будто уже наказан, а его всё продолжают тыкать носом туда, где он нагадил. — Мне кажется, у меня с ними проблемы и без тебя, хён, — вздыхает Чонгук удручённо, потому что правда не понимает, почему к нему прицепились. Неужели всё настолько в команде плохо, что без Чонгука премии и награды клубу тхэквондо и его учредителям не светят? Хотя судя по контингенту, это наверняка так и есть. Чонгук никого из этих парней в деле не видел, но точно знает: их вспыльчивость и запальчивость стопроцентно не играют им на руку в поединках, когда надо как можно дольше оставаться хладнокровным и расчётливым, игнорируя и провокации, и боль. Как говорит его учитель, побеждает не тело, а разум. С разумностью у членов клуба тхэквондо проблемы налицо. Чонгук расстроен. Из-за того, что остался неприятный осадок от этой ещё более неприятной встречи, которой лучше бы не было. Чонгук спокойно бы стерпел все выпады в свою сторону, не принимая их на свой счёт, но за Чимина и Тэхёна почему-то обидно. Те ведь не сделали ничего, чтобы их унижали, просто оказались не в то время не в том месте, в одной компании с Чонгуком. Который одним своим видом выводит Гинхо и его дружков на эмоции. Они считают его заносчивым придурком, потому что не хотят видеть правду в собственном отражении в зеркале. Чонгук всё понял про этих ребят ещё тогда, на автобусной остановке, когда они от восторга едва не ссались из-за того, что он чуть не сломал другому человеку руку. Если такие вещи вызывают подобную реакцию, диагноз уже ясен. Поэтому, как только Чимин его отпускает, Чонгук сразу убирает руки в карманы бомбера и опускает голову так, чтобы козырёк бейсболки закрывал верхнюю часть его лица, особенно глаза. Молча идёт за Чимином и Тэ, держась позади. Никак не может переключиться с того, что случилось минутами ранее. Даже жалеет, что не заносчивый придурок и не может без повода взять и кому-то навалять, хоть и умеет. Но в пылу драки пострадал бы не он один: Тэхёну и Чимину, который в стороне бы не остался — Чонгук точно знает, — тоже перепало бы. И от одной только мысли об этом, едва представив, что кто-то Чимина ударит, а то и серьёзно травмирует, у Чонгука внутри поднимается жаркая волна удушливого гнева, так что руки сами собой стискиваются в кулаки в карманах, а челюсти сжимаются. Чонгуку кажется, он за Чимина готов убить. Чимину не хочется заканчивать так этот вечер. Он был идеальным, пока его им не испортили. Но оставлять всё вот так и расходиться на такой ноте Чимин не планирует. И он понимает, что сейчас им всем нужно — спустить как-то пар, снизив градус напряжения. Тэхёну и, стоит полагать, Чонгуку так точно. Поэтому Чимин целенаправленно берёт курс туда, где есть какие-то автоматы с боксерскими грушами или другими приспособлениями, чтобы протестировать свои физические способности. — Пойдёмте, — командует Чимин им обоим и подталкивает Тэхёна в нужном направлении. — Представишь рожу этого придурка, — вытаскивает одну руку из кармана куртки и кладёт её Тэхёну на шею, массируя несильно. Тот оборачивается на Чимина, не сразу понимая, о чём речь. — Проверим автомат на прочность, — улыбается Чимин. Он глядит через плечо на Чонгука, который идёт чуть позади, опустив голову вниз. Хочется по привычке чуть притормозить, встать перед Чонгуком и пригнуться, заглянув тому под козырёк бейсболки. Но Чимин не лезет так нагло, давая Чонгуку пространство во всех смыслах. Только протягивает руку и к нему, чтобы ухватить за рукав и подтащить его к ним ближе. Чего он плетётся сзади, как неродной?! — Не против? — спрашивает Чимин Чонгука. С Тэхёном договориться и решить проблему проще, чем с Чонгуком, который будто снова вернулся на несколько недель назад и замкнулся в себе. И тут уже нет вины Тэхёна или даже Чимина, но Чимину всё равно хочется это всё исправить, а не откатываться по чужой вине назад, снова ища точки подхода к Чонгуку. Конечно, если тот против и не горит желанием сейчас вообще что-либо делать, настаивать или уговаривать его Чимин не станет. Даст Тэхёну спустить пар, и они пойдут дальше. И как в таком случае поправить Чонгуку настроение, Чимин не представляет. Но что-то придумает. Чонгук только кивает головой. Ему всё равно — мысли у него сейчас о другом. Но он не против провести ещё время с Чимином и Тэхёном, даже оставаясь в стороне и не участвуя в их обычных общении и возне. Иногда Чонгук ловит себя на мысли, что немного Тэ завидует: он сам таким быть не может и с Чимином себя вести так естественно и раскрепощённо тоже. А хочется. Также подурачиться. И схватить Чимина в охапку, и потискать, и взять решительно за руку, потому что Тэ уже видит перед собой цель и не видит препятствий. И первым в очереди на жестокое избиение оказывается боксёрская груша. Чонгук останавливается сбоку, чуть позади, и наблюдает за тем, как Тэхён решительно закатывает рукава. Но в позу встаёт совершенно не ту, чтобы вложить максимум энергии в удар: не хватит разворота корпуса, не та постановка ног. И Чонгук было дёргается, чтобы дать совет, но останавливает сам себя. Не хочет быть душным занудой, они просто сюда пришли побеситься. Тэ, в конце концов, не на ринге, а соревнуется с игровым автоматом. Какая разница, какой силы будет у него удар? Лишь бы запястье себе не выбил, переусердствовав. — Фух, это сложнее, блин, чем я думал, — Тэ выдыхается на энной по счёту попытке, потому что уже успел и куртку снять, и вспотеть, пока пытался отлупить грушу так, чтобы увидеть на электронном табло максимальное количество очков. Но тщетно. Чонгук мог бы прокомментировать его ошибки, но молчит. — Чонгук-а, — Тэхён резко вспоминает про него, — давай ты. Надо уделать этого придурка. — Ты про автомат или про другого придурка? — уточняет на всякий случай Чонгук, но подходить не торопится. Лупить грушу ему не хочется — она ни в чём не виновата. — Ух я бы ему вмазал! — И Тэ опять нападает на грушу, которая стоически выдерживает его удары, становящиеся всё слабее по мере того, как Тэхён выбивается из сил: всё-таки он не привычен к подобным нагрузкам. — Просто бей сразу по яйцам, — даёт действующий совет Чонгук, который в вопросах уличных драк вообще не моралист. Если на тебя напали, все средства защиты хороши. Есть возможность ударить подло, в пах или что-то швырнув, плеснув в глаза, тем лучше — больше шансов успеть сбежать и остаться целым. — Что я слышу от пай-мальчика? — хохочет Тэхён, на что Чонгук только фыркает. Ага, пай-мальчика, конечно. А потом Чонгук невольно бросает взгляд на Чимина, который держит куртку Тэхёна, стоя рядом с ним, и комментирует его удары. Подбадривает его, подзуживает, чтобы из Тэ быстрее вся дурь вышла, и начинает смеяться, когда Тэ всерьёз пытается найти у игрового автомата яйца, чтобы понять, куда бить. И Чонгук сам начинает неосознанно улыбаться, стоит ему увидеть улыбку Чимина и услышать его смех. И его самого, кажется, наконец отпускает. На этот раз Чимин взгляд Чонгука уже не игнорирует тактично, а осознанно перехватывает. Не отводит свой, продолжая смотреть на Чонгука с улыбкой, затихая от смеха, видя его стеснительную, робкую, но такую искреннюю и красивую улыбку в ответ. Глаза Чонгука как-то по-особому блестят в тени козырька его бейсболки. — Может, покажешь ему мастер-класс? А то смотри, как надрывается, — снова глухо смеётся Чимин, обращаясь к Чонгуку. Просто предлагает, точно не настаивает и не уговаривает. Чимин знает, что Чонгук выбьет максимум, если захочет. Сам Чимин тоже выбил бы побольше, чем Тэхён, так как занимался в своё время боксом и удар у него лучше поставлен, чем у кудрявого. Хотя Чимин не уверен, он давно не боксировал. Кто знает, может, и опозорился бы тут. Зато точно повеселил бы Тэхёна и Чонгука. Тэхён подкол игнорирует, потому что в принципе он согласен с тем, что замучил уже и себя, и эту грушу. — Ну серьёзно, давай, чего стесняешься? — Тэхён решительно подходит к Чонгуку, хватает его за рукав и тащит к автомату. Чонгук неохотно переставляет ноги, но не сопротивляется. — Кто проиграет, тот выполняет желание выигравшего. Двойная выгода: проигравших будет двое. — Я последний, — сразу говорит Чонгук и забирает у Чимина куртку Тэхёна, не оставляя Чимину вариантов, кроме как стать следующим, кто будет мучить автомат. Вот чёрт. Чимин ведь только об этом подумал. Он не планировал участвовать, но сливаться не будет. Надо же поддержать атмосферу. Вдруг и правда развеселит этих двоих. — Жулик, — только и бросает Чимин беззлобно с улыбкой Чонгуку. Но тут же закатывает рукава, встряхивая обе кисти, чтобы после сжать их в кулаки. И у Чимина стойка уже правильная. Тэхён жмёт ему кнопку, чтобы груша приняла прежнее положение, готовое для нового удара. Но Чимин бить не торопится. Настраивается, дышит размеренно, примеряет траекторию удара рукой, вытягивая её перед собой и возвращая обратно, к лицу. И наконец делает замах, вкладывая всю энергию в свой кулак. Удар выходит точным и достаточно мощным. Чимин при этом почти не сдвинулся с места, только перевёл одну ногу вперёд, сделав шаг, чтобы тело не повело вслед за кулаком. Автомат уже пищит. Цифры на табло стремительно увеличиваются, но Чимин понимает, что это точно не максимум. Но, как он и предполагал, оценка выше, чем у Тэхёна. — Я давно этим не занимался, — разминает кулак, признаваясь. И это откровение скорее адресовано Чонгуку, потому что Тэхён-то в курсе его занятий боксом. Но это не мешает кудрявому восхититься другом и одобрительно похлопать. — Ну вот, я уже продул, — констатирует с наигранной досадой Тэхён. — Чонгук-и нас обоих сейчас уделает. Готовь свою задницу, Чим-Чим, будем у мелкого на побегушках, — совершенно беззаботно шутит Тэхён, не вкладывая в свои слова никакого двойного смысла, потому что точно об этом сейчас не думает. А вот Чимин думает. И уже хочет Тэхёну врезать вместо этой груши, но быстро тормозит сам себя даже от того, чтобы что-то кудрявому сказать, потому что осознаёт, что двойной смысл или какой-то подтекст мог увидеть тут только Чимин. А потому сразу оборачивается на Чонгука, чтобы по выражению лица определить, насколько всё плохо и плохо ли вообще. И понимает, что всё хуже некуда, потому что Чонгук, выглядевший приятно удивлённым тем, что Чимин, оказывается, неплохо так умеет бить, судя по постановке ног и корпуса в своё время походив на секцию по боксу, так резко от него отворачивается, что едва не хрустит шея. Бейсболка скрывает его глаза, лишая лицо всякого выражения, но из-за неё же видно ухо, кончик которого тут же становится пунцово-красным от прилившей к лицу Чонгука крови. Ему дико стыдно и неловко, и неудобно, и хочется в моменте сбежать, потому что когда он услышал «готовь свою задницу, Чим-Чим», он сразу представил эту самую задницу, голую, а не, как обычно, соблазнительно обтянутую плотной тканью зауженных джинсов, которые Чимину так нравятся, а Чонгук не может остаться равнодушным к мышечному рельефу его ног. И задницы, на которую последнее время украдкой смотрит чаще, чем на кровавые волосы. Чонгук резко выдыхает, пытаясь справиться с лёгкой паникой, не зная, насколько он был в этот момент очевидным. Он всё проебал, да? Ему даже страшно на Чимина посмотреть, словно тот уже прочёл его грязные мыслишки и узнал, в какой позе Чонгук собирается его голую задницу брать. А он вообще не собирается. Надо срочно на что-то переключиться, так что он без колебаний подходит к игровому автомату. Скидывает рюкзак на пол, чтобы не мешался, но даже куртку не снимает, как и рукава не закатывает: он всегда носит безразмерную одежду, которая не сковывает движения, так что в особой подготовке необходимости нет. В боевую стойку Чонгук тоже не встаёт: торопится поскорее расквитаться с этим. — Э-э-э! — слышит он возмущённый голос Тэхёна, который мало что смыслит в ударах, но сразу понимает, что Чонгук вложил только полсилы, потому что едва ли приблизился к счёту Чимина. — Без поддавков, мелкий, хватит уже перед своим любимым хёном лебезить. Что это такое вообще? Типа я большой, но он тут главный? Чонгуку хочется в отчаянии воскликнуть: «хён, хватит!», потому что от всех этих комментариев Тэ ему уже дышать нечем: настолько становится жарко и душно, вся кровь словно прилила к лицу, пульсирует под горящей кожей, но кровоснабжению головы это не помогло ни капли. Если до этого у Чонгука мысли панически метались в черепной коробке, то теперь там зияет абсолютная пустота. Он ни слова внятного из себя выдавить не может. — Бей нормально! — подначивает его Тэхён. — Давай, врежь ему как следует! Хочешь, представь меня. Чонгук ничего представлять не хочет. Особенно Чимина. Особенно голым. В этот раз он правда сосредотачивается на ударе, надеясь, что ему повезёт и он угадает с силой, выбив чуть меньше очков, чем Чимин, чтобы ему проиграть. Чонгук не хочет выигрывать. И не хочет никакие желания для Чимина загадывать. У него на уме одни только неприличные. — О! — восхищается Тэхён, едва не подскочив, когда видит цифры на табло. — Ну ты даёшь! — Чонгук же при виде счёта удручённо молчит, потому что сжульничать не вышло, но Тэхён не успокаивается: — А рекорд можешь поставить? Давай! Я знаю, ты можешь. Тебе надо побить тот счёт! — он тычет пальцем в табло, где отображается рейтинг всех людей, кто приходил сюда помериться силой с автоматом. — Ладно, — бурчит Чонгук, который сомневается, что, даже если ударит в полную силу, сможет установить новый рекорд, но раз Тэхёна это так воодушевляет и радует, он это сделает. Но не рукой, ясное дело, потому что не та амплитуда, чтобы заставить грушу максимально отклониться. Ему приходится сделать шаг назад, выверяя на глаз нужное расстояние, и без предупреждения он делает резкий разворот на месте, ударяя ногой по самой высокой точке груши, которая явно не ожидала такой коварной атаки: создателями аттракциона подобное читерство было не предусмотрено, поэтому система сразу выдаёт максимальное значение с красивыми круглыми нулями, которое тут же занимает первое место в общем рейтинге. Тэхён аж орёт от восторга и кидается Чонгуку на шею, забыв, что ему стоит опасаться человека, который может одним ударом ноги не просто челюсть сломать человеку, а вовсе свернуть ему шею — судя по тому, как несчастная груша продолжает по инерции раскачиваться, пытаясь вернуться в исходное положение, исход летальный. — Ну ты реально жулик! — Тэхён на радостях Чонгука мутузит, зажав его одной рукой, а другой ероша его волосы, потому что бейсболка упала в момент замаха ногой и отклонения корпуса горизонтально. Чонгук как раз хотел её поднять, но Тэхён напал на него со спины раньше. И Чонгук неловко пытается мягко высвободиться из его хватки и всё-таки поднять бейсболку, но Чимин делает это первым. И когда Чонгук, невольно проследив взглядом за перемещением своей бейсболки с пола вверх, встречается глазами с Чимином, то вовсе замирает, переставая дышать. У Чимина чуть меньше этого искрящегося восторга, чем у Тэхёна, потому что он и не сомневался, что Чонгук так может. Хотя тоже не ожидал, что тот будет бить против правил ногой. Но Чимин под впечатлением. Кажется, он только что раскрыл ещё один свой скрытый кинк — на силу. В момент удара у Чимина сбежала горячая и колючая волна мурашек по телу. И будь он менее сдержанным в своих проявлениях, уже бы тоже повис на Чонгуке, как Тэхён. И, честно говоря, Чимину бы хотелось, но приходится воспитывать в себе сдержанность. Потому что их физический контакт с Чонгуком уже вроде бы не вызывает такой скованности в младшем, но зато добавляет неловкости и лишнего трепета у самого Чимина внутри. Но совсем уж ничего не делать Чимин тоже не может. Поэтому делает шаг к Чонгуку ближе. И когда тот перед ним окончательно выпрямляется, а Тэхён наконец отлипает, Чимин сам надевает на Чонгука бейсболку, предварительно поправив тому чёлку, чтобы по итогу волосы не лезли прямо в глаза. Делает всё аккуратно, но не слишком медленно, потому что с Чонгуком так близко лицом к лицу они ещё не были. Не выдать бы себя в моменте, залившись румянцем. Чимин заканчивает, поправляет козырёк. Смущённо улыбается, покусывая губу. — Ну что, боец. Ты выиграл, что вот вообще не удивительно, — хмыкает с улыбкой. — Мы оба в твоём распоряжении, — говорит Чимин, когда Тэхён встаёт с ним рядом. Чимин склоняет голову в уважительном жесте, делая это больше в шутку, для поддержания атмосферы, потому что по возрасту им положено наоборот. Вытягивает в сторону кудрявого руку и со смешком давит Тэхёну на затылок, чтобы и тот склонил голову. Всё честно. Они оба проиграли, а потому Чонгук волен загадать им обоим любые желания, невзирая на все формальности. Тэхён пихает Чимина в бок, чтобы тот убрал руку, и они оба начинают негромко смеяться. Но Тэхён от собственного предложения не отказывается и не сливается от выполнения желания. Лишь бы что-то по силам. Чонгук поднимает с пола рюкзак, закидывает его на плечо, поправляет лямку, тянет время. Он с самого начала хотел слиться, но понял, что Тэхён с него живого не слезет, поэтому сдался. И теперь приходится иметь дело с последствиями. Чонгук пребывает в растерянности, не может поддержать шутливую атмосферу, потому что очень напряжён и ему вообще не до веселья. Надо же что-то от Тэхёна и Чимина попросить. Особенно от Чимина. Чонгук бросает на него неуверенный, кажущийся затравленным взгляд из-под козырька бейсболки, и вцепляется в лямку рюкзака до побелевших костяшек пальцев, так что буквы «f.a.t.e» проступают особенно чётко. — Пошли на кибер-поединок, — говорит Чонгук Тэхёну первым. — Хочешь, чтобы меня убили?! — ушам своим не верит Тэхён, который, когда только услышал про эту виртуальную войнушку с лазерным оружием, в полной военной амуниции, ещё и в темноте, сразу отказался. А теперь уже всё — не отвертится. Сам же сделал так, чтобы Чонгук выиграл. — Понарошку не страшно, — криво улыбается Чонгук. — Это тебе не страшно! А я темноты боюсь! Чимина с собой бери! — Нет, — возражает Чонгук и робко глядит на Чимина, потому что своё желание Тэхёну он уже озвучил. — Сходим в кино, хён? — от волнения у него даже голос в конце ломается. — Серьёзно?! — Тэхён задыхается от возмущения. — С Чим-Чимом в кино, а со мной на смерть?! — Тебе понравится. Грушу же тебе лупить понравилось, — замечает Чонгук, и Тэхён не находится сразу, что на это ответить. А Чонгук снова смотрит на Чимина, потому что не услышал его ответа. Это было очень нагло с его стороны? Скоро премьера фильма, который он давно ждал, но брат и Юна не смогут с ним пойти в день премьеры, а один Чонгук идти не хочет. Если бы Чимин составил ему компанию, было бы здорово. И если Тэ захочет с ними пойти, Чонгук тоже не против. Он немного переживает, что, если они пойдут вдвоём, это будет похоже на свидание. Чёрт. Юна пустила его мысли явно не в ту сторону. Чимин на все возмущения Тэхёна смеётся, не может удержаться, это слишком забавно. Но вот озвученное желание Чонгука для него его искренне удивляет. Чимин по сути ничего себе не рисовал, даже представить не мог, что может загадать ему Чонгук. Но вот похода в кино, очевидно, только вдвоём, точно не ожидал. И с одной стороны, Чимина это пугает. Потому что для него эта встреча не может, а точно будет чем-то большим, ведь противиться пока безымянным чувствам, зарождающимся внутри, всё сложнее с каждым разом, а Чонгук ненамеренно всё только усложняет. Или намеренно?.. Чёрт, у Чимина когда-нибудь от этих мыслей голова распухнет. Но в любом случае, какие бы ни крутились в голове у Чимина мысли, о чём бы он ни парился, на это «не» свидание он соглашается. Как тут откажешь, когда этого хочется до дрожи в пальцах?! Особенно когда Чонгук так смущённо заглядывает в глаза, робко ожидая ответа. — На какой фильм пойдём? — вместо прямого ответа спрашивает Чимин, тем самым давая понять, что согласен. По правде, он был бы согласен на всё, что бы Чонгук ему ни загадал, даже что-то унизительное, потому что это же Чонгук — ему невозможно отказать, его красивым глазам уж точно. Но Чимин более чем уверен, что Чонгук бы ничего позорного загадывать не стал ни ему, ни Тэхёну. И даже не потому, что они его хёны, старше его и это неуважительно, а просто потому, что Чонгук не такой. И вот это «не такой» заставляет сердце биться чаще, а кровь становиться горячее, приливая к лицу всегда так не вовремя. Но Чимину не стыдно перед Чонгуком смущаться, просто он не уверен, как все эти его непроизвольные реакции воспримет Чонгук. Ведь если он не видит в Чимине никого, кроме друга, хёна и сонбэ, вот тогда это всё будет максимально неловко и глупо. Чимину не хочется дискомфорта в их общении, между ними, но как заставить себя не думать о Чонгуке в ином ключе, уже не знает. Да и поздно уже, если честно… Чонгук с ответом мешкается, нервно сжимая в пальцах лямку рюкзака, в которую вцепился так, будто это спасательный трос, без которого он сорвётся в пропасть, внезапно разверзнувшуюся под ногами. — На мультик, — произносит он задушенно, сипит даже от охватившей его неловкости, чувствуя себя каким-то малолетним дурачком, которому в девятнадцать всё ещё нравятся мультипликационные фильмы. Но чтобы Чимин не подумал, что он его тащит на что-то рейтинга «6+», он быстро добавляет: — Японского режиссёра и аниматора, которого я люблю. Тэхён на это откровение не находится даже, что съехидничать, потому что неожиданно находит признание Чонгука… милым? Не хочется его дразнить, ведь Тэ сам по анимэ и манге до сих пор тащится, так что может понять любовь Чонгука к японским полнометражкам. — А мне можно с вами? Или нельзя? У вас свидание? От его слов Чонгук тут же вспыхивает весь, и даже при таком скудном освещении румянец на лице уже не скроешь. — К-какое свидание? — У него дежавю. Кажется, его вечер начался точно так же, именно с этого убийственного вопроса. Ох, закончился бы он без ещё каких-либо потрясений, а то Чонгук уже не уверен, что доживёт до утра. — Да шучу я, расслабься, — похлопывает его дружески по плечу Тэхён. — Идите вдвоём, — а сам стреляет глазами в Чимина, как бы намекая, что мешать ему не будет, напротив, поспособствует, чем может. Чимин, конечно, всё отрицает, что у него к младшему нежные и трепетные чувства, но Тэхён-то не слепой. Зачем ему влезать умышленно и портить им эту встречу? Потусить втроём они могут и в другой раз. — Ты не обидишься? — переживает Чонгук. — С чего бы? Отдохну от вас хоть один день — вот оно, счастье, — смеётся Тэхён, который и не думал обижаться, что его в кино не позвали. Зато на смертельный бой пригласили, как своего напарника, значит, Чонгук ему доверяет. Это приятно. Тэхён, конечно, профан в таких мероприятиях, но спину донсэна прикроет. И его классный зад, по которому он его хлопает, не удержавшись. Чонгук уже даже не вздрагивает, начиная к этому привыкать. У Чимина присутствует некая неловкость внутри, но совсем не от того, что они с Чонгуком пойдут в кино только вдвоём, а от слов Тэхёна, которые вроде и привычные, в его любимой подъёбистой манере, но всё равно вызывают волнение. Свидание… Вроде бы шутка, но… Даже если Чимин будет это яростно отрицать, в душе именно так он и будет называть их с Чонгуком предстоящую встречу. И к чему она приведёт — неизвестно. И эта неизвестность больше всего и пугает. Чимин понятия не имеет, на что настраиваться, как всё это воспринимать, а самое главное, как себя вести. Так, чтобы Чонгук потом снова не начал от него шарахаться. И Чимин будто запоздало включается в разговор, возвращаясь немного назад. — Мне нравятся мультики, — произносит с мягкой улыбкой. — Любые. — Чимин говорит и об анимэ, и о любых других мультипликационных фильмах. Дисней — вообще святое. Так что если бы Чонгук предложил не творчество какого-то японского режиссёра, а простой детский мультик, Чимин бы согласился точно так же, без раздумий. Очевидно, что мультфильм для них — лучший вариант. Чимин не большой фанат боевиков и тем более ужасов. А будь это приглашение на романтическую мелодраму, то это точно бы повлекло за собой кучу вопросов, которые так страшно озвучить. Чонгук смотрит на Чимина таким взглядом, словно спрашивает «а я тебе нравлюсь?», но ничего подобного вслух не произносит, а лишь стеснительно улыбается, рефлекторно почесав нос, чтобы эту дурацкую улыбку скрыть. Он радуется, как болван, тому, что Чимину нравятся мультики. Любые. А это значит, что он не будет два часа страдать вместе с ним в кинотеатре, чтобы отдать должок за проигрыш. Может быть, Чимин не только сможет насладиться историей, но и обсудить её потом с Чонгуком. Ему этого очень не хватает — единомышленника, человека, который его бы понимал и разделял его интересы и ценности. Не хватает дружеского общения и задушевных разговоров. И хоть он убедил себя, что ему комфортно с самим собой и никто ему не нужен, после встречи с Чимином обманывать себя и дальше не получается. Чонгуку очень хочется с ним сблизиться. Но всё ещё слишком страшно. И, наверное, это было плохой идеей — отказываться от буферной зоны между ними в лице Тэхёна и приглашать Чимина в кино одного, чтобы остаться с ним наедине. Чонгук начинает нервничать уже сейчас, не зная, справится ли. Ему нравится проводить время с Чимином, но почему-то он до сих пор не уверен в том, что и Чимину с ним приятно. Почему-то кажется, что тот такой милый, внимательный и заботливый со всеми. И с Чонгуком он такой лишь потому, что его сонбэ и это входит в его обязанности. Ничего, выходящего за рамки наставническо-ученических отношений. А жаль… Им приходится попрощаться с Тэхёном: ему домой ехать в другом направлении, а вот Чимину и Чонгуку по пути. И когда они провожают кудрявого до метро и остаются вдвоём, Чонгук неловко прячет руки в карманы бомбера и опять начинает сутулиться, словно старается стать как можно меньше и незаметнее, опустив голову пониже. Ему не неловко рядом с Чимином. Слишком волнительно. Но расставаться, как и всегда, всё равно не хочется. Чонгук радуется тому, что на ближайшие полчаса у него есть вполне резонный и не вызывающий подозрений повод быть подле Чимина: им в одну сторону домой. И Чонгук мог бы вовсе предложить проводить Чимина до дома, особенно в свете последних событий с Гинхо и его дружками, просто чтобы убедиться, что Чимин добрался до своей квартиры спокойно и без происшествий, но у Чонгука кишка тонка. Это и расстраивает, и злит его в равной степени, потому что хочется стать к Чимину ближе, но он ничего, придурок, для этого не делает, только таскается за ним бестолково и сам себя этим бесит. Чимин, смотря на него, думает, наверное, что Чонгук отбитый. И так добр с ним лишь потому, что ему странненького Чонгука жаль. Но на деле всё совсем иначе. И Чимин старается держать лицо и никак не выдавать своего волнения. Хотя он старше и мог бы чувствовать себя рядом с Чонгуком спокойнее, увереннее… Если бы тот ему так не нравился. А потому, когда они остаются наедине, у Чимина слегка учащается пульс. Он покусывает нижнюю губу и часто поправляет волосы, пропуская длинную чёлку между пальцами и заправляя её назад. Сейчас уже всё не так, как было в самом начале. Чем больше они общаются, тусуются втроём, тем глубже Чимин вязнет в этом омуте непроглядно чёрных глаз Чонгука. И деваться будто некуда, и сказать об этом Чонгуку страшно. Исход может быть совершенно непредсказуемым. И с одной стороны, Чимину не хочется терять Чонгука, как друга, но с другой… Дружить им тоже сложно, а скоро может стать и вовсе невозможно. Ведь рано или поздно Чимин сорвётся, и всё может снова повториться, как много лет назад. Чимин не хочет сейчас об этом думать. Быть может, потому, что внутри теплится глупая надежда, что у Чимина есть шанс; что Чонгук может оказаться с ним одних взглядов на партнёра по жизни, просто нужно дать Чонгуку ещё немного времени, не торопиться, не давить. Это всё хорошо на словах, а на деле… Чимин крепче сжимает кулаки в карманах бомбера, чтобы погасить желание взять Чонгука за руку и сплести их пальцы, прогуливаясь вот так до остановки. Чимина бы не смутило в этом ничего. Даже то, что они на улице, в людном месте и их могут увидеть. Чимин давно сталкивается с презрением, непринятием и порицанием. У него уже будто иммунитет к этому. Как и к таким, как тот парень, Гинхо, и его дружки. И Чимину всё ещё неловко, что они все оказались в такой ситуации. Из-за него. Ведь если бы те парни встретили Чонгука, идущего по улице с девушкой, вряд ли бы доебались в таком ключе. Быть может, повисели бы на ушах, поуговаривали Чонгука снова да отвалили бы. Хорошо ещё, что обошлось без драки. — Спасибо, — вдруг начинает Чимин, — что не дал этому дуралею затеять драку и сохранил ему его физиономию в целости. Он обычно не кидается на людей, поэтому я его вожу без поводка, а тут будто кто-то за жопу укусил, ей-Богу, — посмеивается Чимин. Но после переводит взгляд на Чонгука. Хочет достать руку и положить тому на спину, погладить между лопаток, чтобы Чонгук расслабился и не прятался так под козырьком своей бейсболки. Чимин всё никак не может понять этого поведения. Вроде бы напряжения он от Чонгука не ощущает, чтобы подумать, что тому с Чимином наедине некомфортно. Может, Чимин уже сильно палится, не замечая этого? Или всё дело снова в Тэ и его шуточках о свиданиях и прочих подколах? Чонгук думает, кудрявый серьёзно? Поэтому так теряется, не зная, как сказать прямо, что он не такой и ему неприятно общение в таком формате? — Я бы не дал им ничего вам сделать, — говорит Чонгук негромко. Не бахвалится, что он весь такой из себя, что уложил бы разом всех гуртом. Если единоборства чему и научили его, так это тому, что любую ситуацию можно разрешить без рукоприкладства. И избежать боя, когда есть такая возможность, — это не позор, а здравый смысл и адекватность. — Сначала думал, что это я их обидел, но теперь понял, что они по жизни обиженные. Так что не бери в голову, хён. Хочет как-то сгладить и закрыть эту тему, чувствуя себя неловко из-за того, что Гинхо и его придурки прицепились к Чимину и Тэхёну лишь потому, что те оказались рядом. И раз Чонгук оказался непробиваемым, они решили добраться до него через его друзей. Зря, конечно. Потому что любые издевательства и плевки в свой адрес Чонгук переносит спокойно. Но подобное отношение ни к Тэхёну, ни тем более к Чимину терпеть не станет даже от своих старших. И если Гинхо так хочется с ним подраться и выяснить, кто тут мужик, а кто сосунок, о’кей. Чонгук специально к ним в клуб придёт, чтобы решить этот вопрос. Ему действительно важно, чтобы эти хрен что возомнившие о себе пацаны отвязались и от него, и от Чимина с Тэхёном. И если язык силы — единственный, который они понимают, Чонгук изъяснится доступным им способом. Его совершенно не пугает перспектива массовой травли все последующие годы обучения в универе — он был выбран жертвой ещё с самого первого класса начальной школы и неплохо так научился с этим справляться. Спасибо тренеру, который увидел в нём потенциал и смог его развить, дав Чонгуку уверенность, которой ему так не хватало. Но он снова превращается в робкого и застенчивого малыша, когда дело касается Чимина, и никак не может с этим справиться. Только видит его и всё. Залипает, замирает, перестаёт дышать, а сердце колотится так быстро, как будто от страха. И Чонгуку правда страшно, что Чимин как-то не так воспримет его взгляды, слова, молчание, поступки, бездействие. Решит, что Чонгук гей и подкатывает к нему, и сразу пошлёт его прямым текстом куда подальше. И всё их общение на этом прекратится. От одной мысли об этом у Чонгука начинает сосать под ложечкой и мерзко скручивает всё в животе. Придурков он давно перестал бояться, но так и не нашёл в себе смелости подпустить к себе хороших людей. А Чимин хороший. И потерять его расположение очень страшно. Чимин на реплику Чонгука смеётся, соглашаясь с ней. Ведь по сути так и есть, и несмотря на то что Чимин ощущает свою вину за ситуацию, по факту её нет. Никто из них троих не виноват, что кому-то в жизни слишком скучно живётся, а самоутвердиться больше не на чем и не на ком, что приходится доёбываться до всех, у кого IQ выше их собственного. И с этим ни Чимин, ни Чонгук, ни тем более Тэхён уже ничего не поделают. Поэтому Чимин больше об этом не думает. Лучше провести эти минуты до момента, как они с Чонгуком неизбежно расстанутся, в приятной обстановке с приятными мыслями. Которые по-прежнему все о Чонгуке. Эх… И что Чимину с этим всем делать? С собой? И несмотря на все эти душевные терзания Чимина, стоя уже на остановке, прощаются они с Чонгуком с улыбками на губах. Правда сейчас Чимин уже не может удержать свои руки в карманах и достаёт их, чтобы положить одну ладонь Чонгуку на плечо и мягко помассировать, будто стараясь размять напряженные мышцы. — До понедельника? — вопросительно произносит Чимин, будто проверяя, придёт Чонгук в клуб после этой дружеской посиделки или будет избегать их с Тэ какое-то время. Чимину так страшно сделать что-то не то и спугнуть Чонгука. Кажется, он ещё никогда не был таким напряжённым внутри и осторожным в своих проявлениях, контролируя едва не каждое своё действие. И когда Чонгук ему положительно кивает, мягко и робко улыбаясь, Чимин уже не может удержаться, чтобы не коснуться кончиками пальцев его подбородка, будто чуть вздёргивая его наверх, желая подбодрить или заставить улыбнуться ещё шире и откровеннее. Это касание короткое, едва не мимолётное, но у Чонгука успевают рефлекторно прикрыться глаза на доли секунды, а у Чимина внутри — всё стянуть от этого вида. Чёрт… Чимин убирает руку обратно, неловко хмыкает с улыбкой, смущённый этим и своими внезапными мыслями о том, что… Чонгук такой чувствительный? Словно Чимин коснулся его эрогенной зоны. Гадство. Как теперь уснуть после этого, не представляя и не дорисовывая себе возможное продолжение? Чонгук же быстро отводит взгляд, но даже не дёргается, чтобы сбежать: он слишком дезориентирован этим неожиданным физическим контактом и теми чувствами, которые моментально всколыхнулись от этого вроде бы невинного, но почему-то ощущающегося очень интимным жеста. Друзья же так не делают, да? Чонгук ни разу не видел, чтобы Чимин проявлял подобную ласку и нежность к Тэхёну: они заботятся друг о друге, но в плане взаимодействия по большей части от любви большой всё время друг друга понарошку мутузят. Если бы Чонгук увидел хоть раз, что Чимин касается подобным образом, так легко и нежно, подбородка Тэхёна, он бы сразу решил, что те встречаются. А они с Чимином… какие у них вообще отношения? Кто они друг другу? Чонгук так озадачивается этим вопросом, который не первый раз появляется в его голове, что не сразу даже включается, слыша голос Чимина словно издалека, хоть тот и стоит рядом. На расстоянии вытянутой руки. И может снова прикоснуться к нему в любой момент. И Чонгук тоже мог бы. Если бы не был таким трусом. — Спасибо за вечер, Чонгук-а, — всё ещё неловко проговаривает Чимин. — И за песню, — вспоминает их дуэт. Хочется добавить «и вообще за всё, а за тебя, Гукки, в первую очередь», но Чимин едва не прикусывает язык, чтобы не ляпнуть лишнего и неуместного сейчас. — Надеюсь, мы ещё повторим, мне понравилось. — Чимин улыбается до глаз-щёлочек, чувствуя, как щёки наливаются слабым румянцем. — Да, — неловко соглашается Чонгук, пробурчав ответ себе под нос, так и не отважившись вновь поднять на Чимина глаза, поэтому глядит на его кроссовки. Они кажутся утрированно крошечными на фоне его массивных берцев. И это так мило, что сердце отчего-то снова пропускает удар. Чонгуку определённо не стоит думать о том, что его хён очень милый. Но думает Чонгук о том, что мог бы вот сейчас поцеловать Чимина в щёку на прощание. И в зависимости от реакции Чимина уже стало бы понятно, как он к подобному относится, принимает ли подобное от других мужчин. Но пока Чонгук об этом судорожно размышляет, уже приезжает его автобус. Чонгук тормозит до последнего, а потом, спохватившись, срывается с места. Чимин машет Чонгуку с остановки, когда тот впрыгивает в автобус почти в последний момент. Чимин не успевает сказать Чонгуку то, что собирался на прощание, потому что двери автобуса уже закрываются. Он смотрит на Чонгука, вставшего лицом к стеклянным дверям, чтобы тоже его видеть, а потом достаёт из кармана телефон, начиная быстро печатать. И буквально через секунд десять Чонгуку приходит сообщение: «отпишись, как будешь дома, чтобы хён не волновался» и один строгий смайлик, а второй смеющийся. Но Чимин серьёзен в своей просьбе. Может, это глупо, Чонгук не маленький мальчик и тем более не барышня, за которую стоит так волноваться, а учитывая его результаты в том игровом автомате и вообще факт того, что Чонгук занимается единоборствами, для беспокойства о нём нет никаких оснований. Чонгук в состоянии постоять не только за себя. И всё-таки Чимин ведёт себя глупо, прося о подобном серьёзно. А Чонгук, читая сообщение, не может справиться с горьким разочарованием. Хён, значит. Наверное, хорошо, что он так и не решился Чимина пускай и по-детски клюнуть в щёку. Тому бы это не понравилось, а Чонгук в принципе не тот человек, кто вот так бездумно и эгоистично может нарушать чужие интимные границы. И ему становится ещё хуже от осознания, что у него, кажется, не получится быть Чимину просто его хорошим, послушным и старательным донсэном, даже его другом, как Тэхён. Рано или поздно Чонгук проколется в какой-нибудь мелочи или вовсе не выдержит и сорвётся, поняв, что дальше так продолжаться не может, и всё закончится. Но пока Чонгук ещё держится. И, едва зайдя домой, отправляет Чимину обещанное сообщение, что уже приехал, и желает ему спокойной ночи. Долго колеблется, добавлять ли в конце смайлик с поцелуем, и в итоге не решается даже на виртуальный поцелуй. И к тотальному разочарованию от несправедливости этой жизни приходит ещё более паршивое разочарование в себе самом.