Дом голубых калл

Дом голубых калл

      Его дом уничтожен. А сам он был предан позору. Лишенный самого важного — золотого ядра, — и схваченный псами из клана Вэнь. По законам войны дочерей и цветочных сыновей проигравшей стороны берут в наложники, а можно… продать в бордель.       Он — сын великого клана Цзян, что закончил так унизительно. И все, что он может сказать:       — Прости…

Один слиток серебра

      — Выходи! Крысеныш! — крикнул его надзиратель, вытаскивая Цзян Чена из повозки.       «Наконец-то прибыли». — с облегчением подумал юноша.       Его буквально вытянули из крытой повозки, в которой он уже неделю ехал вместе с ещё несколькими цветками. Оказавшись снаружи, Цзян Чен не смог устоять на ногах, сказалось долгое сидение в тесной клетке. Он упал на дорогу, поднимая пыль. Его пурпурные одеяния, гордость его клана, были порваны и измазаны в грязи и крови. Часть волос выпала из пучка, а серебряная заколка потерялась ещё в Юньмене. Губа была разбита, а на скуле расцвел синяк. Руки были туго связаны за спиной, поэтому подняться было сложно. Кто-то из адептов Вэнь, которые перевозили их, весьма грубо поднял Цзян Чена на ноги, подталкивая к причалу.       У самого берега стоял корабль. Точнее, не так… Это был огромный плавучий дворец. У него было несколько этажей и множество балконов. Повсюду висели красные фонари и цвели цветы. А над входом висела табличка, гласившая:       «Дом голубых калл».       Внутри сновали люди. Богато одетые господа-драконы и нарядные, слишком красивые и увешанные украшениями, юноши-цветки. Также Цзян Чен заметил таких же красивых женщин и даже совсем молоденьких, почти девочек, девушек. Отовсюду слышалась музыка и смех.       «Так вот, как выглядят плавучие бордели. А это те самые Небесные водяные лилии…» — подумал Цзян Чен, смотря на юношей и девушек.       Тут кто-то толкнул его вперед, крича:       — Пошевеливайся!       — Что это ты делаешь?! — крикнула какая-то старушка своим скрипучим голосом, увешанная золотом. — Это будущий товар! Хочешь бить — плати!       — Извините, мадам Юэ.       «Так значит, она хозяйка?»       Женщина тяжелым шагом, облокачиваясь на трость, подошла к ним. Рядом с Цзян Ченом стояли и другие цветки, такие же побитые и зашуганные. Она придирчиво осматривала их, а некоторых ещё и ощупывала. Около Цзян Чена она придирчиво нахмурилась. Схватив его за щеки, покрутила в разные стороны, ощупала руки и принюхалась к волосам, произнесла:       — Хорош товар! Правда этот… — указала на Чена. — Угловат и слишком накачен. Но я займусь им. Этого беру. Как твое имя?       — … — юноша поджал губы, но был вынужден ответить. — Цзян Чен.       — Хорош –хорош. И имя звонкое, но совершенно не подходит ни одной из наших лилий! Позже подумаем над иным. — женщина повернулась к надзирателям и спросила, прищурившись. — А он заклинатель?       — Все как обычно, мадам! — воскликнул солдат. — Ядро целое, так что проживет долго, молодость и красоту сохранит на много лет! И здоровьем крепок! Многих клиентов выдержит, даже самых привередливых.       «Клиентов?»       — Проблем не будет? — спросила женщина.       — Что вы, нет! Пользоваться ядром он все равно не сможет.       — Очень хорошо. Тогда внутрь его! Пусть им займутся ученики! — крикнула она, а потом пошла дальше.       Тут Цзян Чена взяли под руки молоденькие цветки и потащили внутрь. Он взошёл на борт, там его через путь слуг завели внутрь дворца.       «Вот и все. Почему такое ощущение, что все рушится?»              

***

      Пристань Лотоса тлеет.       Так подумал Цзян Чен, когда псы из клана Вэнь приволокли его сюда. Во время нападения матушка велела им бежать, с тяжестью на сердце они это сделали. Спустя несколько дней скитаний на пути к Мейшену братья остановились у небольшого городка. Им нужна была еда.       Вэй Усянь оставил его в какой-то подворотне сидеть на развалившихся ящиках. А сам отравился пополнять провиант, ведь у них ещё три дня пути до Мейшен Юй. Пройдя через другие города, они знали, что уже находятся в розыске. Повсюду висели их изображения.       Цзян Чену было страшно. Дома больше нет. Матушки с отцом тоже. Как и почти всех шиди. Они остались втроем в целом мире. Он, Вэй Ин и сестра. Желание перерезать глотку каждой собаке Вэнь мешалось со стойким страхом за оставшуюся семью. И если о Яньли можно было пока не переживать, та находилась в Ланьлине под защитой мадам Цзинь. А Цзинь Гуаньшань вряд ли пустит Вэней хозяйничать в его доме, даже при всей своей ушлости.       То вот Вэй Ин… Ушел уже слишком давно. Цзян Чен встал и натянул капюшон на голову, подобрался к выходу из подворотни. Он выглянул и осмотрелся. Цзян Чен понимает, что выглядит подозрительно, вот так вот крутясь по улице. Благо, что людей было немного. Пройдя несколько улиц и прячась от караула адептов Вэнь, Цзян Чен все-таки добрался до рынка. Там среди людей затеряться будет проще.       К счастью, слоняться долго не пришлось, и у лавки с лепешками Цзян Чен заметил Вэй Ина, громко спорящего с торговцем. Ну что за дурак… Цзян Чен уже порывался подойти, как заметил остановившихся напротив адептов. Те смотрели на листок в руках и переговаривались. Острый заклинательский слух уловил обрывки фраз:       — Это он?       — … на изображение не очень похож…       — … зато остальное подходит… Вэй Уцянь из Юньмен Цзян.       — … Разве его так звали?       — … Что докопался!..       Когда Цзян Чен понял смысл разговора, то побледнел. Они нашли его, чертов Усянь! Хотя бы раз можно закрыть рот?! Адепты Вэнь уже схватились за рукояти меча и сделали несколько шагов к Вэй Ину. Они прошли мимо Цзян Чена. И тут…       Что-то громыхнуло!       Адепты повернулись, как и пол улицы. Цзян Чен опрокинул ящики, а из-под накидки торчал фиолетовый подол. Наследник Цзян, недолго думая, рванул в противоположную сторону от Вэй Усяня, а адепты Вэнь с громкой руганью последовали за ним.       Петляя по узким улочкам, Цзян Чен лишь надеялся, что те забыли о его шисюне. Сил бежать почти не было. Голод и усталость прошедших дней взяли своё. Хорошо, что эти адепты были не слишком расторопны. Цзян Чен сможет от них сбежать, но им придется быстро покинуть поселение.       На очередном повороте Цзян Чен заворачивает и, не успев сделать и десяток шагов, останавливается. Впереди стояло около десятка адептов Вэнь. Это была ловушка.       — Ну что, добегался, сукин сын? — крикнул кто-то из его преследователей.       — Тс.       Цзян Чен призвал Цзыдянь, что ж, видимо, придется сразиться. Он неумело размахивал хлыстом, откидывая своих врагов. Но те бесстрашно шли на него. Глупцы. Они кидали в его сторону талисманы и мечи, какие-то заклинания. Но Цзян Чен уворачивался от них с грацией кошки, хоть после этого было тяжело дышать. Эти адепты не были сильными, но их было много, а Цзян Чен измотан. Уклоняться было все сложнее, и один из огненных талисманов попал ему прямо в спину. Было чертовски больно, духовная энергия начала залечивать ожог, но тратила слишком много сил, и в какой-то момент она иссякла вовсе, и Цзян Чен повалился на землю. Цзыдянь свернулся в кольцо на пальце. В глазах потемнело. А голоса слышались, как через толщу воды:       — Вяжи его!       — Доставим его второму молодому господину Вэнь!       — Веревки. Тащи вер…       Больше Цзян Чен ничего не слышал.       Он проиграл.       Очнулся он уже в Юньмене от холодной воды. Прямо в главном зале, где на Его! Лотосовом троне развалился этот ублюдок Вэнь Чао со своей шлюхой Ван Линцзяо. Тот говорил своей любовнице что-то слащавое и до зубного скрежета мерзкое. Пил вино и что-то ел.       Цзян Чен возмущенно запыхтел. Он лежал на полу, но его яростный взгляд сверлил Вэнь Чао, тот даже подавился.       — Кто проснулся! — весело пропел Вэнь Чао, соскакивая с трона. — Сам наследник Цзян!       Тот подошел к Цзян Чену, нависая прямо над его лицом. Вэнь Чао мерзко скалился и продолжал что-то болтать. Цзян Чен нахмурился.       — … А вот если бы вы покорились, ничего бы этого не было! Великий клан Цзян пал за одну ночь и потерял всех адептов. Какой позор. Жалкие. Не правда ли?       Цзян Чен не хотел больше его слушать. Он напрягся и плюнул прямо в нависшее лицо, зло проговорив после:       — Мы никогда не покоримся шелудивым псам.       Вэнь Чао возмущенно завизжал. Он стал быстро оттирать свое лицо и кричать:       — Да как ты смеешь плевать мне в лицо! Мерзкая тварь! Грязная подстилка! Кем ты себя возомнил?!       Тот подбежал к Цзян Чену и схватил за волосы, серебряная заколка выпала и ударилась о пол. Вэнь Чао поднял его лицо, продолжая кричать оскорбления, а потом, не заметив реакции, ударил его о пол. Кровь хлынула изо рта, кажется, ему разбили губу. Капли крови упали на деревянный пол. Отпустив его голову, Вэнь Чао ещё несколько раз пнул его. Цзян Чен свернулся в клубок от боли. А в голове билось только одно: «Убью!»       — Молодой господин. — позвал Вэнь Чао голос.       — Чего тебе, Вэнь Чжулю?       — Вы помните приказ вашего отца? — безэмоционально спросил тот. — Женщин и цветков не трогать, они…       — Заткнись! –крикнул Вэнь Чао. — Без тебя знаю!       Молодой господин Вэнь посмотрел на Цзян Чена и ухмыльнулся.       — Ты знаешь правило войны, Цзян Чен?       Но наследник Цзян ему не ответил.       — Ничего, я тебе расскажу. Незамужние женщины и цветки покоренного клана могут взяться в наложники, а могут быть проданы в бордель по усмотрению победителя. И все для того, чтобы вы, суки, знали свое место. В наложники я тебя не возьму, ты слишком страшный! Уродец! — и рассмеялся с собственной шутки. — Так что быть тебе грязной дешёвой шлюхой! Вот тебе и наследник великого клана Цзян! Ха-ха-ха!       С лица Цзян Чена разом сошли все краски. Он, конечно, слышал об этом, но он ожидал, что его просто убьют, а не это.       — Вэнь Чжулю, займись им! Хотя, подожди!       Вэнь Чао наклонился к Цзян Чену и снял с пальца кольцо. То вяло заискрилось.       — Это тебе больше не понадобится! Чжулю! — крикнул молодой господин Вэнь, надевая его фамильное кольцо на свои толстые пальцы. Да как он смеет! — Считай, военный трофей!       Сжигающий ядра покачал головой, но сдвинулся с места и плавно подошел к пленнику. Цзян Чен попытался отползти, в его глазах читался животный ужас. Вэнь Чжулю поджал губы. Это был приказ. Он схватил Цзян Чена за плечо, фиксируя, чтобы тот не рыпался. Мужчина приложил руку к груди юноши, выше, чем находится золотое ядро.       — Вы не сможете больше пользоваться ядром активно, как и развить его. — послышался тихий голос. — Но ядро сохранит вам жизнь и долголетие.       Сначала Цзян Чен ощутил тепло, а потом… Адская боль. Он чувствовал, как каналы проводимости Ци лопаются один за другим. Энергия Сжигающего ядра разрушила всю систему меридиан, обходя золотое ядро стороной.       Тогда он закричал.              

***

      Вот так Цзян Чен и оказался в этой ситуации. Уже вечером его запихнули в повозку и повезли в неизвестном направлении. Периодически повозка останавливалась, и к нему подсаживали других цветков.       Сейчас ученики довели его до какой-то маленькой комнатушки. В ней было темно, и только тусклый свет фонаря освещал простую ширму и циновку, около которой стоял низкий столик, уставленный склянками. Его пропустили вперед, заходя следом и задвигая двери из плотной бумаги.       Подростки, на вид им лет двенадцать, начали суетиться вокруг него. Цзян Чен пытался задавать вопросы, но те не отвечали. Мальчишки шустро стянули с него одеяния. Все. И подтолкнули к бочке с водой, что стояла за ширмой.       Они совершенно бесцеремонно влезали в личное пространство, чтобы помыть его. Цзян Чен отвык от такого. Когда он был маленьким, слуги его купали, но став старше, он отказался от их помощи. Поэтому, когда эти юноши быстро и со знанием дела мыли его волосы и тело, Цзян Чен чувствовал только стыд.       Ученики очень тщательно помыли его волосы, буквально пройдясь мыльным корнем по каждой пряди, затем аккуратно смыли теплой водой. Следом за мылом шло масло, пахнущее… лотосом. Его родным запахом. Хотя этот аромат был более приторным, Цзян Чен пах, как только распустившиеся бутоны, нежно и легко.       Когда ритуал омовения закончился, Цзян Чен снова не успел возмутиться, как его заставили выйти из бочки, а затем насухо вытерли кожу. На него надели домашний халат голубого цвета и белые нижние штаны. Его посадили на ту самую циновку перед столом. На нем стояло небольшое зеркальце и лежал гребень. Пока ученики сновали по комнате, Цзян Чен огляделся. Комната была простой. Явно нежилой, скорее, она была создана именно для этого. Приглушенный свет создавал какую-то загадочную атмосферу, а странное приспособление, напоминающее иглы для акупунктуры, не внушало доверия. Его старой одежды тоже нигде не было. Пока Цзян Чен осматривался, кто-то из учеников подошел и взял гребень, начиная расчесывать волосы. От влаги волосы слегка завились, поэтому при особо неудачных движениях их дергали, отчего Цзян Чен начинал шипеть.       Тут в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, зашли. Это была та самая женщина, мадам Юэ. Ученики повскакивали и закланялись. Она отмахнулась от них, и те быстро убежали, прикрывая двери. Женщина подошла к нему и так же села на циновку, отставляя свою трость в сторону. Цзян Чен повернулся к ней на половину, его спина была ровной, а профиль гордым. Он не собирается прогибаться под неё.       — Так и держись всегда, иначе сожрут. — вдруг произносит она. — Это тебе не твоя теплица, здесь за место под солнцем убивают.       Цзян Чен нахмурился.       — Наш бордель похож на остальные. В основном мы работаем по ночам, основная наша задача — развлекать клиентов. Это место весьма известное, так что кто попало сюда не ходит. Чаще всего господам достаточно духовных развлечений. Ты как? Грамотен? А в искусстве как? — сипло спросила женщина.       — Я образован во всех четырех искусствах. — немного с гордостью проговорил Цзян Чен. — Играю на гуцине и эрху.       — Петь и танцевать умеешь?       — Никогда не пробовал.       — Ладно, посмотрим. — та покивала. — Это хорошо, что ты образован. Начнешь не с самого дна. Не позволю такому нефриту быть обыкновенным цзи. Первое время твоя задача — это учиться и прислуживать в зале, пока ты не нюй-юэ. У меня чутьё на выгодные вложения, думается мне… Ай, не важно, поживем увидим. Каждая куртизанка мечтает стать элитной. Такие цветки, как правило, не обслуживают господ на ложе, за них предлагают огромные суммы денег и часто выкупают в качестве наложников. Так что подумай. Но знай, за попытку побега или за иное нарушение правил ты понесешь страшное наказание. Ясно?       — Да. — с каждым её словом Цзян Чен все больше хмурился.       «Она что, предлагает ему, наследнику клана Цзян, биться за место элитной куртизанки? Это конечно лучше, чем быть проституткой, но все же… как не пристойно. А как же Сич… Не думай о нем!» — Цзян Чен помотал головой. — «Вряд ли он захочет иметь с Цзян Ченом дело, не после этого места…»       — А теперь повернись спиной.       Цзян Чен зло насупился, но, получив тычок в бок, выполнил указание мадам.       — Что вы будете делать? — настороженно спросил Чен.       — Ты собственность «Дома голубых калл», разумеется, ставлю клеймо.       — Что?!       — Не дергайся, иначе свяжу. — сказала та и взяла то странное приспособление, открыла цветные баночки, доставая острые даже на вид иголки. — Каждая нюй-юэ в нашем доме носит метку дома и свою собственную. Чтобы каждый знал, кому ты принадлежишь.       — Я не хочу! — крикнул Цзян Чен, вскакивая. — Я молодой господин семьи Цзян! А не куртизанка!       Цзян Чен стал метаться по комнате, опрокинул ширму и кинулся к окну. Он пытался его открыть, но то не поддавалось.       — Схватите его! — закричала мадам, и тут в комнату вбежали крепкие слуги и оттащили Цзян Чена от окна.       Тот цеплялся пальцами за подоконник, сопротивляясь и ругаясь:       — Не смейте, ублюдки! Я не позволю клеймить себя позором! Я не раб и не преступник! Мои благородные предки отрекутся от меня!!!       — Привяжите его к лежанке животом вниз. И закройте ему рот вон той палкой.       Цзян Чен брыкался и мешал, но все-таки троим мужчинам удалось его связать, хотя без увечий не обошлось. Цзян Чен вцепился в одного из слуг зубами, а другого лягнул. Но когда его привязали, то очень грубо засунули палку в зубы, которую завязали на затылке. Цзян Чен кряхтел и стонал от возмущения.       — Лучше не дёргайся. — сказала она и взяла одну из игл, макнула в краску и потом проткнула кожу на спине. Было не очень приятно.       Каждый прокол сопровождался острой болью, но потом стихал, пока мадам не стала протыкать кожу в районе позвоночника. Тогда Цзян Чен почувствовал просто ужасную боль, он закричал и попытался сжать челюсть, но палка была преградой, а крик получился глухим. К сожалению, основная работа велась именно там. Казалось, что этот процесс длился вечность. Слезы покатились из глаз.       Как же больно и унизительно.       Кем он стал.       Мерзость.       Такие мысли крутились в голове между моментами потери сознания. Его постоянно будили, а потом он снова проваливался в забытье. Цзян Чен не знал, сколько продлилась эта процедура, но утром он проснулся один в комнате от игривых лучей солнца и боли в спине.       Цзян Чен не знает, что его ждет…       А неизвестность пугает больше всего…