Без десяти сентябрь

— Это не мы — подала голос Алла. Они с Егором так и остались стоять потупившись возле доски. Вера и без того знала, что Веселовская и Курносик тут не причём. Алла была ведомой, пешкой в руках Макаревич. Что касается Егора, то он хоть и был шутом, но слишком ленивым и беззлобным. Всё же доказательств причастности Макаревич (а Вера была уверена в том, что ватман её рук дело) у молодой учительницы не было. Поэтому оставалось лишь давить на Веселовскую и Курносика в надежде, что они сдадут Катерину. — Ну что, собираем вещи и отправляемся к директору? — поинтересовалась Вера. Голос её стал ледяным. Алла и Егор переглянулись. — Не надо к директору! — испугался Курносик, чья бабушка славилась сильными тумаками. — Я же говорю вам, это не мы! — ещё немного и Алла запищала бы, точно цыплёнок. Она бросила умоляющий взгляд на Макаревич. Катерина, успевшая к этому времени вернуться на своё место, кашлянула, выдвинув вперёд тяжёлый кулак. Веселовская хлюпнула носом. — Вера Михайловна, я тут не причём. И Егор тоже. Курносик молчал. Но Вера не собиралась так просто сдавать позиции. Если сейчас она не предпримет строгие меры, то дальше всё пойдёт по накатанной и станет ещё хуже. — Я сказала вам собрать вещи и идти к директору. Сегодняшний урок для вас завершён. Алла и Егор переглянулись. Курносик пнул парту и зашвырнул вещи в портфель. Алла всхлипывая в традициях недооценённых театральных актрис, медленно, растягивая время, собиралась. Вера выжидала. Она решила прибегнуть к ещё одному аргументу: — Ваших родителей я также поставлю в известность. Твоему брату, Алла, позвоню вечером. А вот к бабушке Егора прогуляюсь на перемене, сразу после директора. Это был нокаут. Все знали, что старший брат Аллы Макар оказывал на неё гораздо большее влияние, чем родители. Он работал следователем, был старше на шестнадцать лет и отличался строгим характером. Алла была поздним ребёнком и крутила родителями, как хотела. Но только не братом. И хотя Макар жил отдельно, влияние на сестру оказывал неоспоримое. С каждым его приездом, Алла ходила по струнке и неожиданно для всех становилась паинькой. — Не надо брату, у него работы много. И вообще… — Странно. Неделю назад он заходил ко мне и просил лично сообщать о твоих успехах в учёбе. Может, и про поведение ему будет интересно? Алла побледнела, как Кентервильское привидение. Гремя пеналом, точно кандалами, Веселовская театрально сложила ладони: — Не надо, Вера Михайловна, я только повесила этот ватман. А Егор мне помог. — Всё так и было — точно болванчик, закивал Курносик, почуяв, что ситуация может решиться в их пользу. — А кто тогда? — подняла бровь Вера. Алла сомневалась. Поджав губы, она решала, сдавать ли подругу, или нет. Макаревич завозилась на месте и как бы невзначай кашлянула в кулак. Этот звук отпугнул Веселовскую. Опустив глаза вниз, она сказала: — Я не знаю… Вера хмыкнула. Ну разумеется. Егор опустил руки вместе с портфелем и облокотился на парту, подняв глаза в потолок. Алла бросила на него виноватый взгляд. В её глазах прозрачными росинками блеснули слёзы. Вере стало жаль девочку. Как можно быть настолько безвольной? — подумала она. — Ладно. Снимайте это безобразие со стены и все вместе идём к директору на перемене. Урок вы покидаете. Будете ждать, когда всё закончится в рекреации. И чтобы ни звука. Ясно? Егор скривился. Закинув рюкзак на плечо, он покинул кабинет. Алла, хныча, отправилась следом. Макаревич растянулась на стуле с ехидной улыбкой. Вере хотелось подойти к этой наглой девице и хорошенько встряхнуть её. Но она не стала этого делать. Выпрямившись, учительница обвела взглядом класс и произнесла: — Начинаем урок с проверки домашнего задания. Надеюсь, все выучили текст про Лондон? Восьмиклассники дружно хихикнули. Мы ещё долго будем бегать по кругу, как идиоты? — запыхавшись, спросила Настя у Кристины с Варей. — Надо было прогулять. — Ага, и получить двойку. А в конце четверти пересдавать зачёты. Ну уж нет — парировала Кристина. На её лбу выступили капли пота. Послышался свисток. — За разговоры назначается дополнительный круг — объявил один из физруков, поглядывая в их сторону. Настя застонала. — Ну за чтоооо. — Шшш — прошипела Варя. — Надо было спрятаться в туалете — буркнула Макарова, любившая, чтобы последнее слово было за ней. На двадцатом по счёту круге, У Кристины развязались шнурки. Она отстала от класса. Отойдя в сторону, Кристина присела, чтобы как можно туже затянуть их. Ей в глаза бросилась Лиза Тарасова, бежавшая в самом конце. Девушка была бледной, как мел. Казалось, что она находится не здесь, а где-то в другом месте. Лизу трясло, будто у неё был озноб. Подгоняемая криками физруков, она продолжила бежать, пока, наконец, не остановилась. Замерла, точно столб. На неё налетел легкоатлет Паша Милехин из 11 «Б», бежавший впереди всех. А следом за ним и Алексей Гришин. Саша успел затормозить. — Ты нафига тут встала? — заорал Паша. Оба класса остановились, как по команде. Прозвучал свисток. Кристина закончила со шнурками и подошла к девочкам. — Что происходит? — вопрошала Варя. — Чего она замерла? Физруки уже направлялись к толпе одиннадцатиклассников. Лиза Тарасова обняла себя руками и дрожала. Вперёд вышел Саша. — Ты в порядке? — спросил он, пытаясь осторожно дотронуться до Лизы. Но та отдёрнулась, едва Новиков к ней прикоснулся. Губы у неё были искусаны в кровь. — Что там у вас? — спросил физрук, потерев блестящую лысину. От него исходил стойкий запах перегара. — Сам не знаю, Всеволод Эрнестович — ответил растерянный Саша. Лиза стояла, по прежнему трясясь. Второй, более молодой физрук, — Максим Олегович подошел к одиннадцатикласснице и слегка похлопал ладонью по щеке. — Чего трясёшься? Знобит, температура? — Ах, какой он решительный! — прокомментировала одна девочка из «Б» класса. Макарова одарила её презрительным взглядом. По симпатичному физруку сохли многие одиннадцатиклассницы. Лиза покачала головой. Физруки переглянулись. Но не успели они предпринять что-либо ещё, как девушка заговорила: — Он меня не убьёт… Ноги Лизы подкосились, и она упала в обморок. Саша и Максим Олегович едва успели среагировать и подхватить её, прежде чем она ударилась головой об пол. Из носа Лизы пошла кровь. — Кто-нибудь позовите медсестру — крикнул Максим Олегович. Русский язык был её слабым местом. Оля скучала на уроке. Она ненавидела диктанты, сочинения и прочую лабуду, так обожаемую гуманитариями. Практически на всех уроках Оля сидела одна на последней парте. Если Макаревич с подпевалами обращали на неё внимание, пытаясь всячески задеть, то в своём классе она была невидимкой. Здесь не было разделения на популярных и лузеров, но были группки. Оля не принадлежала ни к одной из них. В классе были будущие задроты-айтишники, спорящие из-за новых видеоигр, тихони-отличницы, фанатеющие от популярной группы «Tokio Hotel», девочки, занимающиеся танцами и уличные хулиганы. Замыкали всё это разнообразие две неформалки. Оля видела их пару раз тусующимися возле заброшек. Они распивали алкогольные энергетики. Учительница ненадолго вышла, и в классе возобновились разговоры, начатые ещё на перемене. Вот Майя Шульцева тряхнула длинными волосами, будто случайно демонстрируя новые серёжки-гвоздики с эмблемой любимой группы. Её лучшая подруга Альбина Потапова в ответ показала напульсник. У них с Майей всегда было негласное соревнование. Обе ходили в музыкальную школу по классу скрипки. Мама Майи была активисткой и собирала деньги на обеды. Именно ей Оля, краснея, протянула семьсот рублей. Та даже не взглянула на девочку. Для таких людей Оля была пустым местом. — Ой, девочки, как же я тащусь от этого клипа! Вчера весь вечер пересматривала — сказала Майя, имея ввиду «Monsoon». — Билл там классный! — поддержала её Есения Паукова. — Так хочу за него замуж! — И не мечтай! — фыркнула Майя. — У него таких поклонниц, как ты, миллионы. И каждая хочет замуж. Тем более, ты французский учишь. А он немец. Поняла? — А я вообще считаю, что эта песня на английском звучит хуже — вмешалась в спор Альбина. Оля перестала прислушиваться к разговору и снова отвернулась к окну. Дождевые капли стекали по нему, точно слёзы. Жаль, что мне так и не удалось ни с кем подружиться — подумала Оля. Порой ей очень не хватало человека, с которым она могла бы почувствовать себя не такой одинокой. Она вспомнила Сашу. Сейчас у него урок физкультуры, и наверняка они играют в баскетбол. Оля наизусть выучила расписание 11 «А». Как бы она хотела, чтобы Новиков оказался рядом. После того, как Лизу привели в чувство и медсестра увела её, урок продолжился. Физруки решили не давать упражнения, а устроить баскетбольный матч между классами. Тем более, на выходных должна была состояться первая игра между их гимназией и ещё одной школой. Сашу сделали капитаном первой команды, а во вторую поставили Зотова Артёма из «Б» класса. Кристина не успела поговорить с Сашей, которого тут же перехватил Максим Олегович. Она расстроилась. Ей хотелось узнать мнение парня о произошедшей ситуации. Опустившись на скамейку, где уже, точно курицы на насесте, расселись остальные девочки, она подпёрла обе щеки локтями. — Чего приуныла — толкнула её в бок Настя. Макарова раскраснелась после бега. Её волосы были стянуты в короткий хвостик. Несколько прядей выбилось. Они лезли Насте в глаза, и Макарова, вытянув губы трубочкой, сдувала их обратно. — Да так. Всё думаю насчёт той девушки. — Лизы что ли? Кристина кивнула, продолжая смотреть, как Максим Олегович объясняет что-то капитанам. Второй физрук дремал на скамейке, прикрывшись кепочкой. — Да, странная — согласилась Настя, снова сдув прядь. Мимо прошёл Алексей Гришин. — Настя, ты очень красивая сегодня! — подмигнул он. Макарова нахмурила брови. — Отвали, Гришин. Алексей усмехнулся. Рядом с Кристиной и Настей села только что вернувшаяся Варя. — Уф, девочки. Сейчас такое расскажу! — Дай угадаю. На тебя напал туалетный монстр? — пошутила Макарова. Варя отмахнулась от неё. — Ну тебя Настя с твоими приколами. Нет. Я про Лизу. — Что там? — чуть ли не одновременно спросили Настя с Кристиной. Заметив, что остальные тоже прислушиваются, Варя понизила голос до шёпота. — Я подходила к залу, как раз когда медсестра отправляла Лизу домой. Они стояли там вместе с завучем. Лиза всё также тряслась и без конца повторяла: «он меня не убьёт. Вы меня спасёте…» Кошмар, правда? — Интересно, чего ей так крышу снесло? — скривилась Настя. — Это всё наркотики — подала голос Руслана Семёнова из их класса. Она была главной сплетницей школы. К тому же, обладала модельной внешностью и даже посылала свои фото на обложки подростковых журналов. — Какие наркотики, Руся. С ума сошла? — парировала Настя. — И вообще, подслушивать нехорошо. — Тебя, Макарова, забыла спросить — фыркнула дерзкая на язык Руслана. Настя приподняла одну бровь. Но Руся не обратила на это внимание и как ни в чём не бывало продолжила. — Ну сами подумайте. Бледная, трясётся, несёт чушь всякую. Ещё кровь из носа и обморок. Точно отходняк. Другие девочки закивали, одобряя версию. — А я слышала от Логинова, что Лизка за гаражами трётся с нашим Андрюшей — встряла в разговор Элеонора Велемеева. — Тимошевским что ли? — спросил кто-то. — Да-да — закивала Элеонора. — А что у нас, другой Андрюша есть? Макарова закатила глаза. — Бабы, вы бы перестали сплетни всякие собирать. Все знают, что Жорик тот ещё придурок. Сам поди нечист на руку. Кристина хихикнула. Тут завязался оживлённый спор. Каждая девочка выдвигала свою версию, одна краше другой. — А вдруг она беременная! — предположила Жанна Воронкова. — Или с родителями поссорилась — попыталась оправдать Лизу Варя. — Да ты, Щукина, всегда самое хорошее предполагаешь! Говорю вам: нар-ко-ти-ки! — не унималась Руслана. Насте с Кристиной было не интересно слушать весь этот бред, поэтому они тактично пересели на другую скамейку. Тем более, что проснувшийся физрук, надел кепочку и уже спешил разгонять образовавшийся «курятник». — Сходишь со мной на улицу? — попросила Настя. — Я так и не успела покурить. Кристина кивнула. — Хорошо. Только Марика проводим до автобуса, ладно? Макарова согласилась с ней. Раздался свисток. Максим Олегович, как самопровозглашенный судья, приказал капитанам команд пожать руки. Саша и Артём подошли друг к другу. Зотов небрежно кивнул. Кристина знала, что он воспринимает Сашу, в качестве конкурента. Но Новиков только улыбнулся и вернулся к своим. Матч был напряжённый. В первой четверти команда Артёма взяла инициативу в свои руки, однако вскоре парни растеряли преимущество. Саша забросил мяч, и сравнял счёт. Обстановка накалилась. — Повезло тебе с Сашей — присела к ним Варя, восхищаясь тем, как Новиков ловко вёл мяч, обходя соперников. — Бэшки все за него болеют! — продолжала щебетать Варя. Кристина выглянула из-за её плеча. На соседней скамейке девочки уже перестали сплетничать о Лизе и внимательно следили за Новиковым, не забывая параллельно поглядывать и на Максима Олеговича. — Дуры — бросила Кристина. Настя захохотала так, что чуть не свалилась со скамейки. — А ты, Божанова, ревнивая. — Пошла ты — беззлобно откликнулась Кристина. Настя и Варя переглянулись. — Ладно тебе. Все знают, что Саша в жизни не посмотрит ни на кого, кроме тебя — обняла Кристину за плечи Варя. — Что правда, то правда — поддакнула Макарова. — Новиков — неисправимый однолюб. — Без вас знаю. С отсутствием Саши на Кристину снова накатило уныние. Она вспомнила утренний разговор с мамой, их ссору, отобранный телефон. Уловив перемену в её настроении, Настя с Варей не стали больше подшучивать над Кристиной и остаток урока провели, наблюдая за матчем. Кабинет директора выглядел неуютным, больше похожим на офис. Сзади находились стеллажи, где хранились документы. Пара неприхотливых комнатных растений, вроде хлорофитума и сансевиерии («тёщин язык»), стандартное директорское кресло чёрного цвета, большой вытянутый стол круглой формы, будто за ним собирались не школьные учителя, а как минимум сами рыцари, — вот и вся обстановка. В центре, как и полагается, сидел сам Мерлин. То есть, директор школы Аглая Константиновна. Сначала выделялась её причёска — кудрявые объёмные волосы, зачёсанные, как у пуделя. По школе ходили слухи, что это парик. Цвет у волос был ядрённо-жёлтым. Либо Аглая Константиновна красилась исключительно дешёвой краской, либо слухи действительно правдивы. — Проходите — пригласила директор, не отрываясь от компьютера. Первыми в кабинет вошли поникшие ученики. Следом за ними Вера. Аглая Константиновна ещё несколько минут что-то печатала, а затем подняла голову и посмотрела на вошедших. — Ну-с, с чем пожаловали, Вера Михайловна? Губы, накрашенные ярко розовой помадой, растянулись. Аглая Константиновна переводила взгляд с Аллы на Егора и обратно. Вера, не говоря ни слова, подошла к столу, протянув директору ватман. — Вот. Аглая Константиновна, не торопясь, развернула его. Брови директора поползли вверх. Очки, напротив, спустились ближе к кончику носа. Пробежавшись по фотографиям, директор вновь подняла голову. — Это вы сделали? — спросила она, сверля строгим взглядом учеников. Алла и Егор молчали. — Вы что, немые? Я спрашиваю, это ваших рук дело? Аглая Константиновна встряхнула ватман. Алла отшатнулась, всхлипнув. — Егор тут не причём. Это всё я! Вера с трудом удержалась от того, чтобы не фыркнуть. Её по прежнему удивляло враньё девочки, которая уже успела переобуться и взять вину на себя. — Ты? — переспросила Аглая Константиновна, не ожидавшая такого поворота событий. Егор тоже посмотрел на Аллу, но ничего не сказал. — Я. Он только помогал вешать. Веселовская смотрела в пол. Любому детективу из Американских сериалов было понятно, что она лжёт. Но у Аглаи Константиновны не было времени разбираться с этим. Она приняла на веру слова Аллы. — Всё ясно. Ну и зачем ты это сделала? — поинтересовалась директор. — Вера Михайловна тебя чем-то обидела? Какой у тебя был мотив? Алла покачала головой. — Никто меня не обижал. — А что тогда? — Ну я просто… — Просто что? — наседала Аглая Константиновна. Алла окончательно растерялась и начала плакать. Заламывая пальцы, она топталась на месте, не зная, что и сказать. Тут Вера окончательно потеряла терпение. — Алла, прекрати устраивать цирк. Ты отлично знаешь, кто это сделал. — Что вы имеете ввиду? — перевела взгляд на Веру директор. Алла ничего не отвечала. Тогда Вера вновь взяла инициативу в руки. — Мы все прекрасно знаем, кто это сделал, да, Алла? Зачем ты выгораживаешь свою подругу? Веселовская подняла глаза на учительницу. В них мелькнула злоба. — Вы ничего не знаете! — тихо сказала она. — Это сделала я. Просто из вредности — громко обратилась Алла к директору. Аглая Константинова сняла очки и издала протяжный вздох. — Ты меня разочаровала, Веселовская! А ведь у тебя хороший старший брат! Макар всегда был активистом, закончил нашу гимназию с золотой медалью, работает в органах… — Да-да — пробурчала Алла. — Макар клёвый, а я нет. — Хороший — повторила директор. — Клёвый! Что ещё за модные словечки? Ладно. Придётся мне вызвать твоих родителей, Веселовская, и показывать им твоё постыдное художество. Позор! Тебе, Курносик, выговор за содействие. С бабушкой проведу отдельную беседу, чтобы впредь не помогал пакостить. Алла, а тебя завтра утром жду с родителями. Пусть Вера Михайловна позвонит им. Теперь идите. У меня ещё много работы — выждав паузу, сказала директор. Егор первым вылетел из кабинета, злясь на то, что ввязался в эту ситуацию. Следом за ним, хныча, поплелась Алла. Вера задержалась. — У вас ко мне что-то ещё? — спросила Аглая Константиновна. — Нет. То есть, да. Видите ли, я всё же думаю, что это сделала Макаревич. Веселовская её просто покрывает, поскольку они подруги. Аглая Константиновна испустила ещё один протяжный вздох. — Как вы мне надоели со своей Макаревич. То один придёт жаловаться, то другой. На прошлой неделе она Виолетту Яковлевну довела. Закрыла её в кабинете. Ну вот что я могу сделать? Мать проводит с ней беседы, а толку? Учится она хорошо. Да, есть проблемы с поведением… — тут Аглая Константиновна пожевала губами, подбирая слова. — Попробуйте найти к девочке подход. Представляете, как будет здорово, если у вас первой это получится? Вера уставилась на директора с таким видом, будто перед ней сидел говорящий попугай. Много вы понимаете, сидя в своём кабинете — подумала учительница. — Всё, Вера Михайловна, отстаньте со своей Макаревич — всплеснула руками директор. — Мне работать надо. Некогда разбираться. Тем более, Веселовская уже созналась. Аглая Константиновна махнула рукой в сторону двери, за которой скрылась Алла. Вера подумала, что ей больше нечего добавить. — Тогда я пойду? — Идите — разрешила Аглая Константиновна. Директор водрузила очки и уставилась в компьютер, будто Веры здесь и не было. — Встретимся на репетиции? — спросил Саша. — В субботу игра, нам нужно обсудить с Максимом Олеговичем расписание тренировок. Кристина улыбнулась. Новиков выглядел таким серьёзным, когда речь шла о медицине и баскетболе. — Конечно — ответила она. Товарищеский матч между одиннадцатиклассниками завершился победой Сашиной команды. Артём Зотов бросал на Новикова недовольные взгляды. Но Саша, казалось, этого не замечал. Он притянул к себе Кристину. Обняв девушку, Новиков улыбнулся и пошёл к уже собравшимся игрокам. Туда подтянулись мальчики из десятых и даже девятых классов, входящие в состав команды. Кристина проводила его взглядом. Если бы она знала, что случится совсем скоро, то побежала бы следом за Сашей. Но судьбу нельзя предугадать. — Идём — дотронулась до её плеча Макарова. — Хватит уже на Новикова пялиться, не музейный экспонат. — Ага — отозвалась Кристина, разворачиваясь и следуя за Макаровой в раздевалку. Переодевшись, они встретили Марика. Варя к этому времени уже поднялась в актовый зал. Поэтому Кристина с Настей остались вдвоём. Второклассники как раз столпились возле выхода. Увидев сестру, Марик отпустил руку одноклассницы и побежал навстречу Кристине. Та испытала укол совести от того, что утром не обращала внимание на младшего брата. Но Марик, похоже, и думать об этом забыл. Дети наполнены лёгкостью и быстро выбрасывают из головы всё плохое. — А нам пиццу с собой дадут и яблочный сок! — похвастался Марик, подбегая к сестре. — Какая роскошь — прокомментировала Макарова. — Привет, Настя — поздоровался с ней мальчик. — И тебе не хворать. Кристина усмехнулась. Настя как всегда была в своём репертуаре. — Ну, готов ехать в музей? — спросила Кристина. Учительница второклассников пересчитывала детей, выстроившихся парами. Все они надели одинаковые дождевики — фишка класса. Потеряв одного из учеников, она начала вертеть головой по сторонам, пока наконец не увидела Марика. — Мы его проводим до автобуса — заверила её Кристина. Учительница кивнула. Она первая вышла из школы, а следом потянулась вереница малышей. Со стороны выглядело это так, будто мама утка выгуливала детёнышей. — У нас учительница каждый день придумывает что-то интересное — сообщил Марик, когда все трое вышли на школьный двор. Дождь прошёл. Теперь под ногами только хлюпали лужи. — Что например? — поинтересовалась Кристина. — Сегодня мы играли в алфавит. Она кидала нам мячик и называла букву, а мы должны были придумать на неё слова. Мне два раза доставалась буква «А». Сначала я сказал арбуз, а потом апероль. Макарова заржала так громко, что на неё обернулись некоторые второклашки. — Это кто тебя такому научил? — спросила она. — Бабушка — пожал плечами Марик. — Учительница сказала, что я ещё маленький для таких слов. — Зачётная бабушка — похвалила Макарова. Они подошли к автобусу. Полноватый водитель протирал грязное стекло после дождя. Учительница помогала детям подниматься по очереди, следя, чтобы не было толкучки. — А Саша где? — спросил Марик. — В зале с командой. Обсуждают тренировки. — Ты пойдёшь на игру в субботу? — Если мама разрешит, что вряд ли — отозвалась Кристина, глядя, как галдящие второклассники залезают в автобус. — А мы ей не скажем — пообещал Марик. — Соврём, что пошли гулять, или к бабушке. Она всегда прикроет. — С каких пор твой брат стал изобретательным? — удивилась Макарова. Марик улыбнулся. — Ладно, девчонки, пока. Приеду, расскажу, что интересного было в музее. Кристина с Настей чуть не расхохотались, до чего важным выглядел Марик в этом оранжевом дождевике с засунутыми в карманы руками. — Ладно, давай. Хорошей поездки — попрощалась Кристина. Марик рванул к автобусу. Учительница помогла ему подняться. На верхней ступеньке он остановился и помахал им. — Прикольный — сказала Макарова. — Это точно — согласилась Кристина. — Пойдём уже, покурим — поторопила Настя, глядя, как автобус выезжает за территорию школы. — А мы успеем? — засомневалась Кристина. — Тебе ли не пофиг? Всё равно мы с тобой в этой дури не участвуем. А танцевать будем в самом конце. Настя была права. Вторым уроком одиннадцатиклассникам поставили репетицию к традиционному празднику посвящения в гимназисты. Избранные ребята, в число которых Кристина с Настей не попали, готовили сценку. Поскольку мероприятие действительно было значимым и проводилось на уровне последнего звонка или выпускного, то и подготовка к нему была соответствующей. Руководила процессом, как и всегда, Дина Аркадьевна. Одиннадцатиклассники, не попавшие в список участников, должны были тихо сидеть в актовом зале. Присутствие на репетиции было обязательным, поскольку в конце Дина Аркадьевна, параллельно работающая в качестве хореографа, решила прогнать ещё и вальсы на День Учителя. — Ладно, пойдём — вздохнула Кристина, вспоминая тяжёлое утро, вызванное разговором с мамой. Одиннадцатикласснице вдруг захотелось выкинуть что-то такое, что было ей совсем не свойственно. — Дашь сигарету? — попросила она у Насти. Макарова кивнула. Они пошли в противоположную сторону от школы, туда, где находилась небольшая тропинка. Там, скрытые под пушистыми лапами сосен, они могли курить со спокойной душой, не боясь, что их кто-то заметит. А тем временем, в школе раздался звонок. Начался второй урок. Четвёртый этаж всегда казался пустым. Здесь находились кабинеты математики и школьная библиотека. Основное столпотворение было на первых трёх этажах, но только здесь царствовало ледяное спокойствие. А ещё он был «глухим». Из-за неполадок с системой сюда практически не долетала трель школьного звонка. Учителя определяли начало и конец занятий по настенным часам, висевшим в каждом кабинете. Оля любила математику. Здесь она чувствовала себя в своей тарелке. Преподавательница Алёна Викторовна была единственной, кто по достоинству оценивала девочку. Она продвигала Олю на различные олимпиады и неустанно хвалила её на уроках. Математичке перевалило за семьдесят. Она была глуховата и к тому же страдала извечным бронхитом. Войдя в кабинет, Оля ощутила прохладу. Кто-то из одноклассников открыл окно. Приятный землистый аромат просочился вовнутрь. Дождь закончился, и теперь на улице было свежо. — Ой, ребята, закройте. Я только с больничного — кашляя, попросила Алёна Викторовна. Как и всегда, учительница вошла в класс, закутавшись в вязаное пончо. Сев за стол, она откашлялась и произнесла: — Прошу прощения. Здравствуйте, ребята. — Здравствуйте — вразнобой ответил класс. Алёна Викторовна взглянула на старые настенные часы. — Думаю, мы можем начинать. Звонок прозвенел несколькими минутами раньше, но они его не слышали. Если бы не вечный бронхит Алёны Викторовны, окно было бы по-прежнему открыто, и оттуда могли доноситься звуки с улицы. Но всё было «закупорено». Поэтому никто из восьмиклассников, как и учитель, не услышал первый выстрел.