007: Координаты "Токио-3"

Рассвет над Тихим океаном встречал их золотом и сталью. Конвертоплан V-22 "Osprey", арендованный ООН для нужд инспекционной миссии, шёл на высоте трёх тысяч метров, разрезая винтами плотные слои облаков. В салоне, оборудованном для перевозки двенадцати пассажиров, царила та особенная тишина, которая всегда предшествует важным встречам — когда каждый занят своими мыслями и никто не хочет нарушать молчание первым. Джеймс Бонд сидел у иллюминатора, глядя на бескрайнюю синеву океана, проступающую сквозь разрывы облаков. Рядом с ним, откинувшись в кресле и прикрыв глаза, расположился Феликс Лейтер — его старый друг и коллега из ЦРУ, с которым они вместе прошли через столько передряг, что хватило бы на десяток шпионских романов. Официально Лейтер числился инспектором МАГАТЭ, прикомандированным к группе ООН для оценки ядерных аспектов программы Евангелионов. Неофициально — у него было задание выяснить, не пытается ли NERV создать ядерное оружие на основе технологии Ангелов. — Ты как, Феликс? — тихо спросил Бонд, не поворачивая головы. — Не укачивает? — Я техасец, Джеймс, — усмехнулся Лейтер, не открывая глаз. — Меня в своё время укачивало на нефтяных вышках в Мексиканском заливе, когда волны были выше этой посудины. А это — прогулка. Он говорил с характерным южным акцентом, который за годы работы в ЦРУ так и не смог искоренить — впрочем, и не пытался. Феликс Лейтер был из той породы людей, которые предпочитают, чтобы их недооценивали. С виду — типичный американский фермер в дорогом костюме, с простоватым лицом и лёгкой медлительностью в движениях. На деле — один из лучших оперативников Лэнгли, специалист по особо сложным случаям. Напротив них, через проход, сидела Мисато Кацураги. В отличие от мужчин, она не расслаблялась ни на секунду — спина прямая, взгляд устремлён в одну точку, пальцы барабанят по подлокотнику. Форма майора NERV сидела на ней безупречно, но Бонд замечал мелкие детали, выдававшие напряжение: чуть сжатые челюсти, лёгкая складка между бровями, неестественно ровное дыхание. — Вы волнуетесь, майор? — спросил он, нарушая тишину. Мисато повернулась к нему, и в её глазах мелькнуло что-то — то ли раздражение, то ли благодарность за то, что он заговорил первым. — Не волнуюсь, — ответила она чуть резче, чем следовало. — Просто... это сложный день. Встреча с новым пилотом всегда требует подготовки. Особенно с этим. — С Аской Лэнгли Сорью? — уточнил Лейтер, открывая глаза. — Я читал досье. Впечатляет. Четырнадцать лет, степень бакалавра, шесть языков, звание капитана. Ваша японская система подготовки пилотов, видимо, сильно отличается от американской. — Это не наша система, — Мисато покачала головой. — Аска готовилась самостоятельно. Сознательно, целенаправленно, с самого детства. Её мать была одним из ведущих учёных NERV в Германии, и Аска росла в этой среде. Для неё пилотирование Евы — не обязанность, а смысл жизни. — Звучит как рецепт эмоциональной нестабильности, — заметил Бонд. — Вы не представляете, насколько вы правы, — вздохнула Мисато. — Аска — гениальный пилот. Лучший из всех, кого я видела. Но её характер... — она замялась, подбирая слова, — ...требует особого подхода. — Насколько особого? — поинтересовался Лейтер. — Она считает себя лучшей во всём. И имеет для этого основания. Проблема в том, что она не умеет работать в команде. Для неё существуют только она и Ева-02. Все остальные — либо зрители, либо статисты, либо препятствия. Особенно другие пилоты. — Вы говорите о Синдзи? — Бонд посмотрел в сторону хвоста конвертоплана, где в отсеке для пассажиров экономического класса (как он сам пошутил при посадке) расположился Синдзи Икари. Мальчик сидел у маленького иллюминатора, глядя на облака, и вид у него был такой, будто его везут на расстрел. Он знал, куда они летят. Знал, что встретит нового пилота. И, судя по всему, уже заранее готовился к худшему. — Бедный мальчик, — тихо сказала Мисато, проследив за взглядом Бонда. — Он только начал приходить в себя после Рамиила, только начал чувствовать себя нужным, полезным... А теперь ему придётся доказывать, что он достоин быть пилотом. Перед человеком, который с пелёнок знает о Евах больше, чем он узнает за всю жизнь. — Может, это пойдёт ему на пользу? — предположил Лейтер. — Здоровая конкуренция... — Это не будет здоровой конкуренцией, — перебила Мисато. — Это будет война на уничтожение. Аска не умеет по-другому. Для неё любое сравнение — это битва, в которой она должна победить. Иначе её мир рухнет. Бонд и Лейтер переглянулись. Оба понимали, что стоит за этими словами. Они видели таких людей — не только в досье, но и в жизни. Людей, чья самооценка построена на единственном столпе: превосходстве над другими. Убери этот столп — и человек рухнет в пропасть. — А что насчёт Кадзи? — спросил Бонд, меняя тему. — Рёдзи Кадзи, опекун Аски. Что вы о нём знаете? Мисато вздрогнула. Бонд заметил это — лёгкое, почти незаметное движение, которое выдавало гораздо больше, чем любые слова. — Он... — Мисато отвела взгляд, — ...мой бывший. Мы встречались в университете. Потом расстались. Он уехал в Германию, я осталась здесь. А теперь он вернулся. — И работает на NERV? — уточнил Лейтер. — Формально — да. Он отвечает за транспортировку Евы-02 и координацию с немецким филиалом. Но... — Мисато помолчала, — ...я никогда не знала, чем он занимается на самом деле. Даже когда мы были вместе. Кадзи — человек-загадка. Он улыбается, шутит, флиртует, создаёт впечатление полной открытости... и при этом не говорит ничего по существу. — Знакомый типаж, — усмехнулся Бонд. — Ты о себе? — парировала Мисато, и впервые за утро на её губах появилась тень улыбки. — Я хотя бы предупреждаю, что опасен, — развёл руками Бонд. Конвертоплан качнуло — они вошли в зону турбулентности. За иллюминаторами облака сгустились, и на несколько секунд мир за стеклом исчез, превратившись в белую пелену. Потом машина вынырнула, и перед ними открылось небо такого чистого, пронзительно-голубого цвета, какой бывает только над океаном на большой высоте. — Вижу цель, — раздался голос пилота в наушниках. — Авианосец «Over the Rainbow» по курсу, дистанция двадцать километров. Идём на снижение. Все прильнули к иллюминаторам. Внизу, на синей глади океана, появилась точка, которая быстро росла, превращаясь в корабль. Нет — не просто в корабль. В плавучую крепость. «Over the Rainbow» был одним из крупнейших авианосцев в мире — длиной более трёхсот метров, водоизмещением под сто тысяч тонн. Он нёс на борту авиакрыло из сорока машин и мог находиться в автономном плавании до полугода. Но главное — его полётная палуба была специально усилена, чтобы принимать не только самолёты, но и нечто гораздо более тяжёлое. Бонд разглядел её ещё до того, как конвертоплан начал заходить на посадку. Огромная фигура, распластанная на палубе, занимающая почти всю её длину. Евангелион-02. Даже в транспортном положении, со сложенными конечностями и закреплёнными на палубе креплениями, Ева производила впечатление. Её броня была не зелёной, как у Евы-01, и не голубой, как у Евы-00 — а красной. Ярко-алой, почти кровавой, с чёрными акцентами на плечевых щитках и наколенниках. Четыре глаза на головной секции (у японских Евангелионов было по два) смотрели в небо пустыми оптическими сенсорами. — Красивая машина, — оценил Лейтер. — Агрессивная. — Это не машина, — автоматически поправила Мисато. — Это Евангелион. И да, она такая же, как её пилот. Конвертоплан мягко коснулся палубы — пилоты «Osprey» были мастерами своего дела, даже на качающейся взлётно-посадочной полосе они умудрились посадить машину так, что пассажиры почти не почувствовали толчка. Винты замедлили ход, двигатели затихли, и через минуту аппарель в хвостовой части начала опускаться, впуская в салон свежий морской воздух с характерным запахом соли, солярки и палубной стали. Бонд вышел первым, привычно окидывая взглядом обстановку. Авианосец жил своей жизнью — техники сновали по палубе, лётчики в ярких комбинезонах проверяли свои машины, где-то вдалеке взвыла сирена, предупреждая о начале работ. Ветер трепал волосы, солнце слепило глаза, отражаясь от металлических поверхностей. За ним спустился Лейтер, за ним — Мисато, и последним, с явной неохотой, — Синдзи. Мальчик озирался по сторонам с таким видом, будто ожидал, что сейчас из-за каждого угла выскочит монстр. Впрочем, учитывая его опыт, это было вполне объяснимо. — Кацураги-сан, — раздался голос, и из-за ангара вышел человек, при виде которого Мисато непроизвольно напряглась. Рёдзи Кадзи был высок — почти под два метра — и двигался с той особенной грацией, которая бывает у людей, занимавшихся боевыми искусствами с детства. Чёрные волосы слегка растрёпаны ветром, на лице — неизменная полуулыбка, в глазах — хитрый прищур. Одет он был в лёгкую куртку поверх рубашки с расстёгнутым воротом и джинсы — на фоне военных и техников он выглядел почти штатским, но Бонд сразу отметил, что эта небрежность тщательно продумана. — Кадзи, — кивнула Мисато, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Рада видеть. Транспортировка прошла благополучно? — Как по маслу, — Кадзи подошёл ближе, остановившись в метре от неё. — Ни одного шторма, ни одной поломки. Ева-02 в идеальном состоянии, пилот — тоже. Ну, насколько это вообще возможно для четырнадцатилетнего гения с комплексом превосходства. Он усмехнулся, и Бонд поймал себя на мысли, что этот человек ему определённо не нравится. Не потому, что он явно что-то скрывал — Бонд сам был мастером скрывать, — а потому, что Кадзи слишком явно играл роль. Он был слишком открытым, слишком расслабленным, слишком дружелюбным. А в этой профессии избыток чего-то всегда означает недостаток другого. — Позвольте представить, — Мисато повернулась к спутникам. — Рёдзи Кадзи, координатор специальных проектов NERV. Отвечает за связь с немецким филиалом и доставку Евы-02. Кадзи, это Джеймс Бонд, консультант ООН, и Феликс Лейтер, инспектор МАГАТЭ. — О, целая делегация! — Кадзи протянул руку сначала Бонду, потом Лейтеру. Рукопожатие было крепким, но не нарочитым, профессиональным. — Рад познакомиться. Слышал, вы творите чудеса с подготовкой пилотов, мистер Бонд. Синдзи-кун, говорят, сильно прогрессировал под вашим руководством. — Скромно делаю свою работу, — улыбнулся Бонд своей самой обезоруживающей улыбкой. — А вы, судя по всему, тоже человек разносторонний. Мисато рассказывала, что вы вместе учились? — О, мы не просто учились, — Кадзи бросил быстрый взгляд на Мисато, которая тут же отвернулась, делая вид, что рассматривает Еву-02. — Мы были... как бы это сказать... близкими друзьями. Очень близкими. — Кадзи, — предупреждающе сказала Мисато. — Ладно-ладно, молчу, — поднял руки Кадзи в примирительном жесте. — Военные тайны. Пойдёмте, я познакомлю вас с Аской. Только предупреждаю сразу: она в своём репертуаре. Они двинулись по палубе в сторону надстройки авианосца. Синдзи плёлся сзади, стараясь держаться поближе к Мисато, но при этом не привлекать внимания. Бонд заметил, что мальчик то и дело поглядывает на Еву-02 — с восхищением, смешанным со страхом. — Не бойся, — сказал он, поравнявшись с Синдзи. — Это просто машина. Самая обычная гигантская боевая машина. Синдзи попытался улыбнуться шутке, но вышло криво. — Я не боюсь машины, Бонд-сан, — тихо ответил он. — Я боюсь человека, который в ней сидит. — Умный мальчик, — одобрительно заметил Лейтер, идущий рядом. — Страх перед людьми — он правильный. Машины предсказуемы. Люди — нет. Внутри авианосец оказался ещё более впечатляющим, чем снаружи. Узкие коридоры, бесконечные лестницы, герметичные двери с тяжелыми защёлками — всё дышало военной мощью и готовностью к бою. Они прошли через несколько палуб, спустились на два уровня вниз, и наконец Кадзи остановился перед дверью с табличкой «Каюта специального персонала — только по пропускам». — Приготовьтесь, — сказал он, нажимая на кнопку звонка. — Сейчас вы увидите самое прекрасное и самое ужасное создание, которое когда-либо рождала Германия. Дверь открылась. На пороге стояла девочка. Четырнадцать лет, рост около полутора метров, длинные рыжие волосы, собранные в два высоких хвоста с помощью специальных зажимов — Бонд знал, что в Германии такие называются «twintails» и считаются признаком определённого стиля. Одета она была в облегающий комбинезон пилота — красный, под цвет Евы, с нашивками и знаками различия, подтверждающими звание капитана. Но главным были не волосы и не одежда. Главным был взгляд. Аска Лэнгли Сорью смотрела на прибывших так, будто оценивала их стоимость на аукционе. Её голубые глаза — яркие, почти неестественно голубые, — скользнули по Бонду, по Лейтеру, по Мисато и остановились на Синдзи. И в этом взгляде не было ни капли тепла. Только холодное, расчётливое любопытство. — А, — сказала она на безупречном японском с лёгким, едва уловимым акцентом. — Приехали. Наконец-то. — Аска, это... — начал Кадзи. — Я знаю, кто это, — перебила девочка, даже не взглянув на него. — Майор Кацураги — мы уже встречались. Два человека в штатском — вероятно, те самые консультанты из ООН, о которых мне докладывали. — Она сделала паузу и снова уставилась на Синдзи. — А это, судя по всему, тот самый знаменитый Синдзи Икари. Пилот Евы-01. Сын командующего. Синдзи открыл рот, чтобы что-то сказать, но Аска не дала ему шанса. Она подошла ближе — вплотную, так что между ними осталось сантиметров двадцать, — и начала осматривать его с ног до головы. Медленно, методично, будто изучала подопытное животное. — Хм, — сказала она наконец. — А я ожидала большего. Судя по отчётам, ты довольно неплохо показал себя в бою с Рамиилом. Но глядя на тебя... — она поморщилась, — ...такое впечатление, что тебя нашли под забором и засунули в капсулу, потому что больше было некого. — Аска! — одёрнул Кадзи, но без особого энтузиазма. — Что? — девочка повернулась к нему, и в её глазах мелькнуло искреннее недоумение. — Я просто констатирую факт. Посмотри на него. Сутулый, взгляд бегает, руки трясутся. Он же даже стоять прямо не умеет! И это — мой напарник? С которым мне предстоит сражаться бок о бок? — Ты могла бы быть чуть вежливее, — мягко заметил Бонд. Аска перевела взгляд на него. Оценила костюм, часы, осанку, выражение лица. И вдруг — неожиданно — улыбнулась. Улыбка была почти настоящей, почти искренней, но Бонд, привыкший читать людей, видел в ней что-то другое. Не тепло, а расчёт. — А вы, наверное, тот самый Джеймс Бонд, о котором мне рассказывали, — сказала она, переходя на английский с едва заметным немецким акцентом. — Консультант ООН. Красивый, элегантный, опасный. Я читала ваше досье. Вернее, то, что было не засекречено. Впечатляет. Особенно эпизод в Стамбуле три года назад. Бонд внутренне напрягся. Эпизод в Стамбуле был из тех, о которых не положено знать никому, кроме узкого круга лиц в MI6. То, что о нём знает четырнадцатилетняя девочка-пилот из Германии, говорило о многом. Или о том, что у NERV очень хорошая разведка. Или о том, что у Аски есть доступ к информации, к которой у неё не должно быть доступа. — Вы умеете читать закрытые файлы? — спросил он с той же лёгкой улыбкой. — Я умею много чего, — ответила Аска, возвращаясь к японскому. — Например, пилотировать Еву так, как вам и не снилось. Или учиться. Вы знаете, что я экстерном закончила колледж? В четырнадцать лет? С красным дипломом? Говорю на шести языках? Имею чёрный пояс по дзюдо и карате? — она перечисляла это с таким видом, будто читала список покупок. — Я готовилась к этому всю жизнь. А он, — кивок в сторону Синдзи, — он просто оказался в нужное время в нужном месте. Потому что его папаша — главный. — Аска, хватит, — вмешалась Мисато, и в её голосе зазвучали металлические нотки. — Синдзи — пилот, доказавший свою эффективность в бою. Он сражался с Ангелами и побеждал. Это заслуживает уважения, независимо от обстоятельств. — Сражался и побеждал? — Аска театрально закатила глаза. — Да он чуть не погиб в первом же бою! Его Ева обезумела и действовала сама! А против Рамиила он стрелял из орудия, заряженного энергией всей страны! Любой дурак справился бы с таким оружием! — Не любой, — тихо сказал Синдзи. Все повернулись к нему. Мальчик стоял, опустив голову, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Голос его дрожал, но в нём чувствовалась твёрдость, которой Бонд раньше не замечал. — Не любой, — повторил он, поднимая глаза. — Рей закрыла меня собой. Она чуть не погибла. А я... я должен был выстрелить точно. И я выстрелил. Я попал. — Он сделал паузу, собираясь с духом. — Я не знаю, справились бы вы, Аска-сан. Может, и да. Может, лучше. Но я сделал то, что мог. И Ангел мёртв. Этого достаточно. В коридоре повисла тишина. Даже Аска, кажется, была удивлена — не словами, а тем, кто их произнёс. Этот забитый, неуверенный мальчишка вдруг показал зубы. И не просто показал — он защищался. Защищал свою честь. — Ну надо же, — сказала Аска после паузы. — А в тебе что-то есть. Мало, самую малость, на донышке, но есть. — Она вдруг улыбнулась — на этот раз почти искренне. — Ладно, может, из тебя и выйдет толк. Если, конечно, ты будешь делать то, что я говорю, и не путаться под ногами. — Аска... — начал Кадзи. — Что? Я же не говорю ничего плохого. Просто ставлю в известность: здесь командую я. У меня больше опыта, лучше подготовка, выше синхронизация. Поэтому в бою слушаться будут меня. — Она повернулась к Мисато. — Вы ведь за этим приехали, майор? Чтобы согласовать наши действия? Так вот, я согласна. При одном условии: Икари-кун будет делать то, что я скажу. И Аянами тоже, когда она здесь. — Аянами-сан не делает того, что ей говорят, — неожиданно для себя сказал Синдзи. — Она делает то, что нужно. Аска посмотрела на него с новым интересом. — Ты защищаешь не только себя, но и других? Похвально. — Она хмыкнула. — Ладно, посмотрим. В бою всё станет ясно. Кадзи, наблюдавший за этой сценой с явным удовольствием, наконец вмешался: — Может, пройдём в столовую? Аска, ты, кажется, не завтракала. А гостям, думаю, не помешает кофе после перелёта. — Я вообще-то всегда завтракаю, — фыркнула Аска. — Просто не люблю есть в одиночестве. А эти... — она обвела взглядом прибывших, — ...хоть какое-то разнообразие. Она развернулась и пошла по коридору, даже не проверив, идут ли за ней. Кадзи пожал плечами и последовал за ней. Мисато вздохнула и двинулась следом. Лейтер тронул Бонда за локоть, задерживая. — Ну и как тебе наше новое приобретение? — тихо спросил он по-английски. — Талантливая, умная, красивая, — так же тихо ответил Бонд. — И абсолютно невыносимая. Классический случай компенсации. — Компенсации чего? — Не знаю ещё. Но узнаю обязательно. — Бонд посмотрел вслед удаляющейся Аске. — В её досье говорится, что мать покончила с собой, когда ей было девять? После неудачного эксперимента с синхронизацией? — Было такое, — кивнул Лейтер. — Официально — несчастный случай. Неофициально — самоубийство. Аска нашла тело. — Вот именно, — сказал Бонд. — Представь: тебе пять лет, ты находишь мать мёртвой. А потом тебя заставляют пилотировать ту же машину, которая её убила. И ты не просто пилотируешь — ты становишься лучшей. Доказываешь всем, что ты достойна, что ты сильнее, что смерть матери — это не твоя вина. — И в результате вырастает человек, который не умеет проигрывать, — закончил Лейтер. — Потому что для неё проигрыш равен смерти. — Именно. — Бонд покачал головой. — Бедная девочка. И опасная. Очень опасная. Не для врагов — для себя и для окружающих. Они двинулись за остальными. --- Корабельная столовая оказалась просторным помещением на верхней палубе, с иллюминаторами во всю стену, через которые открывался потрясающий вид на океан. За столами сидели офицеры и техники — кто-то пил кофе, кто-то читал, кто-то тихо переговаривался. При появлении Аски несколько человек обернулись, и Бонд заметил, что взгляды у них были разными: от восхищения до лёгкой опаски. — Она здесь популярна? — спросил он у Кадзи, пока они выбирали стол. — Можно и так сказать, — усмехнулся тот. — Аска — единственный пилот на корабле. И единственная, кто может защитить это судно, если Ангел атакует в море. Так что команда относится к ней соответственно. Как к ценному грузу. Который, впрочем, имеет привычку кусаться. — Я слышу! — крикнула Аска от стойки раздачи, где она уже успела что-то выбрать. — И не кусаюсь я. Просто ставлю людей на место, когда они забываются. — И часто они забываются? — поинтересовался Лейтер, усаживаясь. — Постоянно, — Аска вернулась к столу с подносом, на котором стояла тарелка с идеально ровными ломтиками омлета, чашка кофе (настоящего, не растворимого) и стакан апельсинового сока. — Люди почему-то думают, что если я ребёнок, то можно относиться ко мне снисходительно. Хлопать по голове, говорить «молодец, девочка», давать непрошеные советы. Приходится напоминать, что я — капитан. И мой боевой опыт побольше, чем у большинства здесь присутствующих. Синдзи, севший напротив неё, уставился в свою тарелку с рисом, будто надеялся там найти ответы на все вопросы. Мисато, устроившаяся рядом с ним, пыталась придумать, как разрядить обстановку. Кадзи, как ни в чём не бывало, наливал себе кофе и делал вид, что происходящее его совершенно не касается. — Аска, — начала Мисато осторожно, — ты, наверное, уже знакома с тактическими протоколами NERV. Но ситуация в Токио-3 отличается от той, к которой ты привыкла в Германии. У нас другие условия местности, другая координация с гражданскими службами, другие... — Я читала все отчёты, — перебила Аска, отрезая кусочек омлета идеально ровным движением ножа и вилки (европейский стиль, отметил Бонд). — Изучила карты города, проанализировала все предыдущие атаки Ангелов, провела симуляции на MAGI-совместимых системах. Я готова на сто процентов. — Теоретически, — вставил Бонд. Аска замерла с вилкой на полпути ко рту. Медленно повернула голову. — Простите? — Я сказал: теоретически, — повторил Бонд с той же лёгкой улыбкой. — Вы изучили отчёты, провели симуляции, проанализировали карты. Это теория. Практика — это когда Ангел перед тобой, когда АТ-поле давит на психику, когда системы отказывают одна за другой, а ты должен принимать решение за долю секунды. К этому нельзя подготовиться симуляциями. — Вы сомневаетесь в моих способностях? — голос Аски стал ниже, в нём появились металлические нотки. — Я вообще ни в чём не сомневаюсь, — пожал плечами Бонд. — Я просто констатирую факт: бой — это не экзамен в колледже. Там нет правильных ответов в конце учебника. Там есть только ты, твоя машина и монстр, который хочет тебя убить. И никакие дипломы не помогут, если в нужный момент ты растеряешься. На секунду Бонду показалось, что Аска сейчас взорвётся. Её глаза вспыхнули, щёки покраснели, пальцы сжали вилку так, что та жалобно скрипнула. Но вместо вспышки ярости произошло нечто иное. Она рассмеялась. Смех был резким, немного неестественным, но в нём чувствовалось что-то настоящее. — Вы первый взрослый, — сказала Аска, отсмеявшись, — который разговаривает со мной как с равной. Не сюсюкает, не пытается защитить, не считает ребёнком. Просто говорит прямо, что думает. — Она отложила вилку и посмотрела Бонду прямо в глаза. — Спасибо. Это приятно. — Всегда пожалуйста, — кивнул Бонд. — Так что насчёт практики? Вы готовы к тому, что теория может не совпасть с реальностью? — Я готова к чему угодно, — твёрдо ответила Аска. — Потому что я — лучшая. И я это докажу. Всем вам. Она перевела взгляд на Синдзи, который так и не притронулся к еде, гипнотизируя тарелку. — Эй, Икари. Ты есть будешь или так и просидишь весь день? Синдзи вздрогнул, поднял голову. — Я... я не очень голоден. — Ешь, — приказала Аска тоном, не терпящим возражений. — Пилот должен поддерживать форму. Если ты будешь питаться как воробей, у тебя не хватит энергии на синхронизацию. Это не моя прихоть — это физиология. — Аска права, — поддержала Мисато, обрадованная, что разговор перешёл в конструктивное русло. — Синдзи, поешь немного. Хотя бы рис. Синдзи послушно взял палочки, но вид у него был такой, будто его заставляют есть что-то несъедобное. Наблюдая за этой сценой, Бонд поймал себя на мысли, что Аска, при всей её невыносимости, возможно, именно то, что нужно Синдзи. Конечно, её методы были грубыми, а характер — отталкивающим, но в ней чувствовалась внутренняя сила, которой так не хватало японским пилотам. Рей была слишком отстранённой, Синдзи — слишком неуверенным. Аска же горела ярким, неровным пламенем, которое могло как осветить путь, так и сжечь всё вокруг. — Кстати, — сказал Лейтер, нарушая затянувшуюся паузу, — я слышал, сегодня в Токио-3 прибывают ещё одни гости. Российские. — Российские? — переспросил Кадзи с неподдельным интересом. — Вы про биороботов? — Про кого? — не поняла Аска. — Бионические роботы, — пояснил Кадзи. — Российская программа «Орёл». Они создали три машины, похожие на Евангелионы, но без органической основы. Чистая механика, управляемая через нейроинтерфейс. Говорят, довольно эффективно. — Механика не заменит Еву, — фыркнула Аска. — Органическая основа даёт преимущество в гибкости, в скорости реакции, в... — В нестабильности, — перебил Кадзи. — Евы могут обезуметь. Биороботы — нет. У них нет души, которую можно потерять. Наступила тишина. Слова Кадзи повисли в воздухе, напоминая о том, о чём все предпочитали забывать: Евангелионы — это не просто машины. Это живые существа, закованные в броню. И никто не знал, что произойдёт, если они окончательно выйдут из-под контроля. — Вы сказали — три машины? — уточнил Бонд. — И три пилота? — Именно, — кивнул Кадзи. — Из России сегодня утром пришло сообщение. Они уже вылетели. Должны прибыть в Токио-3 к вечеру. Командование NERRV готовит официальную встречу. — И какие они, эти пилоты? — спросил Лейтер с профессиональным интересом. — О, это отдельная история, — усмехнулся Кадзи. — Я читал досье. Очень колоритная компания. Самый старший — двадцать два года, самый младший — девятнадцать. Все трое — родственники. Двоюродные братья и сестра. Семейный подряд. — Семейный? — переспросила Мисато. — Как это? — А вот так. Российская программа «Орёл» с самого начала строилась на добровольцах. Они искали людей с высокой нейросовместимостью, и оказалось, что в одной семье таких трое. Наталья Беликова, Андрей Логинов и Иван Логинов. Первая — спортсменка, мастер боевых искусств. Второй — интеллектуал, почти гений. Третий — шутник, но в бою, говорят, зверь. — Звучит как начало анекдота, — заметил Бонд. — Спортсменка, интеллектуал и шутник прилетают в Токио... — Посмотрим, чем закончится, — улыбнулся Кадзи. — Может, хеппи-эндом. А может, все умрут. — Кадзи! — одёрнула Мисато. — Не шути так. — А кто шутит? — пожал тот плечами. — Реальность такова, что мы воюем с существами, которых не понимаем, используя технику, которую не контролируем, и полагаемся на детей, которые должны были бы учиться в школе. Какие уж тут шутки. Синдзи при этих словах опустил голову ещё ниже. Аска, напротив, выпрямилась и посмотрела на Кадзи с вызовом. — Я не ребёнок, — отчеканила она. — И никогда им не была. — Знаю, — мягко ответил Кадзи, и в его голосе впервые за всё время прозвучало что-то похожее на нежность. — Ты — воин, Аска. Самый лучший из всех, кого я знаю. Но даже воинам нужно иногда отдыхать. И есть. И не убивать всех вокруг только потому, что они кажутся глупыми. Аска хотела что-то возразить, но передумала. Отвернулась к иллюминатору, делая вид, что рассматривает океан. Бонд заметил, как дрогнули её губы — в миллиметре от улыбки. Этот человек, Кадзи, умел находить к ней подход. И это было опасно. Не для Аски — для него самого. Потому что если Кадзи действительно был агентом (чьим — вопрос отдельный), то его влияние на пилота могло стать серьёзной проблемой. --- После завтрака Мисато увела Аску и Синдзи на палубу — для «неформального знакомства», как она выразилась. На самом деле, Бонд подозревал, она хотела дать им возможность пообщаться без свидетелей, в надежде, что Аска сменит гнев на милость. — Ну и как тебе наш Кадзи? — спросил Лейтер, когда они остались вдвоём в коридоре, ведущем к наблюдательной палубе. — Типичный «крот», — ответил Бонд, понижая голос. — Слишком расслаблен, слишком информирован, слишком хорошо ориентируется в обстановке. Он либо работает на кого-то ещё, либо готовится к этому. — На кого? NERV? Японская разведка? — Не знаю. Но узнаю обязательно. — Бонд посмотрел на часы. — У нас есть пара часов до вылета обратно. Предлагаю осмотреть корабль. Особенно те места, куда нам официально вход запрещён. — Я всегда говорил, что ты плохо влияешь на мою репутацию, — усмехнулся Лейтер. — Но давай. Только если поймают — ты первый. — Договорились. Они двинулись вниз, в технические отсеки. Бонд уже успел заметить, что авианосец живёт по строгому расписанию — в определённые часы смена караулов, в определённые — проверка систем. Если знать это расписание, можно перемещаться почти незаметно. — Кстати, — сказал Лейтер, когда они спускались по очередной лестнице, — ты заметил, как Аска реагировала на Кадзи? — Она влюблена в него, — спокойно ответил Бонд. — По-детски, по-подростковому, без памяти. Для неё он — идеал мужчины. Сильный, умный, загадочный. И при этом единственный, кто относится к ней как к человеку, а не как к оружию. — Это может стать проблемой. — Уже стало. Кадзи это знает. И использует. Вопрос только — зачем. Они вышли к огромному ангару, где проводилось техническое обслуживание самолётов. Здесь пахло маслом, металлом и авиационным топливом. Вокруг суетились техники, проверяя истребители и вертолёты. Но Бонда интересовало не это. — Туда, — кивнул он в сторону массивной герметичной двери с красной маркировкой. — Технический отсек Евы. — Уверен? — Лейтер оглянулся. — Охрана... — Смена через десять минут. У нас будет окно. Они переждали в тени большого транспортного контейнера, наблюдая за двумя охранниками у двери. Ровно через девять минут пятьдесят секунд те переглянулись, кивнули друг другу и ушли — один направо, другой налево, по своим маршрутам. — Пошли. Бонд подошёл к двери, достал из кармана подарок Q — секвенатор, замаскированный под iPod, — и подключил к электронному замку. Через тридцать секунд на экране высветилось «Access granted», и дверь бесшумно отъехала в сторону. — Чёрт, я люблю технику, — прошептал Лейтер. Внутри было темно. Огромное помещение, высотой метров двадцать, уходило в глубину корабля. В центре, подсвеченное аварийными огнями, возвышалось нечто, от чего у Бонда перехватило дыхание. Ева-02. Вблизи она была ещё более впечатляющей. Красная броня переливалась в тусклом свете, мускулы под ней — живые, настоящие мускулы — напрягались и расслаблялись в такт дыханию, которое чувствовалось даже сквозь герметичные крепления. Четыре глаза на голове были закрыты, но Бонд знал, что они могут открыться в любой момент. — Она спит? — тихо спросил Лейтер. — Не знаю, — так же тихо ответил Бонд. — Никто не знает, что чувствуют Евы, когда не в бою. Спят ли они? Видят ли сны? Чувствуют ли боль? Они подошли ближе. От машины исходило тепло — настоящее, живое тепло. Бонд протянул руку и коснулся брони. Металл был гладким и тёплым, почти как кожа. — Невероятно, — прошептал он. — Японцы создали чудо. Или монстра. Смотря как посмотреть. — Джеймс, — Лейтер тронул его за плечо, — нам пора. Смена скоро вернётся. — Ещё минуту. Бонд обошёл Еву, рассматривая каждую деталь. Системы охлаждения, встроенные в броню. Крепления для оружия на плечах. Разъёмы для кабелей питания на спине. И — самое интересное — небольшая панель на затылке, явно не заводская. — Феликс, посмотри сюда. Лейтер подошёл, включил миниатюрный фонарик. На панели были видны следы вскрытия — свежие, возможно, сделанные в последние дни. — Кто-то копался в её системе, — констатировал он. — Не санкционированно. Слишком аккуратно для техобслуживания. — Кадзи, — сказал Бонд. — Кто же ещё. Он достал телефон, сделал несколько снимков. Потом они так же бесшумно покинули отсек, закрыв за собой дверь. — Что будем делать? — спросил Лейтер, когда они вернулись в безопасную зону. — Пока ничего, — ответил Бонд. — Наблюдать. Кадзи что-то ищет. Или кого-то. Нам нужно узнать, что именно. — А если он работает на SEELE? — Тогда у нас большие проблемы. — Бонд посмотрел на часы. — Пора возвращаться. Мисато, наверное, уже обыскалась. Они поднялись на верхнюю палубу как раз в тот момент, когда конвертоплан начали готовить к обратному вылету. Мисато стояла у трапа, разговаривая с Кадзи. Увидев Бонда и Лейтера, она облегчённо вздохнула. — Где вы были? — спросила она с ноткой раздражения. — Мы уже собирались вас искать. — Осматривали корабль, — беззаботно ответил Бонд. — Красивый. Очень красивый. Особенно технические отсеки. Кадзи при этих словах чуть заметно напрягся. Бонд заметил это — мельчайшее движение мышц лица, которое выдавало беспокойство. — Надеюсь, вам понравилось, — сказал Кадзи с неизменной улыбкой. — Жаль, что вы так быстро улетаете. У нас тут ещё много интересного. — В следующий раз, — пообещал Бонд. — Обязательно. Аска и Синдзи уже сидели в конвертоплане. Судя по выражению лица Синдзи, «неформальное знакомство» прошло не очень — мальчик выглядел так, будто его пропустили через мясорубку. Аска, напротив, сияла — видимо, успела вдоволь поиздеваться над новым знакомым. — Ну что, напарник, — сказала она Синдзи, когда конвертоплан оторвался от палубы, — готовься. Завтра начнутся совместные тренировки. И я тебе обещаю: ты у меня научишься быть пилотом. Даже если мне придётся убить тебя в процессе. — Я... я постараюсь, — пробормотал Синдзи. — Постарайся, — кивнула Аска. — А то будешь всю жизнь жалеть, что не постарался. Она отвернулась к иллюминатору, и Бонд заметил, как изменилось её лицо, когда она подумала, что никто не смотрит. Высокомерие исчезло, уступив место чему-то другому. Усталости? Печали? Одиночеству? «Бедная девочка, — подумал Бонд снова. — Ты так боишься показаться слабой, что стала сильнее всех. Но внутри ты всё та же пятилетняя малышка, которая нашла мёртвую мать и не знала, что делать дальше». Конвертоплан летел над океаном, унося их обратно в Токио-3. А навстречу им, где-то высоко в небе, уже летели другие гости — из России, с тремя бионическими роботами и тремя очень разными пилотами. --- Токио-3 встречал вечер золотым закатом. Солнце медленно опускалось за горы, окрашивая небо в оттенки оранжевого и розового. Город жил обычной жизнью — люди спешили с работы, магазины закрывались, в парках гуляли пары с детьми. Никто не знал, что на военном аэродроме на окраине города происходит нечто, что изменит расстановку сил в битве с Ангелами. Тяжёлый транспортный самолёт Ан-124 «Руслан» приземлился ровно в 18:00 по местному времени. Его чудовищные размеры — размах крыльев более семидесяти метров, длина под шестьдесят — делали его похожим на гигантскую птицу, опустившуюся на бетонную полосу. Когда двигатели затихли и аппарель в носовой части начала опускаться, на лётном поле уже собралась встречающая делегация: офицеры NERV, техники, служба безопасности и несколько любопытных зевак из числа персонала аэродрома. Первым из самолёта вышел невысокий коренастый мужчина в форме полковника российских ВКС. Он оглядел встречающих цепким взглядом, кивнул кому-то внутри и отошёл в сторону, освобождая проход. А потом показались они. Три фигуры в одинаковых тёмно-синих комбинезонах с нашивками российской программы «Орёл» спустились по трапу и остановились, ожидая, пока их осмотрят. В лучах заходящего солнца они выглядели почти обычными людьми — усталыми после долгого перелёта, немного напряжёнными от присутствия стольких незнакомцев. Но те, кто умел читать по лицам, видели больше. Наталья Беликова стояла в центре, чуть впереди остальных — как старшая по возрасту и, видимо, по неформальному статусу. Двадцать два года, спортивное телосложение, короткая стрижка русых волос, собранных в небрежный хвост. Лицо — с правильными, почти скульптурными чертами, но без той холодной красоты, которая бывает у моделей. Это было лицо человека, привыкшего к физическим нагрузкам, к боли, к преодолению. Глаза — серые, внимательные, с лёгким прищуром — осматривали всё вокруг с профессиональным интересом. Рядом с ней, чуть сзади справа, стоял Андрей Логинов. Двадцать лет, очки в тонкой оправе, лёгкая небритость, непослушные тёмные волосы, торчащие в разные стороны. Он был одет в тот же комбинезон, что и остальные, но сидел он на нём как-то мешковато, будто Андрей не совсем понимал, зачем люди вообще носят одежду. В руках он держал потрёпанный рюкзак, из которого торчали какие-то бумаги и, кажется, ноутбук. Его взгляд скользил по окружающим, отмечая детали, запоминая лица, анализируя обстановку. Слева от Натальи, немного в стороне, стоял Иван Логинов. Девятнадцать лет, младший брат Андрея. Внешне они были похожи — те же тёмные волосы, те же черты лица, — но если Андрей казался рассеянным учёным, случайно попавшим на военную базу, то Иван выглядел так, будто здесь и было его место. Он стоял ровно, плечи расправлены, взгляд прямой, чуть нахальный. И при этом на его губах играла лёгкая усмешка, будто он знал какую-то шутку, неизвестную остальным. — Ну и встречи, — сказал Иван по-русски, обращаясь к Наталье. — Прямо как в кино. Сейчас начнут фотографировать и автографы просить. — Не начинай, — ответила Наталья, не поворачивая головы. — Мы на официальном мероприятии. Веди себя прилично. — Я всегда веду себя прилично, — обиделся Иван. — Просто иногда это не совпадает с чужими представлениями о приличии. — Ваня, заткнись, — коротко сказал Андрей, даже не взглянув на брата. Он был занят — сканировал местность, запоминая расположение зданий, ангаров, вышек наблюдения. К ним подошёл японский офицер — капитан третьего ранга, судя по знакам различия, — и поклонился. — Добро пожаловать в Токио-3, — сказал он на ломаном русском, явно заученном специально для этого случая. — Мы рады приветствовать пилотов программы «Орёл». Командование NERV подготовило для вас временное размещение и ознакомительную программу. — Спасибо, — ответила Наталья на чистом японском, вызвав у офицера лёгкое замешательство. — Мы говорим по-японски. Все трое. Так что можете не мучиться с переводом. — О... — офицер явно не ожидал такого. — Это... это замечательно. Значительно упростит коммуникацию. — А то, — хмыкнул Иван. — Мы вообще ребята талантливые. Андрюха, например, на десяти языках говорит. Я только на трёх, но зато матом — на всех сразу. — Ваня! — одёрнула Наталья. — Что? Я же правду сказал. Офицер кашлянул, делая вид, что не расслышал последней фразы. — Прошу следовать за мной. Транспорт уже ждёт. Ваши... э-э-э... машины будут разгружены и доставлены в специальный ангар в течение ночи. — Биороботы, — поправил Андрей, впервые подавая голос. — Они называются биороботами. М-65 «Рэмбо», К-750 «Терминатор» и Т-610 «Робокоп». Прошу в документации использовать корректные наименования. — Разумеется, — кивнул офицер, хотя было видно, что он не совсем понимает разницу. Они двинулись к выходу с лётного поля. Иван шёл вразвалочку, насвистывая какую-то мелодию. Андрей плёлся сзади, уткнувшись в телефон — он уже успел подключиться к местной сети и теперь изучал карту города. Наталья держалась прямо и собранно, как и подобает старшей. — Наташ, — позвал Иван, когда они садились в микроавтобус, — а правда, что здесь ещё дети пилотируют? Я читал в досье. Какие-то Синдзи и Рей. Четырнадцать лет, кажется. — Правда, — ответила Наталья, усаживаясь у окна. — И ещё одна девочка сегодня прилетает из Германии. Аска Лэнгли Сорью. Тоже четырнадцать. — Ни хрена себе, — присвистнул Иван. — Дети против монстров. Это какой-то фильм ужасов. — Это реальность, — поправил Андрей, не отрываясь от телефона. — И эти дети уже уничтожили трёх Ангелов. Так что не советую относиться к ним снисходительно только из-за возраста. — Да я ничего, — пожал плечами Иван. — Просто интересно. Мы-то взрослые дяди и тёти, нас специально готовили. А они — школьники. Странно это. — Не странно, а трагично, — тихо сказала Наталья. — Представь, каково им. В четырнадцать лет знать, что от тебя зависит судьба человечества. Что если ты проиграешь — все умрут. Это не каждый взрослый выдержит. Автобус тронулся и покатил по ночному городу. За окнами мелькали огни, неоновые вывески, люди на перекрёстках. Обычная жизнь, которая могла оборваться в любой момент. — Слушайте, — сказал Иван, когда они проезжали мимо какого-то торгового центра, — а давайте завтра сходим куда-нибудь? В бар, например? Посмотрим, как тут японцы отдыхают. — Нам восемнадцати нет, — напомнил Андрей. — В бары не пустят. — А мы по паспортам взрослые, — хмыкнул Иван. — Я, например, совершеннолетний с девятнадцати. И ты тоже. Наталья вообще старуха. — Я тебе дам старуху, — беззлобно огрызнулась Наталья. — И вообще, мы здесь не отдыхать. Мы здесь работать. Завтра знакомство с командованием, послезавтра — совместные учения. Так что забудь про бары. — Эх, — вздохнул Иван, — опять вы всё веселье портите. Ну хоть познакомимся с этими детьми-пилотами. Интересно же, какие они. — Узнаешь, — пообещал Андрей. — Завтра на обеде. Говорят, всех вместе соберут. Автобус въехал на территорию NERV, миновал несколько КПП и остановился у жилого комплекса для приезжего персонала. Трёхэтажное здание современной архитектуры, с отдельными входами в каждую квартиру, с маленьким садиком перед входом. — Ваши апартаменты, — объявил сопровождающий офицер. — Наталья Беликова — квартира 1А, Андрей Логинов — 2А, Иван Логинов — 3А. Прошу располагаться. Ужин будет доставлен через час. Завтра в 9:00 вас заберут для ознакомления с комплексом. — Спасибо, — кивнула Наталья и первой вышла из автобуса. Квартиры оказались маленькими, но уютными — типичное японское жильё для командированных. Татами в гостиной, низкий столик для чаепитий, отдельная спальня с западной кроватью, маленькая кухня-ниша. Наталья быстро разобрала вещи, приняла душ и села у окна, глядя на ночной город. Мысли её были далеко. Она вспоминала, как начинался этот путь. Как её, восемнадцатилетнюю чемпионку по дзюдо, отобрали для секретной программы. Как уговаривали, обещали, пугали. Как она согласилась — не из патриотизма даже, а из любопытства. А потом были годы тренировок, десятки симуляций, сотни часов в капсуле синхронизации. И вот она здесь, в Японии, в городе, который может быть уничтожен в любой момент. «Наташ, ты справишься, — сказала она себе. — Ты всегда справлялась». Где-то наверху Иван уже включил музыку — судя по ритму, какой-то тяжёлый рок. Андрей, наверное, уткнулся в свои компьютеры. А она сидела и смотрела на огни чужого города, пытаясь привыкнуть к мысли, что это теперь её дом. На время. Может, навсегда. Стук в дверь прервал её размышления. — Войдите. Вошел Андрей — без очков, в домашней футболке и спортивных штанах. Вид у него был взволнованный. — Наташ, тут такое дело, — сказал он, присаживаясь на край татами. — Я покопался в местных сетях. Не взламывал, просто посмотрел, что в открытом доступе. И знаешь, что я нашёл? — Что? — Эти Евангелионы... они не просто машины. Они живые. Органические. Японцы создали гибрид механики и биологии. И самое страшное — они не контролируют их до конца. В отчётах есть данные о так называемом «берсерке» — состоянии, когда Ева выходит из подчинения и действует самостоятельно. Наталья нахмурилась. — Ты уверен? — Абсолютно. Было два подтверждённых случая. В первом Ева просто защищала пилота. Во втором — атаковала Ангела с нечеловеческой жестокостью. И в обоих случаях системы управления фиксировали полную потерю контроля. — Зачем они нам это рассказали? — Не рассказали. Это я сам нашёл. — Андрей поправил воображаемые очки (он всегда так делал, когда волновался). — Официально Евы — просто машины. Но на самом деле... Наташ, я не знаю, во что мы ввязались. Эти технологии опасны. Очень опасны. Наталья молчала, обдумывая услышанное. Потом встала, подошла к окну. — Мы всё равно здесь, Андрей, — сказала она тихо. — И мы всё равно будем сражаться. Потому что если не мы — то кто? Российские биороботы — единственное, что может сравниться с Евами. И если японцы что-то скрывают — мы узнаем. Мы обязаны узнать. — А если узнаем такое, что лучше бы не знали? — Тогда будем решать проблемы по мере поступления. — Наталья повернулась к нему. — Ты молодец, что нашёл это. Продолжай искать. Но никому не говори. Даже Ивану. Он может ляпнуть лишнее. — Я понял, — кивнул Андрей. — Спокойной ночи. — Спокойной. Когда он ушёл, Наталья ещё долго сидела у окна, глядя на звёзды. Небо было чистым — ни одного Ангела. Но она знала, что это ненадолго. --- Утро в Токио-3 началось с сирены. Иван подскочил на кровати, едва не свалившись на пол, и первым делом выругался длинной витиеватой фразой, в которой перемешались русский, английский и японский мат. — Какого чёрта? — заорал он в пустоту. — Только приехали — и сразу тревога? Телефон зазвонил. Наталья. — Собирайся, — коротко сказала она. — Это учения. Внеплановые. Нас хотят проверить. — Сейчас? В шесть утра? — Лучшее время для проверки. Выходи через пять минут. Иван вылетел из квартиры через четыре минуты сорок секунд — небритый, злой, но в форме. Наталья уже ждала внизу, рядом стоял Андрей с неизменным рюкзаком. — Транспорт подойдёт через минуту, — сообщила Наталья. — Едем в геофронт. Нас представят командованию и другим пилотам. — Другим пилотам, — повторил Иван, пытаясь пригладить волосы руками. — То есть этим детям? — Им. Только не вздумай называть их детьми при встрече. Аска Сорью имеет звание капитана и, говорят, очень чувствительна к вопросам возраста. — Да понял я, понял, — буркнул Иван. Микроавтобус доставил их к одному из входов в геофронт — гигантской подземной полости, где располагалось основное ядро NERV. Лифт опускался так долго, что Иван успел задремать стоя, прислонившись к стене. — Просыпайся, — ткнула его Наталья. — Приехали. Они вышли в коридор, который вёл в центральный командный центр. По пути им встретилось несколько техников и офицеров, которые с любопытством оглядывали гостей. Слухи о прибытии российских пилотов уже разнеслись по всему комплексу. В командном центре было многолюдно. У главного экрана стояла Мисато Кацураги в идеально отутюженной форме, рядом с ней — Рицуко Акаги с планшетом в руках. Чуть поодаль расположились Бонд и Лейтер, наблюдая за происходящим с профессиональным интересом. А в центре зала, окружённые кольцом любопытствующих, стояли трое пилотов NERV. Синдзи Икари выглядел так, будто его разбудили ещё раньше, чем Ивана — тёмные круги под глазами, взгляд в пол, нервное перебирание пальцев. Рядом с ним стояла Рей Аянами — бледная, бесстрастная, с красными глазами, которые, казалось, смотрели сквозь присутствующих. И чуть в стороне, скрестив руки на груди и всем своим видом демонстрируя превосходство, стояла Аска Лэнгли Сорью. — Ого, — тихо сказал Иван, разглядывая Аску. — А ничего такая. Рыженькая. — Заткнись, — так же тихо ответила Наталья. — И убери с лица это дурацкое выражение. — Какое выражение? — Которое у тебя всегда перед тем, как ты ляпнешь глупость. Мисато шагнула вперёд, привлекая внимание. — Доброе утро, — сказала она. — Рада приветствовать российских пилотов в геофронте Токио-3. Позвольте представить: майор Наталья Беликова, пилот биоробота М-65 «Рэмбо». Андрей Логинов, пилот К-750 «Терминатор». Иван Логинов, пилот Т-610 «Робокоп». При упоминании названий роботов Аска фыркнула. — Рэмбо, Терминатор, Робокоп, — повторила она с иронией. — Кто придумывал эти названия? Двенадцатилетние мальчики? — Аска, — предупреждающе сказала Мисато. — Что? Я просто спросила. У нас Евы называются кодами, а у них — имена героев боевиков. Забавно. Иван, который не привык, чтобы на его робота наезжали, уже открыл рот для ответной реплики, но Наталья опередила его. — Названия утверждались пилотами, — спокойно ответила она, глядя Аске прямо в глаза. — Мы решили, что если нам предстоит умирать в этих машинах, пусть у них будут имена, которые нам нравятся. У вас есть возражения? Аска на секунду опешила — такого спокойного отпора она не ожидала. Потом хмыкнула: — Нет, никаких. Каждый сходит с ума по-своему. — Вот именно, — кивнула Наталья. — Приятно познакомиться, Аска-сан. Я много читала о ваших достижениях. Впечатляет. Комплимент был неожиданным, и Аска, кажется, даже растерялась. Она явно готовилась к конфронтации, а получила вежливость и признание. — Э-э-э... спасибо, — выдавила она. — Я тоже... читала о вас. Российская программа «Орёл» считается одной из самых перспективных. — Было бы неплохо когда-нибудь сравнить наши машины в деле, — улыбнулась Наталья. — В учебном бою, конечно. — С удовольствием, — в глазах Аски зажёгся азартный огонёк. — Я покажу вам, на что способна настоящая Ева. — А мы покажем, на что способна настоящая русская сталь, — усмехнулся Иван, не удержавшись. — Ваня, — одёрнула Наталья, но без злости. Аска посмотрела на Ивана оценивающе. — А вы, я вижу, шутник? — Вроде того, — Иван расплылся в улыбке. — Люблю старые комедии. Особенно советские. «Иван Васильевич меняет профессию» — видели? Там такое... — Вань, не начинай, — простонал Андрей, впервые поднимая голову от телефона. — Ты сейчас будешь цитировать весь фильм, и никто ничего не поймёт. — Почему не поймут? Я переведу! — Это невозможно перевести. Там игра слов. Пока они препирались, Синдзи стоял молча, наблюдая за происходящим со стороны. Он чувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Аска уже показала себя, российские пилоты выглядели уверенными и опытными, Рей вообще была выше всего этого. А он... он просто стоял и не знал, что сказать. — Ты Синдзи? — вдруг раздался голос. Андрей подошёл к нему и протянул руку. — Я Андрей. Очень рад познакомиться. Синдзи пожал руку, удивлённый таким вниманием. — Я... да, я Синдзи. Тоже рад. — Я читал отчёты о твоих боях, — продолжил Андрей. — Особенно о последнем, с Рамиилом. То, как ты использовал орудие после того, как лафет был уничтожен — это было нестандартное решение. Кто тебя научил так импровизировать? Синдзи замялся. — Я... не знаю. Просто подумал, что если не выстрелю, Рей погибнет. И выстрелил. — Инстинкт, — кивнул Андрей. — Самый лучший советчик в бою. Если анализировать слишком долго — умрёшь. Надо чувствовать. Ты умеешь чувствовать машину? — Я... не знаю, — честно признался Синдзи. — Иногда кажется, что Ева чувствует меня. А иногда — что я просто сижу внутри, а всё делает она сама. — Интересно, — Андрей достал блокнот и что-то записал. — У нас с биороботами по-другому. Они полностью подчиняются командам. Никакой самодеятельности. Но и никакой интуитивной связи. Просто инструмент. Иногда я думаю, что ваши Евы — более совершенная технология. Но и более опасная. — О чём это вы тут шепчетесь? — к ним подошёл Иван, за ним — Аска и Наталья. — Делитесь секретами? — Обсуждаем тактику, — ответил Андрей. — Синдзи-кун рассказывал о бое с Рамиилом. — А, Рамиил, — Аска поморщилась. — Я видела записи. Честно говоря, ничего особенного. Просто повезло, что орудие не разорвало. Синдзи опустил голову. Иван, заметив это, вдруг сказал: — Слушай, Аска, а ты сама-то пробовала стрелять из такой пушки? Не в симуляции, а по-настоящему? Аска замялась. — Ну... в Германии у нас не было таких испытаний. — А он пробовал, — кивнул Иван на Синдзи. — И выжил. И Ангела убил. Так что, может, не надо говорить «ничего особенного»? Может, это как раз очень даже особенное? Наступила тишина. Аска смотрела на Ивана с явным неодобрением, но сказать что-то резкое не решалась — всё-таки он был старше и имел право на мнение. — Ладно, — сказала она наконец. — Возможно, я была резковата. Извини, Икари. — Ничего, — пробормотал Синдзи, не веря своим ушам. Бонд, наблюдавший за этой сценой со стороны, обменялся взглядом с Лейтером. — Интересная компания собирается, — тихо сказал американец. — Русские, похоже, умеют находить общий язык с нашими пилотами. — Иван специально вступился за Синдзи, — заметил Бонд. — Не из доброты душевной, а чтобы поставить Аску на место. Он понял, что она здесь главный задира, и решил обозначить границы. — Умно. Или инстинктивно. — И то, и другое. Русские вообще интересные люди. Я работал с ними несколько раз. Могут быть грубыми, прямолинейными, но в бою на них можно положиться. Тем временем Мисато взяла слово: — А теперь, когда все познакомились, перейдём к делу. Сегодня у нас запланированы совместные учения. Евы-00, 01 и 02 против биороботов М-65, К-750 и Т-610. Условный бой в городских условиях. Задача — отработать взаимодействие и оценить возможности друг друга. — Наконец-то что-то интересное, — оживилась Аска. — Только без фанатизма, — предупредила Мисато. — Это учения, а не реальный бой. Никакого оружия, только имитаторы. Максимальная осторожность. — А если кто-то проиграет? — поинтересовался Иван с усмешкой. — Тогда будем работать над ошибками. — Мисато посмотрела на часы. — Через два часа все в тренировочном центре. Пилоты — в капсулы, техники — к машинам. Время пошло. --- Два часа пролетели незаметно. Российских пилотов проводили в отведённые для них каюты, где они переоделись в свои комбинезоны и прошли предполётный медицинский осмотр. Андрей, как обычно, уткнулся в планшет, изучая тактические карты города. Иван разминался, делая странные упражнения, которые, по его словам, помогали «настроиться на волну». Наталья сидела в позе лотоса, закрыв глаза, и медитировала. — Наташ, а тебе не кажется, что эти Евы слишком живые? — спросил Иван, прерывая разминку. — Я видел их, когда мы шли. Они как будто... дышат. — Они и дышат, — ответила Наталья, не открывая глаз. — У них есть лёгкие, сердце, кровь. Органическая основа. — Это жуть какая-то. Представь: ты сидишь внутри монстра, а он может в любой момент сойти с ума и сожрать тебя. — Не сожрёт. На них броня. И системы подавления. — А если системы откажут? Наталья открыла глаза. — Ваня, прекрати накручивать себя. Мы здесь, чтобы работать. Если будешь думать о плохом — проиграешь. Сосредоточься на бое. — Ладно, ладно. — Иван вздохнул. — Просто... странно всё это. Мы в Японии, на базе секретной организации, будем сражаться с детьми в гигантских роботах. Звучит как сценарий плохого аниме. — Может, оно и есть аниме, — философски заметил Андрей, не отрываясь от планшета. — Только мы в нём — герои. Или злодеи. Пока неясно. В тренировочном центре царила предбоевая атмосфера. Шесть капсул синхронизации — три для Евангелионов, три для биороботов — были подготовлены к запуску. Техники суетились вокруг, проверяя системы в последний раз. Синдзи стоял у своей капсулы, глядя на LCL — оранжевую жидкость, заполнявшую пространство внутри. Он ненавидел этот момент. Когда ты погружаешься в эту жижу, чувствуешь, как она заполняет лёгкие, как мир вокруг становится мутным и далёким. Но без этого нельзя. Без этого ты не станешь Евой. — Волнуешься? — раздался голос сзади. Синдзи обернулся. Рей стояла рядом — в своём обычном белом комбинезоне, с обычным бесстрастным лицом. — Немного, — признался он. — Первый раз в бою с другими пилотами. С людьми. — Это не бой, — сказала Рей. — Это учения. Никто не пострадает. — Всё равно. Вдруг я ошибусь? Вдруг подведу всех? Рей помолчала, потом сказала: — Ты не подведёшь. Я буду рядом. Простые слова, но от них стало теплее. Синдзи улыбнулся: — Спасибо, Рей. — Пожалуйста. Аска, проходившая мимо, фыркнула: — Какие нежности. У нас тут война или детский сад? — И то, и другое, — ответила Рей, не оборачиваясь. — Мы дети. И мы воюем. Аска на секунду растерялась, потом махнула рукой и пошла к своей капсуле. В соседнем отсеке российские пилоты занимали свои места. Капсулы биороботов отличались от евангелионовских — в них не было LCL, только кресло с системой нейроинтерфейса и множество датчиков, крепящихся к голове и телу. — Ну, с Богом, — сказал Иван, усаживаясь в кресло. — Или без него. Как пойдёт. — Сосредоточься, — коротко бросила Наталья. — Выход на связь через три минуты. — Есть, командир. Андрей молча надевал шлем, уже погрузившись в расчёты. Для него этот бой был не столько состязанием, сколько возможностью собрать данные. Его биоробот «Терминатор» был оснащён лучшими сенсорами из всех трёх, и Андрей намеревался использовать это по максимуму. — Всем пилотам, — раздался голос Мисато в наушниках, — готовность тридцать секунд. Запуск синхронизации по моей команде. Синдзи закрыл глаза, когда LCL начал заполнять капсулу. Жидкость была тёплой и солёной на вкус. Он сделал вдох — неприятное ощущение, когда лёгкие наполняются не воздухом, — и почувствовал, как мир вокруг меняется. Он был Евой. Он чувствовал её тело как своё, видел её глазами, слышал её ушами. И где-то рядом, в этом новом восприятии, он чувствовал других. Рей — спокойную и надёжную, как каменная стена. Аску — яркую и горячую, как пламя. И троих незнакомцев — мощных, тяжёлых, чуждых. — Синхронизация завершена, — доложил Макото. — Все системы в норме. — Начинаем, — скомандовала Мисато. — Евы и биороботы, занять позиции в секторе 7. Городская застройка, ограниченная видимость. Задача: нейтрализовать условного противника. Команды формируются случайным образом. — Случайным? — переспросила Аска. — То есть мы можем оказаться в одной команде с этими... железками? — Именно. Так мы проверим вашу способность взаимодействовать с любым напарником. — Чёрт, — выругалась Аска, но спорить не стала. Система распределила команды: Ева-01 (Синдзи) и Т-610 (Иван) против всех остальных. Ева-02 (Аска) и М-65 (Наталья) в союзе. Ева-00 (Рей) и К-750 (Андрей) — третья сила, свободные охотники. — Ну и каша, — прокомментировал Иван. — Синдзи, мы с тобой в одной упряжке. Не подведи. — Постараюсь, — ответил Синдзи, чувствуя, как Ева-01 делает шаг вперёд. Город просыпался под ними — макеты зданий, улиц, перекрёстков. Идеальная копия Токио-3, только без людей. Идеальное поле боя. — Начали, — сказала Мисато. Первой атаковала Аска. Ева-02 рванула вперёд с места, используя ускорители в пятках, и через секунду уже была в центре сектора. Красная броня мелькнула между зданиями, и тут же в сторону Синдзи полетел имитатор выстрела. — Уходи! — крикнул Иван, и Синдзи инстинктивно прыгнул в сторону, уходя с линии огня. — Неплохо, — одобрил Иван. — Теперь держись за мной. Робокоп прикроет. Т-610 «Робокоп» двинулся вперёд, прикрываясь макетом здания. Его движения были менее грациозными, чем у Евы, но более предсказуемыми, механически точными. Иван явно знал, что делал. — Вижу Наташу, — доложил он. — На десять часов, за синим небоскрёбом. Рэмбо залёг в засаде. — Как ты... — начал Синдзи. — Сенсоры, — коротко ответил Иван. — У биороботов их до фига. Мы видим всё. Ты видишь? — Я... я чувствую, — сказал Синдзи. — Не вижу, а чувствую. Как будто там кто-то есть. — Психометрия, — догадался Иван. — Вы, Евы, можете чувствовать пилотов. Круто. Ладно, план такой: ты отвлекаешь, я захожу с фланга. — А Аска? — Аску пока не вижу. Но она где-то рядом. Будь готов. Синдзи двинулся вперёд, стараясь держаться в тени зданий. Ева-01 двигалась тише, чем биороботы, — органические мышцы позволяли красться почти бесшумно. Он обошёл небоскрёб слева и вдруг увидел Наталью. М-65 «Рэмбо» стоял в пятидесяти метрах, пригнувшись за грудой обломков. Это была самая мощная из трёх российских машин — тяжёлая броня, массивные плечевые щитки, встроенные пулемёты на предплечьях. Наталья явно готовилась к атаке, но ещё не заметила Синдзи. — Иван, я на позиции, — тихо сказал Синдзи. — Она прямо передо мной. — Жди. Я подхожу. Вдруг воздух сзади него взорвался движением. Аска! Она выскочила из-за соседнего здания, целясь прямо в Синдзи. — Попался! Синдзи развернулся, выставляя блок. Имитатор удара пришёлся по руке Евы — на панели управления загорелся жёлтый индикатор «повреждение». — Тихо! — крикнул он, но Аска уже заходила на второй круг. — Что, испугался? — её голос в наушниках звенел от азарта. — Это тебе не с Ангелами воевать! Она бросилась вперёд, и в этот момент Иван наконец появился. Т-610 вылетел из-за угла и врезался в Еву-02 сбоку, сбивая её с ног. — Не на того напала, рыжая! — заорал он. — Синдзи, вали отсюда, я её задержу! — Не смей называть меня рыжей! — взвизгнула Аска, пытаясь высвободиться. — А что, обидно? Рыжая, рыжая, конопатая! — Убью! Синдзи не стал ждать развязки. Он рванул вперёд, туда, где всё ещё пряталась Наталья. Но когда он выскочил на открытое пространство, «Рэмбо» уже не было. — Сзади! — крикнул Андрей откуда-то сверху. Синдзи обернулся. Наталья стояла в десяти метрах, целясь прямо в голову Евы-01 из имитатора крупнокалиберного орудия. — Сдавайся, — сказала она спокойно. — Ты проиграл. — Не сегодня, — ответил Синдзи и прыгнул. Это было безумие — атаковать в лоб, когда противник уже навёл оружие. Но Синдзи вспомнил слова Андрея: «Инстинкт — лучший советчик». Он прыгнул не прямо, а чуть в сторону, уходя с линии огня, и одновременно выбросил руку вперёд, целясь в орудие. Имитатор выстрелил, но прошёл мимо. Рука Евы-01 ударила по стволу, выбивая его из захвата. Наталья охнула от неожиданности — такой прыти от четырнадцатилетнего мальчишки она не ожидала. — Молодец! — заорал Иван где-то вдалеке, одновременно матерясь — судя по звукам, Аска всё-таки вырвалась и теперь гоняла его по улицам. Наталья быстро пришла в себя. «Рэмбо» шагнул назад, перехватывая инициативу. Его тяжёлый кулак врезался в корпус Евы-01, и Синдзи пошатнулся. — Больно? — спросила Наталья без злости. — Это только имитация. В реальном бою было бы хуже. — Я знаю, — ответил Синдзи, выпрямляясь. — Но я не сдамся. Он снова атаковал, на этот раз используя не грубую силу, а скорость. Ева-01 была быстрее «Рэмбо», и Синдзи пользовался этим, нанося удары и сразу уходя в сторону. Наталья пыталась достать его, но массивная машина не поспевала за лёгкой, подвижной Евой. — Хватит бегать! — крикнула она, но в голосе слышалось уважение. — Зачем? — ответил Синдзи, уворачиваясь от очередного удара. — Вы же говорили: в бою главное — победа, а не честь. Наталья рассмеялась — впервые за всё время. — Цитируешь меня? Приятно. Ладно, признаю: ты неплох. Но у меня ещё козырь в рукаве. Она вдруг остановилась, и Синдзи почувствовал опасность. Рядом, за спиной, возникла ещё одна фигура. Андрей. — Прости, Синдзи, — сказал он, и К-750 «Терминатор» вышел из-за здания. — Мы с Натальей в одной команде. Придётся тебя взять в клещи. Синдзи оказался между двух огней. «Рэмбо» спереди, «Терминатор» сзади. Отступать было некуда. — Синдзи! — крикнул Иван где-то далеко. — Держись, я сейчас! Но Иван сам был занят — Аска наконец загнала его в угол, и теперь они сцепились в ближнем бою, где тяжёлый Т-610 уступал скорости Евы-02. — Не дождёшься, — сказал Синдзи сам себе и сделал то, чего от него никто не ожидал. Он прыгнул вверх. Ева-01 взмыла над зданиями, используя ускорители на полную мощность. Наталья и Андрей проводили её удивлёнными взглядами. — Куда он? — спросил Андрей. — Не знаю, — ответила Наталья. — Но идея интересная. Синдзи летел над городом, оглядывая поле боя сверху. Он видел всё: Аску и Ивана, сцепившихся внизу, Рей, которая до сих пор не вступила в бой, затаившись где-то в тени, Наталью и Андрея, застывших в недоумении. — Рей, — позвал он по личному каналу. — Ты меня слышишь? — Да, — ответил её ровный голос. — Помоги. Атакуй Наталью с фланга, пока я отвлекаю Андрея. — Принято. Рей появилась из ниоткуда — бесшумная, как тень. Ева-00 выскользнула из-за здания и врезалась в «Рэмбо» сбоку, опрокидывая тяжёлую машину на землю. — Что за... — Наталья не успела среагировать. Андрей развернулся к Рей, открывая спину. И Синдзи спикировал вниз, обрушиваясь на «Терминатора» сверху. Удар был такой силы, что Андрей потерял управление на секунду — достаточно, чтобы Ева-01 зафиксировала его конечности. — Сдавайся, — сказал Синдзи, повторяя слова Натальи. Андрей помолчал, потом усмехнулся: — Сдаюсь. Красиво сработано. В это же время внизу Аска наконец добила Ивана. Ева-02 прижала Т-610 к земле, и имитатор оружия упёрся ему в голову. — Есть! — закричала Аска. — Я победила! — Рано радуешься, — ответил Иван, тяжело дыша. — Синдзи и Рей только что взяли Наталью и Андрея. Счёт два-один в их пользу. — Что? — Аска повернулась и увидела, как Ева-01 и Ева-00 стоят над поверженными российскими машинами. — Эй, это нечестно! Я тут с этим... с этим клоуном вожусь, а они... — Честно, — перебил голос Мисато в эфире. — Учения окончены. Победа команды Синдзи и Ивана. Хотя Иван, строго говоря, проиграл свой бой. — Эй! — возмутился Иван. — Я его задерживал! Тактически! — Тактически ты проиграл, — констатировала Мисато. — Но ваша команда выиграла. Так что молодец. — Спасибо, — буркнул Иван. В командном центре Бонд и Лейтер наблюдали за происходящим на экранах. — Неплохо, — сказал Лейтер. — Синдзи проявил инициативу, использовал нестандартный ход. Рей поддержала. Аска, как всегда, увлеклась личным противостоянием и упустила общую картину. — А русские? — спросил Бонд. — Русские показали себя отлично. Наталья — настоящий командир, держит удар, быстро адаптируется. Андрей — мозг, всё просчитывает, но иногда теряется при нестандартных решениях. Иван... Иван — душа компании, боевой задора много, техники тоже, но эмоции иногда захлёстывают. — Хорошая характеристика. — Бонд посмотрел на часы. — Предлагаю после разбора полётов организовать неформальную встречу. Пусть познакомятся поближе. Может, это сгладит углы. — Поддерживаю, — кивнул Лейтер. — Я скажу Мисато. --- Разбор полётов затянулся на два часа. Мисато и Рицуко подробно разбирали каждое действие, указывая на ошибки и отмечая удачные моменты. Аска дулась, потому что её тактическую ошибку (увлечение личным боем) разобрали особенно подробно. Иван, напротив, сиял — его «тактическое задерживание» признали полезным, хоть и не слишком эффективным. Наталья слушала внимательно, изредка задавая вопросы. Андрей делал заметки в блокноте, периодически вставляя технические замечания. Синдзи краснел, когда его хвалили, и бледнел, когда указывали на ошибки. Рей, как всегда, сидела с каменным лицом, хотя Синдзи заметил, что она чуть заметно улыбнулась, когда Мисато сказала, что её внезапная атака была «образцовой». Когда официальная часть закончилась, Бонд подошёл к Мисато. — Майор, у меня предложение. Почему бы не устроить сегодня вечером неформальный ужин? Пилоты должны получше узнать друг друга. Это поможет в будущих совместных операциях. Мисато задумалась. — Неплохая идея. Но где? В столовой NERRV это будет слишком официально. — А у вас дома? — предложил Бонд. — Я слышал, вы отлично готовите. — Я? — Мисато рассмеялась. — Я готовлю только лапшу быстрого приготовления. Но... — она задумалась, — ...можно заказать еду. И собраться у меня. Квартира небольшая, но для компании пилотов места хватит. — Отлично. Я скажу всем. Через час шесть пилотов и трое взрослых (Бонд, Лейтер и Кадзи, который напросился сам) собрались в квартире Мисато. Помещение и правда было тесноватым для девяти человек, но это создавало особую атмосферу — домашнюю, уютную. Стол ломился от заказанных блюд: суши, темпура, якитори, овощи, рис, мисо-суп. Пен-Пен, пингвин Мисато, с важным видом расхаживал по комнате, принимая угощение от всех желающих. — Ничего себе у вас тут, — присвистнул Иван, оглядываясь. — А пингвин настоящий? — Настоящий, — подтвердила Мисато. — Его зовут Пен-Пен. Он живёт в холодильнике. — В холодильнике? — Иван заглянул в открытую дверцу. — Ого, и правда. А ему не холодно? — Он пингвин, — напомнил Андрей. — Им холодно не бывает. — Ну да, логично. Аска сидела в углу, надутая, но постепенно оттаивала — во многом благодаря Наталье, которая села рядом и завела разговор о тактике ближнего боя. Оказалось, что у них много общего — обе занимались боевыми искусствами, обе предпочитали агрессивный стиль ведения боя. — А ты почему выбрала «Рэмбо»? — спросила Аска, разглядывая Наталью. — Это же самая тяжёлая машина. — Потому что я люблю мощь, — ответила та. — Люблю чувствовать, что могу сокрушить противника одной атакой. А ты почему Еву-02? Красный цвет, четыре глаза... агрессивный дизайн. — Потому что я такая, — усмехнулась Аска. — Яркая, заметная, лучшая. — Самоуверенность — это хорошо, — кивнула Наталья. — Но иногда она мешает видеть общую картину. Как сегодня. Аска поморщилась, но спорить не стала. Она уже поняла, что Наталья не пытается её задеть, а просто говорит правду. С ней можно было разговаривать. В другом углу Андрей и Синдзи обсуждали технические детали Евангелионов. Андрей был поражён, узнав, что Евы имеют полностью органическую нервную систему, и задавал вопросы, от которых у Синдзи голова шла кругом. — А как происходит регенерация после повреждений? А какова скорость передачи нервных импульсов? А есть ли у них болевой порог? — Я... я не знаю, — честно признался Синдзи. — Я просто сижу внутри и чувствую. Технические детали меня не интересуют. — Жаль, — вздохнул Андрей. — Это же потрясающе! Организм, способный к регенерации, к обучению, к самостоятельным действиям... Если бы я мог изучить его... — Может, когда-нибудь покажут, — улыбнулся Синдзи. — Если спросишь доктора Акаги. — Спрошу обязательно. Иван тем временем развлекал Мисато, рассказывая анекдоты про русских, японцев и американцев. Лейтер, сидящий рядом, хохотал так, что чуть не упал со стула. Даже Кадзи, обычно сдержанный, улыбался. — ...и вот спрашивает американец: а почему у вас танки такие узкие? А русский отвечает: чтобы между рельсами проезжать! А американец: так у нас между рельсами тоже можно проехать! А русский: так у вас и дороги между рельсами! — Ваня, это старый анекдот, — простонал Андрей, услышав знакомую историю. — Старый, но добрый, — отмахнулся Иван. — А вот ещё: встречаются русский, американец и японец... — Не начинай, — засмеялась Наталья. — Ладно, ладно. — Иван поднял руки в примирительном жесте. — Лучше скажите, а у вас тут есть караоке? Я слышал, японцы любят караоке. — Есть, — подтвердила Мисато. — В городе несколько залов. Но туда нужно бронировать заранее. — А может, прямо здесь? — Иван огляделся. — У вас же есть телевизор? Можно подключить микрофон... — Ваня, не позорься, — сказал Андрей. — Ты поёшь как медведь, которому наступили на хвост. — Зато с душой! Синдзи, наблюдавший за этой сценой, вдруг поймал себя на мысли, что ему хорошо. Просто хорошо, без всяких «но». Рядом были люди — странные, разные, но живые. Они смеялись, спорили, шутили. И это было так непохоже на обычную жизнь в NERRV, где всё подчинено войне и страху. — Синдзи, — позвала Рей, сидящая рядом с ним на полу. — Ты улыбаешься. — Да, — удивился он. — Правда. — Хорошо, — сказала Рей. — Тебе идёт. Она тоже попыталась улыбнуться — и на этот раз получилось почти естественно. Аска, заметив это, фыркнула: — О, у нас тут романтика? Аянами улыбается? Я не ослепну? — Не ослепнешь, — спокойно ответила Рей. — Я просто рада. — Чему? — Что мы все здесь. Живые. Вместе. Наступила тишина. Даже Иван перестал жевать и посмотрел на Рей с уважением. — Мудрые слова, — сказал он. — За это стоит выпить. Только нам, наверное, нельзя? По возрасту? — Сок пойдёт, — усмехнулась Мисато, поднимая стакан. — За нас. За пилотов. За тех, кто защищает этот мир. Какими бы странными мы ни были. — За нас! — подхватили все. И даже Аска подняла стакан, хотя на её лице всё ещё читалось лёгкое высокомерие. Но глаза её — глаза выдавали правду. Она тоже была рада. Просто не умела это показывать. Ночь опустилась на Токио-3. В маленькой квартире на окраине геофронта собрались девять человек, которые завтра могли умереть в бою. Но сегодня они смеялись, ели суши, слушали дурацкие анекдоты и смотрели, как пингвин клюёт креветку с тарелки Ивана. Где-то в космосе приближались новые Ангелы. Где-то в тени прятались враги. Но это было завтра. А сегодня был праздник жизни. — Эй, Иван, — сказал Синдзи, когда вечер подходил к концу. — Спасибо. За то, что вступился сегодня. Перед Аской. — Да не за что, — отмахнулся тот. — Просто не люблю, когда на слабых наезжают. А ты не слабый, Синдзи. Ты просто другой. И это нормально. — Нормально, — повторил Синдзи, пробуя слово на вкус. И вдруг понял, что впервые за долгое время согласен с этим. Нормально. Жить. Дышать. Улыбаться. Быть собой. В углу комнаты Бонд и Лейтер тихо переговаривались, наблюдая за пилотами. — Ну что, — спросил Лейтер, — какие прогнозы? — Хорошие, — ответил Бонд. — Очень хорошие. Если эти дети научатся работать вместе, Ангелам не поздоровится. А если нет... — он покачал головой, — ...тогда мы все в большой беде. — Будущее покажет. — Будущее, Феликс, всегда показывает. Главное — успеть прочитать знаки до того, как станет поздно. За окном взошла луна, залившая город серебристым светом. Шесть пилотов, три страны, две технологии, одна цель. И ночь, которая обещала быть долгой, но счастливой. Где-то в глубине геофронта спали Евангелионы. Где-то в ангарах ждали своего часа биороботы. А здесь, в маленькой квартире, начиналась дружба, которая могла спасти мир. Или разрушить его. Но об этом никто не думал сегодня. Сегодня был праздник жизни.