007: Координаты "Токио-3"

Неделя после визита к Хендерсону пролетела для Бонда как один долгий, насыщенный день, растянувшийся на семь бессонных ночей. Он успевал всё: тренировать детей, консультировать Мисато по тактическим вопросам, вести наблюдение за объектами в городе и при этом сохранять безупречный образ международного эксперта, присланного ООН для оценки эффективности использования Евангелионов в боевых условиях. Каждое утро начиналось одинаково: в шесть тридцать он уже стоял под душем, ровно в семь пятнадцать выходил из квартиры, ровно в семь сорок пять заходил в здание NERV, предъявляя пропуск на КПП. Охранники уже привыкли к нему и только кивали, даже не проверяя документы — статус консультанта ООН открывал многие двери, хотя и далеко не все. Сегодняшнее утро не было исключением. Солнце только начинало подниматься над Токио-3, заливая геофронт золотистым светом сквозь гигантские световоды на поверхности. Бонд шёл по коридорам NERV, отмечая про себя каждую деталь: количество охраны, маршруты патрулей, расположение камер, смену караулов. Привычка, въевшаяся в кровь за десятилетия работы. — Мистер Бонд! — окликнул его знакомый голос. Майя Ибуки, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, догнала его у лифтов. — Вы сегодня рано. Тренировка только в девять, у детей сейчас завтрак. — Доброе утро, лейтенант, — Бонд улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой у женщин обычно подкашивались колени. Майя, впрочем, оказалась устойчивее большинства — только чуть смутилась и поправила очки. — Решил зайти пораньше, изучить отчёты по синхронизации за прошлую неделю. Цифры впечатляют. — О, да! — Майя оживилась, как всегда, когда речь заходила о данных. — У Синдзи-куна синхронизация выросла на 5,7% после... ну, после инцидента с Самусиилом. Мы полагаем, это связано с психологической разгрузкой и появлением друзей. У Аянами-сан показатели стабильны на уровне 42,3% — это её базовая линия, хотя после переезда к майору Кацураги мы заметили лёгкие флуктуации, возможно, связанные с изменением среды обитания... — Майя, — мягко прервал её Бонд, — давайте лучше обсудим это за кофе. Вы не против составить мне компанию? Я всё ещё не до конца освоился в здешней столовой. Майя просияла. Кофе с загадочным иностранным консультантом, который к тому же так внимательно слушает её доклады — что может быть лучше? В столовой NERV в этот час было немноголюдно — в основном ночная смена допивала свой кофе перед уходом и ранние пташки вроде них. Они взяли по чашке американо (Бонд предпочёл бы эспрессо, но в Японии с этим были проблемы) и сели у окна с видом на искусственный парк геофронта. — Лейтенант, — начал Бонд, помешивая кофе, — вы работаете здесь с самого основания NERV, насколько я понимаю? — Да, сэр, — Майя кивнула. — Я пришла сразу после окончания университета. Доктор Акаги лично отбирала меня в команду. — И как вам работается? Не жалеете о выборе? Майя задумалась. Вопрос был простым, но Бонд видел, как за ним скрывается нечто большее. Он умел задавать вопросы так, чтобы люди начинали говорить, даже не осознавая, что выдают информацию. — Иногда... иногда страшно, — призналась Майя тихо. — Когда Ангелы атакуют, когда дети в опасности... Но потом я думаю: если не мы, то кто? Кто защитит людей? И становится легче. — А учёные, с которыми вы работали раньше? — Бонд сделал глоток кофе, пряча глаза за чашкой. — Те, кто ушёл до вас? Вы поддерживаете с ними связь? Майя нахмурилась, и Бонд понял, что пережал. Вопрос прозвучал слишком прямо. — Нет, сэр, — ответила она после паузы. — Те, кто ушёл... они просто исчезли. Мы не знаем, где они. Доктор Акаги говорит, не надо о них спрашивать. — Понимаю, — кивнул Бонд, меняя тему. — Извините, если вопрос показался бестактным. Профессиональное любопытство — я всё ещё пытаюсь понять структуру организации. В ООН хотят знать, насколько стабилен кадровый состав NERV. Майя расслабилась. Бонд перевёл разговор на технические детали, слушал её рассказы о системе MAGI с неподдельным интересом (который, впрочем, был вполне искренним — Q обожал бы такого специалиста, как Майя), а сам думал о том, что Хендерсон был прав. Учёные исчезали. И никто не хотел об этом говорить. --- Ровно в девять Бонд вошёл в тренировочный зал. Синдзи и Рей уже были там — занимались на тренажёрах под присмотром инструкторов. Увидев Бонда, Синдзи улыбнулся и помахал рукой. Рей просто кивнула — за неделю жизни у Мисато она научилась многим социальным нормам, но всё ещё оставалась сдержанной в проявлении эмоций. — Доброе утро, юные пилоты, — Бонд подошёл к ним, оглядывая тренажёры. — Как успехи? — Синдзи-кун сегодня побил свой рекорд по времени реакции! — отрапортовал инструктор, молодой человек в очках с планшетом в руках. — 0,12 секунды. Это почти уровень опытных пилотов. — Отлично, — Бонд одобрительно кивнул. — А Рей? — Аянами-сан стабильна, как всегда. 0,09 секунды. Она наш эталон. Рей стояла рядом, безучастно глядя в стену. Бонд заметил, что за эту неделю она стала чуть больше двигаться, чуть чаще моргать, чуть заметнее реагировать на окружающее. Прогресс был микроскопическим, но для тех, кто знал, что она — не просто обычная девочка, а нечто гораздо более сложное, эти изменения значили много. — Сегодня у нас особое задание, — объявил Бонд, достав из портфеля несколько планшетов. — Командование хочет проверить вашу способность действовать в условиях неполной информации. Мы проведём симуляцию боя, где у вас не будет данных о противнике. Синдзи напрягся. Неполная информация означала, что придётся принимать решения вслепую, полагаясь только на интуицию. Он не любил такие сценарии — слишком много ответственности. — Я справлюсь, — тихо сказала Рей. Это было не хвастовство, просто констатация факта. Она всегда справлялась. Иначе и быть не могло. — Знаю, — улыбнулся Бонд. — Но сегодня я хочу, чтобы вы работали в паре. Синдзи, ты первый. Рей, ты наблюдаешь, анализируешь, потом меняетесь. Тренировка длилась два часа. Бонд гонял их по разным сценариям, заставлял думать, искать нестандартные решения, использовать не только силу Евангелионов, но и тактическую гибкость. К концу занятия Синдзи вымотался так, будто действительно провёл час в капсуле, но при этом чувствовал удовлетворение — впервые он не просто выполнял приказы, а учился думать самостоятельно. — Хорошо, — подвёл итог Бонд, когда инструкторы увели детей на обязательный медицинский осмотр. — Прогресс есть. Синдзи начинает доверять интуиции, Рей — учитывать непредсказуемость. Будем работать дальше. Он собрал планшеты и направился к выходу, но у двери его остановил незнакомый голос: — Мистер Бонд? Минуту внимания. Он обернулся. В дверях стоял мужчина лет сорока, с характерной внешностью коренного японца — узкие глаза, высокие скулы, короткая стрижка. Одет в форму технического персонала, на бейдже имя: Кодзи Такао, отдел технического обслуживания. — Слушаю вас, — Бонд насторожился внутренне, но внешне оставался расслаблен. — Я... — мужчина замялся, оглянулся по сторонам, понизил голос. — Я слышал, вы интересуетесь пропавшими учёными. У меня есть информация. Но не здесь. Не сейчас. Бонд сделал шаг ближе, тоже понижая голос: — Где и когда? — Сегодня в восемь вечера. Парк Уэно, у пруда с лотосами. Приходите один. — Такао быстро оглянулся и почти бегом вышел из зала, оставив Бонда в раздумьях. «Информатор? — подумал Бонд. — Или ловушка? В любом случае, стоит проверить». Он вышел из здания NERV и направился в свою квартиру — нужно было подготовиться к вечерней встрече. Но судьба распорядилась иначе. --- Синий Alpine A310 Мисато подрезал его прямо у выхода с парковки. — Бонд! — крикнула она, высунувшись из окна. — Садитесь, быстро! — Что случилось, майор? — Бонд запрыгнул в машину, едва успев пристегнуться, как Мисато вдавила педаль газа в пол. — Тренировка отменяется. Только что поступил сигнал с геостационарных спутников. Новый Ангел. Входит в атмосферу над Тихим океаном. Через два часа будет над Токио-3. Бонд присвистнул. Два часа — это катастрофически мало. Обычно Ангелы давали больше времени на подготовку. — Параметры? — Ни хрена не понятно, — Мисато вырулила на шоссе, игнорируя все правила. — Спутники показывают объект правильной геометрической формы. Октаэдр. Голубого цвета. Размеры... — она скосила глаза на планшет, лежащий на пассажирском сиденье, — около ста сорока метров в поперечнике. — Октаэдр? — переспросил Бонд. — Как кристалл? — Именно. Похоже на гигантский сапфир. Спектральный анализ показывает невероятную плотность АТ-поля. Если предыдущие Ангелы были... ну, скажем так, живыми организмами с полем, то этот — словно сплошное поле, принявшее форму. Они влетели на парковку NERV, едва не сбив шлагбаум. Мисато выскочила из машины, не глуша мотор — за это потом разберутся. Бонд за ней. В командном центре уже царила та особая атмосфера предбоевой лихорадки, которую Бонд успел изучить за время работы здесь. Макото Хьюга что-то быстро набирал на клавиатуре, Майя Ибуки бегала между терминалами с планшетом, Сигеру Аоба регулировал уровни громкости связи. Рицуко Акаги стояла у центрального экрана, на котором медленно вращалось трёхмерное изображение Ангела. — Докладывайте, — скомандовала Мисато, входя. — Объект классифицирован как Рамиил, Ангел Грома, — начала Рицуко, не оборачиваясь. — Скорость снижения — двести километров в час. Траектория рассчитана — прямое попадание в геофронт, если не вмешаться. АТ-поле... — она сделала паузу, — плотность выше, чем у всех предыдущих вместе взятых. — Выше, чем у Самусиила? — уточнил Бонд. — На порядок. Может, на два. MAGI затрудняются с оценкой. На экране появились новые данные — схематичное изображение Евангелиона-01 рядом с Ангелом для сравнения масштабов. Разница была чудовищной. Октаэдр возвышался над Евой, как небоскрёб над одноэтажным домиком. — Что предлагаете? — Мисато обвела взглядом присутствующих. — Ева-01, — твёрдо сказала Рицуко. — Единственный вариант. Ева-00 всё ещё в разморозке после ремонта. Мы не успеем подготовить её к бою. — Синдзи? — Мисато посмотрела на экран, где высветились данные пилота. — Уровень синхронизации вырос, но психологическая устойчивость... он только начал приходить в себя после прошлого боя. — У нас нет выбора, майор, — Рицуко развернулась к ней. — Либо Синдзи, либо мы все умрём. Бонд слушал этот разговор, и внутри него росло неприятное чувство. Он видел таких командиров, как Рицуко — хладнокровных, расчётливых, для которых люди были лишь единицами в уравнениях. Но он видел и таких, как Мисато — которые мучились каждым решением, отправляющим детей на смерть. — Готовьте Еву-01, — приказала Мисато. — Синдзи в капсулу. Бонд, со мной на мостик. --- Синдзи почувствовал тревогу ещё до того, как прозвучала сирена. Он сидел в комнате отдыха для пилотов, листая старый комикс, который нашёл в шкафу, и вдруг понял, что воздух стал каким-то другим. Более напряжённым. Более тяжёлым. Рей сидела напротив, читая учебник по биологии, который ей дала Мисато. Она, кажется, вообще не замечала перемен — или замечала, но не придавала значения. — Рей, — позвал Синдзи. — Ты чувствуешь? Она подняла глаза. — Что именно? — Не знаю. Что-то не так. Рей прислушалась к себе. Потом кивнула. — Ангел. Близко. Слова прозвучали так обыденно, будто она сказала «дождь начинается» или «пора обедать». Синдзи сглотнул. Сердце забилось быстрее. Дверь распахнулась, вбежал техник: — Икари-кун! Срочно в капсулу! Аянами-сан, вам оставаться здесь — Ева-00 ещё не готова. Синдзи встал, чувствуя, как ноги становятся ватными. Он посмотрел на Рей. Она смотрела на него своими красными глазами, и в них впервые мелькнуло что-то, похожее на... беспокойство? — Будь осторожен, — сказала она. Синдзи удивился. Рей никогда не говорила таких слов. Она вообще редко говорила что-то, не связанное с работой. — Постараюсь, — ответил он и выбежал за техником. --- Процедура подготовки к запуску была отработана до автоматизма. LCL заполнил капсулу, система синхронизации запустилась, и через несколько секунд Синдзи уже был Евой-01, чувствовал её тело как своё, видел её глазами. Город простирался внизу, крошечный и беззащитный. А над ним, в небе, висело нечто, от чего у Синдзи перехватило дыхание. Рамиил был прекрасен и ужасен одновременно. Идеальный октаэдр, светящийся глубоким синим светом, он парил в стратосфере, медленно вращаясь вокруг своей оси. От него исходило ощущение мощи, превосходящей всё, что Синдзи видел раньше. Это был не монстр из плоти и крови, как Сакиил, не гибрид живого и механического, как Самусиил. Это была чистая геометрия, чистая энергия, принявшая форму. — Синдзи, ты меня слышишь? — голос Мисато в наушниках. — Ангел пока не атакует, просто висит. Мы не знаем, чего он ждёт. Твоя задача — приблизиться и проверить его реакцию. Но будь осторожен. При малейшей угрозе — отходи. — Понял, — ответил Синдзи, и Ева-01 шагнула вперёд. Он бежал по крышам зданий, перепрыгивая с одного на другое, приближаясь к месту, где должен был приземлиться Ангел. Расчёты MAGI показывали, что Рамиил войдёт в плотные слои атмосферы через десять минут, но Синдзи хотел встретить его раньше, на подлёте. Восемь минут. Пять. Три. — Он замедляется, — голос Майи в командном центре. — Скорость падает. Он... он зависает! Синдзи поднял голову. Рамиил остановился в двух километрах над землёй, прямо над центром Токио-3. Его голубое свечение усилилось, и вдруг от него отделился луч — тонкий, как игла, но ослепительно яркий. Луч ударил в землю в сотне метров от Синдзи. Бетон и сталь испарились мгновенно, оставив после себя оплавленную воронку. — Он стреляет! — закричал кто-то в эфире. — Синдзи, уходи! — заорала Мисато. — Немедленно отступай! Но Синдзи уже понял, что не успеет. Луч двинулся к нему, прорезая землю, как нож масло. Ева-01 прыгнула в сторону, уходя с линии огня, но луч был быстрее. Он чиркнул по плечу Евы, и Синдзи закричал от боли — фантомной, но такой реальной. Броня плавилась. Системы предупреждения выли на все голоса. Синдзи чувствовал, как Ева теряет контроль над конечностями. — Отступай! — снова крикнула Мисато. — Это приказ! Синдзи развернулся и побежал, прикрывая повреждённую руку здоровой. Луч прошёл в сантиметре от спины Евы, но не задел. Ангел не преследовал — просто висел в небе, сверкая своим синим светом. — Повреждения? — спросила Рицуко, когда Синдзи вывели из капсулы. — Критические, — ответил техник, осматривающий Еву-01. — Плечевой блок уничтожен, броня в районе торса оплавилась, нервные соединения в правой руке повреждены на 60%. На ремонт уйдёт не меньше трёх дней. — У нас нет трёх дней, — мрачно сказала Мисато. Она стояла перед экраном, на котором Рамиил продолжал своё медленное вращение. Но теперь от него отделилась ещё одна структура — длинный, тонкий луч, который начал ввинчиваться в землю. — Что он делает? — спросил Бонд, подходя ближе. — Бурит, — ответила Рицуко, увеличивая изображение. — Он создаёт канал в бронеплитах. Посмотрите. На экране было видно, как голубая энергия врезается в один из двадцати двух бронированных слоёв, прикрывающих геофронт. Металл плавился, уступая место невероятной мощи. — Скорость проникновения? — спросила Мисато. — Один слой в час, — ответил Макото, сверяясь с данными. — Через двадцать два часа он будет внутри. — Если ничего не предпринять, — добавила Рицуко. В командном центре повисла тишина. Двадцать два часа — это был не срок. Это была отсрочка приговора. --- Экстренное совещание собрали в малом зале заседаний — том самом, где обычно обсуждались тактические вопросы. Здесь были все, кто имел хоть какое-то отношение к планированию операций: Мисато, Рицуко, Макото, Майя, Сигеру, Бонд. А также два новых лица, которых Бонд видел раньше лишь мельком. Мидори Китаками была девушкой лет двадцати пяти с яркими розовыми волосами, собранными в высокий хвост. Она носила очки в тонкой оправе и имела привычку постоянно поправлять их, когда волновалась. На бейдже значилось: старший техник, отдел вооружений. Сумирэ Нагара выглядела старше — около тридцати, смуглая кожа выдавала в ней либо иностранку, либо японку с южной кровью. Чёрные волосы были коротко острижены, взгляд — острый, цепкий. Она держалась уверенно, даже когда говорила с начальством. — Итак, — начала Мисато, обводя взглядом присутствующих. — У нас есть двадцать два часа до того, как Ангел пробьёт последнюю плиту. Предложения? — Обычное вооружение бесполезно, — сразу сказал Сигеру. — Мы пробовали всё, от ракет до лазеров. АТ-поле отражает любую атаку. — Может, попробовать Еву-00, когда разморозка завершится? — предложил Макото. — Вдвоём они смогут... — Не смогут, — перебила Рицуко. — Даже два АТ-поля не пробьют защиту Рамиила. Мы провели симуляцию. Максимум, чего добьёмся — заставим его потратить больше энергии на отражение. Но пробоины не будет. — Значит, нужно что-то мощнее, — подал голос Бонд. — Что-то, способное сконцентрировать энергию, достаточную для преодоления поля. Мисато посмотрела на него с интересом. — Есть идеи? — У меня — нет, — Бонд развёл руками. — Я консультант по тактике, а не по вооружениям. Но, возможно, у ваших специалистов... Все взгляды обратились к Мидори и Сумирэ. Девушки переглянулись. — Есть одна разработка, — нерешительно начала Мидори, поправляя очки. — Теоретическая. Мы даже не уверены, что она сработает. — Говорите, — приказала Мисато. Сумирэ взяла инициативу в свои руки. Она подошла к голографическому проектору и вывела на экран трёхмерную модель огромного орудия. — Позитронная снайперская винтовка Type-14, — начала она уверенно. — Разрабатывалась как оружие последнего рубежа, на случай, если Ангелы прорвутся к геофронту. Принцип действия — ускоренный пучок позитронов, который при столкновении с материей аннигилирует, выделяя колоссальную энергию. — Звучит впечатляюще, — заметил Бонд. — В чём проблема? — В энергии, — ответила Сумирэ. — Для одного выстрела требуется около двухсот миллионов киловатт. Это больше, чем производит вся энергосистема Японии. — Вся? — переспросил Макото, округлив глаза. — Вся, — подтвердила Мидори. — Мы провели расчёты. Чтобы зарядить Type-14 до боевого уровня, нужно обесточить страну. Полностью. На одну ночь. В зале повисла тишина. Бонд присвистнул про себя. Обесточить Японию — это не просто техническая проблема, это политическое самоубийство. Миллионы людей останутся без света, остановятся заводы, больницы перейдут на резервные генераторы, транспорт встанет. Цена была чудовищной. — Другие варианты есть? — спросила Мисато. — Нет, — твёрдо сказала Рицуко. — Если это оружие работает так, как заявлено, это единственный шанс. Либо мы пробуем, либо через двадцать два часа Ангел будет здесь, и тогда уже будет не важно, есть свет в городах или нет. Мисато закрыла глаза. Бонд видел, как она принимает решение — тяжело, мучительно, но неизбежно. — Готовьте план операции, — сказала она наконец. — Я иду к командующему. — Майор, — остановила её Сумирэ. — Есть ещё один момент. Орудие слишком тяжёлое для обычной установки. Его нужно на чём-то разместить. И стрелять должен кто-то, кто сможет удержать его и прицелиться с учётом движения Ангела. — Евангелион, — поняла Мисато. — Ева-01 будет стрелять. — Если Синдзи справится с отдачей, — кивнула Рицуко. — Это не учебный тренажёр. Реальный выстрел создаст колоссальную нагрузку на нервную систему пилота. И на саму Еву. Мисато сжала кулаки, но ничего не сказала. Только кивнула и вышла. --- Гендо Икари сидел в своём кресле, сложив пальцы пирамидой — тот самый жест, который Мисато ненавидела больше всего. Рядом стоял Фуюцуки, как всегда бесстрастный и невозмутимый. — Операция «Ясима», — повторил Гендо, выслушав доклад Мисато. — Вы уверены, майор? — Другого выхода нет, сэр, — твёрдо ответила Мисато. — Type-14 — единственное оружие, способное пробить АТ-поле Рамиила. Да, цена высока. Но альтернатива — потеря геофронта и всего, что в нём находится. — Проект, — тихо сказал Фуюцуки. — Если Ангел прорвётся... — Именно, — кивнул Гендо. — Хорошо, майор. Операция утверждается. Но с одним условием. — С каким, сэр? — Ева-00 будет участвовать. Не как стрелок — как щит. Мисато удивилась. — Но Ева-00 ещё не готова. Разморозка займёт... — Ускорим, — оборвал Гендо. — Аянами справится. Её задача — принять на себя ответный удар Ангела, если он последует. MAGI рассчитают траекторию, время, всё необходимое. Она встанет между Евой-01 и Рамиилом и будет держать щит столько, сколько потребуется. — Сэр, это смертельно опасно! — вырвалось у Мисато. — Аянами-сан только оправилась после прошлого боя. Её тело... — Её тело создано для этого, — холодно сказал Гендо. — Вы свободны, майор. Займитесь подготовкой. Мисато вышла из кабинета, кипя от ярости. Она знала, что Гендо относится к Рей как к инструменту, но слышать это подтверждение было невыносимо. В коридоре её ждал Бонд. — Ну как? — спросил он. — Операцию утвердили, — ответила Мисато, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Рей будет прикрывать Синдзи. Ценой своей жизни, если понадобится. Бонд нахмурился. Он видел, как Мисато переживает, и понимал её чувства. Но сейчас было не время для эмоций. — Когда начинаем? — Через двенадцать часов. Как только Еву-00 разморозят и энергосистема будет готова. — Мне нужно отлучиться на пару часов, — сказал Бонд. — Личные дела. Мисато посмотрела на него подозрительно, но кивнула. — Только не задерживайтесь. Вы мне нужны на мостике. --- Бонд вернулся в свою квартиру около шести вечера. Времени до встречи с Такао оставалось два часа, и он планировал подготовиться — взять оружие, проверить связь, продумать пути отхода. Но планы имеют привычку рушиться в тот момент, когда ты меньше всего этого ждёшь. Консьержка в холле — пожилая японка по имени Сато-сан, которая обычно только кивала при его появлении — на этот раз остановила его жестом. — Мистер Бонд-сан, — сказала она на ломаном английском. — Вам посетитель. Говорит, ваш дядя. Ждёт наверху. Бонд внутренне напрягся. Дядя? У него не было никакого дяди. По крайней мере, живого. Это могло означать только одно — кто-то использует кодовое слово, известное лишь узкому кругу лиц в MI6. Он поднялся на лифте, на ходу проверяя пистолет в наплечной кобуре. Дверь в квартиру была приоткрыта — плохой знак. Бонд толкнул её, держа руку на оружии, и вошёл. В кресле у окна сидел старик. Ему было лет семьдесят пять, может, больше. Сухопарый, с горбатым носом и глубокими морщинами на лице. Волосы почти полностью выпали, осталась только седая бахрома на затылке. Одет он был в твидовый пиджак явно британского покроя и держал в руках трость с серебряным набалдашником. — Джеймс, — сказал старик голосом, который Бонд узнал бы из тысячи. — А ты неплохо устроился. Вид из окна, правда, так себе, но для Японии сойдёт. — Q, — выдохнул Бонд, убирая руку с пистолета. — Какого чёрта вы здесь делаете? Майор Джеффри Бутройд, начальник технического отдела MI6, известный всему миру просто как Q, усмехнулся. — В отпуск приехал, — сказал он, с трудом поднимаясь из кресла. — Решил проведать любимого агента. Ты не рад? — Я в шоке, — честно признался Бонд. — Вы же никогда не покидаете Лондон. Говорили, что даже мысль о перелёте вызывает у вас аллергию. — Аллергию вызывает бездарная трата казённых средств, — фыркнул Q, опираясь на трость и ковыляя к столу. — А тут дело государственной важности. Садись, Джеймс. Разговор есть. Бонд сел напротив, всё ещё не веря своим глазам. Q в Токио — это было немыслимо. Этот человек провёл всю войну в Лондоне, создавая устройства, которые спасали жизни агентов, но сам ни разу не выезжал за пределы Великобритании. Говорили, что у него даже загранпаспорта нет. — Не смотри на меня так, — проворчал Q, доставая из портфеля толстую папку. — Я не в музей приехал. У нас проблемы, Джеймс. Большие проблемы. — Какие именно? — Эти ваши Евангелионы, — Q открыл папку и разложил на столе несколько фотографий. — Очень интересные машины. Настолько интересные, что некоторые люди в Лондоне захотели такие же. Бонд посмотрел на фотографии. На них были запечатлены чертежи — сложные, многоуровневые, с техническими пометками на японском и английском. — Это то, о чём я думаю? — спросил он. — Если ты думаешь о проекте британского Евангелиона — то да, — кивнул Q. — Называется «Проект Цербер». Разрабатывается в тайне от парламента, от общественности, даже от большей части правительства. Только несколько человек в MI6 и министерстве обороны знают о нём. — И вы хотите, чтобы я... — Ничего, — перебил Q. — Пока ничего. Просто знай, что такой проект существует. И когда придёт время, тебе, возможно, придётся с ним работать. Или против него. Смотря как пойдёт. Бонд внимательно изучал чертежи. Гигантский робот, действительно напоминающий Евангелион, но с явными отличиями — более угловатые формы, другое расположение брони, встроенное оружие прямо в корпусе. — Насколько он готов? — спросил Бонд. — На тридцать процентов, — ответил Q. — Если повезёт — через год будут испытания. Но мы не знаем главного: есть ли у них пилот? И где они взяли технологию? Евангелионы — это не просто роботы, Джеймс. Это нечто гораздо более сложное. И то, что японцы смогли построить их, — чудо. То, что британцы пытаются повторить, — либо гениальность, либо безумие. — Либо и то, и другое, — добавил Бонд. Q усмехнулся. — Ты всегда умел найти правильные слова. Он закрыл папку и убрал её обратно в портфель. Потом достал другой, поменьше. — А это для тебя. Подарки от щедрого дядюшки. Внутри оказалось несколько предметов, каждый из которых Бонд узнал бы с закрытыми глазами. — Зубная паста, — Q вынул тюбик, ничем не отличающийся от обычного. — На самом деле — C-4 в пластичной форме. Выдавишь горошину — можно взорвать дверь. Выдавишь весь тюбик — взлетишь на воздух вместе с кварталом. Пользуйся осторожно. — Всегда мечтал о свежем дыхании и возможности устроить теракт одновременно, — заметил Бонд. Q проигнорировал шутку и вынул следующий предмет — iPod classic, какие выпускали лет десять назад. — Кодовый секвенатор, — пояснил он. — Встроен в корпус. Подключаешь к любому электронному замку, выбираешь песню — и через минуту замок открыт. Работает с японскими системами, проверяли. Плейлист, кстати, неплохой — я добавил немного Моцарта для души. — Трогательно, — улыбнулся Бонд. — И последнее, — Q вынул пачку сигарет. — Обычные на вид, но если дать кому-нибудь такую — через три минуты человек уснёт и проспит шесть часов. Транквилизатор быстрого действия, без запаха, без вкуса. Не оставляет следов в крови. — Сигареты убивают, — заметил Бонд. — Эти — в прямом смысле, — кивнул Q. — Если затянуться самому, конечно. Но ты же умный мальчик, не будешь курить свою же продукцию. Бонд убрал подарки в сейф, замаскированный под книгу. Q наблюдал за ним с довольным видом. — А теперь, — сказал Бонд, поворачиваясь к старику, — объясните мне, зачем вы действительно приехали. Не для того, чтобы вручить мне игрушки и рассказать о проекте, о котором я всё равно ничего не могу сделать. Q помолчал, глядя в окно. Вечернее солнце золотило стены квартиры. — М, — сказал он наконец. — С ней что-то не так. — В каком смысле? — Она меняется, Джеймс. Становится... другой. Более жёсткой. Более закрытой. Она перестала доверять даже мне, а мы работаем вместе сорок лет. — Q повернулся к Бонду, и в его глазах впервые мелькнуло что-то, похожее на страх. — Я думаю, за ней следят. Или её контролируют. Не знаю как, но что-то происходит в Лондоне, и это связано с проектом «Цербер». — Вы думаете, в MI6 завелись кроты? — Я думаю, что кроты — это слишком мелко, — покачал головой Q. — Тут пахнет чем-то большим. Какими-то силами, о которых мы даже не подозреваем. Поэтому я здесь. Чтобы лично предупредить тебя: не доверяй никому. Даже мне, если я буду вести себя странно. У тебя есть задание — найти учёных, узнать правду о проекте «Комплементация». Выполняй его. А остальное... остальное потом. Он протянул Бонду сложенный лист бумаги. — Здесь чертёж, — сказал Q. — Не открывай сейчас. Спрячь. Когда придёт время, ты поймёшь, что с ним делать. Это мой тебе подарок. Настоящий. Бонд взял лист, не разворачивая. Спрятал во внутренний карман пиджака. — Q... — начал он. — Ничего не говори, — перебил старик. — Просто будь осторожен. И возвращайся живым. Мне надоело обучать новых агентов. Ты, конечно, безответственный, самоуверенный и постоянно ломаешь мои устройства, но ты — лучший. И я хочу, чтобы ты остался лучшим. Он опёрся на трость и направился к двери. — Погодите, — остановил его Бонд. — Как вы уедете? Вам нужна помощь? — Я старый, но не беспомощный, — фыркнул Q. — У меня билет на ночной рейс до Лондона. Через аэропорт Нарита. Первый класс, между прочим. За государственный счёт. Так что не волнуйся, я долетел — и улечу. У двери он обернулся. — И ещё, Джеймс. Тот информатор, с которым ты должен был встретиться сегодня вечером... не ходи. Он мёртв. Бонд замер. — Откуда вы знаете? — Потому что я успел поговорить с ним до тебя, — ответил Q. — Его звали Такао. Хороший человек, работал на нас с девяносто пятого. Он вышел на меня через старые каналы, сказал, что у него есть информация. Мы встретились днём. Он передал мне кое-что, а через час его нашли в парке с перерезанным горлом. — Кто? NERV? SEELE? — Не знаю. Но знаю, что его убили профессионально. Чистый разрез, никаких следов борьбы, никаких свидетелей. Тебя бы тоже убили, если бы ты пришёл. Бонд выругался про себя. Ещё одна ниточка оборвалась. Ещё один человек погиб, пытаясь рассказать правду. — Что он передал? — Это, — Q достал из кармана миниатюрный USB-накопитель. — Здесь данные о перемещениях учёных за последние три года. Спутниковые снимки, перехваченные разговоры, финансовые транзакции. Такао был хорош. Он собрал досье на каждого из пропавших. Коннери, Харрис, Гэмбон — все они мелькали в разных местах. Но есть одна закономерность, которую я заметил. — Какая? — Все они в итоге оказывались в одном месте. — Q развернул на столе карту и ткнул пальцем. — Здесь. Горный массив в префектуре Нагано. Район, закрытый для посещения. Официально там военная база, но на самом деле... — Ещё один геофронт? — догадался Бонд. — Возможно. Или что-то другое. Но если Коннери там, тебе нужно туда попасть. Только осторожно. Очень осторожно. Q ушёл так же незаметно, как появился. Бонд остался один, сжимая в руке USB-накопитель и думая о том, что игра становится всё сложнее. Такао мёртв. Q в опасности. М под контролем. А где-то в горах Нагано прячутся учёные, знающие правду о Евангелионах и проекте «Комплементация». Телефон зазвонил. Мисато. — Бонд, вы где? — голос её был напряжён. — Возвращайтесь немедленно. Через час начинаем операцию. Рей только что вывели из разморозки, Синдзи готовится к бою. Мы у цели. — Еду, — ответил Бонд и, убрав накопитель в сейф, вышел из квартиры. --- Геофронт Токио-3 напоминал растревоженный муравейник. Тысячи людей работали в бешеном темпе, готовя операцию, от которой зависела судьба не только города, но и всей страны. Позитронное орудие Type-14, огромное, длиной почти с Евангелион, было установлено на специальном лафете на поверхности, в сотне метров от кратера, который бурил Рамиил. Энергетические кабели толщиной в руку тянулись от орудия к подстанциям, соединённым с национальной энергосетью. На командном мостике царила напряжённая тишина. Мисато стояла у главного экрана, где отображалось положение Ангела — тот продолжал своё медленное бурение, пройдя уже четырнадцать слоёв. Восемь оставалось. — Доклады по готовности, — скомандовала Мисато. — Ева-01 на позиции, — ответил Макото. — Пилот Икари в капсуле, синхронизация 67,4%. Орудие заряжается, до полной зарядки сорок минут. — Ева-00, — подключилась Майя. — Только что вышла из разморозки. Пилот Аянами в капсуле, синхронизация... 43,1%. Стабильно. Щит установлен, система охлаждения активна. — Энергосистема? — повернулась Мисато к Сигеру. — Национальная сеть переведена в режим полного отключения, — доложил он. — С полуночи вся Япония будет без света. Больницы перешли на резервные генераторы, транспорт остановлен, заводы законсервированы. Энергетики обещают, что через шесть часов после окончания операции подача будет восстановлена. Мисато кивнула. Шесть часов без света для всей страны — цена огромная, но приемлемая, если они победят. — MAGI рассчитали траекторию? — спросила Рицуко, подходя ближе. — Да, — ответила Майя. — С точностью до микрона. Учтены все факторы: вращение Земли, атмосферные искажения, движение Ангела. Если выстрел произойдёт ровно в 00:00 по местному времени, луч поразит ядро с вероятностью 98,7%. — Почему не сто? — поинтересовался Бонд, вошедший на мостик. — Потому что Ангел может изменить поведение, — ответила Рицуко. — Он не статичен. Его АТ- поле пульсирует с определённой частотой. В момент выстрела оно может усилиться, и тогда... — Не каркайте, — оборвала Мисато. — У нас нет выбора. Будем стрелять. Она включила общую связь. — Внимание всем подразделениям. До начала операции «Ясима» — тридцать минут. Пилотам занять позиции согласно плану. Стрелку — проверить орудие. Щитоносцу — занять позицию прикрытия. Начинаем обратный отсчёт. Синдзи слышал этот голос в своей капсуле, и сердце его билось где-то в горле. Ева-01 стояла на колене, удерживая огромное орудие, которое было почти такого же размера, как она сама. Вес его чудовищно давил на плечи, но система синхронизации позволяла чувствовать оружие как часть себя. — Синдзи, ты как? — голос Мисато в наушниках стал тише, личным каналом. — Нормально, Мисато-сан, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Немного страшно, но нормально. — Ты справишься, — сказала она. — Я в тебя верю. Простые слова, но от них стало теплее. Синдзи перевёл взгляд на экран, где отображалась позиция Евы-00. Рей стояла в двухстах метрах слева, держа в руках огромный щит — многослойную конструкцию из стали, керамики и композитных материалов, способную, по расчётам, выдержать прямой удар Рамиила в течение семнадцати секунд. — Рей, — позвал он по личному каналу. — Ты как? — Готова, — ответил её ровный голос. — Жду команды. — Тебе не страшно? Пауза. Потом: — Я не знаю, что такое страх. Я выполняю приказ. Синдзи вздохнул. Иногда он завидовал Рей — её спокойствию, уверенности, отсутствию сомнений. Но чаще жалел её. Жить без страха — значит жить без надежды, без радости, без всего, что делает человека человеком. — Если будет больно, — сказал он, — кричи. Я приду. Ещё одна пауза. Длиннее. — Зачем? — Потому что мы друзья. Потому что я не оставлю тебя. — Поняла, — ответила Рей. — Спасибо. На мостике отсчитывали последние минуты. Мисато сжимала подлокотники кресла так, что костяшки побелели. Рицуко стояла рядом, глядя на экраны с данными. Бонд наблюдал за происходящим, отмечая каждую деталь — на случай, если придётся писать отчёт для М. Или для себя. — Пять минут до полуночи, — объявил Макото. — Энергия поступает. Заряд орудия — 95%. — Ангел? — спросила Мисато. — Продолжает бурение. Прошёл шестнадцать слоёв. Осталось шесть. — Если мы не успеем, — тихо сказала Майя, — через шесть часов он будет здесь. — Успеем, — отрезала Мисато. — Мы обязаны успеть. — Три минуты. Заряд 98%. Синдзи чувствовал, как орудие вибрирует, наполняясь чудовищной энергией. Вся Япония сейчас отдавала ему свою мощь — свет в домах, работу заводов, тепло в больницах. Всё это текло по проводам, концентрировалось в позитронной камере, готовое вырваться одним ударом. «Пожалуйста, — подумал он. — Пожалуйста, пусть получится. Пусть Рей не пострадает. Пусть все останутся живы». — Одна минута. Заряд 100%. Орудие готово. — Синдзи, — голос Мисато. — Целься в центр. В самое яркое место. Когда начнётся отсчёт, не думай ни о чём, просто жми на спуск. — Понял. — Рей, ты готова? — Готова. — Тридцать секунд. На мостике все замерли. Даже дыхание, казалось, остановилось. — Двадцать. Рамиил продолжал вращаться, сверкая голубым светом. Его луч-бур вгрызался в семнадцатый слой. — Десять. Синдзи прицелился. Перекрестье легло точно на центр Ангела. — Пять. Четыре. Три. Два. Один. Ноль. Огонь! Ослепительная вспышка залила всё вокруг. Луч позитронов ударил в Ангела, пробивая пространство, время, саму реальность. АТ-поля столкнулись, и от этого столкновения воздух зазвенел, как натянутая струна. Синдзи закричал — отдача была такой, словно в него самого выстрелили из пушки. Ева-01 пошатнулась, но удержалась на ногах. Луч продолжал бить, пронзая Ангела насквозь. — Попадание! — закричал Макото. — Ядро пробито! Но радость была недолгой. Рамиил не умер. Он даже не изменил положения. Вместо этого он ответил. Тот самый луч, который он использовал для бурения, отделился от его тела и ударил в сторону Евы-01. Прямо в Синдзи. — Рей, щит! — заорала Мисато. Ева-00 прыгнула, заслоняя собой Еву-01. Щит принял удар. Ослепительная энергия ударила в многослойную защиту, и та начала плавиться, разрушаться, исчезать. — Семнадцать секунд, — отсчитывала Майя. — Шестнадцать. Пятнадцать. Щит разрушается быстрее расчётов! — Рей, держись! — крикнул Синдзи. Он видел, как Ева-00 корчится под ударом. Видел, как плавится броня, как дымятся кабели, как трясётся капсула пилота. И внутри него что-то оборвалось. — Перезарядка! — закричал он. — Мисато-сан, дайте перезарядку! — Лафет уничтожен! — ответил Сигеру. — Орудие не зафиксировано! — Тогда я сам! Синдзи поднял орудие голыми руками Евы. Вес его был чудовищным, но адреналин, ярость, страх за Рей — всё это придавало сил. — Орудие не заряжено! — крикнула Майя. — Энергии нет! — Используйте резерв! — скомандовала Мисато. — Всё, что есть в накопителях NERV! Направить на орудие! — Но это обесточит геофронт! — Делайте! Заряд пошёл по резервным каналам. Неполный, слабый, но достаточный для одного выстрела. — Синдзи, стреляй! — закричала Мисато. — Стреляй сейчас! Синдзи нажал на спуск. Второй луч ударил в Ангела — слабее первого, но всё ещё смертоносный. Он вошёл точно в пробитое ядро, и на этот раз Рамиил не выдержал. Октаэдр вспыхнул изнутри, разлетаясь на миллионы осколков, которые тут же испарились в атмосфере. Голубое свечение погасло. Ангел Грома был мёртв. Но Синдзи это уже не волновало. Он смотрел на Еву-00, которая медленно оседала на землю, дымясь и искря. — Рей! — закричал он, бросая орудие и бегом направляясь к ней. — Рей! Капсула Евы-00 была вскрыта аварийной системой. Синдзи, уже вышедший из синхронизации, подбежал к ней, едва дыша от страха. Рей лежала внутри, залитая LCL, бледная как смерть. Её глаза были закрыты. — Нет, — прошептал Синдзи. — Нет, нет, нет... Он влез в капсулу, схватил её за плечи. — Рей! Очнись! Пожалуйста! Она открыла глаза. — Синдзи... — голос её был слабым, едва слышным. — Ты... цел? Синдзи не выдержал. Он заплакал — навзрыд, по-детски, размазывая слёзы по лицу, смешанные с LCL. — Дура! — закричал он. — Зачем ты это сделала? Зачем ты закрыла меня? Ты могла погибнуть! Рей смотрела на него своими красными глазами, и в них было что-то, чего Синдзи никогда раньше не видел. Удивление. Растерянность. И... тепло? — Ты плачешь, — сказала она. — Почему? — Потому что я рад, что ты жива! — выкрикнул Синдзи сквозь слёзы. — Потому что я испугался! Потому что ты мне дорога! — Дорога? — переспросила Рей. — Я не понимаю. — Это значит... — Синдзи всхлипнул, вытирая лицо рукавом. — Это значит, что я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Что ты важна для меня. Что ты... ты мой друг. Моя семья. Понимаешь? Рей молчала долго. Потом медленно, с трудом подняла руку и коснулась его щеки. Слёзы смешались с LCL на её пальцах. — Тёплые, — сказала она. — Твои слёзы тёплые. — Рей... — Я никогда не плакала, — продолжила она. — Не умею. Но сейчас... мне кажется, я понимаю, почему люди плачут. Когда им больно. Или когда им... радостно. Она попыталась улыбнуться. Получилось неуклюже, криво — мышцы лица, не привыкшие к такому выражению, двигались с трудом. Но это была улыбка. Самая настоящая. — Так? — спросила она. — Так правильно? Синдзи смотрел на неё и чувствовал, как сердце разрывается от счастья и боли одновременно. — Да, — сказал он, улыбаясь сквозь слёзы. — Да, Рей. Именно так. На мостике NERV царило ликование. Макото и Сигеру хлопали друг друга по плечам, Майя плакала, уткнувшись в терминал, Рицуко улыбалась — редкость для неё. Даже невозмутимый Фуюцуки позволил себе лёгкий кивок удовлетворения. Мисато стояла у экрана, глядя, как Синдзи помогает Рей выбраться из капсулы, как они стоят, обнявшись, посреди разрушенного поля боя. И на её глазах тоже выступили слёзы. — Хорошо, — прошептала она. — Хорошо, что они есть друг у друга. Бонд подошёл к ней, положил руку на плечо. — Отличная работа, майор, — сказал он тихо. — Вы спасли город. — Они спасли, — поправила Мисато, кивая на экран. — Дети. Они всегда спасают. А мы только приказываем. — И это тоже важно, — ответил Бонд. — Принимать решения. Брать на себя ответственность. Не каждый способен. Она посмотрела на него. — Вы сегодня уходили. По личным делам. Всё в порядке? — В полном, — улыбнулся Бонд. — Просто навещал родственника. Дядя приехал. — Дядя? — Мисато удивилась. — Я и не знала, что у вас есть родственники в Японии. — Он только на один день, — Бонд пожал плечами. — Уже улетел. Но подарок оставил. — Какой? — Сюрприз, — загадочно ответил Бонд. — Если всё получится, я вам расскажу. --- Ночь над Токио-3 была тиха. Впервые за много недель в небе не было угрозы, на земле — разрушений, в сердцах — страха. Город медленно приходил в себя после операции «Ясима», энергия постепенно возвращалась в дома, загорались огни, оживали экраны. В квартире Мисато было тепло и уютно. Синдзи сидел на диване, глядя, как Рей, закутанная в плед, пьёт горячий чай маленькими глотками. Она делала это сосредоточенно, будто выполняла важную миссию — впрочем, для неё так оно и было. — Нравится? — спросил Синдзи. — Тёплый, — ответила Рей. — Хорошо. Мисато вышла из душа, замотанная в халат, с мокрыми волосами. — Ну что, герои, — сказала она, плюхаясь в кресло. — Как вы себя чувствуете? — Нормально, — ответил Синдзи. — Хорошо, — ответила Рей. Мисато рассмеялась. — Вы как два робота. Синдзи, ты хотя бы улыбнись. Вы победили! Ангел мёртв! Мы все живы! Синдзи улыбнулся — устало, но искренне. — А ты, Рей? — Мисато посмотрела на девочку. — Ты сегодня улыбалась, мне Синдзи рассказал. Покажешь? Рей посмотрела на Синдзи. Тот кивнул, подбадривая. Она попыталась снова — и снова улыбка вышла немного неестественной, но от этого не менее прекрасной. — Молодец, — сказала Мисато, и в голосе её дрогнули слёзы. — Ты молодец, Рей. — Почему вы плачете? — спросила Рей. — Потому что я счастлива, — ответила Мисато. — Потому что вы есть. Потому что мы вместе. Рей подумала. Потом протянула руку и коснулась щеки Мисато, как делала это с Синдзи. — Тёплые, — сказала она. — Ваши слёзы тоже тёплые. И в этот момент пингвин Пен-Пен, до этого мирно спавший в своём холодильнике, вдруг высунул голову и громко крякнул, будто одобряя всё происходящее. Все рассмеялись — даже Рей издала звук, отдалённо похожий на смех. Ночь продолжалась. Где-то в космосе приближались новые Ангелы. Где-то в горах Нагано прятались учёные, знающие правду. Где-то в Лондоне старый Q летел в самолёте, сжимая в руках портфель с чертежами. А здесь, в маленькой квартире, сидели трое людей и один пингвин, и им было хорошо вместе. Потому что иногда счастье — это просто быть рядом. Дышать одним воздухом. Слышать чужое дыхание. Знать, что ты не один. Рей закрыла глаза и впервые в жизни почувствовала, что ей не холодно. Не страшно. Не пусто. Просто тепло. Просто хорошо. Просто... как дома. А дом, как оказалось, — это не стены и не крыша над головой. Дом — это люди, которым ты нужен. И она, кажется, начала это понимать. --- В своей квартире, за несколько кварталов от них, Бонд сидел перед раскрытым сейфом. USB-накопитель с данными Такао лежал рядом с чертежом Q. Два ключа к разгадке. Две ниточки, ведущие в темноту. Он достал телефон, набрал сообщение: «М. Операция завершена успешно. Ангел ликвидирован. Есть новые данные по учёным. Продолжаю расследование. Берегите себя. 007». Ответ пришёл через минуту: «Будь осторожен. Они знают о тебе. М». Бонд усмехнулся. Они всегда знают. Это часть игры. Главное — успеть первым. Он убрал накопитель и чертёж обратно в сейф, закрыл его, замаскировал книгой. Лёг на кровать, не раздеваясь, и закрыл глаза. Завтра будет новый день. Новые тренировки. Новые поиски. Новые опасности. Но сегодня можно было позволить себе несколько часов сна. И, возможно, сны о доме. О настоящем доме, которого у него никогда не было, но который он всё равно искал всю жизнь. Где-то в городе часы пробили три ночи. Тишина окутала Токио-3. И в этой тишине было что-то особенное — обещание мира, пусть и временного, пусть и хрупкого, но такого ценного.