Ординарное сообразное

Последствия наступают на Пенаконии. Тонкие пальчики массируют голову расслабляюще, впору заснуть. Ох если бы Авантюрин мог заснуть в чьих-то руках — это был бы эксцесс. — Я закончила, — сообщает Черный Лебедь, — воспоминания тех лет спрятаны. Остерегайся древесных ароматов, звона золота и своих собратьев. В рамках нашего сотрудничества есть что-то еще? Авантюрин не отвечает слишком долго — целых пять минут. Пустота на месте привычной боли ощущается давяще. Он думает о цепи, пристегнутой к ошейнику, о холодном бетоне под разведенными коленками и толчках. Ничего? Только факт существования этого, а не эмоции. Он думает о сигонийских песнях и высокой фигурке сестры, которая обещала завтрашний день. И тут эмоций нет. — Я же говорила, — демон свистит в смехе колдуньи, — Прошлые воспоминания надежно спрятаны. Авантюрин делает последний ход — думает о темных кудрях, совиной эмблеме и тонких губах. Интересно, он все еще мучает сотрудников КММ на лекциях?.. Интересно, вспоминает ли он золотую цепочку в яремной ямке? Интересно… о, значит Лебедь спрятала только образы из детства. Как и договаривались. Женщина поправляет благовония на столе и деликатно изображает занятость. — Благодарю, — Авантюрин поднимается с парчовых подушек, с колен падает стеклянный шарик, — Что это, госпожа Хранительница воспоминаний? — Подарок. Среди всего мусора в твоей голове было кое-что занятное. Знаю, что захочешь пересмотреть и сохранить. Отблагодаришь в конце. Черная Лебедь — гадалка, а гадалки лучше других знают, как заинтриговать. Авантюрин даже не хочет предполагать, что такая особа могла найти занимательным. Проверить или забыть? Если четное число выпадет, то первое. Дайс подброшен в воздух, грань на 2. Чуть позже из пузыря памяти Авантюрин выныривает. Глотает воздух, думает, что ему нужно выпить чего покрепче и идет в первый попавшийся бар. Мимо проносятся говорящие вывески, топот, смех, огни, блеск! Им не перебить бьющееся где-то в горле сердце. Греза… хороша, даже слишком. В баре пусто, а угрюмый мужчина совершенно к себе не располагает. То, что нужно. — Спорим, я перепью вас? — вместе приветствия будет провокация, потому что это привычно. — Вы довольно смелы. Не пожалеете? — Если пожалею, просто заплачу. Бармен явно не торопится при приготовлении: цокает языком, шарится по полкам, выбирает сиропы, но наконец ставит стакан. Авантюрин делает глоток и: — Тут нет ни грамма алкоголя! — Конечно. Вам он сейчас не нужен. Газировка — лучшее решение. Распробуйте, доверьтесь бармену: вам понравится. Авантюрин верить не хочет и не будет. На стойку плюхается пачка кредитов, и он уходит. Сладкий, шипучий вкус вязнет на губах. Сколько ни стирай, не избавишься. В карманах салфетки не обнаруживается, зато под пальцами перекатывается злополучная греза. Он бы... хотел ее показать Рацио и понаблюдать за его красивым лицом. Близко подойти, наклониться так, чтобы волосы мазнули по щеке, а чужой аромат можно было почти слизать. Руки на плечи положить. И подождать, примет ли он свою роль в игре. Рацио предпочел бы… а что хотел бы альтруист? Точно не раба с ядовитыми глазами и приторными речами. Авантюрин останавливается, снимает очки и протирает их. Розовые стекла выглядят франтовски, экзотично, роскошно; блестят ярко и скрадывают натуральный цвет. Лучше бы Рацио никогда не трогал очки. Лучше бы, если бы смотрел оценивающе, а не… с восхищением. И действовал так, как все. Так, хватит, пора перебить эти мысли. И лучший способ — казино. Золото притягивает золото, за ним идут драгоценные камни, а за ними… Что ж, ставки можно повышать бесконечно, если есть, чем платить. У каждого два глаза, две почки и… не то что бы, Авантюрин разделял взгляды мафии. Просто знал: человек ценен не целиком, а по частям. И стоит не так много. Правильнее сказать — предательски дешево. Потому и продается, и покупается за ласковый взгляд, пару монет или слово. … Когда гора фишек начинает крениться на бок, Авантюрин с удивлением понимает, что играет. В покер. И выигрывает: пепеши напротив выглядит так, будто расплачется. Пробирает на смех. Авантюрин выходит из казино под утро, обогатившись на пару особняков где-нибудь на планете средней руки, и спотыкается. Рассвет в мире грез постоянен в своей красоте, и в этом его прелесть. Хочется остановиться и смотреть до черных точек под веками. Он приподнимает очки: все равно нет никого. Солнце — золото — бесценно. И тут голову простреливает болью. Так трещит зеркало, за которым спрятаны воспоминания, и Авантюрин аплодирует сам себе. Надо же, нарушить предписания за сутки. Понятно, держимся подальше от парфюмерных магазинов и… деревьев?