Лазурь и золото

Ци Жун пришёл в себя в каком-то тёмном помещении, на широкой кровати, хотя отлично помнил, что прикорнул под деревом, рядом с очередным трупом с разодранной грудной клеткой. В подобной ситуации стоило бы как минимум насторожиться, но приступ паники был успешно подавлен усталостью и желанием уснуть обратно. Даже если его похитили, и могут, в перспективе, причинить вред, сейчас его никто не трогает, темно, тихо, одеялко тёплое, матрас удобный, подушка мягкая, чё б не поспать, пока есть возможность. Его настолько утомили бесконечные свитки с отчётами, и надоедливые божества, которые, в большинстве своём, общались с ним сквозь зубы (иногда он даже сомневался, не являются ли эти небесные ублюдки реинкарнацией сяньлэнских аристократов, которые смотрели на него как на опилки), что оказавшись в незнакомом месте, юный бог литературы не испугался, а обрадовался возможности отдохнуть. За свои обязанности он был относительно спокоен. Царственный брат действительно прислал ему своих людей, двух неглупых демонов, которые будут заниматься его бумагами, и шуструю молоденькую цветочную оборотницу ("девчонка с дефектом, пыльцу не вырабатывает, зато скромная и воспитанная, тебе понравится") которая должна была вести дом и готовить еду. Правда, сам Ци Жун на тот момент об обещании братика начисто забыл, и очень удивился, когда любимое начальство привело ему трёх очень хорошо замаскированных под небожителей демонов (чё там в правилах написано про то, что демонам и людям на Небеса низзя?..) и сказала, что это его новые служащие. С другой стороны, вдруг накосячат?.. В груди зашевелился червячок беспокойства. Он этим небесным чмошникам- как заноза в жопе. Резкий, прямолинейный, доёбистый, заставляет их- о ужас!- соблюдать грамматику и пунктуацию, и составлять отчёты по положенной форме, а не как левая пятка очередного Его Высочества пожелает. Возможно ли допустить, что кто-то решил от него избавиться? Но почему таким образом?.. Его как-то раз пытались украсть, чтобы выманить беглого принца Сяньлэ, но Се Лянь на тот момент уже был демоном, поэтому просто явился в хибару, где спрятали Ци Жуна, убил охранников, и чайной ложечкой проел непутёвому братцу мозг, пока лечил побои, которыми бандиты в изобилии наградили вырывающегося мальчишку. Если бы это был кто-то из своих, вряд ли бы ему предоставили столь комфортные условия. Тогда зачем он здесь?! Ци Жун слез с кровати, и забегал по комнате, слепо тычась в углы и запертую дверь. За окном была глубокая ночь, и как он ни пытался разглядеть хоть что-то, не увидел ничего, кроме смутных силуэтов деревьев. Занервничав, он совершенно забыл о том, что может, хотя бы, призвать пламя-на-ладони, а когда вспомнил, с ужасом осознал, что его духовные силы что-то блокирует. Дрожащими руками он начал ощупывать себя, и понял две вещи: что, во-первых, его одежда куда-то делась, вместе с запасом талисманов, и, во-вторых, на его шее и всех нижних и верхних парных конечностях находится что-то, напоминающее металлические обручи, плотно прилегающие к коже, но, тем не менее, не доставляющие никакого дискомфорта. Дрожа от страха, юноша забрался под одеяло, и свернулся клубочком, обняв колени. Сердце стучало так, что казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из горла, а в голове метались обрывки мыслей, одна другой нелепее. Он знал о проклятых кангах, которые блокируют духовные силы низвергнутых небожителей, но выглядели они несколько по-другому, и наложить их мог только Владыка Цзюнь У. У них с Се Лянем такие были, пока они на земле шарахались. С него проклятую метку сняли, когда восстановили в должности, а царственный брат избавился от своей после того, как поглотил душу Безликого Бая. А то, что на нём сейчас- вообще какая-то непонятная хрень. От нервов снова начало клонить в сон, и вскоре он пригрелся и задремал. Из сна его выдернул скрип двери. Кто-то вошёл в комнату, и поставил что-то на тумбочку у кровати, а потом сел рядом с ним. С замершим сердцем Ци Жун ощутил, что с его головы стаскивают одеяло. -Просыпайся, моё сокровище, уже утро.- промурлыкали ему прямо в ухо, отчего небожителя пробрала крупная дрожь. Этот голос был ему смутно знаком, но он никак не мог вспомнить, где и когда его раньше слышал. Юноша вздрогнул, и зажмурился- то ли от интонаций, с которыми была произнесена фраза, то ли от того, что его уха коснулись тёплые губы. -Ну что ты.- он ощутил, что его гладят по плечу.- Я не кусаюсь. Посмотри на меня. Мысленно выдохнув, Ци Жун открыл глаза и увидел, что над ним склонился улыбающийся демон, примерно его возраста, одетый в жёлтое. Едва он вгляделся в эту, без сомнения, красивую физиономию и медово-карие глаза, его снова бросило в дрожь. Звон клинков. Крики боли и страха. Жар. Удушающий запах гари и жжёной плоти. Он пытается разгрести горящие обломки, чтобы достать оттуда единственного уцелевшего. Голыми руками, плача от разъедающего глаза дыма и боли, он пытается вытащить Лан Цяньцю- сына императора и императрицы Юнань. Единственного из проклятого рода, кого ещё можно было спасти. Зачем- сам не понимает, ведь смерть всей их семьи была целью, ради которой они напали на дворец. Откуда-то сверху падает кусок потолка. Он замечает это только тогда, когда в его плечи вцепляются несколько десятков крупных красных бабочек, оттаскивая на безопасное расстояние. Цяньцю успевает что-то крикнуть, прежде чем его голову плющит куском камня. Последнее, что он видит- полные паники и предсмертной муки медово-карие глаза, выделяющиеся на покрасневшем и измазанном сажей лице. Се Лянь стоит посреди бушующих языков пламени, его кроваво-красные одежды развеваются в жарком воздухе, золотые подвески переливаются от всполохов огня. В голове мелькает мысль о том, что ещё немного- и любимые цацки царственного брата расплавятся от температуры. Крики стихают. Бабочки-монархи, верные спутники Собирателя сердец в кровавом раю, слетаются к своему хозяину. Жар их не берёт. -Брат. Уходим. Он сглатывает. Они планировали просто убить императорскую семью, но один из повстанцев уронил масляный светильник. Пламя сгубило всех- и своих и чужих. Остались только они двое. Он не понимает, как Се Ляню удаётся быть таким чистым и идеальным- даже сейчас. Сам он уже успел обгореть, подпалить одежду и вымазался в саже, а кузен всё такой же божественно-непорочный. Он принимает протянутую руку, стараясь не смотреть на знакомую мягкую улыбку. Раньше она раздражала, теперь вызывает смутный беспричинный ужас. Он до последнего уверен, что царственный брат снова его бросит, но Се Лянь крепко сжимает его ладонь в своей, подтягивает ближе, а потом, крепко обхватив за талию, одним мощным прыжком вылетает сквозь дыру в крыше дворца. -Привет, А-Жун. Как тебе спалось? Его охватил животный ужас. Юноша напротив- почти Непревзойдённый князь демонов Лан Цяньцю, золотое Бедствие, Крик золота, блуждающий в лучах заката. Он в плену у сумасшедшего демона, который погиб из-за него. Всем известно, каков Крик золота, и что он делает с теми, кто ему не нравится. Фэн Синь очень живо описывал обугленные тела, насаженные на ветки деревьев. Технически, небожители бессмертные, но гореть заживо никто не хочет. Демон ласково улыбнулся, и нежно погладил его по голове. Удивительно, но его ладонь была тёплой, хотя демоны, как мёртвые существа, всегда холодные. -Цяньцю?.. Ты...- небожитель сглотнул.- Зачем ты... Хочешь убить меня? Он ждал подтверждения своим словам, но Цяньцю внезапно смутился, а потом рассмеялся- звонко так, со вкусом, и, взяв его под мышки, усадил в кровати. -Убить? Что за глупость! Я помню, как ты пытался вытащить меня, рискуя своей жизнью. -Тогда зачем... Он поднял руки на уровень своего лица, и посмотрел на изящные запястья из серебра, с гравировкой в виде язычков пламени, в которых, если приглядеться, можно было увидеть узор, похожий на проклятую кангу. Подобные вещи больше подходят для кого-нибудь из Непревзойдённых, хотя бы того же Се Ляня, которому после смерти сорвало крышечку от черепной коробочки, отчего он сменил тактику, и вместо помощи всем вокруг (кроме кузена) переключился на нагибаторство и доминирование, его теперь больше чем Безликого боятся. Но предположить, что царственный брат мог отдать его Лан Цяньцю... Зачем? Да, Се Лянь постоянно унижает его, но если кто-то посторонний нелестно выскажется в адрес его глупого братишки, Собиратель сердец уничтожит его на месте. Изящно и с поистине королевским достоинством. -Я как-то раз увидел тебя на месте... происшествия, устроенного твоим братом.- золотой демон смотрел на него с таким теплом, что пришла очередь Ци Жуна смущаться.- И ты мне очень понравился. В смысле... Ты мне симпатичен. Я понимаю, что такой как ты никогда не посмотрит на такого, как я, но если мы будем проводить вместе много времени... Он подсел поближе, и, обняв юношу за щёку ладонью, приблизился к его лицу. "Поцелует"- пронеслось в голове Ци Жуна, который судорожно зажмурился и замер, не в силах пошевелиться, буквально физически ощущая чужие губы в нескольких миллиметрах от своих, а потом почувствовал, что его действительно целуют- в лоб. Подавившись воздухом, небожитель отпрянул, падая спиной на кровать, но почти сразу снова сел- вдруг этому чокнутому придёт в голову что похуже? В иной ситуации демон бы уже лежал на полу, с обездвиживающим талисманом на переносице, а Ци Жун со всех ног улепётывал как можно дальше, но все талисманы пропали вместе с одеждой, силы были заблокированы, а он сам был растерян и напуган. С ним никогда не происходило ничего подобного. Никто никогда не проявлял к нему ТАКОГО внимания, и он совершенно не понимал, как на это нужно реагировать. -А-Жун, хороший мой, тише, тише. Я не сделаю тебе ничего плохого, обещаю. Прошу, не отталкивай меня. -В твоём понимании "очень понравился" значит похитить спящего человека, заблокировать его ци, и запереть?!- юный небожитель дёрнулся, когда Цяньцю снова протянул руку к его лицу, и попытался отползти, но его удержали, придержав под спину.- Я тебе симпатичен, зашибись! А ты мне нет! Ты реально считаешь, что это нормально? Чёртов психопат! Щенок паршивый! Меня спросить не хочешь сначала?! Ты больной!!! -А-Жун, тебе не нужно меня бояться. - Лан Цяньцю поморщился- когда Ци Жун нервничал или сердился, непроизвольно начинал повышать голос.- Позволь мне объяснить. Поешь лучше, я тебе фруктов принёс... Ци Жун пытался сдержаться, но голос предательски задрожал, а из глаз потекли слёзы. На Небесах, когда его в очередной раз чихвостили ни за что, он не давал волю чувствам, даже дома, когда его навещал царственный брат, не жаловался, а тут накрыло. Возможно, дело в том, что он оказался в уязвимом положении. А возможно- в том, что о нём впервые так искренне (хоть и своеобразно) позаботились. Пока он всхлипывал, Цяньцю прижал его к себе, вытер слёзы рукавом ханьфу, сунул в рот пару виноградин, чмокнул в щёку, и принялся объяснять причины своих поступков. Чем больше бог литературы его слушал, тем сильнее в нём вскипало возмущение. На Крика золота, разумеется, но в большей степени- на царственного брата. Он, конечно, знал, что Се Ляню не даёт покоя, что его тупого младшего обижают все, кому ни лень (как и он сам, собственно), и хотел облегчить его состояние- в виду того, что вырезать половину Небесной столицы энергозатратно и бессмысленно. В частности, время от времени пытался свести его с какой-нибудь хорошенькой и приятной демоницей. Ци Жун его старания ценил, но всякий раз вежливо отказывался. Даже если забить на то, что демонам запрещено находиться в Небесной столице, у них бы вряд ли что-то срослось. Работа, мать его, работа! Отговорка паршивая, зато жизненная. Думал, что, последовав за любимым кузеном на Небеса, в качестве его делопроизводителя, наконец будет счастлив, а оказалось, что из дворцовой зверушки превратился в офисного раба. Если честно, такой себе твист. И тут выясняется, что помимо того, что эти двое бедственных придурков подглядывали за ним и Сяо Хэ с Сяо Хуа (и видели их собирающими чернику), так ещё, оказывается, Се Лянь совершенно не был против того, что Лан Цяньцю положил глаз на его, как там, "бесценный нефрит" и чё-то ещё, связанное с драгоценностями. Да просто супер!!! А его сперва спросить?! Хотя, о чём это он, для Его Высочества бестолковый кузен всегда был обузой, каким-то левым ребёнком с непростым характером, которого повесили ему на шею, его мнение можно не учитывать... В какой-то момент он перестал сдерживаться, и дал волю слезам. Вот так взял, и разревелся, с куском яблока во рту (пока он слушал излияния Цяньцю, машинально подъедал фрукты, которые тот принёс). Было страшно, но не только от собственной беспомощности и осознания того, что его отдали в руки извращенца безумца, как надоевшую игрушку, но и оттого, что этот безумец был с ним совершенно искренен. Золотой демон действительно хотел ему понравиться, и, увидев, что небожитель разрыдался, всполошился, и принялся его утешать, зацеловывая заплаканное лицо Ци Жуна, и крепко и бережно прижимая его к своей груди, бормоча ласковые слова вперемешку с извинениями и просьбами дать ему шанс проявить себя с лучшей стороны. Ци Жун плакал, впервые за долгое время, но не от того, в каком положении оказался, а потому, что Лан Цяньцю был тем единственным, кроме его покойной матушки, кто отнёсся к нему с искренним вниманием и любовью. Никто раньше не говорил с ним так ласково, никто раньше не обращал на него внимание потому, что сам этого захотел (даже с Хуа Чэном и Хэ Сюанем он сперва сошёлся по работе, и только потом они стали дружить), и никто не воспринимал его как человека (бога) которого можно полюбить. Хотя Се Лянь и девушки, которых он ему сватал, утверждали, что князь Сяоцзин обладает добрым и нежным сердцем, он так прочно вбил себе в голову, что не может быть никому интересен, что буквально сроднился с этой мыслью, и ему было странно и дико осознавать, что кто-то добровольно смог заинтересоваться таким, как он. Да ещё таким образом! Они ведь даже почти не знакомы! Но, тем не менее, Цяньцю не ругает его, не унижает, как царственный брат, а пытается утешить, как умеет, а умеет он плохо, и от этого хочется реветь ещё пуще. Увидев, что его маленькое божество разрыдался, Лан Цяньцю запаниковал. Он предполагал, что Ци Жун будет кричать, браниться, и делать ещё что-нибудь, что полагается делать в подобной ситуации, но замерший в его руках юноша плакал, так отчаянно и горько, что ему стало страшно. Неужели он так напугал его? Не в силах сдержать прилив нежности, он прижал Ци Жуна к себе, пытаясь объясниться и хоть как-то оправдаться в его глазах. Что он такого сказал, что А-Жун так расстроился?.. К вечеру Ци Жун успел ещё разиков шесть поплакать и разика три поспать, а заодно раз восемь похоронить себя и столько же раз воскреснуть. Когда ему удалось успокоиться, Цяньцю с сожалением объявил, что ему придётся на некоторое время отлучиться, и ушёл, сказав пароль от своей духовной сети, попросив не скучать и заверив, что если его сокровищу что-то понадобится, ему это обязательно дадут. "Кроме свободы",- подумал небожитель, мрачным взглядом провожая спину золотого демона, скрывающуюся за дверью. Потом подошёл к ней, и подёргал ручку. Разумеется, его снова заперли. Первая мысль- связаться с Се Лянем и надавать ему по башке- вызвала у него приступ нервного смеха. Если царственный брат позволил Цяньцю похитить его, то их разговор заведомо бессмысленнен- его снова назовут глупым и ничего кроме снисходительных увещеваний он не дождётся. Разумеется, кузен считает, что раз уж у него самого не сложилось, то хотя бы младшего необходимо пристроить, и Лан Цяньцю несомненно хорошая партия, всё-таки, перед тем, как напасть на императорскую семью, Се Лянь долгое время был его учителем, и достойно воспитал будущее золотое Бедствие. Но твою ж мать!!! Почему, ну почему ему никогда не дают права выбора?! Он даже на Небеса попал не за какие-то свои заслуги, а потому что Се Лянь поставил его перед фактом: ему понадобился секретарь. Нельзя усидеть одной жопой на двух стульях, и после вознесения первого наследного принца встал вопрос, что будет со страной после смерти нынешнего императора. Дядя и тётя Се были уже не молоды, так что, хоть это никому не нравилось, Ци Жуна стали готовить к восхождению на трон, и как-то незаметно оказалось, что глупый и несдержанный князь Сяоцзин- нифига не глупый а очень даже наоборот, и Се Лянь, который к тому времени уже успел задолбаться, несмотря на то, что при нём были слуги, взял его к себе. Разумеется, тогда Ци Жун чуть не сдох от счастья. Он ужасно тосковал по любимому брату, и был готов пойти за ним куда угодно, сделать всё что он ни попросит, стерпеть все насмешки и презрительные взгляды, лишь бы быть рядом с ним. Он ни на что не жаловался, сутками сидел над документами, вёл все финансовые дела, и быстро выбился из простого служащего дворца Сяньлэ в боги литературы. У него даже появились свои последователи- он покровительствовал адептам небольшого заклинательского ордена- и не представлял, что может быть как-то иначе. Ведь, несмотря на все проблемы, Се Лянь ценил его старания, хоть и продолжал вести себя как прежде. После второго вознесения он перешёл под начало Владыки Линвэнь, и только тогда узнал, что за работу можно получать не только добродетели и скупое "спасибо", но ему всё равно не хватало общества царственного брата. Се Лянь был единственным, кому он мог по-настоящему довериться. Но не в этой ситуации... Лан Цяньцю появился на закате. Ци Жун- стыдно сказать- был рад его появлению. За это время он весь извёлся, не зная, чего ждать, и что теперь с ним будет, и не реагировал на попытки слуг как-то облегчить своё состояние, так что, когда дверь в его комнату наконец открылась, и на пороге показался золотой демон с подносом еды в руках, он испытал настоящее облегчение. -А-Жун, счастье моё, ты плакал?- Ци Жун, сам не понимая как, оказался в крепком горячем объятии.- Что случилось? Ты расстроился, потому что я ушёл? Бог литературы устало кивнул. В компании- даже если это компания сумасшедшего почти Непревзойдённого- ему было бы спокойнее. И вообще, чё за нафиг? Его украли, как юную невесту, и тут же бросают в одиночестве. Хорошенькое первое впечатление, ничего не скажешь! -Прости.- его поудобнее прижали к широкой тёплой груди и чмокнули в щёку.- Были дела, требовавшие моего непосредственного вмешательства. Не грусти, хороший мой. Я уже со всем закончил, и теперь мы сможем проводить вместе больше времени. Давай я тебя покормлю, а потом прогуляемся. Кушать хочешь? -Угу... Постепенно Ци Жуну удалось успокоиться. А-Цю (Цяньцю настоял на том, чтобы он называл его так, и у Ци Жуна не было сил спорить) накормил его, окружил вниманием и заботой, и его нынешнее положение уже не казалось юному божеству таким страшным. Сейчас его жизни ничего не угрожает, его обнимают, вкусно кормят, и рассказывают, какой он замечательный- да о таком только мечтать можно. Но отсутствие привычной одежды привычного цвета всё равно очень напрягало. Неизвестно зачем, Цяньцю переодел его, обрядив в одно из своих ханьфу, и ходить в золотисто-бежевом вместо любимого зелёного было очень некомфортно. Они немного погуляли по саду, а потом золотой демон отвёл его в купальню. Ци Жун немного потоптался у бортика бассейна а потом оглянулся на стоящего рядом Лан Цяньцю. -Спасибо, дальше я сам.- он нервно дёрнулся, когда почти Непревзойдённый обнял его со спины и стал развязывать пояс.- Цян... А-Цю, я правда справлюсь сам, выйди пожалуйста... -Ну что ты.- Цяньцю ласково чмокнул его в затылок и осторожно стянул с плеч юноши верхнее ханьфу.- Не надо стесняться. Я помогу тебе вымыть голову. "Помни, что на него упал кусок потолка". От этой мысли почему-то полегчало. Крика золота считали не совсем стабильным, хотя, по сравнению с тем, что творят, например, Се Лянь, или Ши Циньсюань, обугленные трупы на деревьях это даже в некотором роде мило. Если Ци Жун ему правда понравился, и это просто такое неуклюжее проявление симпатии, то, наверное, стоит пойти ему навстречу. Кто знает, как Цяньцю отреагирует на его упрямство. Пополнить "коллекцию" золотого Бедствия небожитель не хотел. Пока Ци Жун пребывал в раздумьях, Цяньцю замер, придерживая его за талию, ожидая, пока его сокровище договорится с собой. Он понимал, что, возможно, делает что-то не так, но просто не мог сдерживаться. Зеленоглазый юноша вызывал у него несвойственную демону нежность и желание заботиться, а злобные голоса, появившиеся в голове после перерождения, призывавшие убивать-убивать-убивать (и жрать) невинных людей, от одного взглядя на бледное растерянное лицо резко заткнулись. Конечно, поначалу им будет сложновато друг с другом, но А-Жун быстро привыкнет, ему просто нужно немного помочь. К тому же, ванна перед сном ещё никому не повредила. Золотой демон так замечтался о том, как они сейчас будут вдвоём нежиться в тёплой водичке, что очнулся только тогда, когда его ладонь осторожно сжали. -А-Цю, отпусти меня, я разденусь. Встрепенувшись, Цяньцю отпустил талию Ци Жуна, позволив верхним одеждам упасть на пол, а потом снял с него нижнее ханьфу. Ощутив прикосновение тёплых ладоней на своих лопатках, бог литературы покраснел и судорожно вцепился в завязки на штанах. Почему он вообще позволяет так с собой обращаться?! С другой стороны... а кто, кроме матушки, о нём вообще хоть когда-то вот так заботился? -Всё хорошо.- Цяньцю накрыл его ладони своими и ткнулся носом в растрёпанную макушку.- А-Жун, я понимаю, что тебе страшно. Прошу, дай мне немного времени... -Х... хорошо... Ци Жун обречённо вздохнул, и попытался расслабиться. Позволил раздеть себя, взять на руки, усадить в воду, послушно повернулся спиной, чтобы Цяньцю намылил ему волосы, и устало прикрыл глаза. Ситуация была до ужаса странной и смущающей, но и решиться пресечь действия золотого демона он не мог- и дело тут не в блокирующих ци украшениях и отсутствии талисманов. Лан Цяньцю вёл себя как самый настоящий психопат- вот так взять и украсть спящего человека, пускай даже с "высочайшего" разрешения его старшего родственника, ну ты и сука, царственный брат, отдал его, как надоевшую игрушку!- но при этом относился к нему как к возлюбленному. У Ци Жуна просто в голове не укладывалось, как за столь короткое время (кажется, не больше месяца прошло) можно проникнуться чувством к тому, с кем ты даже не разговаривал. А если они характерами не сойдутся? У него много раздражающих привычек, которые не смогла вытерпеть даже пофигистичная Линвэнь, что будет, если он, пусть даже не специально, разозлит Цяньцю? Не сдерживаться же всю оставшуюся вечность. Широкая тёплая ладонь скользнула по его животу, обхватывая за талию и подтягивая ближе. -Ц... А-Цю?.. Несмотря на то, что они сидели в тёплой воде, Ци Жун похолодел от страха. Он как-то упустил момент, когда Цяньцю закончил с его волосами и стал намыливать плечи. Ощутив, как по его спине и бокам скользят влажные мыльные руки, он сжался и замер, не зная, как реагировать. Твою мать!!! Они сидят в воде! Голые! И Цяньцю явно сильнее него! Чем он только думал?! -Что такое?- демон мягко прикусил ему мочку уха и поцеловал куда-то в район подбородка.- Что такое, счастье моё? -Не...- голос предательски дрогнул, а на глаза навернулись слёзы.- Не... трогай меня... Ощутив, что его маленькое божество сжался от ужаса, золотой демон подтянул его повыше, и усадил к себе на колени, обняв, и пристроив голову Ци Жуна на свою руку, а потом нежно поцеловал дрожащие приоткрытые губы. -Что с тобой?- он бережно стёр слезинки, скопившиеся в уголках зелёных глаз, в которых плескались страх и смущение, и положил ладонь на зарумянившуюся щёку.- Я что-то не то сделал? Ци Жун всхлипнул и зажмурился, ощущая твёрдость под своими бёдрами. И прикосновения, и поцелуй- всё это было само по себе приятно, но обстоятельства, в которых это происходило, пугали куда больше, чем всё, что с ним случалось ранее. Тогда его просто хотели убить, а не покушались на его жопу. "Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста..." -Ох...- его снова нежно чмокнули, на этот раз в щёку.- Прости, маленький мой. Я не нарочно. Сложно удержаться, когда рядом такой прекрасный и нежный юноша, как ты. Пойдём лучше спать? Ци Жун снова судорожно всхлипнул и кивнул, не зная куда деваться от стыда и смущения. Действия Цяньцю казались ему неправильными. Куда он так торопится? Даже если допустить, что они могут быть вместе, зачем вот так сразу лезть с поцелуями и всем прочим? Что ещё может взбрести ему в голову? Продолжая ворковать с ним, Лан Цяньцю вытащил бога литературы из воды, завернул в большое мягкое полотенце, и отнёс обратно в комнату. Ци Жун покорно стерпел все манипуляции: позволил себя вытереть, высушить, расчесать (его поразило то, как Бедствие, встряхнув руками, чтобы призвать внутренний огонь, принялся гладить его по волосам, практически полностью выпарив из них всю лишнюю воду), переодеть и уложить. Решив, что на сегодня все ужасы наконец закончились, юноша выдохнул и, немного повозившись, устроился среди одеял и подушек, приготовившись получить очередной поцелуй и пожелание спокойной ночи, но золотой демон плюхнулся рядом, сграбастав его вместе с одеялом и крепко прижав к себе. -Ты чего?!- обалдев от такой наглости, Ци Жун попытался вывернуться из его рук, но совершенно не преуспел.- Цяньцю, отпусти! Иди к себе, ты псих озабоченный! -Я и так у себя.- ему показалось, что улыбка у охреневшего в край демона до ужаса наглая.- Это моя комната. И, надеюсь, в скором времени мы разделим эту кровать как супруги. -Чего?! Ци Жун дёрнулся, охнув от боли- он не уделял достаточное время тренировкам, и у него снова защемило бок. -Ты притащил меня к себе?!- он почувствовал, что краснеет. Ладно, с тем, что Цяньцю притащил его к себе, ещё можно смириться. С его пугающим навязчивым вниманием- тоже. Но спать с ним в одной постели... Блин, он и без того постоянно руки распускает, ещё и сил как у бога войны, и если ему взбредёт в голову зайти дальше поцелуев, у Ци Жуна не будет ни единого шанса. Бог литературы, который никогда не держал в руках ничего тяжелее нескольких пачек бумаги (кроме того случая, когда Се Лянь попросил его помочь снять маленького Лан Цяньцю с дерева- непоседливый щенок залез на высокую яблоню, и потерял сознание от страха), и князь демонов, способный голыми руками справиться с десятком вооружённых солдат, да тут и сравнивать нечего! Ещё и свадьбу себе напланировал! А его спросить сначала??? Он хотел выкрикнуть ещё что-то, но демон ослабил хватку, и бережно привлёк его к себе, повернувшись на бок и обняв перепуганного юношу. Взгляд его был полон такой нежности, что Ци Жун поневоле притих и лишь прижался теснее, укладывая голову на плечо Цяньцю. -А-Жун, я не хочу оставлять тебя одного.- Лан Цяньцю снова нежно поцеловал его, и заправил за ухо упавшую на лицо прядку.- Ты провёл один всего полдня, и уже весь испереживался, ну куда это годится? Прошу, привыкни ко мне. -Ты меня пугаешь... -Пойми, хороший мой, я не хочу навредить тебе. Ты не в плену, здесь теперь и твой дом тоже, и когда ты немного освоишься, я сниму с тебя это.- он коснулся обруча, обнимающего шею Ци Жуна.- Ты правда мне очень нравишься, А-Жун. Я слишком тороплюсь, да? Если тебя это пугает, я больше тебя не трону, обещаю. Пока ты сам не будешь готов. -Правда? -Правда. Всё будет хорошо. Спи. -Спокойной ночи...