Лазурь и золото

Огорчённый тем, что столь искренний порыв напугал его сокровище, Цяньцю, как и обещал, был предупредительным и внимательным по отношению к нему, и после того первого и единственного раза никаких вольностей себе не позволял, хотя его общество всё равно ужасно напрягало. Золотой демон таскал ему книги и вкусняшки, отвлекал разговорами, устроил ознакомительную экскурсию по своему дворцу, и сказал, что Ци Жун может ходить где хочет, и делать всё, что ему заблагорассудится, но исключительно в пределах его резиденции. "Тюрьма с привилегиями, яссно..."- прошипел юный бог литературы, нервно обхватывая себя руками. Он окончательно запутался. Конечно, он хотел отдохнуть от небесной дурки, пусть даже ценой потери божественного статуса, но не таким, блять, образом! Нет, он, конечно, красавчик хоть куда, даже с учётом загруженности и недосыпа... наверное... но согласитесь, это ужасно странно, если не сказать, крипово. Они до этого друг друга даже в глаза не видели. Золотой пир не считается. Ещё эта чёртова хрень, блокирующая его духовные силы... Но вообще, Цяньцю довольно приятный, и они бы быстро нашли общий язык, не будь их знакомство таким. Можно подумать, ему Се Ляня мало. После смерти братец мало того, что ёбнулся, так ещё, вкусив настоящей власти, стал вести себя с ним как озабоченный. Впрочем, Лан Цяньцю, как раз, на озабоченного не похож. Скорее, он просто не умеет адекватно выражать свою симпатию. Ци Жун тоже не умеет, в его духе- нагрубить и убежать, так что с девушками у него и при жизни, и после вознесения не складывалось, а тут такой вотэтоповорот. Демоны вообще по умолчанию ёбнутые, и счастье, что желание Цяньцю понравиться ему не является частью его посмертной зацикленности. Но всё равно его попытки облапать прикоснуться пугают, и на фоне общей подавленности воспринимаются особенно остро. Сам Цяньцю, видя, что его пленник гость окончательно захандрил, расстраивался. Разумеется, было глупо предположить, что, оказавшись в столь непривычной и пугающей ситуации, Ци Жун будет вести себя как обычно, но демон просто не мог (и не хотел) сдерживать себя. Его маленькое божество выглядел таким усталым и измученным, что его хотелось окружить вниманием и заботой. Проблема в том, что умер он молодым, и в романтическом плане особо ни с кем не контактировал, несмотря на то, что отец, как и полагалось, собрал ему гарем, а после перерождения (возможно, в этом виновата травма головы) чувствует себя всегда неважно, поэтому выражать свои чувства так, как положено в обществе, попросту не умеет. Кроме того, он всерьёз боялся, что его сокровище может сбежать. Как ему удалось понять, Ци Жун не пользовался никаким оружием, даже духовным, предпочитая полагаться на талисманы и собственную реакцию, да и, если судить по уничижительным словам, которые бросал Се Лянь, был довольно слабым, но демон не сомневался, что в случае опасности небожитель попытается вырубить его тем, что попадётся под руку. Цяньцю самому не нравилось, что пришлось прибегнуть к столь радикальным мерам, но он надеялся, что вскоре А-Жун к нему привыкнет, и временные канги можно будет снять. Ци Жуну сразу понравился сад во внутреннем дворике, и большую часть времени он проводил именно там. Осень стояла тёплая, и юный небожитель подолгу сидел в увитой плющом беседке с чаем и книгами, или наблюдал за карпами в пруду. Спокойная и дружелюбная обстановка, вкусная тёплая еда, и отсутствие бесконечной нервотрёпки положительно на него влияли, и, прожив во дворце князя демонов около пары недель, он чувствовал себя уже несколько спокойнее. Будучи небесным чиновником он мог об этом только мечтать. Коварный план (если он был) золотого Бедствия удался: даже если бы к нему явился сам Небесный Император, Ци Жун бы ни за что не вернулся обратно. Снова сутками сидеть с опостылевшими бумагами и ловить косые взгляды и насмешки? ЩАС! Но, несмотря на столь благоприятные условия, он был сильно подавлен. Его, вроде как, и успокаивало присутствие А-Цю, и вместе с тем, ему хотелось быть от него как можно дальше, поэтому большую часть времени он старался избегать общества демона, чтобы побыть наедине со своими не самыми весёлыми мыслями. Правда, хватало его не больше, чем на полчаса, потом мысли становились совсем уж мрачными, и он шёл на поиски Лан Цяньцю, чтобы спрятаться в его объятиях и послушать заверения в том, что всё будет хорошо и он самый-самый лучший. На самом деле, всё не так уж и плохо, наверное. А-Цю хорошо заботится о нём. Следит за тем, чтобы его сокровище высыпался и не забывал поесть, дарит ленты и украшения, купил ему новое ханьфу, уже привычного лазурно-зелёного цвета и куда более дорогое и качественное, чем его прежние одежды. Подобные вещи Ци Жун последний раз надевал ещё будучи смертным человеком, но его не покидало ощущение того, что это неправильно. Бог литературы не понимал, почему позволяет проделывать с собой все эти вещи. Почему разрешает А-Цю обнимать себя, почему даёт себя наряжать и таскать на ручках, почему не требует себе отдельных покоев, продолжая спать с ним в одной постели, но одно понимал абсолютно точно- он не хочет от всего этого отказываться. Конечно, можно было схитрить, притвориться, чтобы с него наконец сняли эти чёртовы хреновины, блокирующие духовную силу, но он не хотел расстраивать Цяньцю. Это чересчур жестоко. Он ведь так добр к нему... К тому же, он был уверен, что на Небесах его не ищут. Даже не пытаются. Опустим то, что дворец Наньгун со дня своего основания работает в авральном режиме "ещёвчеранадо", и по большей части его работники либо загнанны, либо безалаберны. Небось, эти придурки только рады, что ругачая зелёная мразота наконец исчезла. Мысли об этом здорово отравляли ему жизнь. А-Цю, конечно, утверждал обратное, но легче всё равно не становилось. Ему поклоняются восемьдесят шесть человек из ордена Дзюйсин Инь, и он несёт за них ответственность. Скоро промежуточные экзамены, и все ученики усиленно возносят ему молитвы, чтобы сдать хотя бы на проходной балл. Кто-то даже пустил слух, что если помолиться богу Ци непосредственно в ночь перед экзаменом, то на утро будет на удивление ясная голова. Разумеется, это не так, но Ци Жун подобные слухи не опровергал, считая, что чем бы дитё не маялось, лишь бы оно радовалось, да и уверенность в себе перед столь ответственным событием не повредит. Вдруг Цин Фань, Гу Вэнь и Су Мянь не справятся? Ведь если в богов перестают верить, они умирают, а Ци Жун умирать пока не планировал. Он сидел на камушке у пруда и кормил карпов свистнутыми из кормушки для птиц зёрнышками, и чуть не свалился в воду, когда ему на плечо легла прохладная ладонь. Се Лянь. Стало не по себе. Впервые за всю свою жизнь он был не рад визиту царственного брата. Признаться, он вообще про него забыл. Что он тут делает? Пришёл проверить, как там передаренная игрушка? -Ты не очень-то рад моему появлению.- Се Лянь выглядел огорчённым. Вот только Ци Жун-то отлично знает, что это просто маска, которую бывший бог войны надевает, когда злится на непуёвого братца. Что он сейчас-то не так сделал? -Я рад.- тихо отозвался он, высыпая рыбам остатки зерна. -Считаешь, что находишься здесь из-за меня? "ДА." -Нет... Се Лянь вздохнул, и сел на соседний камушек. -Ты выглядишь уже намного лучше.- продолжил он.- Но не похоже, что тебе здесь нравится. Скажи, Жун-эр, Цяньцю хорошо к тебе относится? Он тебя не обижает? Не делает ничего такого, чего ты не хочешь? Верно? Ты же понимаешь, о чём я? Щёки обдало жаром. Конечно, А-Цю больше не лез к нему с поцелуями и всем этим, но даже такие, казалось бы, невинные вещи, как объятия, принятие ванны или совместный сон- каким-то образом он всегда засыпал в объятиях демона, даже если ложился с краю кровати- заставляли сердце биться чаще, а от прикосновений ласковых сильных рук он ощущал что-то такое, чего не мог понять, и это ужасно смущало. Тепло чужих ладоней, обнимающих его спину, сонное сопение над ухом... всё так странно, приятно, и в то же время пугающе. Наверное, это не то, что от него хотят услышать. Он вздрогнул, когда рука брата потянулась к его голове и вытащила из причёски тяжёлую золотую заколку с изумрудами. Мысленно Ци Жун вздохнул с облегчением. Заколка была подарком Цяньцю. Каждое утро золотой демон собственноручно одевал и причёсывал его, а перед сном раздевал, мыл и укладывал. Небожитель не носил подобных украшений со времён вознесения, предпочитая более практичные причёски, и ему было банально неудобно таскать на себе подобную тяжесть, но, слушая восторги, как заколка сочетается с его нарядом и как подчёркивает глаза, прикусывал язык. Рядом с А-Цю не хотелось ругаться и спорить. И если ему нравится, то так уж и быть. Он не гордый. -Слишком тяжёлая...- Се Лянь недовольно поморщился, взвешивая украшение в руке.- Почему ты не скажешь, чтобы это ничтожество подобрал тебе что-нибудь другое? "Потому что мне нравится радовать его в ответ". -Тебе не понять. -Жун-эр.- его голову бесцеремонно подняли за подбородок. Юноша внутренне сжался. Иногда на Се Ляня находило. Даже тогда, когда они оба были богами. Тогда Ци Жуну приходилось несладко. Царственного брата могла вывести из себя какая-то мелочь вроде кляксы туши на черновике, и тогда Ци Жун мог легко улететь к стене от мощной пощёчины. Потом кузен приходил в себя и извинялся, но всё-таки... -Жун-эр.- лицо Се Ляня потемнело.- Что. Это. Пальцы, удерживающие подбородок, сжались сильнее, отчего небожитель зашипел от боли. Наверняка останутся синяки. Зачем он это делает?! -Я сейчас же заберу тебя в Дом блаженств.- голос Его Высочества сделался холодным, отчего Ци Жуна пробрал озноб.- Это неприемлемо. Я уничтожу эту жалкую тварь. О, чёрт. Временные канги (вроде, так их правильно называют), сковывающие его божественную Ци. Если кузен прочухает, что это такое и для чего предназначено, А-Цю будет плохо. Твою мать!!! И вообще- какого хера он тут забыл? Если бы это был запланированный визит, Цяньцю бы наверняка ему сказал. В душе стала закипать злость. Он долго терпел выходки венценосного братца, но всему, в конце концов, есть предел. Се Лянь собственноручно выдал его Крику золота, а теперь, видать, осознал, что натворил, и недоволен тем, что тот единственный, кто все эти годы был готов терпеть его закидоны, смотрит на другого. Неужели ревнует? Тоже мне, блин, вершитель судеб, алое Бедствие! Жалкий эгоист! Бродячий кот, который приходит и уходит когда хочет, и делает вид, что он тут хозяин! Строит из себя невесть что! Тьфу! Ци Жун никогда не поднимал руку на брата, хотя, временами, очень хотелось. Например, когда Се Лянь лупил его за незначительную оплошность, которую он даже не совершал, или когда, уже после низвержения, размазывал сопли, прогнав от себя сначала Му Цина а потом Фэн Синя, уверенный, что справится и без этих предателей (в итоге все заботы о быте, поисках пропитания и уходе за императорской четой, которую подкосили стресс и болезни, легли на плечи Ци Жуна, пока Его Высочество наследный принц хандрил где-то на местном кладбище в компании призрачных огоньков и вина, оставленного у могил в качестве подношений), или в один из полуночных визитов, когда в очередной раз читал ему нотации по поводу образа жизни, но сейчас его просто распирало от злости. Да, А-Цю перегнул палку, но это только их дело! Никто не просил его лезть! Сами разберёмся! В глазах бога литературы полыхнуло зелёное пламя. С силой, какую сложно было ожидать от столь хрупкого и слабого юноши, он вцепился в запястье Се Ляня и, стиснув его, вывернул руку красного демона, так, что он потерял равновесие и навернулся в пруд. В воздухе красиво взметнулись полы бордового ханьфу и россыпь крупных кровавых бабочек. Осознав, ЧТО только что натворил, Ци Жун запаниковал. -Се Лянь...- он заметался, не зная, как лучше выловить брата из пруда.- Прости! Прости, я... я не хотел! Я!.. -А-Жун!- он с разбегу налетел носом на грудь А-Цю, и только тогда смог немного успокоиться.- Что тут случилось? Ну всё, всё, родной мой, успокойся, я рядом... -Ци Жун!- Се Лянь был настолько ошарашен поведением непутёвого родственничка, что даже не делал попыток вылезти из воды, продолжая неуклюже барахтаться в пруду среди всполошившихся карпов.- Ты что творишь?! За его спиной раздался звонкий заливистый смех. Ци Жун выглянул из-за плеча Цяньцю, и увидел, как из-за дерева выходит фигура в белом плаще с бирюзовым кантом по краю. -Вот это да! Великий и грозный Собиратель сердец решил принять ванну в компании садовых рыбок! Ха-ха-ха! Поистине прекрасное зрелище! Может, стоит оставить тебя тут? Выйдет отличная декорация! Пока пунцовый от гнева Се Лянь, кряхтя, выколупывался из прудика, Цяньцю озабоченно осматривал синяки, оставленные железной хваткой Его Высочества. Будь у Ци Жуна его силы, от них бы уже и следа не осталось, но сейчас он такое провернуть не мог. -Чёртов кровавый лис.- золотое Бедствие невнятно ругнулся сквозь зубы, убирая синие пятна с кожи своего возлюбленного.- А-Жун, с тобой всё хорошо? Тебе не больно? Небожитель помотал головой. Больно ему не было, ему было обидно и страшно. Он впервые дал отпор царственному брату, и от осознания этого буквально подкашивались ноги, а всё тело била крупная дрожь. -Бедненький мой.- его подняли на руки и понесли во дворец.- Не бойся, я с тобой. Он больше не посмеет прикоснуться к тебе, обещаю. Незнакомец в плаще последовал за ними, и всё продолжал хохотать, игнорируя злобные комментарии кровавого Бедствия, который плёлся сзади, оставляя за собой мокрый след. Несмотря на охвативший его страх, Ци Жун надеялся, что подобная выходка хоть немного вправит ему мозги. Он, в конце концов, не ничтожество, как царственный брат всем рассказывает, он, при желании, может и книжкой ушатать. А уж в метании всего, что попадётся под руку, в головы тем, кто его достаёт, ему вообще нету равных. Они уселись в гостиной. Пока слуги суетились вокруг Се Ляня и собирали на стол, Ци Жун отошёл к окну, уставившись на внутренний двор. Да что ж за день такой сегодня. С самого утра не задался. Мало того, что ему приснился кошмар, в котором он пытался выбраться из какого-то горящего дворца, так ещё и это. -Неплохо.- Се Лянь уже переоделся и выглядел теперь ужасно нелепо.- Жун-эр, ты меня удивил. Наконец-то ты начал показывать характер. Похоже, ты не так безнадёжен, как мне казалось. -А тебе бы стоило наконец научиться закрывать рот.- оборвал его Лан Цяньцю.- Ты пришёл ко мне, если помнишь. -Неужели? Посмотри на себя, Цяньцю, твоё чувство собственности просто зашкаливает. Я не могу справиться о самочувствии брата? -Если тебе так хочется с ним повидаться, сначала предупреди меня. Здесь тебе не Небесная шарага, куда ты можешь явиться в любое время дня и ночи. А-Жун, счастье моё, иди ко мне. Стараясь не смотреть на брата, Ци Жун змейкой скользнул на диванчик, на котором сидел А-Цю. Золотой демон мигом притянул его к себе и усадил на колени, закутав в плед. Вид у него при этом был столь вызывающий, что небожителю поневоле стало смешно. Оказавшись в тёплом и надёжном объятии, он почувствовал себя намного лучше, и уже не так тяготился присутствием Се Ляня. Сидящий напротив юноша в бело-голубых одеждах, чем-то схожих с теми, в которых ходил Ши Уду, пока не погиб, радостно улыбнулся. -Ваше Высочество Ци Жун, рад, что мы наконец встретились.- его голос был чистым и звонким, как ручей.- Я- Ши Циньсюань, очень приятно! Ци Жун моргнул. Ши Циньсюань, один из Великих Бедствий, Нефритовый корабль в бушующих волнах, надо же. Интересно, чего он забыл у Цяньцю? Как он понял, князья демонов не слишком-то любили своего почти Непревзойдённого сородича. Странно. Он почти не прислушивался к разговору. Слушать о делах князей демонов было последним, чего ему хотелось- достаточно того, что они с Сяо Хуа и Сяо Хэ последний месяц разгребали последствия их выходок. И если сам он привычный, а Хуа Чэнжу при одном упоминании Собирателя сердец мечтательно вздыхал, то Хэ Сюань, на которого повесили нефритового демона, грозную Погибель кораблей, разве что желчью не плевался. Ци Жун смутно припомнил, что ранее подобного титула удостаивался Ши Уду. Прошлый Повелитель вод был не только напыщенным придурком, но и совершенно беспринципной мразью. В самом деле, какое божество будет требовать дань за проезд (проплыв) по торговым путям, а если пожертвование окажется недостаточно большим, утопит корабль нахуй? Воистину, некоторые боги хуже демонов... Кстати, у них с Циньсюанем одинаковые фамилии. -Я недавно навещал советника Мэя.- услышав знакомую фамилию, юный бог литературы навострил уши.- В Уюне собирается всё больше и больше нечисти. -О нет.- голос Нефритового корабля дрогнул.- Только не это. Над ухом раздался обречённый вздох. -Опять... Медная Печь уже проснулась? -Не совсем, но я видел дым. -Вовремя, конечно, ничего не скажешь. -Это кошмар!- Циньсюань экспрессивно взмахнул веером, отчего всех обдало брызгами солёной морской воды.- Я не переживу! У меня планы, и Тунлу в них не входит! -Ты и так не переживёшь, ты мёртвый.- цинично хмыкнул Лан Цяньцю, занятый тем, чтобы напоить пригревшегося в его руках Ци Жуна чаем. -Ну конечно, тебя-то это не парит... Знаешь, как меня в прошлый раз плющило? -Угомонись, Кораблик. Сейчас всех будет плющить, ты не особенный. -В самом деле, нашёл причину жаловаться. -А вот буду! Ци Жуну было забавно слушать их перепалку. Князья демонов, внушающие ужас и смертным и небожителям, сейчас вели себя ничуть не лучше адептов его ордена, когда тех выпускали на вечернюю прогулку. И кто тут Великие Бедствия? Мальчишки, иначе не скажешь. -Кстати, сегодня же праздник Середины осени.- вспомнил Ши Циньсюань, когда они с А-Цю вышли проводить гостей, снова принявшись обмахиваться своим веером.- Интересно, Хэ-сюн в этом году сумеет побить свой рекорд? -Хэ-сюн?- переспросил Ци Жун, недоумённо поднимая бровь. -Повелитель вод Хэ Сюань, вы должны быть знакомы.- лучезарно улыбнулся нефритовый демон.- В прошлом году мы поспорили, что если у него прибавится последователей, я принесу ему трёх королевских крабов и арбуз. -Не знал, что Сяо Хэ водит дружбу с князем демонов. Циньсюань хихикнул. -Он не знает. Для него я Повелитель земли Мин И. И, я надеюсь, эта тайна останется между нами. Я же могу рассчитывать на Его Высочество Ци? Небожитель кивнул. Ему ещё раньше показалось, что между Мин И и Ши Циньсюанем есть что-то общее. Так вот, значит, каков бог земли на самом деле. Интересно, интересно... А Цзюнь У в курсе, что в Небесной столице на постоянной основе находится Великое Бедствие? Но он, хотя бы, прикольный, в отличие от Се Ляня. -Что от тебя хотел Се Лянь?- спросил Цяньцю, когда за Бедствиями закрылись двери. -Ревнует.- коротко отозвался Ци Жун, взъерошивая растрепавшиеся волосы.- Привык, что я всю жизнь только на него смотрю. И заколку отобрал. И из-за фигни этой разозлился.- он покрутил запястьем, отчего рукав упал, обнажая временную кангу.- Сказал, что убьёт тебя. Ну, я и... разозлился. Надоело это всё. Уже восемьсот с хуем лет его характер терплю. Цяньцю взял его ладони в свои. -Хочешь, снимем их?- он привлёк юношу к себе, преклонив его голову на свою грудь.- Прямо сейчас? -Угу... Ци Жуну всё ещё было не по себе, но покидать Крика золота он не собирался. Куда ему идти? На Небеса? Пфе, ещё чего. Осчастливить своим появлением орден Дзюйсин Инь, чтобы стеснять незнакомых по сути людей? Глупость какая. Даже если бы он просто шарахался среди людей, как бродячий заклинатель, рано или поздно его бы выследил Се Лянь. Ему очень не понравились слова царственного брата о том, что он хочет забрать его в Призрачный город. -Циньсюань сказал, что сегодня праздник Середины осени.- сказал А-Цю, когда они вышли в сад, прогуляться перед сном.- Может, ты хочешь подняться в Небесную столицу? Заодно проверишь, как справляются твои служащие. -И ты так легко отпустишь меня?- Ци Жун в очередной раз потёр запястье. Он уже так привык к тому, что на его руко-ногах и шее надеты временные канги, что без них было как-то некомфортно. Ему было сложно представить, каких моральных сил стоило демону это предложение. Он ведь всё это время боялся, что его сокровище его покинет, и сказать подобное столь спокойным тоном, как само собой разумеющееся... - А-Жун, я ведь люблю тебя.- Цяньцю нежно чмокнул его в макушку.- Я доверяю тебе. И... и я очень надеюсь, что ты вернёшься ко мне. В наш дом. Юноша закрыл глаза, смаргивая слёзы. -Спасибо. Я очень это ценю. *** Возвращаться обратно в Небесный змеятник не хотелось. Зато хотелось завернуть во дворец Сяньлэ и повидаться с Фанем, Вэнем и Мянь-Мянь. Интересно, как у них идут дела? Наверняка их завалили молитвами об удачной сдаче экзаменов, и наверняка половина из них от Цунь Ли, самого нерадивого ученика, от которого воет половина старейшин клана, но выставить за дверь не может, потому что молодой господин Цунь является сыном одного из людей, покровительствующих ордену. Едва он вышагнул из печати, к нему тут же бросился Гу Вэнь. -Господин Ци, вы вернулись! С вами всё в порядке? Градоначальник сказал, что вас не будет какое-то время, но мы всё равно волновались. Я могу подготовить краткий отчёт о том, как идут дела, если пожелаете. Хотите чаю? Пару секунд Ци Жун усиленно договаривался с собой- за время, проведённое в компании А-Цю он ужасно обленился, и даже слышать не хотел ни о каких отчётах- а потом кивнул. -Давай, пока время есть. Убедившись, что дела делаются, и его подшефный орден пока не развалился, бог литературы направился к площади, на которой уже был накрыт длинный стол и поставлены подмостки для игры в цветок под бой барабана. Он надеялся, что его присутствие останется незамеченным хотя бы до начала пира, и хотел спрятаться за ближайший куст и слиться с зеленью, но его уже обступили работники Дворца литературы. -Ваше Высочество, где вы были? Мы вас обыскались! -Где тебя носило, чёрт возьми? -Свалил без предупреждения! Вопиющая халатность! -Пока ты прохлаждался, нам пришлось делать твою работу! Немедленно приступи к исполнению своих обязанностей! Ци Жун молча выслушивал сыпящиеся на него упрёки. Всех не переспоришь, да и что бы он ни сказал, его слова до них не дойдут, с этих придурков станется перевернуть всё с головы на жопу и найти ещё больше причин для обвинений. Нет никакого смысла играть на цине перед коровами, и набить морду каждому не получится. А жаль. Плитку под ногами ощутимо тряхнуло. Кто-то из небесных чиновников потерял равновесие и упал, а потом разразился возмущённой тирадой по поводу наглости всяких двухсотлетних юнцов. Ци Жун повернул голову в сторону шума, и увидел, как через упавшего перешагивает юноша в чёрно-золотых одеждах, несущий на плече серебряную лопату с рукоятью-полумесяцем. -Заткнитесь!- Мин И (Ши Циньсюань) едва не кипел. Ци Жун смутно припомнил, что и раньше Повелитель земли время от времени осаживал особо наглых божеств, которых не устраивала работа секретаря Владыки Линвэнь.- На земле произошли события, требовавшие его непосредственного вмешательства. Его Высочество едва не погиб, а вы недовольны тем, что не на кого спихнуть работу? Стыдитесь! Дворец Наньгун окончательно позабыл о своих обязанностях! Цзян Бао, где мои документы по прошлому запросу?! Или ты думаешь, что снова сможешь скинуть всю работу на Ци Жуна, и это сойдёт тебе с рук? Я сейчас же разыщу Владыку Линвэнь. От неожиданности, небожители замолкли и уставились на Ци Жуна. -Ваше Высочество, твоей жизни действительно угрожала опасность?- спросил возвышающийся над головами прочих богов Хуа Чэн. -Да.- глядя ему в глаз ответил заметно отожравшийся и отоспавшийся бог литературы, поправляя нефритовую подвеску на поясе дорогого шёлкового ханьфу. Очевидно, решительная физиономия Мин И и маньячащий рядом генерал Хуа Чэн несколько остудили пыл недовольных небожителей и они поспешно разбежались, а потом пришло время садиться за стол. Хэ Сюань мигом пододвинул к себе все приглянувшиеся блюда и зарылся носом в тарелку, а Повелитель земли пристал к Ци Жуну, пытаясь втянуть его в разговор. Уже спустя пятнадцать минут юный небожитель пожалел, что согласился на предложение А-Цю, и не остался в его дворце. Лучше бы они вдвоём куда-нибудь сходили, чем сидеть здесь и слушать этот галдёж. Он вообще не любил шумные сборища, особенно такие. Ну собрались, ну поели, ну пьески посмотрели, каждый год одно и то же, ничего интересного, он все эти сюжеты уже наизусть знает. У него тоже была пара пьес от ордена Дзюйсин Инь, описывавших случай, когда бог литературы помог основателю клана защитить орден от оборзевшего огненного духа, которому не понравилось, что какие-то людишки решили строиться рядом с его владениями (тридцать тысяч ли от горы, на которой он обитал, охренеть вторглись) и одна от его учеников, повествующая о том, как Ци Жун и несколько будущих заклинателей ездили в Юнмэн за новыми книгами и походя спасли каких-то торговцев, переправлявших товары в Пристань лотоса, от недовольства Ши Уду, наславшего на бедолаг водяного дракона. Про Се Ляня, кстати, тоже что-то было написано, но не как про бога, а как про князя демонов. -Сейчас будут считать фонарики!- Мин И оживился, и принялся трясти Хэ Сюаня за плечо.- Хэ-сюн, Хэ-сюн, да оторвись ты наконец от тарелки! Ци Жун устало подпёр щёку ладонью, ожидая, когда в небо поднимутся положенные ему восемьдесят шесть фонарей негасимого света. Меньше только у Повелительницы дождя, которой фонарик зажигает только её верный бык-оборотень, и то для приличия, потому что ей это не надо. Прочие небесные чиновники смеялись над ним, но сам он не считал такое малое количество чем-то позорным. Его последователи любят своё непутёвое божество, и он старается отвечать им тем же, это куда лучше, чем кичиться количеством фонарей от тех, кто сегодня в тебя верит, а завтра переметнётся к тому, у кого храм пошикарнее. Он хорошо помнил, как поступили верующие бога войны Сяньлэ, когда королевство пало. Но объявили о количестве фонарей для Хэ Сюаня и Хуа Чэна, для Му Цина и Фэн Синя, для дворца Наньгун и остальных, объявили наконец и о девятиста с лишним фонарях для Владыки Цзюнь У, а о боге Ци Жуне не было сказано ни слова. Юноша похолодел. Неужели его подчинённые не справились, и люди из ордена Инь отвернулись от него?.. За столом наступила тишина. -Десять сильнейших уже объявлены?- спросил кто-то. -Нет, только девять.- ответили ему.- Я специально считал. -Да? И кто же десятый? -Так странно! Небожители наперебой загалдели. Хуа Чэн, заметив, что его друг сидит с потерянным лицом, успокаивающе погладил его по плечу. -Ваше Высочество, не расстраивайся. Сейчас объявят последнего, ты даже не успеешь сказать слово "чай". -Ну, чай.- обречённо вздохнул Ци Жун, засовывая в рот недоеденный кусок отбивной.- И чо? Вдруг потемневшее небо, по которому плавали редкие кудрявые тучки, озарилось мягким зеленоватым светом. У бога литературы отлегло от сердца. Всё-таки, о нём помнят... Но почему так поздно? Ответ на свой вопрос он получил несколькими секундами позже. Следом за зеленоватыми фонариками от ордена Инь начали подниматься ещё, но их было гораздо больше. Ци Жун с раскрытым ртом смотрел на огромное облако красно-желтоватых фонарей, а глашатай, ответственный за их подсчёт, заикаясь выкрикивал: -Восемьдесят шесть фонарей негасимого света для бога литературы Ци Жуна от ордена Дзюйсин Инь! Три... Три тысячи пятьсот фонарей негасимого света для бога литературы Ци Жуна от святилища Чистоты и Пламени! За столом моментально поднялся гвалт. Ци Жун сидел, как пыльным мешком прихлопнутый. Что за храм такой? Как? Когда? Нет, конечно, он рад... наверное... но сука КАК?! Кто все эти люди? Он ведь простой бог литературы, не такой популярный и могущественный, как Линвэнь и её старшие подчинённые, откуда столько? Не могло же у него появиться такое огромное количество последователей за те две недели, которые он провёл у Цяньцю? Пока прочие небожители перекрикивались, недоумевая, как жалкий работник дворца Наньгун смог обогнать самого Небесного Владыку, Цзюнь У сидел с лицом лица. -Твою мать...- тихо обронил Ци Жун, не зная, провалиться под землю или просто сползти под стол.- Ну нахер, я пошёл домой. -Хочешь зайти к себе и проверить, как справляются твои подчинённые?- спросил Хуа Чэн. -Я уже там был.- юноша зябко передёрнул плечами.- Нормально у них там всё. Осознание того, что он только что назвал домом резиденцию Лан Цяньцю, пришло с некоторым опозданием, но этого хватило, чтобы Хэ Сюань подавился вином, а Мин И захлопал в ладоши и зашёлся звонким смехом. Ужас. Хотя... называть своим домом Небесный чертог он точно больше не может. *** -Что случилось?- спросил его А-Цю, когда божество вернулся обратно.- А-Жун, чего ты такой подавленный? Тебе не понравился праздник? -Что такое святилище Чистоты и Пламени?- спросил Ци Жун, ловко утекая от его объятий- не до этого сейчас. -Это храм в Призрачном городе. Очень красивый. Ты разве не слышал о нём? -Откуда? В отличие от Се Ляня, я не лезу в его дела. Никогда там не был, и не хочу. -Ты раньше не бывал в Призрачном городе?- переспросил Лан Цяньцю, огорчённо опуская уши.- Это так странно! Ведь им заправляет твой брат, неужели он никогда не приглашал тебя к себе? -А когда мне?- если бы Ци Жун мог, он бы тоже повесил уши, но он не демон, а жаль, прикольная особенность.- Я дальше Средних небес никогда не уходил с этой грёбаной работой. -Хочешь, отправимся туда? Прямо сейчас? Обещаю, храм тебе точно понравится. -Ну, давай... У Ци Жуна не было никаких моральных сил спорить. Призрачный город, так Призрачный город. Хуже, чем все предыдущие события этого дурацкого дня точно быть уже не может. Цяньцю покрепче обнял его и, окутавшись всполохами пламени, перенёсся прямо в центр владений Собирателя сердец. Богу литературы впервые пришлось наблюдать подобное перемещение. Зато, теперь понятно, как Крику золота удавалось всё это время сбегать раньше, чем его успевали заметить и изловить небесные чиновники или какие-нибудь самонадеянные заклинатели. Это не печать сжатия тысячи ли, это, мать его, круче! Даже Се Лянь так не умеет. Неужели только пережив бойню Медной Печи можно стать Непревзойдённым? Он уже не раз задумывался об этом. Если отбросить тот факт, что Лан Цяньцю не властвовал над демоническим городом и не устраивал божествам внеплановые небесные кары, подлавливая их у Нефритовых вод, как Ши Циньсюань, он очень могущественный демон, и титул свой получил не за благородное происхождение и (без сомнения) красивые глаза. Цяньцю привёл его к величественному храму из эбонитового дерева, отделанного золотом и украшенного красными фонариками. Табличка над входом гласила, что здесь находится святилище Чистоты и Пламени, а почерк и изящество исполнения не оставляли сомнений, что она написана рукой Его Высочества Сяньлэ. От подобного великолепия Ци Жун растерялся. -Мы не взяли с собой подношений. -Думаю, здешние божества не обидятся.- А-Цю с усилием распахнул створку узорчатых дверей и подтолкнул его внутрь.- Заходи. Ци Жун вошёл в храм и замер у постамента, на котором стояла статуя божества. Даже две статуи. Выполненные из золота и серебра фигуры изображали двух юношей, держащихся за руки и очень схожих друг с другом. Золотая статуя держала в руке меч, а серебряная прижимала к груди охапку свитков. К глазам подступили слёзы. Это были бог войны Се Лянь и бог литературы Ци Жун. Подобная статуя находилась раньше и в их общем дворце в Небесных чертогах, но когда Се Лянь переродился, от неё осталась лишь часть, которая принадлежала Ци Жуну, и так и стояла до сих пор, сжимая пустоту вместо ладони Его Высочества первого наследного принца Сяньлэ. Он старался всячески избегать её взглядом, когда входил или выходил из своей резиденции. Смотреть на неё было слишком больно. Но здесь... почему?.. -Видишь?- его бережно обняли со спины, а потом Цяньцю положил ладонь ему на лоб, и склонил голову юноши на свою грудь.- Я же говорил, что тебе понравится. Ци Жун ничего не ответил. Его сердце было готово разорваться от охвативших его чувств. Он был уверен, что царственному брату всё равно на него. Он же такой бесполезный и глупый... -А-Цю...- хрипло шепнул он, зажмурившись. -Да, родной? -А-Цю... Поцелуй меня... По... жалуйста... Золотой демон на секунду замер, а потом мягко развернул его к себе, стёр пальцами набежавшие слёзы и, бережно забрав лицо в свои ладони, склонился над небожителем, прижавшись к его губам нежным и трепетным поцелуем.