Лазурь и золото

Всё-таки, это произошло. Се Лянь прогнал Фэн Синя, и тот ушёл. Ци Жун в это время прибирал в их комнате, поэтому ни о чём не знал, и очень удивился, когда в помещение ворвался разъярённый прислужник царственного брата, и с порога принялся всё крушить. Досталось даже ни в чём не повинной табуретке, которая разлетелась от пинка. -Ты совсем сбрендил?!- увидев, что все его труды пошли по пизде, юноша жутко разозлился.- Ты чего творишь! Я с утра пластаюсь! Сука, Фэн Синь, ты издеваешься?! -Можешь подавиться своим тупым одеялом.- рыкнул Фэн Синь, хватая одеяло и швыряя его в лицо Ци Жуну.- Я ухожу! -Чего? Куда?! -Не твоё дело.- Фэн Синь схватил куртку и выбежал из комнаты, со всей дури хлопнув дверью о косяк. Ци Жун побежал следом. -Погоди! Ты не можешь! Я один не справлюсь! Фэн Синь, не уходи! Его трясёт от страха. Почему Фэн Синь решил уйти? Ведь если он уйдёт, то он останется совсем один. Дяде с каждым днём всё хуже и тётушке приходится ухаживать за ним, а он сам совершенно ничего не успеает! В столице всё ещё бушует Поветрие, все их немногие накопления уже давно потрачены, вещи заложены за бесценок, и продолжать выходить на люди, чтобы давать концерты тоже опасно, его уже несколько раз чуть не схватили, а тех денег, которые ему всё-таки удаётся заработать, не хватает даже на еду, е то что на лекарства. К вечеру он так выматывается, что даже спать не может, и просто молча плачет от бессилия, уткнувшись в подушку. Да, они ненавидят друг друга, но лучше уж так, чем остаться один на один со всеми проблемами. Дверь в комнату дяди и тёти плотно закрыта и (он в этом уверен) подпёрта изнутри стулом. Се Лянь стоит посреди комнаты, с совершенно невменяемым лицом. К горлу снова подступают слёзы. В последние дни он не похож на самого себя. Всё чаще и чаще он стал срываться на своих родных, крича даже на собственную матушку. Но больше всего доставалось, разумеется, Ци Жуну Он уже забыл, как это, дышать, не мучаясь от боли- жалких остатков духовных сил уже не хватало на то, чтобы залечивать побои, которыми награждал его любимый братец по поводу и без, и ему оставалось утешаться лишь тем, что Се Лянь не поднимает руку на своих отца и мать. Но это ничто по сравнению с тем, что происходило с самим наследным принцем. Ци Жун часто слышал, как он что-то бормочет ночами, а утром выносил из комнаты брата очередной сломанный или разбитый предмет мебели. В последний раз, выметая осколки зеркала, и пытаясь вспомнить, остались ли ещё бинты (в итоге, он перевязывал ладонь брата своей лентой, которую подарила ему одна из постоянных зрительниц), юноша задавался вопросом, в какой момент всё свернуло не туда. Он не понимал, что творится с Се Лянем. Эти приступы ярости, ночные монологи, постоянные жалобы на то, что его преследует человек в погребальных одеждах и маске скорби и радости... Ощущение, что царственный брат начал сходить с ума. -Царственный брат! Се Лянь поворачивает голову на звук. -А, вот ты где.- его улыбка настолько ласковая, что у Ци Жуна начинают подкашиваться ноги. Опять... ну почему...- Мой любимый братик всё ещё здесь. Подойди ближе, не бойся. Не хочу... Сглотнув, Ци Жун делает шаг, непроизвольно прижимая ладонь к груди. Она уже вся сине-жёлтая от синяков, и сейчас их наверняка добавится. Се Лянь всегда бил в полную силу. -Ближе. Ещё шаг. На дрожащих ногах он подходит к брату. Се Лянь всё ещё улыбается, и ему приходится делать над собой усилие, чтобы смотреть ему в лицо. Если этого не сделать, Се Лянь разозлится ещё сильнее. Для других его Высочество Сяньлэ всегда был вежливым, терпеливым и доброжелательным, но не для него. Ты же понимаешь, что это твоя вина, братец?- кипельно-белый с золотой вышивкой носовой платочек тщательно стирает кровь с изящных пальцев, никогда не знавших тяжёлой работы.- А провинившихся наказывают. Встань и подними голову. Я ещё не закончил. -Почему Фэн Синь ушёл? -Я отпустил его.- Се Лянь небрежно махнул рукой.- Надоело. Пусть валит к своей шлюхе, раз она так дорога ему. От этого вора всё равно никакой пользы. Ци Жун моргнул. Он не был уверен, но иногда ему казалось, что Фэн Синь потихоньку таскает вещи Се Ляня. Однажды, когда царственный брат велел ему сходить к скупщику и продать один из его золотых поясов, чтобы выручить немного денег, одного он не досчитался, за что в очередной раз получил пощёчину, и, разумеется, в тот день так никуда и не пошёл. Выходит, у Фэн Синя появилась подружка... Теперь понятно, почему он постоянно пропадал в борделе. -Но я не смогу управиться со всем в одиночку... Дяде снова стало хуже, тётушка почти не отходит от него, их нельзя оставлять одних. Кто будет присматривать за ними, когда я ухожу работать? Тебя тоже вечно нет дома, я же не могу разорваться... Се Лянь бьёт его в лицо. -Хочешь сказать, что я бесполезен? Ты такой же как все! Ничего не понимаешь! Ци Жун падает на пол, пытаясь закрыть руками голову, сжимается в комок. Не помогает. Удары сыпятся градом и вскоре он начинает терять связь с реальностью. Се Лянь что-то кричит, но он не понимает ни слова, и просто тихо скулит, молясь про себя, чтобы это поскорее закончилось. Почему он не может просто умереть?.. Наконец Се Ляню надоело. Пнув младшего ещё пару раз, для острастки, он приседает рядом с дрожащим комком зелёных тряпок, и прижимает ладонь к спутанным окровавленным волосам, начиная передачу духовной энергии. Его рот расползается в довольной улыбке. Наконец-то не только ему одному плохо! -Не расстраивай меня, Ци Жун. Скоро я закончу со своими делами и начну помогать тебе. Потерпи ещё немного. Давай-ка вставай. Он берёт его за руку, притягивает к себе, обнимает. Рано. Ему нельзя сейчас запугать Ци Жуна. Это может создать проблемы. Кто бы мог подумать, что противный сынок тёти Ци окажется таким полезным. Стоит проявить к нему немного внимания, и он, как глупый щенок, прощает ему абсолютно всё. Ци Жун непроизвольно сжимается. Что, что, чёрт возьми, с ним происходит?! Почему??? -Ты помнишь, что ты обещал мне, Ци Жун?- низвергнутый бог войны снисходительно усмехается, и гладит дрожащего кузена по голове. Какое же он всё-таки жалкий. Такое же ничтожество, как и все остальные. Но, в отличие от прочих, от Ци Жуна есть реальная польза. От него отвернулись все, кого он считал друзьями, а этот всё держится. Нужно похвалить его за старание. Ци Жун сглатывает. -Помню... -Умница. Постарайся сдержать обещание. Мне будет тяжело без тебя. Пойдём, я уложу тебя спать. *** Ци Жуну кажется, что он участвует в каком-то жутком спектакле, причём, не в главной роли. После ухода Фэн Синя Се Лянь изменился до неузнаваемости. Стал пропадать по ночам, возвращаясь под утро, и принося с собой какие-то вещи, судя по всему, краденые, потом снова уходил, и возвращался с деньгами и едой. Вероятно, продавал награбленное. Как его до сих пор не поймали, Ци Жун так и не понял. Ещё он, явно не от большого ума, поднялся на Небеса. Вернулся быстро, принеся с собой порванный халат, кровоточащую рану на плече, и ещё одну проклятую кангу- если прежняя сковывала лишь его силу, то эта запечатала удачу. А потом произошло событие, совершенно не поддающееся объяснению. Ци Жун проснулся посреди ночи. С того дня, как ушёл Фэн Синь, они с братом стали жить в одной комнате, ютились на одной кровати, и юноша очень быстро привык к тому, что рядом с ним кто-то сопит (а не храпит, как некоторые). Это успокаивало. Но, в какой-то момент, проснувшись от очередного кошмара, он не обнаружил рядом Се Ляня, и забеспокоился. Конечно, царственный брат часто уходил ночью из дома... Но сегодня всё было как-то не так, начиная с того, что мешок, который Се Лянь всегда брал с собой, когда шёл "на дело", лежал в углу, и заканчивая тем, что он не нашёл свою любимую ленту- подарок одной из постоянных зрительниц. Это было его единственное личное имущество, не считая пипы, с помощью которой он зарабатывал на жизнь, чтобы прокормить семью брата и его бесполезных слуг, и одежды, которая к этому времени превратилась в лохмотья, несмотря на то, что он старался её беречь. Он очень дорожил этой лентой. Все в доме знали, что юный князь готов отдать всё, что у него ни попросят, кроме неё. Кто, чёрт возьми, мог её взять?! Се Ляню она нафиг не сдалась, и тёте с дядей тоже, Му Цин и Фэн Синь давно ушли. Куда она могла пропасть? В попытках разыскать дорогой сердцу подарок, юноша перевернул весь дом, даже заглянул в комнату императора и императрицы, но так ничего и не нашёл. Решив проветрить голову и привести в порядок мысли, он вышел на улицу и поплёлся по тропинке, ведущей в гору. Голова была совершенно пустая. Обычно его одолевали мысли о том, что им делать дальше- оставаться здесь всю свою жизнь точно было нельзя, небезопасно, ещё и с чьей-то подачи их храмы начали сжигать, а работавших там монахов преследовать наравне со всеми несогласными, и это только добавило проблем. Рано или поздно их укрытие обнаружат, и что тогда? Ладно они с Се Лянем бессмертные, даже если их попытаются убить, выживут, а что будет с дядей и тётей? Их же тоже убьют. Как и его бедную матушку... Он так и не нашёл её тело, чтобы похоронить достойно. Среди деревьев мелькает белый силуэт. Ци Жун вздрагивает, и спешно зажимает себе рот, чтобы не вскрикнуть. Вполне вероятно, что белая фигура это Се Лянь. А если не Се Лянь?.. Может, его тоже можно считать сумасшедшим, но вчера он мельком видел в окне чьё-то белое лицо. Возможно ли... Подобрав оборванные подолы, он поспешил следом. Белый человек поднимался всё выше и выше, и не привыкшему к столь долгим подъёмам юноше было тяжело за ним поспевать, но он честно старался. С каждым шагом в нём росло ощущение, что Се Лянь попал в беду. Конечно, он не хрупкая барышня... в конце концов, на Небесах кличка "молодая госпожа" закрепилась именно за Ци Жуном... но Фансинь, который царственный брат чуть не заложил по дурости, тоже остался дома, а что может сделать с ослабленным божеством разъярённая толпа (или просто кто-то сильнее чем он) долго гадать не надо. Голову оторвут, и скажут, что так и было. Вскоре среди деревьев показались очертания монастыря. Ци Жун знал обо всех храмах, которые строились в честь бога войны Се Ляня (чёрт побери, он лично их проектировал, по крайней мере, те, которые строили в императорской столице), но этот почему-то был ему не знаком. Рядом с храмом ходили какие-то люди, судя по всему, простолюдины, некоторые из них были в бинтах, скрывающих под собой человеческие лица- эти были заражены Поветрием. Единственное исцеление от этого проклятия- запачкать руки кровью. Убить. Дрожащими руками он достал из рукава несколько огненных талисманов и начал осторожно просачиваться сквозь толпу. Его так помотало за эти месяцы, что даже человек, вхожий во дворец, не признал бы в нём князя Сяоцзина, что уж говорить о тех, кто здесь собрался. Сердце стучало уже где-то в горле. Пропажа кузена, храм на отшибе столицы, какой-то человек в белой маске... Люди... простые смертные, которые отчаялись спастись. Всё складывалось в ужасающую картину, додумать которую было выше его сил. Се Лянь сидел перед алтарём, распластанный, как бабочка, и его лицо было красным от крови. Ци Жун не успел издать и звука, как из толпы вышел какой-то человек с маленьким ребёнком на руках, и взял поданный кем-то, кто скрывался во тьме, окровавленный меч, а потом вложил его в руку ребёнку. -Ты что творишь?! Юноша не сразу сообразил, что повисший в воздухе крик был его криком, а когда понял, к нему уже обернулись все, кто находился в храме. -Хочешь вложить оружие в руки невинного ребёнка?- Ци Жуна трясло.- Не слишком ли много на себя берёшь? Эй, пацан, ты хочешь, чтобы этому дяде было больно? Хочешь, чтобы он плакал? Мальчик, сидящий на руках у мужчины, испуганно помотал головой. Похоже, он не до конца понимал, что происходит, и зачем его сюда привели и дали в руки большой тяжёлый меч. -А ты что, самый умный?- возмутился кто-то из толпы.- Стой и молчи! Ци Жун хотел возмутиться, но тут на него со всех сторон обрушились упрёки: -Явился сюда, и возмущается! -Тебе не жалко ребёнка? -Хочешь, чтобы нас тоже поразило Поветрие?! -Мы не хотим умирать! -Успокойтесь. Толпа моментально заткнулась. У Ци Жуна тоже язык прилип к гортани, а во рту пересохло- из темноты вышел высокий человек в белых погребальных одеждах. Его лицо было скрыто за белой маской, половина которой плакала, а другая широко улыбалась. Это был тот самый человек, которого он вчера видел в окне. И это был тот самый человек, о котором ему говорил Се Лянь. "Ну, мы хотя бы не ёбнулись",- мысленно отметил Ци Жун, стискивая в кулаке талисманы. -Я привёл им исцеление.- обратился он к Ци Жуну.- Тебе не жаль всех этих людей? Каким же нужно быть ничтожеством, чтобы поставить жизнь брата выше их. Князь Сяоцзин. По толпе прокатилась волна ропота. Кто-то закричал "эй, да это же брат принца Сяньлэ! Убьём его!", а потом Ци Жуна схватили за руки. -Этот щенок тоже бессмертный! -Раз ты так волнуешься за эту трусливую тварь, тогда займёшь его место! -Ты ответишь за всё! -ТИХО. Белый человек не повысил голос, но было в нём что-то, от чего разъярённая толпа мигом присмирела. Ци Жун тяжело дышал. Ради брата он был готов выдержать что угодно, но, похоже, у этого сумасшедшего были виды именно на Се Ляня. -Не беспокойся.- белый человек подошёл к мужчине с ребёнком, и поправил меч в ослабшей ладони мальчика.- Этот человек небожитель. Он бессмертен. Ты его не убьёшь. -По-твоему будет лучше, если они возьмут грех на душу?- в душе стала подниматься злость.- Что мы тебе сделали? Почему бы тебе не предложить им себя? Ты явно не простой смертный! Человек в маске не удостоил его ответом. В тишине храма прозвучало одно-единственное слово: -Бей. Дальше начался сущий ад. Ци Жун сорвал голос, в попытках докричаться до обезумевших людей, которым страх за свои жизни затмил разум, но вырваться из железной хватки чтобы, хотя бы, метнуть талисман, не вышло. Ему лишь оставалось наблюдать, как из царственного брата капля за каплей вытекает жизнь. Меч, явно выкованный в небесной кузне, напитываясь кровью божества, сиял в полутьме. -Эй, да он помер!- возмущённо воскликнул очередной жаждущий исцеления.- Ты говорил, что он бессмертный! Какого чёрта?! Ци Жуна грубо встряхнули. -У нас есть ещё один.- он не видел, но был уверен, что тот, кто его держит, сейчас лыбится как безумный.- Может, он протянет подольше. Сердце юноши замерло. Нетнетнетнетнетнетнетнетнет... Лезвие меча пронзает его насквозь, отчего побои от любимого братика сразу начинают казаться совершенно незначительными. Дыхание перехватывает от боли, и Ци Жун роняет голову на грудь. В глазах темнеет. Се Лянь мёртв. Всё оказалось бессмысленным. Раз так, то его жизнь уж тем более ничего не стоит. Всё это время он держался исключительно на любви к брату, и теперь его смысл жизни, бездыханный и с развороченной грудной клеткой, мешком обвис у алтаря, удерживаемый лишь порезанной верёвкой. Теперь ему не остаётся ничего, кроме как тоже умереть... В себя его приводит удар головой о камни. Вслед за этим, наружные двери храма захлопываются с оглушительным скрипом. Шум толпы перекрывает истошный женский визг: -Встаёт! Встаёт! Мертвец ожил!!! Ци Жун лежит на полу, пытаясь прийти в себя и заставить глаза смотреть прямо, а не в разные стороны. Потом негнущейся рукой бросает перед собой огненный талисман. Вспышка пламени озаряет мечущихся от страха людей, и белую фигуру с кровавым пятном на груди, преследующую кого-то. Слышится отчаянный детский плач. -Брат, нет! Не надо!!! Замирая от ужаса, юноша наблюдал, как царственный брат настигает мужчину с ребёнком, и, схватив ревущего мальчишку за шиворот, пробивает ему грудную клетку и вырывает маленькое бьющееся сердечко, а потом, отшвырнув его и тело мальчика в сторону, хватает его отца. Человек в белых одеждах и маске куда-то исчез. По крайней мере, сколько бы Ци Жун ни вглядывался в темноту за алтарём, он так его и не обнаружил. Кашляя, он отполз в угол, дрожа от страха. Что происходит... Точнее- что происходит с Се Лянем?! Неужели он окончательно свихнулся? А что, вполне вероятно. Возможно, он просто потерял сознание, а сейчас пришёл в себя, и теперь хочет покарать неверных. Возможно, следующей его жертвой станет он. До вознесения Се Ляня по городу ходили слухи, что второй наследный принц Сяньлэ болен головой, хотя всё дело было в его несдержанном характере- не имея перед собой иного примера (потому что матушка уже тогда слегла с болезнью, тётушка не прилагала практически никаких усилий к его воспитанию, а Се Лянь всеми силами старался избегать навязчивого младшенького), Ци Жун вёл себя довольно агрессивно, непроизвольно копируя манеру отца, и сумел взять себя в руки только тогда, когда было принято решение возвести его на престол вместо царственного брата. Так что, он в курсе, как выглядит реальное помешательство. Много всяких книжек читал. И, судя по поведению Се Ляня- у него реально плохо с головой. Говоря простым языком- кукуха слетела. Сейчас он вряд ли разберётся, кто свой, а кто чужой. Наконец, в храме не осталось ни единого живого человека. Все, кому человек в белом пообещал спасение от Поветрия, грудами лежали на полу, будто редиска в овощной лавке. Се Лянь шёл по ним, как по гладкой дороге. Его улыбка казалась жуткой в свете выглянувшей луны и с его рук капала ещё тёплая кровь, а белый халат странствующего монаха стал алым. Одновременно с этим, в зале вспыхивает пожар. Позабыв обо всём, и кашляя от едкого дыма, Ци Жун побежал во внутренние помещения. Глупые смертные людишки не додумались сбежать иным путём, и ломились в запертые двери, но никто из них не вспомнил о чёрном ходе. Если он не заперт, то он сможет выбраться. Если... *** За окошком ветхого домика брезжил рассвет. Ци Жун стоял на пороге, и не понимал. Не понимал, что, сукаблять, происходит!!! Тётя и дядя Се, бездыханные, лежали на полу, и на их шеях чернели широкие полосы, а на потолочной балке, на ЕГО шёлковой ленте, покачиваясь, висел Се Лянь, всё в том же окровавленном халате, и смотрел на него с глупым лицом. Рядом валялась опрокинутая табуретка. -Се-Ляяяяянь!!!- возопил юноша, бессильно падая на колени.- Это! Был! Мой! Подарок! МОЙ!!! Шёлковая лента вдруг размоталась, и скользнула на пол, а потом змейкой метнулась к нему, метя в горло. Отшатнувшись, Ци Жун упал на бок. Се Лянь неуклюже плюхнулся на задницу, и сидел, потирая шею. Его волосы окончательно растрепались, и из-под длинных прядей нелепо выглядывали длинные острые уши. Демон. Неизвестно, добивался ли человек в белом именно этого, или чего-то другого, но бог войны в короне из цветов действительно умер, сотню (вроде бы) раз пронзённый мечом, и переродился. -Ты сдержал обещание?- Се Лянь поднялся, и вытянул руку.- Жое! Чёрная шёлковая лента отпрянула и послушно скользнула к нему, обвившись вокруг запястья. -Брат... -Мой жалкий братец сдержал обещание... в последний раз побежал за мной... зааа мной... за мной... Ци Жун с замирающим сердцем смотрел, как красная фигура, смеясь, кружится по комнате, а потом рассыпается сонмом крупных кроваво-красных бабочек. Первые лучи солнца проникли сквозь грязное окно, осветив лица покойной императорской четы. Где-то в вышине чирикали птицы. Он остался совсем один.