Лазурь и золото

Собиратель сердец в кровавом раю валялся в ногах божества войны и рыдал в голос. -Сань Лан, прости-прости-прости!!! Генерал Хуа Чэн в очередной раз поморщился- не то от визгливого тона своего обожаемого Бедствия, не то от заживляющей мази, которую щедрым слоем накладывал себе на грудь. Рядом сидел Ци Жун, держа в руках чистые бинты. -Гэгэ, пожалуйста, успокойся.- в десятый уже раз попытался он угомонить распереживавшегося Се Ляня.- Это просто царапины. -Ага. Акупунктура.- хмыкнул вольготно раскинувшийся на диванчике Ши Циньсюань.- За такое обычно деньги платят. И немаленькие. Се Лянь горестно взвыл, осторожно дёргая себя за вплетённые в причёску белые пионы. Уже не осталось никаких сомнений, что Тунлу снова стала активна. По всей Поднебесной расходилось всё больше и больше слухов, а в последнее время всех демонов стали одолевать внезапные приступы сильнейшей головной боли, и Ци Жуну оставалось лишь радоваться, что столь агрессивное желание всех отыскать, всех собрать и чёрной волею сковать не действует на его демонических служащих, которые находятся под защитой божественного небесного барьера. Ему как-то не очень хочется, чтобы показатели работы упали. "Веселее" всего приходилось, разумеется, Непревзойдённым. Что происходило с советником Мэем, Ци Жун не знал, но ему уже не один раз в красках описывали, как грозная Погибель кораблей, он же Циньсюань, в лучших традициях Ши Уду, устроил несколько эпичных кораблекрушений, и даже наслал незапланированное цунами на какой-то портовый городок, после чего жутко переживал, и, раскаиваясь в содеянном, сделал анонимное пожертвование в тамошнюю казну. Се Лянь же... С тем, что под влиянием проклятой горы творил царственный братец, юному божеству тоже пришлось столкнуться. В первый раз, когда Непревзойдённым стал Нефритовый корабль в бушующих волнах, он не успел сообразить, что к чему, вследствие чего погибли несколько десятков мирных жителей. Тогда Цзюнь У сумел это замять. Во второй раз ему повезло- зов Тунлу совпал с очередным приступом гнева Се Ляня, и он находился в его комнате. Какими силами им с Инь Юем, Жое и тремя охранниками Игорного дома, которые были покрупнее, пришлось сдерживать рвущегося убивать-убивать-убивать ничтожных людишек много раз во имя бобра добра красного демона- отдельная страшная история. В этот раз рядом с Се Лянем оказался Хуа Чэн. Неистовство, в которое впал его милый и няшный гэгэ, который до этого был просто самим очарованием, произвело на него столь сильное впечатление, что разом перекрыло все ужасы, которые Хуа Чэнжу пережил в Баньюэ. Растерявшись, он не сразу понял, что происходит, вследствие чего был довольно сильно ранен, но это не помешало ему быстро сориентироваться и угомонить своего возлюбленного несколько... экстравагантным способом. Ци Жун чуть дара речи не лишился, когда застал своего старшего брата и своего лучшего друга целующимися взасос. -Что смотришь?- заметив, что в комнате находится посторонний, Се Лянь с огромной неохотой оторвался от Хуа и капризно надул губы.- Вам с Цяньцю можно, а мне, значит, нельзя? Я тоже хочу быть любимым! Потом он заметил, что грудь его милого Сань Лана располосована в клочья, а в районе сердца виднеются пять глубоких ран, разрыдался от стыда и ужаса, и рыдает так до сих пор. -Ты же не бросишь его из-за этого?- тихо спросил бог литературы, наклоняясь к самому уху своего товарища.- Это не его вина. Если бы не Безликий, ничего бы этого не было... -Ты дурак или что?- Хуа Чэн раздражённо скривился, и отобрал у него бинты.- По-твоему, я могу бросить гэгэ из-за такой глупости? -Сань Лан, не бросай меняяя!!!- Се Лянь, который, вроде как, немного успокоился, зарыдал с новой силой, вцепившись в его штанину. -Ну ёп твою мать... Ци Жун страдальчески закатил глаза к потолку, и потуже затянул повязку на груди Хуа, завязав концы бинтов пышным бантиком. -Успокойся, никто тебя никуда не бросает, мы тебя любим.- вздохнул он, за шкирку оттаскивая всхлипывающего кузена от божества войны. И после этого ещё А-Цю называют неадекватным... -Прааавда?.. -Правда, правда... -Ваше Высочество, отпусти его.- Хуа Чэн накинул на плечи изодранную в лоскуты рубашку, и протянул к расстроенному Се Ляню руки.- Гэгэ, умоляю, не надо плакать. Я же божество. На мне всё как на собаке заживает. Ну же, радость моя, успокойся. Иди скорее ко мне. -Думаю, нам тоже пора.- Ши Циньсюань поднялся с диванчика, и подцепил Ци Жуна под локоть.- Пойдём, Ци-сюн, оставим этих голубков наедине. -Ты же понимаешь, что мы с А-Цю выглядим ещё глупее?- решил восстановить справедливость юноша, когда они вышли из покоев Собирателя сердец. -Не-а, не понимаю.- Нефритовый корабль, пребывавший в своём любимом женском обличье, помотал головой, засветив небожителю по носу завитой каштановой прядью.- Вы адекватные. А Се Лянь со своей любовью совсем головой поехал. Раньше он себя так не вёл. Он всегда был таким самонадеянным? Всегда лучше всех знает, что им надо. -Ага. Самонадеянный, самоуверенный, любящий причинять добро и наносить пользу, вообще непонятно, в кого такой, наверное, в бабушку. Циньсюань хихикнул. -Прямо как мой брат. Гэ тоже всегда считал что есть только два мнения, его и твоё, а какое, он тебе сейчас расскажет. -Пхе. Наверное, старшие братья все такие. Знаешь, что мой деду Мэю объявил перед тем, как вознёсся? Я, мол, не хочу служить богам, я сам стану богом. И стал ведь! -Вот оно как... Это многое объясняет. Ои неторопливо шли к столовой. -Ци-сюн, тебе ведь не впервой наблюдать, как Тунлу действует на Непревзойдённых?- мягко спросил Циньсюань, когда они уселись на оббитый алым бархатом диванчик, и служанки принесли ранний завтрак.- Не так ли? -Ну...- Ци Жун непроизвольно потёр грудь.- Да. Было дело. -А Цяньцю не рассказывал тебе, почему он почти Непревзойдённый? Ведь он намного сильнее обычного свирепого демона. -Ну... Вроде бы нет... А что? Нефритовое Бедствие положил себе горячей рисовой каши, увенчал её кусочком сливочного масла и, подумав, потянулся к мисочке с вишнёвым вареньем. -Люди довольно глупы, знаешь. Им вечно нужно округлять. Есть четыре прекраснейших божества, и четыре Великих Бедствия. Поначалу к Бедствиям причисляли только Непревзойдённых, но после того, как был уничтожен Безликий Бай, а Юйши Хуан вознеслась как принцесса, совершившая самоубийство, случился дисбаланс. Такое красивое число испортили. -И поэтому они выбрали самого отбитого из свирепых? -Угу.- нефритовый демон облизал испачканные в варенье пальцы, и положил себе ещё каши.- Цяньцю тогда творил совершенную дичь. После того, как его признали одним из нас, мы, естественно, захотели посмотреть на это чудо. Слышал бы ты, как Се Лянь орал...Ты знаешь, что он был наставником Цяньцю, когда тот был ребёнком? -Ага. Знаю. Се Лянь планировал переворот в Юнани, и втянул в свои интриги меня. Заставил возиться с одним из потомков правящего дома Сяньлэ, а сам втёрся в доверие к императорской семье. Сначала он хотел уничтожить А-Цю, а потом немного к нему привязался, и передумал. Наверное, потому, что он был покладистее, чем я. Учитывая обстоятельства смерти... не удивлён, что А-Цю тронулся умом. -Как интересно! А я всё думал, почему он разрешил вам встречаться. Он же последние лет сто спал и видел, как ты женишься на одной из его служанок. Ци Жун печально усмехнулся. Да уж. Не знай братец Лан Цяньцю с детства, он никогда бы не позволил тупому младшему связать свою жизнь с мужчиной. Из-за своего пути совершенствования, Cе Лянь не мог завести семью без ощутимого удара по духовным силам, и эгоистично желал, чтобы Ци Жун женился и завёл детей- очень уж ему хотелось нянчиться с племянниками. Хотя... в здешних аптекарских лавках продаются специальные пилюли, с помощью которых мужчина может выносить и родить ребёнка, и небожитель не сомневался, что окрылённый своей первой любовью Собиратель сердец не постремается их принять. Ну и дичь. -Ну так, почему он не стал Непревзойдённым?- спросил он, чтобы Циньсюань не стал продолжать рассуждать о семье и детях. -В общем... Ци-сюн, ты ешь, ешь, не стесняйся. Так, о чём я? Ага. В общем, через пару лет после того, как Цяньцю сделали Великим Бедствием, Тунлу снова открылась. Такой шанс... Знаешь почему он им не воспользовался? -Почему? -Моральные принципы. Сам видишь, как на демонов действует её призыв. В такое время мы себя совершенно не контролируем. Стань он Непревзойдённым... кто знает, что бы он мог сотворить. На самом деле, он и так является Непревзойдённым, но для смертных и небесных бюрократов важен сам факт того, что демон пережил бойню в Медной Печи. Ужасно глупо. Ци Жун благоразумно не стал спрашивать, как такое светлое и, в некотором роде, изнеженное существо как Ши Циньсюань смог выдержать подобное, и налил себе очередную чашку чая. -Гэ хорошо говорил о тебе.- внезапно сказал нефритовое Бедствие, когда им принесли новую порцию чая. -Разве я мог знать твоего брата? -Думаю, да. Тебе ведь знакомо имя Ши Уду? Это мой брат. Был моим братом... Небожитель замер, не донеся чашку до рта. Если как следует приглядеться, то между почившим Повелителем вод и Великим Бедствием прослеживалось явное сходство. Они даже одевались почти одинаково. Но если Ши Уду был похож на штормовое море, то Циньсюань напоминал море в погожий день. -Уду? Хорошее? Обо мне?- он недоумённо вздёрнул бровь. Ему наоборот казалось, что Водяной самодур ненавидел его больше всех. -Да.- лицо Циньсюаня приобрело печальное выражение.- Когда я был маленьким, он часто рассказывал мне о двух братьях-небожителях, Рассветной звезде, и Вечерней звезде. Рассветная звезда блистал ярко, но не дарил никому тепла, а Вечерняя звезда дарил людям надежду, но его сияния никто не видел за ослепляющим светом его старшего брата... Только теперь я понимаю, что он имел в виду. -Вот как... Значит, раньше ты тоже был небожителем? Циньсюань заправил за ухо непослушную прядку. -Не совсем. Видишь ли... В общем, мою судьбу украли. -Как это? -Нам с братом обоим было предначертано стать божествами, но вознестись удалось только гэ. Матушка и отец умерли, когда мне был год, поэтому брату пришлось отдать меня в приёмную семью. Сам ведь знаешь, смертным людям нельзя жить в Небесной столице, но он делал всё, чтобы я ни в чём не нуждался. Часто творил просто ужасные вещи... А потом он умер... Все говорили, что это несчастный случай... но я уверен, что его убили! Его убил тот, кто украл мою судьбу! Его глаза злобно сверкнули. -После смерти гэ, моя жизнь становилась всё хуже и хуже. Вместо того, чтобы стать богом и заботиться о людях, я вмиг обнищал, и умер в одиночестве. Но я обязательно отомщу за нас! Вот увидишь! -Ну...- поражённый столь горьким откровением этого кудрявого солнышка, Ци Жун даже толком не знал, что сказать.- Ты же понимаешь, надеюсь, что обратно божеством тебе уже не стать? Что толку от твоей мести? Ну, кроме самого факта... -Тогда я наконец буду счастлив и весел, а душа моего брата наконец обретёт покой.- нефритовый демон быстро вернул себе благодушное состояние и мечтательно улыбнулся.- Поступлю с этим мерзавцем так же, как он поступил с гэ. Оторву ему голову прямо руками. Замечательно, правда? -Ага... Просто великолепный план, надёжный, как часы. -Рад, что ты меня понимаешь, Ци-сюн.- Ши Циньсюань похлопал его по плечу, слегка заляпав ткань вишнёвым вареньем.- Когда я убью его, приглашу вас с Цяньцю полюбоваться на его наглую рожу. Приготовлю императорскую уху и лапшу с морепродуктами, отметим это дело! Ци Жун выдавил кислую улыбку и отодвинул от себя тарелку с едва тронутым завтраком. Излияния Нефритового корабля напрочь отбили ему аппетит. -Буду ждать с нетерпением. Скомкано попрощавшись со вновь повеселевшим князем демонов, он вышел из Дома блаженств и побрёл по улице, ловко уворачиваясь от спешащих по своим делам жителей Призрачного города и кивая на приветствия. Окружающая обстановка угнетала. Обилие красного цвета и полумрак напоминали ему о той ночи, а мелькающие перед глазами демоны только усиливали это чувство. Но ничего не поделаешь. Он забыл взять с собой талисман перемещения, а возвращаться в покои царственного брата и прерывать их с генералом Хуа идиллию, было себе дороже. Ему совершенно не хотелось выслушивать очередную истерику Собирателя сердец. *** Ци Жун в очередной раз потерял А-Цю. Утром он проснулся в гордом одиночестве, в гордом одиночестве позавтракал, в гордом одиночестве погулял по саду, потом в гордом одиночестве попил чай, потом так же в гордом одиночестве пообедал... Когда день перевалил за половину, одиночество начало его раздражать. Конечно, у А-Цю могли быть какие-то очередные скучные демонические дела, но он никогда не делал их утром, да и если уходил надолго, то всегда оставлял записку, а в этот раз её не было. Слуги на его расспросы тоже не отвечали, успокаивая небожителя тем, что князь демонов скоро появится, и Его Высочеству не о чем волноваться, только это нифига не работало. Чем больше его просили не беспокоиться, тем больше он беспокоился, и в конце концов раскричался, требуя немедленно рассказать, где сейчас находится А-Цю. Это сработало и на его крики прибежала старшая служанка, которая незамедлительно раздала остальным воспитательных пиздюлей, и, взяв скуксившегося юношу за руку, увела вглубь восточной галереи. -Вам нужно было сразу обратиться ко мне.- она вытащила из поясной сумочки вышитый батистовый платочек, и принялась вытирать всхлипывающему божеству слёзы.- Его Высочество в этой комнате, но он плохо себя чувствует, сейчас его нельзя беспокоить. Перестаньте плакать. Ну же, господин Жун, вы же такой большой мальчик, будьте умницей, успокойтесь. -Я хочу к А-Цю.- упрямо буркнул Ци Жун, шмыгая носом.- Раз ему плохо, я обязан быть рядом. Почему вы не пускаете меня к нему? Служанка покачала головой. -Приказ Его Высочества. Поймите, с Тунлу нельзя шутить. Пусть и с оговоркой, но он Непревзойдённый, и кто знает, что может сотворить во время помешательства. Он очень любит вас, и не хочет вам навредить. Идите пока к себе, и отдохните. -Но... -Скоро он почувствует себя лучше, и выйдет к вам. Прошу, господин Жун, подождите до вечера. Или мне отвести вас за ручку? -Не надо. Я понял... Ци Жун послушно отошёл от двери, прошёл мимо демоницы, и даже завернул за угол, всем своим видом показывая, что смирился, и направляется в их с А-Цю спальню, но едва женщина ушла, поспешно вернулся обратно и беспокойно оглянувшись по сторонам- не подглядывает ли кто- осторожно проскользнул в указанную дверь. В комнате (очевидно, это была гостевая спальня), несмотря на солнечный день, было темно- все окна были наглухо закрыты плотными шторами, лишь по углам неярко теплились призрачные огоньки, которые Цяньцю оставил, чтобы немного разогнать липкий сумрак. Приглядевшись, он увидел у стены кровать с вздрагивающим комком одеял. Бог литературы поёжился. Обстановка производила донельзя угнетающее впечатление. Что-то подобное он наблюдал у Се Ляня, когда ему удавалось предугадать очередной срыв и явиться в покои царственного брата раньше, чем того накроет, и он сбежит, несмотря на сдерживающие талисманы, чтобы растерзать какого-нибудь некстати подвернувшегося романтика с большой дороги, позарившегося на безоружного и богато одетого молодого мужчину, а то, если повезёт, и целую шайку грабителей. -А-Цю?- тихо позвал он, подходя к кровати. Одеяла зашевелились, и из них высунулась растрёпанная голова. -Жун?- хрипло спросил золотой демон, щурясь, чтобы рассмотреть присевшего на край кровати посетителя.- Зачем ты... Я же просил... -Тебе плохо?- Ци Жун скинул тапочки, залез на кровать с ногами, и нерешительно взялся за краешек одеяла.- Это из-за Тунлу? Хочешь, я полежу с тобой? Он понятия не имел, что чувствуют Непревзойдённые (или близкие к этому) демоны во время её активации, но понимал, что ничего хорошего. Се Лянь его ещё раньше предупредил, что если все во дворце Крика золота одновременно свалятся с приступом сильной боли, ему не стоит впадать в панику, и пытаться достучаться до старшего, потому что он тоже будет вне зоны доступа. Лан Цяньцю сел, придерживая голову рукой. -Всё хорошо.- он выглядел таким больным и измученным, что у юноши сжалось сердце.- Не волнуйся, радость моя. Будь умницей, займись чем-нибудь, к вечеру мне станет лучше, и я приду к тебе, обещаю. Ци Жун прикусил губу, и, помотав головой, стал развязывать пояс, чтобы снять верхнее ханьфу. -Не хочу. Хочешь, чтобы я места себе не находил, пока ты там оклемаешься? Князь демонов обречённо вздохнул, и пододвинулся, освобождая место рядом с собой. -Хорошо. Иди ко мне. Небожитель лёг, прижавшись к демону, обнял, положив голову ему на грудь, немного повозился, устраиваясь поудобнее, и закрыл глаза. -А-Цю...- тихо позвал он, нашарив руку любимого и осторожно сжав в кулаке его указательный палец- глупая детская привычка, которая до сих пор почему-то приносила ему успокоение.- Ты спишь? -Нет. Хочешь поговорить? -М-м... Под тонким колючим (вероятно, шерстяным) одеялом было жарко и неуютно. Ци Жун так и не понял, почему А-Цю, даже в мёртвом теле, умудряется сохранять прижизненную температуру, и списывал это на то, что это из-за того, что он погиб в пожаре. Но сейчас было ещё что-то, что его тревожило. Что-то похожее он чувствовал, когда они принимали ванну перед сном. Ласковые объятия, нежные, почти невесомые касания тёплых губ, ещё долго потом ощущаемые на плечах и шее... иногда А-Цю забывался, и у него не хватало выдержки его прервать. Всё так стыдно и так пугающе сладко... Ци Жуну вроде бы и хотелось, чтобы он не останавливался, но дальше поцелуев у них никогда не заходило. Оба искренне и страстно желали большего, и оба боялись перейти черту. Божество всхлипнул, и потеснее прижался к демону, закинув ногу на его бедро. Сейчас ему казалось, что жар, охвативший Цяньцю, перешёл и к нему, тяжёлым комком осев где-то внизу живота. Какой стыд... Рука, придерживавшая его, напряглась, а потом Цяньцю пошевелился, и приподнялся, мягко оттолкнув его от себя, отчего юноша упал на спину. Ощутив прикосновение широкой горячей ладони на шее и ключицах, небожитель задрожал, не то от страха, не от внезапно охватившего его возбуждения. Он сам не заметил, как оказался в горячем объятии. Цяньцю практически лежал на нём, так близко, что Ци Жун запаниковал. Конечно, он сам уже давно мечтал об этом... но чувствовать это вот так, ощущать, как чужая возбуждённая плоть прижимается к твоей... Он вздрогнул, когда подрагивающие пальцы нетерпеливо скользнули под воротник нижних одежд, распахивая их. Тело отозвалось на прикосновение, и он прикусил губу, чтобы подавить судорожный вздох. Казалось, даже воздух сгустился, отчего сердце начало биться чаще. В полумраке сверкнули золотом янтарные глаза. -А-Цю... Демон нежно провёл ладонью по его груди, убирая мешающую ткань, а потом потянулся к завязкам на штанах. Ци Жун попытался перехватить его руку, но Цяньцю удержал его за запястья. -Тшшш. Не бойся, любовь моя. Я не сделаю больно. Небожитель всхлипнул и зажмурился, позволяя А-Цю раздеть себя. Стало страшно. Циньсюань, ещё давно, когда он знал его только как Повелителя земли Мин И, случайно проболтался, что по-настоящему сильные демоны высокого ранга во время зова Тунлу могут испытывать... не только боль. Что если... -А-Цю... Мне страшно... -Шшш... Они оказались тесно прижаты друг к другу. Не зная, куда деваться, Ци Жун попытался немного отползти, но сделал это так неловко, что колено Цяньцю оказалось между его ног. -Н..не... От... А-Цю... Ему захотелось плакать. Он совершенно не так представлял их первый раз! Должна быть свадьба, должно быть... не так! Всё не так! Всё так неправильно, и так страшно! Если Цяньцю действительно хочет... И БУДЕТ!!! ААААА!!! -Тише... А-Жун, ну... Ци Жун зажмурился, чувствуя жаркое дыхание на своём лице, а потом ощутил поцелуй на подрагивающих губах. -Прошу, не... -Всё хорошо... Не бойся, расслабься, ну же... ты ведь у меня умница... Небожитель судорожно дёрнулся, но его жалобный лепет оборвался влажным звуком вновь соприкоснувшихся губ. Цяньцю целовал его столь отчаянно и жадно, что на мгновение Ци Жуну показалось, что на этом всё и кончится. Поддавшись желанию, он обнял демона обеими руками и ногами, прижавшись всем телом, и громко простонал ему в рот. Страх понемногу отступал, а голова кружилась от новых чувств и нарастающего возбуждения. Вдруг Цяньцю оторвался от его губ. Ци Жун жалобно хныхнул, потянувшись за новым поцелуем, но его мягко отстранили, уложив обратно на подушку. -Тише, тише, хороший мой.- Крик золота смотрел на него с такой любовью и с таким неприкрытым желанием, что юноша смутился, хотя, казалось бы, куда уж больше.- Хочешь ещё? Я дам тебе много-много поцелуев... Полежи немного спокойно. Поцелуи и касания пошли ниже. Демон, неумело, но нежно ласкал его, целуя и посасывая кожу на груди, поглаживая руки и живот, мягко приподнимая под спину, чтобы подложить под поясницу небольшую подушку. Осознав, к чему всё идёт, божество запаниковал. -А-Цю... А-Цю, нет! Нет! Не надо! Будучи глупым ребёнком, Ци Жун очень хотел быть похожим на царственного брата. Хотел быть таким же хорошим, таким же добрым и понимающим, таким же... другим. Тогда ему казалось, что Се Лянь- самый светлый и чистый человек на земле, божество, скрывающееся под личиной смертного. На него хотелось равняться. Хотелось... Хотелось сделать что угодно, лишь бы он посмотрел на него как на равного, а не как на навязанного ребёнка, которого не просил. Из-за этого он даже чуть не выбрал сдуру такой же способ самосовершенствования, как у него, благо, советник Мэй отговорил, сумев вбить в голову юного князя, что тому следует идти своим путём. Но, несмотря на то, что ему можно было и любиться и жениться, Ци Жуна мало беспокоило его целомудрие. В отличие от Се Ляня, в котором желание сдерживалось исключительно медитациям (а будучи божеством- и бесконечной дури в голове), он просто не испытывал особого желания к кому бы то ни было, да и как уж тут думть о сексе, когда ты по уши в работе, которая ебёт тебя раком без выходных двадцать четыре на семь. Лишь встретив А-Цю, он наконец понял, что такое быть любимым, и с тех пор всё пошло наперекосяк. Ему часто снились такие вещи, после которых он просыпался в промокших нижних штанах. Самому золотому демону, очевидно, было не лучше. НО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ЭТО НЕ ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ ТАК!!! -Не... не... Пожалуйста, не надо, я не готов!!! Его мольбы были прерваны очередным поцелуем. Одновременно с этим, он почувствовал, как в него проникает горячий палец. -А-Цю... пожалуйста... мне больно... -А... Чёрт... Тшш, сейчас, родной, сейчас будет лучше... Потерпи... -Нет, пожалуйста! А-Цю, не надо! Вынь его! Отпусти... А-Цю, НЕТ!!! Едва он обрадовался, что Цяньцю вытащил из него свой палец, как тот потянулся к стоящей на прикроватной тумбочке бутылочке лавандового масла, которое они иногда использовали для массажа. Временами А-Цю приходил уставшим, и Ци Жун растирал ему спину, но использовать его для столь стыдных вещей... -Нет! Пожалуйста! А-Цю! А-Цю! Не... ох... не... нет... ах... Цю... Да... Ммх... Нет, нет!!! Аааамхххх... Он почти рыдал, не в силах оттолкнуть от себя охваченного желанием демона. Чувствуя, как внутри скользят влажные горячие пальцы, он инстинктивно пытался вырваться, но с каждым движением Цяньцю прижимал его к себе всё теснее. -Тише... тише, счастье моё, ну что ты... Ты же тоже хочешь... А-Жун, радость моя, не плачь.. . Очередной всхлип был заглушён жадным и нежным поцелуем. Ци Жун зажмурил глаза, и смирился. Может, если он попытается расслабиться, будет не так больно?.. Только у него совершенно не выходит расслабиться! Не каждый день ему что-то пихают в жопу! Тяжело дыша, Крик золота оторвался от его губ, с тревогой заглядывая в лицо своему сокровищу. -А-Жун? Жун... Маленький, что с тобой? Открой глазки. -М-м!!! Он судорожно замотал головой, изо всех сил закусывая губы. Не могу. Страшно. Больно. Влажные горячие пальцы, что так нетерпеливо исследовали его нутро, медленно покидают его, отчего божество издаёт непроизвольный и в некоторой степени недовольный всхлип. Почему А-Цю перестал? Вставь обратно! Он уже почти настроился на то, что его трахнут, эй! Он осторожно открывает заплаканные глаза. Цяньцю смотрит на него с тревогой. -А-Жун... Я... прости... -А-Цю... Его снова обнимают- нежно, бережно, как бесценное сокровище. -Я... Жун, я... -А-Цю... п... продолжай... по...жалуйста... -Ты уверен? -ДА!!! А-Цю! Ещё! Ещё... Пожалуйста... -Мгх... Жун... Пальцы Цяньцю снова возвращаются обратно, отчего он чувствует какое-то извращённое удовлетворение. Так... хорошо?.. -Мммх... А-Цю... ещё... -Тебе хорошо? -Да...- тихий беспомощный хнык.- Про... продолжай... по... жалуйста... Он безотчётно сжимает его плечи, раня кожу демона ногтями, выгибается всем телом, прижимаясь к нему. Ужасно бесстыдно. И так ужасно желанно. Он не должен делать это... но так хочется... так... ох... В какой-то момент Цяньцю задел что-то внутри него. Касание отозвалось волной трепещущего удовольствия во всём теле, которое немного перекрыло боль и страх о того, что с ним сделают- размерчик у А-Цю, по сравнению с Ци Жуном, был немаленький, и юношу приводило в ужас даже не то, что сейчас он лишится анальной девственности, а сам факт, что ЭТО окажется у него внутри. Одновременно с этим, ему очень захотелось, чтобы А-Цю уже наконец в него своё это засунул. Его будоражила сама мысль о предстоящей близости. Наслаждение перекрыло всё. Ему хотелось слится со своим любимым, стать с ним единым целым. Когда в нём было уже три пальца, Ци Жун не выдержал. -Да вставь же уже наконец!!!- капризно выкрикнул он, дёргая ногой. Он буквально изнывал от желания. А-Цю воспринял его просьбу буквально, вынимая пальцы из разработанного прохода и резко вгоняя в него своё достоинство, отчего Ци Жун пронзительно вскрикнул, выгибаясь в его руках. Больно! Зараза! -ААААА!!! Ниже пояса всё горит огнём, но это смазывается глубоким жадным поцелуем. Цяньцю снова целует его, неумело, но искренне, желая утешить своё сокровище, и Ци Жун поддаётся. Отдаёт себя во власть ласковым горячим рукам, что так бесстыдно блуждают по его телу, отдаёт себя во власть голодному Бедствию, как и он ни разу в жизни не знавшему ласки. Доверяется тому, кого полюбил. Плачет от стыда и боли, надеясь, что утром не обнаружит на простыне кровь. Сквозь звон в ушах Лан Цяньцю различил тихое беспомощное хныканье, и остановился. С его глаз словно спала пелена, и он испуганно уставился на скулящего под ним небожителя. То, что он воспринял как очередную игру своего больного воображения, оказалось правдой. Конечно, он давно желал близости со своим маленьким божеством, но сделать это насильно... Неужели он действительно смог сотворить со своим сокровищем такое?! Проклятая Тунлу... Он почувствовал, как его заполняет липкий страх. Ци Жун лежал, раскинув в стороны дрожащие руки. Вся его грудь была покрыта мелкими засосами, а то, что творилось ниже... Цяньцю едва повторно не лишился рассудка, когда разглядел в месте их слияния кровавые разводы. -Жун... Что... что такое? Больно? Малыш, тише... Я... Я выну, сейчас, тише, маленький... Он попытался отстраниться, но Ци Жун вдруг всхлипнул, и прижался к нему всем телом, жарко выдохнул в ухо: -Нет... А-Цю, не надо... всё хорошо... просто... не надо так быстро... продолжай... я... я хочу ещё... -Правда? А-Жун, ты правда хочешь? -Да... Просто... не торопись... А-Цю, поцелуй меня... -Хорошо. Всё, что захочешь, родной. Ты главное не молчи, скажи, если будет неприятно, ладно? -Х... хорошо... Движения становятся медленнее и мягче, а от нежного и страстного поцелуя становится легче. Ци Жун глубоко вздыхает, и расслабляется, насколько это возможно. Его задница всё ещё горит огнём, но от тёплых и бережных объятий становится спокойней, а когда член А-Цю задевает то самое чувствительное место он и вовсе перестаёт замечать эту боль, сосредотачиваясь только на удовольствии и тихих прерывистых словах, которые выдыхает его любимый при каждом движении. Сам он может лишь тихо скулить в горячих руках, елозя по простыне от напористых движений почти Непревзойдённого. Конечно, хотелось, чтобы всё было по другому... после трёх поклонов, на застеленной белым шёлком кровати... но так тоже вполне хорошо. Закончив, они ещё долго нежились среди взъерошенных простыней, не в силах оторваться друг от друга - колючее одеяло было спихнуто на пол ещё в самом начале- а потом Ци Жуна начало клонить в сон. -А-Цю... холодно...- пробормотал он, инстинктивно пытаясь отползти от влажного полотенца, которым его любимый вытирал его живот и бёдра от крови и семени. -Спи, спи.- Цяньцю нежно чмокнул своё маленькое сокровище в розовые и немного кровоточащие от его стараний губы.- Всё хорошо. Ци Жун проснулся ранним утром и долго лежал без движения, пытаясь понять, было ли всё взаправду, или ему в очередной раз приснилась всякая пошлятина. Но ноющая задница красноречиво намекала на то, что это всё-таки был не сон. Рядом тихо посапывал А-Цю. Рожа его была такой довольной, что небожителя разобрала беспричинная злость. Вы только гляньте- напал на него, изнасиловал, и дрыхнет, как ни в чём ни бывало! Зараза! К глазам подступили слёзы. Это неправда! Ничего не было! Это просто сон! А то, что он сейчас лишний раз шевельнуться боится, это просто жопу отлежал! Каким-то невероятным образом... Юноша тихо застонал, прижимая ладони к пылающему от стыда лицу. Да кого он обманывает... если бы не влияние Тунлу, он бы сам не выдержал, и через пару дней набросился на А-Цю, потому что уже никаких сил нету терпеть! И хочется, и колется... Ну и, чего скрывать, это было довольно приятно. Он даже не против повторить. Попозже, когда всё заживёт. Цяньцю зевнул, и пошевелился, теснее прижав всхлипнувшего от боли юношу к себе. -Что такое?- сонно выдохнул он ему в ухо.- Я тебя разбудил? -Нет... больно... -Где больно?.. -Где-где!- Ци Жун испытал непреодолимое желание цапнуть его за нос, чтобы хоть немного отомстить за свои вчерашние мучения.- Тебе в рифму, или как? Забыл, что ты вчера сделал? Крик золота подскочил, как ошпаренный. Глядя, как его возлюбленное Бедствие обводит комнату диким взглядом, а на его сонном лице проступает осознание, бог литературы почувствовал, как губы сами собой расползаются в злорадной и в какой-то степени ужасно пошлой ухмылке. Так тебе! Маленькая мстя за порванную жопу. -Се Лянь меня прибьёт... -Теперь ты просто обязан на мне жениться.- небожитель осторожно потянулся, и заключил золотого демона в нежные объятия.- Иначе нам обоим конец. *** Дождь барабанил по крыше святилища Чистоты и пламени. В отличие от Небес, где всегда была хорошая погода, и даже зимой не выпадал снег, а деревья всегда были в цвету, в Призрачном городе погода была такая же, как в мире смертных. Разве что, здесь всегда было сумеречно. После смерти Се Ляню разонравилось солнце. Оно слишком напоминало ему о том времени, когда он был божеством. На ступеньках храма стояли кузены Сяньлэ. Они оба были бы не прочь присесть, но оба не могли сделать это по одной весьма пикантной причине: у обоих нещадно болела задница. Братья любили дождь. Он был для них чем-то особенным, очень личным, и внушающим смутный трепетный ужас. Ци Жун хорошо помнил, как Се Лянь сутками мотался туда-сюда со шляпой Повелительницы дождя, пытаясь спасти Юнань от сильнейшей засухи, не слушая ни его просьб, ни нотаций советника Мэй Няньцина. Наследный принц тогда заработал себе жесточайший недосып, отчего его вспышки агрессии стали ещё более частыми, а неблагодарные соседушки обвинили его во всех смертных грехах, недовольные тем, что один-единственный бог войны не смог победить стихийное бедствие. В дождь они всегда спускались на землю, и долго стояли под его струями в созерцательном молчании. Это была их дань памяти родному королевству. В открытую дверь храма было слышно, как Хуа Чэн жалуется А-Цю, что его изнасиловало алое Бедствие. -Ну, и как тебя угораздило?- не удержался Ци Жун от шпильки в адрес любимого братика.- А как же твой путь совершенствования? Собиратель сердец печально вздохнул, и опёрся о колонну. Он бы с большим удовольствием опёрся о крепкое плечо Хуа Чэнжу, но бог войны после бурной ночки был несколько напряжён и поглядывал на своё драгоценное Бедствие с опаской. -Мой путь, что хочу с ним, то и делаю.- надулся он, недовольно поджимая губы.- Нечего мне зубы заговаривать! Этот ничтожный демон воспользовался тобой, и после этого ещё смеет смотреть мне в глаза! Юный бог раздражённо закатил глаза. -Наши отношения с А-Цю не твоя забота. Он бы никогда не прикоснулся ко мне без моего разрешения. Лучше озаботься своим драгоценным Сань Ланом. Даже думать не хочу, что ты с ним делал. Ё-моё, он мясорубку в Баньюэ вспоминает с меньшим содроганием, чем то, что между вами произошло! Щёки Се Ляня залил стыдливый румянец. -Ну... Если честно, я довольно смутно помню, что творил. Когда у меня начался приступ, Сань Лан снова поцеловал меня, а потом... -...а потом он повалил меня на кровать, порвал сначала свои штаны, потом мои... Я даже сделать ничего не успел! Твою мать, да если так пойдёт, у меня месяц стоять не будет!- Хуа Чэна передёрнуло. Сидящий напротив Лан Цяньцю понимающе ухмыльнулся, благонравно отводя взгляд от пледа, которым были прикрыты колени божества войны, и приложил к глазу смоченную в холодной воде тряпочку. Чисто по приколу- фингал он уже давно залечил. До этого он очень громко ржал, созерцая покоцанного небожителя, чьи бока и бёдра пестрели синяками и царапинами разной степени глубины и цвета, после чего получил кулаком в рожу, и немного угомонился. -Я так понимаю, никакой подготовки у вас не было. -Разумеется!- Хуа Чэнжу поморщился, и положил ладони на ноющий пах.- Я даже не представлял, что мой гэгэ настолько сильный. А когда его отпустило, он обвинил меня в том, что я его не остановил, и ему больно! А мне не больно, можно подумать... Крик золота флегматично пожал плечами. -А чего ты хотел от Непревзойдённого? Се Лянь самый эмоционально неуравновешенный из нас. Даже советник Мэй так говорит. Если бы не объяснения А-Жуна, я бы до сих пор считал, что его в детстве не долюбили. Хуа Чэн посмотрел на него заинтересованно. -Ци Жун рассказал тебе о своём детстве? Крепко он тебе доверяет. Он этого никому не рассказывал, а ведь мы давно дружим. -Да тут и рассказывать нечего.- Цяньцю горько усмехнулся, вспомнив, что ему рассказал его маленькое сокровище.- Се Лянь ведь наследный принц. У него была любящая семья, о нём заботились. Потакали всем его желаниям. Удивительно, что он вырос неизбалованным. Так что, впредь будь аккуратен. Бог войны патетично взвыл, закатывая единственный глаз к потолку.